Философия ДА

Каким-то чудом все успела. Не знаю, как именно, но квест почти пройден. Сапсан "Тверь – Москва", потом на метро по кольцу – несколько станций от Комсомольской до Белорусской. Там запрыгнула в отъезжающий аэроэкспресс, и вот уже почти финишная прямая до Шереметьево. До успешного завершения миссии всего один шаг. Осталось только зарегистрироваться на нужный рейс. А вот потом можно уже выпить кофе и мерить шагами вип-зал в ожидании посадки. Приехала, как всегда, почти впритык, но вроде все успеваю. Заметила странную штуку – без тебя в моем мире время будто замедляется, с тобой – бежит галопом. За нереально долгий час полета нужно подумать наш культурный досуг, всякие музеи-театры – ты же такое любишь... В идеале, конечно, разработать сразу два варианта – на сутки с небольшим в Питере, и план Б – для Милана. План взятия Бастилии, не иначе. Я бы с удовольствием все это время продержала тебя в кровати... Но, боюсь, ты начнешь бухтеть: "Динька, мы же не в отеле приехали валяться! Тут так красиво! Пойдем гулять!" Вся эта миланская авантюра нравится мне по ряду причин: на несколько суток ты станешь только моей; кроме того, там я смогу держать тебя за руку и обнимать сколько и где мне угодно, даже целовать в шею прямо посреди центральной площади. Никто не станет фыркать, да даже внимания на нас не обратит. Гуглю достопримечательности, голова кругом. Никуда не хочу, только к тебе. Решаю, что маршрут спланируем вместе, а пока буду предвкушать приватную часть поездки. Наша завтрашняя встреча меня одновременно пугает и завораживает. Ты и Питер – взрывное сочетание. Вот уже 26 лет вы спаяны и неразделимы в моем сознании. Именно поэтому я тогда крайне позорно дезертировала в Москву, да так и не набралась духу вернуться. Боюсь, что город детства не примет меня обратно. Наш с тобой город. Но ты же приняла… Приняла? Объявляют посадку. Ну наконец-то. Народу совсем мало, неужели никто не хочет в Череповец? С чего бы это... Вот и славно, никаких соседей, лечу одна. Весь полет ерзаю в кресле. Мне неймется. Уже через несколько часов я помчусь обратно в Москву, а утром – к тебе, в город на Неве. И тут мне в голову приходит шальная, но гениальная в своей простоте мысль. Смотрю на часы – твой сет на "Нашествии" начнется с минуты на минуту. Не дожидаясь полной остановки самолета, торопливо вырубаю авиарежим – телефон начинает вибрировать как бешеный, выплевывая уведомление о полученных сообщениях одно за другим. Моя девочка соскучилась и забросала меня смсками? Хм, да вряд ли, это совсем не твой стиль. У нас все обычно наоборот – Диана Сергеевна в роли опасного спамера. Ну точно, отправитель – Гомонов. Небось с ума уже сходит, хотя давно пора бы привыкнуть, что его работодатель неадекватен. Ничего, подождет еще немного. Рискну, вдруг успеешь ответить! 17.55 "кузнечик а что если мы снова встретимся в твери? утром сяду на твой сапсан." 17.56 "Динка, не дури! Совсем с ума сошла?" 17.56 "окончательно и бесповоротно" 17.57 "Отправление из Твери в 8 утра. Успеешь? У меня 8 вагон." 17.57 "заяц ну конечно успею. тогда до завтра?" 17.58 "До завтра, Динька! Береги себя! Уже скучаю!" 17.58 "а я считаю минуты кузнечик" 17.58 "и бесконечно люблю" Сегодня мне понадобится много кофе. Очень много! "Динька, с твоим сердцем так нельзя", – бухтела бы ты. Так и есть. Но какие у меня варианты? Впереди две бессонные ночи. Хорошо, что рюкзак поместился в ручную кладь – не придется ждать багаж. Нахожу кофейню, заказываю двойной эспрессо. Пока готовят, делаю несколько звонков. Гомонову – его задница спасена, я прибыла в город Че, концерт состоится! Прошу прислать адрес сегодняшней площадки. (На том конце трубки явно слышу вздох облегчения, ругаться не рискнул – умничка!). И Захару – с просьбой встретить меня в Шереметьево сегодня в час ночи, а к половине седьмого отвезти на Ленинградский вокзал. Гонка продолжается. Захар стойко принимает очередной удар судьбы, он за столько лет привык к моим закидонам: надо значит надо. Пишу