Философия ДА

Открываю глаза – кромешная темнота. Только тиканье часов. Я точно помню, как вчера встретила тебя на вокзале, помню такси и отель. Или нет? Знаешь, Светка, какой мой самый страшный кошмар последней четверти века? Я просыпаюсь, а тебя нет рядом! Семнадцать лет назад я сама позволила ему стать явью, и с тех пор он меня постоянно преследует. Недавно к нему добавился новый страх: а что, если те несколько американских суток тоже были порождением моего вконец обезумевшего винчестера? Что, если ты не соглашалась вернуться ко мне? Но сейчас здесь отчетливо пахнет тобой. Слишком реалистично для сна. Закрываю глаза. Не шевелюсь. Сквозь сон ощущаю приятную щекотку по всему телу – будто кто-то покрывает мою кожу невесомыми поцелуями. Кто-то? Конечно, ты, Сурганова! Вариантов быть не может. Или все-таки сплю? Пожалуйста, пусть эта нежная пытка не заканчивается! Пытаюсь найти тебя на ощупь – ничего не выходит. Сердце сжимает паника. Боюсь открывать глаза – вдруг дымка рассеется, и я снова окажусь хрен знает где! Одна! В гостиничном номере или – еще хуже – дома, в своей пустой спальне, на кровати, слишком огромной для меня одной. Нет! Не хочу так! Прогоняю эти мысли. По-прежнему чувствую поцелуи. Ты гладишь мои бедра, скользишь подушечками пальцев по талии, медленно двигаясь вверх к груди. Откуда-то издалека слышу голос, такой знакомый, до боли любимый. Конечно же, он твой. Я это твердо знаю, но по-прежнему не хочу прислушиваться – все еще боюсь пробуждения. Дорожка из поцелуев поднимается выше, они становятся все более ощутимыми – это уже не те легкие прикосновения, которые были вначале. Мое тело постепенно тяжелеет, по нему разливается приятное тепло. Ты добираешься до груди, поочередно целуешь, прикусывая, соски, я чувствую на них будоражащий холодок твоего выдоха. По коже судорогами бегут мурашки. Упираюсь затылком в подушку, выгибаюсь, подаюсь к тебе. Руками накрываешь мою грудь. Усилием воли заставляю себя не открывать глаза. Шеей ощущаю твое дыхание, ты снова повторяешь языком очертания волков. Улыбаюсь, пытаюсь что-то сказать, но слышу лишь собственное невнятное мычание. – Нет, спящая красавица, так совсем не пойдет! Просыпайся наконец! Я же все-таки не какая-нибудь там извращуга, чтобы со спящим телом развлекаться, – слова громом звенят у меня в ушах, не успеваю придумать и озвучить язвительный ответ – ощущаю внутри себя твои прохладные пальцы. От неожиданности открываю глаза – ты нависаешь надо мной, замираешь. – Суррррганова.. – то ли вопросительно, то ли с нежностью произношу я. Ты выходишь так же резко, как вошла. – Не поняла, ты кого-то другого ожидала? – недовольно ворчишь. А я не могу понять, ты действительно полна праведного гнева или это – часть игры. Приподнимаюсь на локтях, вытягиваю шею: – Эй, Сурганова, вернись! Вернись, я все прощу! Мне никто, кроме тебя, не нужен, ты же знаешь. Неодобрительно качаешь головой, встаешь с кровати, огибаешь ее, подходишь к тумбочке, на которой я вчера оставила шампанское. Слежу за тобой взглядом, не могу отказать себе в удовольствии лишний раз поразглядывать любимую женщину. Ты берешь бутылку, откупориваешь с громким чпоком. Удивительное дело – я вчера, оказывается, умудрилась заткнуть ее пробкой. Старая привычка "не пропадать же добру", видимо, дала о себе знать. Делаешь несколько больших глотков. Я с надеждой тяну руку – к тебе и к бутылке. Ты, с явным осуждением, молча мотаешь головой, ставишь шампанское обратно на тумбочку, делаешь несколько шагов и садишься сверху на меня, прижимая мои бедра своими к матрасу, толкаешь меня – локти не выдерживают, и я падаю на лопатки, мои руки заводишь за голову, прижимая к подушке. Как