Мартемкам. Нужно будет позвонить им позже, ночью, когда буду ждать посадку на рейс до Москвы. В Америке еще совсем раннее утро, явно дрыхнут. Сейчас бы вместе с тобой к ним... И ничего мне больше не нужно. Мои маленькие щенята-кукушата, так тоскую! Интересно, насколько уже вымахали? Сколько новых синяков набили? Успели няню довести до белого каления? От одной мысли о них улыбаюсь. Ловлю такси, называю адрес, прилетевший в смс от Грини. Ехать минут сорок. Отлично. Останется время до начала сета, успею переодеться, может, даже поесть. Пока едем, покупаю два билета на утренний Сапсан в первый класс – единственный вагон, где почти полностью пусто. Прекрасно знаю, что ты едешь со всем своим оркестром, и оооочень не хочу лишних пересечений. С этой примой-балериной Савкиной в первую очередь. У меня от нее почесуха. И почему мне кажется, что она заодно с твоей супружницей? Держу пари, что она ей все про тебя докладывает, когда самолично не несет почетный караул. Я параноик законченный – вот почему. Итак, два билета – мой и твой – падают на электронку. Хочу спрятаться в соседнем вагоне перед остановкой в Твери и из засады посмотреть, как ты огорчаешься, не увидев меня среди пассажиров. Потом отправить к тебе гонца с посланием или, по старинке, смску с просьбой срочно прийти в другой вагон. Когда ты наконец появишься, зевая и в недоумении озираясь по сторонам, – сжать тебя в крепких тисках моих рук. А дальше уже будем действовать по настроению и в зависимости от буйства фантазии... Не заметила, как сползла по сиденью. Оказывается, все это время я лежала с закрытыми глазами, поняла это только сейчас, когда мы припарковались. Нужно больше спать все-таки. Спать. А может, мне все и приснилось? Да нет, вот смска о списании с карты денег за билеты. Утешаю себя тем, что когда-нибудь спокойно отдохну. Возможно, в другой жизни, но точно высплюсь. Честное рок-н-ролльное! Вылезаю из такси, беру рюкзак, звоню Грине. Пока жду его – выкуриваю сигарету. Или две, почему-то ужасно волнуюсь. В кармане пиликает, надо сменить мелодию на твой смех. Только его могу слушать бесконечно. 19.30 "Как там Череповец поживает?" Светка! Не успела я подумать, а ты уже сама мне пишешь! 19.31 "тоскует по тебе!" 19.32 "Весь Череповец? По мне? Вот это новости!" 19.32 "весь как один в моем лице" 19.33 "представляешь уже завтра смогу держать тебя за руку стоя на стрелке у невы. только ради этого стоит дышать" 19.34 "Динка, любишь ты шороху навести! Настоящая Drama Queen :)" 19.35 "и вся твоя. вот тебе повезло!" 19.36 "Повезло, однозначно ;) Скоро возвращаюсь в отель. Очень не хватает тебя." 19.37 "заяц отдохни сегодня. прими ванну. расслабься. когда еще потом представится случай ;)" Быстро иду переодеваться в палатку, которая служит гримеркой. Скорее бы на сцену! Скорее бы в аэропорт! Скорее бы к тебе! Ни о чем больше думать не могу. Волнуюсь, как школьник перед первым сентября. Нет, вру. Школьник и понятия не имеет, что его ожидает впереди. А я скорее как оставленный на второй год двоечник. И вроде все хорошо – ты приняла меня обратно, и, кажется, счастлива. А вдруг ты счастлива не со мной, а просто так? Счастлива, скажем, возможности отвлечься, поностальгировать? Возможности сбежать от Нее в другую реальность хоть на время, а с кем сбегать – уже дело десятое? Да ну нет, бредни. Твой уставший мозг генерирует полную хуйню, Арбенина. Терпи. Терпи до Милана. Там тебе будет и Сурганова, и сон, и еда, и тишина, и спокойствие. Выдыхаю. Выхожу на улицу, заворачиваю за угол. Опять закуриваю. Делаю несколько затяжек – появляется Гриня. Слышу его уже привычное "Диан, пора!", киваю, выдыхаю дым, кидаю остатки сигареты в лужу. Сет пролетает мгновенно, на одном дыхании. Зря переживала. Классно нас приняли. Убегаю за сцену, быстро швыряю вещи в сумку. Гомонов говорит, что автобус уже приехал и ждет нас на парковке. Супер, посижу там. Хотела тебе позвонить, но не буду. Ты не пишешь – видимо, решила сразу лечь спать. А мне что делать? Музыку что ли послушать? Открываю медиатеку. Чего там только нет… Решаю довериться случаю, жму вкладку со всеми загруженными альбомами, закрываю глаза, хаотично проматываю, тыкаю пальцем в экран. Открываю глаза. Вот это неожиданность. Группа "Ночные снайперы", альбом "Детский лепет". И та самая открытка на обложке. Помнишь, как мы долго ее искали, выбирали? А носки, которые ты мне подарила на съемках цирка у Малахова? Цирка, за который мне до сих пор стыдно. Ладно, “Лепет” так “Лепет”. За те 63 минуты, что длится запись, испытываю целый спектр эмоций. Вот уж действительно – времена, когда мы были никому не известны, бедны, честны и бесконечно счастливы. Как же классно. И никакой студии в Лондоне не надо. Просто быть рядом с тобой. Вот и весь секрет. Только почему же мне понадобилось столько лет, чтобы это осознать? Вопрос риторический. Выгружаемся в аэропорту. Рейс на Москву. Прохожу регистрацию одной из первых – багажа у меня по-прежнему нет. Я все еще в смешанных чувствах, поэтому сейчас самое время позвонить детям. Это всегда помогает. Темыч снимает трубку почти сразу – после второго гудка. Не потрудившись отвернуться от динамика и крикнуть в сторону, он зовет сестру так громко, что на пару часов мое левое ухо выходит из строя. Потом сын заявляет, что соскучился по маме больше, а потому трубку сестре не даст, пока сам не наговорится. Мартиша со вздохом сообщает, что ее брат неисправимый балбес, включает громкую связь, после чего они наперебой рассказывают мне, как проводят дни. Загорают на пляже, гоняют в футбол, смотрят фильмы, даже подружились с кем-то. Марта читает книги, в отличие от брата! Очень ждут моего возвращения, просят привезти тетю Свету ну или хотя бы заобнимать ее сильно-сильно. Улыбаюсь не переставая. Напоследок несмело говорят, что ведут себя хорошо – бабушку привозить не нужно. Смеюсь! Проболтала с ними почти час. Слышу, что объявляют наш рейс, прошу скорее прислать мне их новых фоток и пожелать удачи – завтра у мамы очень важный день. Как бы ни хотелось мне говорить с ними еще и еще – приходится прощаться. Клятвенно обещаю не выпускать тетю Свету из объятий. Отключаюсь, шагаю к выходу. Наверное, если сложить все мои шаги по трапам самолетов, получится, что я пару раз обошла Землю по экватору. Вот бы такое приложение скачать. Все-таки заснула в самолете, несмотря на играющий в наушниках наш с тобой "Детский лепет". Какой же он классный! Настоящий! Уже третий раз по кругу гоняю! Меня будит Гриня. Дальше все как в тумане, мелькает перед глазами – залы аэропорта, парковка, Захар, Додж, Пятницкое, Благовещенка. Все на автопилоте. Благоразумно решаю сразу лечь спать, а сборы в поездку устроить уже потом. По сути, главное – не забыть загранник, банковскую карту, телефон и одежду для фестиваля. С остальным уж как-нибудь разберусь. Опять просыпаюсь от мерзкого пиликанья. Арбенина, когда ты уже поменяешь эту долбаную мелодию будильника?! Она меня бесит даже больше собственного "Инстаграма". Кстати, об Инстаграме. Захожу пролистать новости. Хм, я выложила пару часов назад сторис? Серьезно?! Не помню. Видимо, совсем перед тем как заснуть. Беда с головой, совсем беда. А что там? Тыкаю на иконку, перед моим взором предстает скрин медиатеки все того же "Детского лепета" и подписью "ну классный же альбом все-таки!". ...Твою ж мать! Арбенина, ты палишься! Ты давно уже палишься, но это самое палевное из всего твоего палева за последние месяцы. Быстро удаляю. Интересно, успели заскринить? Утром узнаю, видимо. Сурганова разозлится, наверное. Так. Сурганова. Нельзя опоздать на Сапсан. Бегом собираюсь, для феста беру небезызвестное платье-рясу. Если что – пригодится замаливать грехи. Пять утра. Зевая, наливаю кофе – выпью по дороге. Захар уже в машине, ждет меня. Стоп. Да ну его к черту, этот кофе. Выливаю содержимое чашки в раковину, выбор в пользу полутора часов сна. Интересно, из-за чего ты ворчала бы сильнее – из-за перевода продукта или очередной чашки кофе, губительной для моего хрупкого здоровья? Ты же меня полечишь, если что? Отключаюсь почти сразу, Додж, кажется, даже не успевает выехать за ворота снайперской резиденции. Предполагаю, что перемещение во времени именно так и выглядит: закрываешь глаза в Благовещенке, хлоп – и вот уже Ленинградский вокзал. Жаль, нельзя так в любой момент оказаться возле Сургановой… Светка в душе, например, а тут хлоп – и Диана Сергеевна собственной персоной… приятная неожиданность! Здравствуйте! Или переместиться к тебе, поспать вместе, а утром обратно в реальность. Размечталась, короче. В кармане настойчиво вибрирует телефон. 