жаль, что я не вижу сейчас всех изгибов твоего тела. Могу только представлять, хотя ты всегда оказывалась изящнее и горячее самых немыслимых моих фантазий. Я открываю рот, чтобы начать оправдательную речь, но, пользуясь моментом, ты по-хозяйски меня целуешь, и я сразу чувствую, как алкогольные пузырьки снова щекочут мое небо, исчезая в гортани. Проводишь языком по моим губам, освобождаешь одну руку, другой продолжая сдерживать обе мои. Я схожу с ума от желания прикоснуться к тебе, пытаюсь высвободиться, но ты явно не намерена сдавать завоеванные позиции: – Куда-то собралась, Диана Сергеевна? – выдыхаешь мне в рот. Меня обдает жаром, в голове пульсирует, мне хочется расплавиться и полностью вытечь. Нервно сглатываю слюну и остатки шампанского, мотаю головой. Ты хищно, широко улыбаешься. Твои пальцы с нажимом скользят по моей щеке, шее, ключице, груди, ребрам, животу и тут же снова оказываются внутри, двигаясь нежно и медленно. Я по-прежнему не могу к тебе прикоснуться, мне остается только ловить движения, с каждым из них вбирая тебя все глубже. Внезапно прикусываешь пульсирующую венку на шее – и меня пронзает электрическим током удовольствия. Я резко, с рыком, выгибаюсь и тут же размякаю, превращаясь в желе. Не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы прийти в сознание. Тело все еще слегка потряхивает, но дыхание постепенно приходит в норму, и я ощущаю себя самой счастливой на свете. Под Светой, если быть точнее. Сурганова, как ты создаешь этот фейерверк эмоций внутри меня? Ты лежишь на мне, вытянувшись в полный рост, мерно дышишь. Нет, я не дам тебе отдохнуть. Только не сейчас. Все это время ты не давала мне ни малейшего шанса прикоснуться к тебе. Сейчас я намерена получить свое. Выбираюсь из-под тебя, встаю, делаю несколько шагов назад, дотягиваюсь до бутылки. Осталось совсем немного – буквально на пару глотков. Допиваю, тыльной стороной ладони вытираю губы, ставлю бутылку на пол. Ты уже успела перевернуться и лежишь на спине, почти полностью свесив голову с края кровати. Внимательно смотришь за моими движениями. Сурганова, твои черты лица кажутся идеально правильными даже вверх тормашками. Это противозаконно. Я забираюсь на кровать, протягиваю тебе руки. Ты приподнимаешься на локтях. Твои ноги и бедра накрыты одеялом, упругая аккуратная грудь вызывающе топорщится, одним своим видом снова распаляя меня до почти лихорадочного состояния, заставляет мысли путаться. Я любуюсь тобой, откровенно раздевая взглядом, хотя ты уже давно без одежды, а ты спускаешь курок – проводишь языком по зубам. Я резко отбрасываю одеяло в сторону, бедрами распихиваю твои колени в разные стороны, нависаю над тобой, с напором целую тебя, пальцами левой руки впиваясь в шею, удерживая тебя на уровне своего лица – глаза в глаза. Во рту снова металлический привкус – совру, что это случайно. Ты тихо постанываешь, вижу, что всеми силами стараешься не отводить взгляд. Мне самой стоит нечеловеческих усилий не утонуть в штормящих серых океанах. Я тут же врываюсь в тебя, ты глухо охаешь, толкаешься на мои пальцы, закатываешь глаза, уже почерневшие от захлестывающих эмоций. Вижу, что хочешь прикоснуться. На этот раз такой возможности нет у тебя – ты удерживаешь нас обеих. Каждый толчок распаляет все сильнее. Твой жар смешивается с моей температурой; я все сильнее впиваюсь в твою шею, ты все сильнее раздвигаешь ноги и подставляешься. Понимаю, что мы обе на пределе. Мягко вынимаю пальцы и сразу же одним резким движением возвращаю обратно. Жестким поцелуем зажимаю твой рот, ловлю сладкий громкий стон. Обессиленная, ты падаешь на спину и теперь уже я лежу на тебе. Ты сразу засыпаешь, а я еще какое-то