6.15 "Доброе утро! Не проспала?" А вот и Светка! 6.20 "обижаешь! мчу к тебе" Хорошо, что на вокзале есть круглосуточные цветочные магазины. Предполагаю, что дерут втридорога, но экономить на любимой женщине не собираюсь. Покупаю снова пионы – запали в душу, да и с тобой теперь ассоциируются. Захожу в вагон, кладу на соседнее (твое) кресло букет. Почему-то снова ужасно нервничаю. Постоянно тереблю волосы, поправляю толстовку или вдруг вскакиваю, чтобы проверить рюкзак, хотя прекрасно знаю, что он все так же лежит на полке. В попытке успокоиться листаю местную печатную продукцию. Упаковку от наушников зачем-то рву на мелкие кусочки – форменный псих, все признаки налицо. Прогуляюсь-ка до туалета, мне бы умыться холодной водичкой, а то мужик через проход уже подозрительно косится... Надеваю солнечные очки, иду по проходу. На автомате смотрю в телефон: ого, 15 минут до Твери. Ставлю на беззвучный. Быстро умываюсь, пора в засаду в другом конце поезда. Бегом возвращаюсь за букетом, оставляю солнечные очки, иду через весь состав, останавливаюсь в тамбуре (одновременно с поездом, кстати) – через стеклянную перегородку отсюда отличный обзор. Офигеть, сколько народу в такую рань! Итак, двери открываются. Первым в толпе вижу Тхая, дальше остальные музыканты, твой несостоявшийся супруг Аполлон (эту гнусную рожу я выучила), первая выскочка оркестра – Савкина, сокровище Леночка Жукова со своей очаровательной спутницей, а следом за ними – ты, моя ненаглядная Светуля! Как я и предполагала: ты бодришься, но вид очень заспанный, прижимаешь к себе серебристый кофр. Любуюсь, ты невозможно красивая. Как только оказываешься в вагоне – сразу начинаешь озираться по сторонам, вижу, что всматриваешься в обитателя каждого кресла. Дойдя до своего места, с крайне разочарованным видом принимаешься за поиски телефона в карманах своих безразмерных штанов. Пока в вагоне суета, вынимаю телефон и пишу смс Жуковой: 8.15 «лапуля выручай. нужно чтобы сурганова сейчас обязательно пошла в вагон-бистро. там ее ждет приятный сюрприз. похититель скрипачек-рецидивист» После чего быстро включаю авиарежим. Еще немного любуюсь тобой: ты сначала что-то грустно говоришь Жуковой – она в ответ разводит руками, потом находишь, наконец, телефон – расстраиваешься еще больше, набираешь номер (я даже знаю, какой), а незнакомая женщина говорит, что абонент недоступен. Понуро смотришь в окно. Жукова достает свой телефон, ухмыляется, показывает экран Насте (та тоже коварно улыбается, вот падла!), потом наклоняется к тебе и говорит что-то на ухо. Убедившись, что ты собираешься вставать, я пулей лечу в направлении бистро, успеваю заказать доставку двух бокалов шампанского для Жуковой и ее барышни, довольная, прячусь за углом тамбура. Мимо ты явно не проскочишь. Завидев знакомую макушку в другом конце вагона, я напрягаюсь, как пружина, готовлюсь к броску кобры. Вокруг никого нет, я прячусь за зажатой в руке охапкой пионов, и, как только ты проходишь мимо меня, хватаю тебя за руку и толкаю к противоположной стенке (двери туалета, как оказалось), прижимаясь всем телом. Не даю тебе сказать ни слова, пару секунд смотрю, как расширяются от неожиданности и удивления зрачки твоих серебристых глаз, и сразу же ловлю твои губы в поцелуе. Ты отстраняешься, только когда воздух совсем заканчивается, но я не даю тебе отдышаться – протягиваю цветы. – Или лучше положить их к ногам моей прекрасной Жаннетты? Смеешься. Как я люблю этот твой кокетливый, девчоночий, беззаботный смех! – Динка, ты сумасшедшая! А если нас кто-нибудь увидит? А если фанатки едут этим же поездом? – Значит, осчастливим кучу людей, Светка! Я так скучала! Оглядываюсь по сторонам – вокруг снова никого. Недолго думая, распахиваю дверь туалета, толкаю тебя внутрь, быстро захожу сама и щелкаю замком. Ты стоишь с цветами в руках, раскрасневшаяся, взъерошенная, с обалдевшим видом, но жутко довольная. Улыбаешься, твои глаза горят. Я снова целую тебя, сначала нежно и не торопясь, но после того, как ты прикусываешь мою нижнюю губу и с издевкой повторяешь интонацию моего удивленного возгласа, тесно прижимаясь бедрами, вечер окончательно перестает быть томным. Я за секунду распаляюсь, подталкиваю тебя к стене. Твои руки обнимают мою шею, все еще удерживая букет. Я знаю, что ты не бросишь цветы на пол, а одной рукой в таком положении букет не удержать – это значит, что игра продолжится по моим правилам. Я резко расстегиваю молнию твоей толстовки, смотрю тебе в глаза, сквозь футболку провожу руками по животу и груди, двигаюсь вверх, одновременно приподнимая ткань. Наклоняюсь, губами поочередно обхватываю уже твердеющие соски, целую, медленно обвожу языком; пальцами пробегаю по животу, ощущаю, как твоя кожа покрывается мурашками. Резко опускаю футболку, не без гордости любуюсь торчащими сквозь нее сосками. Продолжаю гладить низ живота, мне нравится, как твое тело подрагивает в ожидании следующего прикосновения. Провожу языком по ключице – ворот футболки сбился, дыхание становится все тяжелее и чаще. Целую шею, слегка прикусывая. Обожаю снова и снова исследовать границы дозволенного. Но, похоже, теперь между нами нет запретов. По крайней мере, ты не вырываешься, а лишь глухо постанываешь. Я не планировала ничем таким заниматься в туалете поезда, но, черт возьми, Сурганова, ты так извиваешься, что я схожу с ума. Рывком расстегиваю ремень – единственное, что держало твои огромные штаны. Они падают. На тебе снова знакомые боксеры. Детка, это ужасно заводит, даже не представляешь, насколько. Упираюсь коленом в стену между твоих ног, скольжу рукой под резинку трусов, оказываюсь внутри тебя. Ты хрипло стонешь, закатываешь глаза, прижимаешься еще сильнее, пытаясь пустить меня глубже. На секунду отрываюсь от твоей шеи, краем глаза улавливаю движение сбоку, перевожу взгляд - огромное зеркало во весь рост отражает нас с тобой: твои спущенные штаны, разведенные голые колени, и моя рука между твоих ног. Ты перехватываешь несчастный букет, запускаешь пальцы левой руки мне в волосы, тянешь за них так, что приходится запрокинуть голову. Не могу перестать смотреть на наши отражения, все сильнее вжимаю тебя корпусом в стену, все быстрее двигаюсь в тебе. Больше всего сейчас я хочу ощутить внутри себя твои пальцы, но сама же не даю тебе ни единого шанса сделать это. Ты лишь впиваешься ногтями в мою шею, я издаю рык, закатываю глаза, продолжаю двигаться, чувствуя, как твои мышцы сокращаются, как твое тело тяжелеет – еще чуть-чуть, и ты начнешь сползать вниз по стене. Дышать совсем нечем, рвано хватаю остатки кислорода. Бедрами сжимаешь мою руку, громко стонешь – ловлю губами твой выдох. Несколько минут мы так и стоим, пытаясь восстановить дыхание – мои пальцы в тебе, ты одной рукой держишься за мою шею, в другой по-прежнему остатки многострадального букета. На полу алыми брызгами остальные лепестки. – Сурганова, будешь так кричать – нас ссадят в Бологом за нарушение порядка. И что делать будем, по рельсам пойдем, как Ломоносов? – А нечего тут руки распускать. Сама виновата. Ничего, я тебе сегодня устрою! Облизываю губы. – Устрой, заяц! Пойдем в вагон? Киваешь. Целую тебя в нос. Ты деловито вручаешь мне помятые пионы, застегиваешь штаны, поправляешь футболку. Сурганова, сколько бы ты ни старалась сейчас сделать важный вид – тебя выдают не взъерошенные волосы и даже не красные кончики ушей. От тебя сексом за километр шарашит. А я улыбаюсь как кретин. Знаю, чья это заслуга.