время размышляю о том, как несказанно мне тогда повезло встретить тебя. Это полнейшее дежавю – я снова слышу телефонный звонок откуда-то издалека. Не имею ни малейшего желания снимать трубку. К моей радости, мелодия замолкает, и почти сразу начинает играть заново. Так повторяется раз десять точно. Уже из любопытства – кто там такой бессмертный – заворачиваюсь в простыню и иду на звук. спускаюсь на первый этаж. Телефон обнаруживается на столе, рядом с нетронутым, окоченевшим за ночь ужином, и снова разрывается трелью. А, так это Гомонов истерит, решил, видимо, узнать, жива ли я. Ну неужели не понятно, что если я столько раз не взяла трубку – я немного занята?! Ладно. Делаю максимально недовольный голос. – Да, Гриня. Где пожар? – Диан, где ты? Мы тебя потеряли. Ты не приехала в аэропорт и дома тебя тоже нет. Ты в порядке? – Более чем. А в какой аэропорт и зачем я не приехала? Спрашиваю скорее машинально. Бля, я ведь совсем забыла предупредить его, что прилечу почти к самому концерту. Вот черт. Надеюсь, они не опоздали из-за меня. – Ты про Череповец вообще помнишь? – Череповец, конечно, помню. Вечером буду как штык. Возможно, даже на чек успею. Он говорил что-то еще, но я уже скинула звонок – не намерена терять драгоценные минуты рядом с тобой. Ставлю будильник, до сигнала два часа. Быстро бегу в ванную, чищу зубы. Умываюсь холодной водой. В зеркале отражается помятая, но жутко довольная рожа. В ванной все еще плавают пионы. Жаль, нет возможности взять их с собой. Возвращаюсь в гостиную, пока размышляю над тем, как понесу все это великолепие тебе в качестве завтрака в постель, слышу, как ты шлепаешь по лестнице голыми ногами. Улыбаюсь во все тридцать два. – Доброе утро, стррррана! – Диана Сергеевна, вы в необычайно приподнятом настроении сегодня. В чем секрет? – В Светке Сургановой! Только тсссс – это тайна! Никому. А то мне придется тебя взять в заложники и никуда не выпускать. Слушай, а хороший вариант! Ты подходишь и крепко обнимаешь меня, целуешь в шею. – Будешь завтракать? Можем доесть остатки вчерашней роскоши или заказать что-то более аппетитное.. – Динь, меня вполне устроит овощной салат. А вот как ты без своего излюбленного кофе? – Выпью по дороге. Не хочу терять время. Мы сидим на полу в гостиной, завернувшись в простыни, едим руками салат, отвлекаясь на поцелуи. Вру, мы целуемся, иногда вспоминая про еду. Я делаю попытку дегустации мяса. Нет, в холодном виде это гадость. Моя голова лежит у тебя на коленях, ты перебираешь мои пережженные осветлителем волосы, спрашиваешь про Мартемок, говоришь, как соскучилась по ним. Светка, вот бы про нас с тобой все забыли и оставили в покое? Но телефон снова оживает, будто в подтверждение нереальности моих желаний. Чертов будильник. – Кузнечик, нам… мне пора собираться… мне нужно успеть на Сапсан в Москву, а там каким-то чудом – на самолет в Череповец. Хочешь – оставайся здесь сколько понадобится, домик наш до вечера. – Я провожу тебя, попрошу Лену забрать меня с вокзала, поеду на чек. А завтра встречу тебя в Пулково. А вот бронь, пожалуй, продлю до завтра, если ты не против – мы все равно только утром уезжаем обратно, хочу поспать на твоей подушке. – Ооо, моя девочка стала такой сентиментальной!!! Окей, продлим. – Дин, я сама могу оплатить. – Без проблем, только рассчитаешься со мной. И натурой. Мне больше твоя валюта нравится. Опять обзываешь меня дурочкой, щелкаешь по носу. Да сколько можно, Сурганова? Совести у тебя нет! Запираем коттедж, шагаем на ресепшен. Пока я прошу любезную девушку продлить бронь еще на сутки и вызвать нам такси, ты с крайне серьезным видом изучаешь рекламные буклеты. Пока ждем машину, меряю шагами выделенную для небольшой курилки территорию. Поджигаю сигарету, затягиваюсь. Ты осуждающе смотришь, морщишь свой очаровательный нос, всем своим видом показывая, как порицаешь меня за содеянное. Отходишь в сторону, достаешь телефон, с кем-то разговариваешь. Подъезжает такси. Смешно будет, если там вчерашний водитель. Галантно распахиваю перед тобой левую заднюю дверь, подаю скрипку. Закидываю сумку в багажник (и зачем только я ее брала, даже не открывала ни разу). Обхожу авто, сажусь рядом с тобой. Водитель сообщает, что через полчаса будем на вокзале. Через полчаса. На Сапсан успеваю. Насмотреться на тебя – нет. Всю дорогу держу тебя за руку. Знаю, что завтра увижу тебя, и не где-нибудь, а в нашем с тобой городе, но каждый раз отпускать все труднее. Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в глотке. Наверное, они и не нужны. Кладу голову тебе на плечо, вдыхаю твой запах. – Динка, а почему ты не стала в этот раз просить меня снять кольца? – Знаешь, я заметила, что твой нынешний статус запретного плода заводит меня со страшной силой. – А потом заполучишь желанную игрушку и потеряешь интерес? Может, стоит тогда все оставить как есть? Поднимаю голову, смотрю тебе в глаза. Снова сжимаю твое колено. – А потом буду сходить с ума уже от законного обладания. Нет уж. Как там дела с твоим разводом, кстати? Я не давлю, я хочу быть в курсе. – Пока никак. Я еще не объявляла о новой должности. Планирую сделать это на “Летнике” в Питере. Хочешь вживую послушать? Приезжай. С женой познакомлю! Одно лишь слово режет ухо, ударяет под дых – я вглядываюсь в твое лицо в надежде уловить эмоцию. Ты ведь шутишь? Ты сейчас шутишь? Вижу – хитро улыбаешься. Ффух, пошутила! – Заяц, не могу… У меня эта чертова "Жара" в Баку, будь она неладна. Нахрен не всралась, но придется. Да и не сдержусь я при твоей ненаглядной, еще не настолько постигла искусство дзена. – О! Очередное мероприятие в блестящей ночнушке? Волнующе! – Да ну тебя! Нет уж, обойдутся без страз. Планирую с твоей помощью пошопиться в Милане. Клятвенно обещаю появиться только в одобренных тобой лично тряпках. Только, чур, вот такое, – кошусь на твои ноги, – на меня не надевать. Идет? Вместо ответа целуешь меня. Окей, принято. Вижу, что паркуемся возле вокзала. Протягиваю таксисту купюру, вылезаю первой, забираю из багажника сумку. Распахиваю твою дверь, подаю руку. Заходим в здание вокзала, нахожу на табло свой поезд. До отправления 20 минут. Проходим досмотр, шагаем по перрону. Забавно, именно здесь я вчера тебя встречала. – Лена едет? – Да, скоро будет уже. – Встретишь меня завтра? – Что за глупые вопросы? – Я скину номер рейса, пока не брала билет. Думаю, что полечу сегодня сразу после сета домой, а оттуда утром к тебе. Не спрашивай, зачем такая сложная схема. Я просто балда – кроме того, что на мне сейчас надето, я взяла еще кожаную куртку, штаны и платье. А из Питера мы с тобой летим в Милан, если помнишь, где я не намерена рассекать в таком виде. – Динка, ты совсем не меняешься. Дурная голова ногам покоя как не давала двадцать лет назад, так и сейчас не дает. – Зато я постоянная, Светуля. Стабильность – залог успеха. Ты ухмыляешься, заправляешь выбившуюся прядь за ухо. Гладишь по щеке. – Заяц, сплавь Ее, пожалуйста, придумай что угодно. Я так хочу провести с тобой время в Питере. Не хочу, чтобы нам помешали. Киваешь, сжимаешь меня в объятьях. У тебя звонит телефон. – Это Лена приехала. – Иди, не жди отправления. Не хватало вам еще в пробку встрять и опоздать. Люблю тебя, хорошая моя. – До завтра, Динка. Нехотя отпускаю твою руку, смотрю, как ты исчезаешь в толпе. Протягиваю паспорт девушке, захожу в вагон. Падаю в кресло. Заказываю кофе.