Философия ДА

Отель – душный аэропорт – клик ремня безопасности – пресный ужин – паспортный контроль – тяжелая багажная тележка со сломанным колесом – вип-парковка Шереметьево – полированный черный бок мерседеса. Захар вручает мне новую симку (все, как я просила) и перекидывает чемоданы с тележки в микроавтобус, который приехал за парнями. В мой багажник грузим только большую коробку с всевозможными сладостями, которую Гомонов приволок с рынка утром. Ох, Темыча на эти богатства не хватает! За уши бы не оттащили! Зубная щетка, чистые спортивки и футболка, да сколько-то там пачек курева – все самое необходимое – заранее отложены в рюкзак. Зарядник, энергетическая жвачка и еще одна, самая запасная и резервная, пачка сигарет всегда катаются в бардачке (на случай ядерной войны или моего очередного психа. Этот стратегический запас носит славное имя Лариски Воробьевой-Пальцевой и регулярно проверяется всеми чадами и домочадцами). Ну все, с таким набором я готова к марш-броску хоть на край света, хоть в кругосветку. Ох, и тут Светка...черт бы ее побрал! Резко осекаю внутренний голос на полуслове. Обнимаю парней, благодарю за работу, отправляю Захара с ними – хочу стартануть сразу из аэропорта. Точно знаю, что, если заеду домой, то просто, нафиг, зависну там. Стану слоняться молчаливым и блеклым призраком по кабинету, сшибая углы и, возможно, бесславно и безвременно погибну, свалившись с лестницы… Так, навигатор обещает 8.5 часов в пути. Мне подходит. Меняю симку, пишу мелюзге в Санфран. 21.47 «доброе утро страна! докладываю обстановку: неожиданно для себя решила рвануть по маршруту: москва-минск-москва. вернусь послезавтра. не буду хитрить мы идем с козыревым на раммштайн. да я хотела бы чтобы вы были со мной. но мы еще обязательно сгоняем везде! крепко обнимаю. считаю дни до встречи! скучаю! пока на этом номере. ваша я» Жму кнопку «поехали» в навигаторе и легко касаюсь носком педали. Из-под капота тут же доносится рев 600 с лишним лошадок… Да, детка, я тоже по тебе соскучилась! Погнали! Ключ на старт! Врубаю на полную Muse, снимаю с ручника, открываю люк до предела и газую в сторону трассы. Нестерпимо шумно, ветер продувает дурную голову, сознательно пытаюсь ни о чем не думать, только подпеваю Беллами и Вакарчуку, вперемешку надрывающимся из колонок. Дорога всегда прочищала мне мозги. Заезжаю на заправку, беру три больших американо, прихватываю несколько пеканов и еще какой-то жуткой сладкой дребедени – хочу делать как можно меньше остановок. Снова газую. За окном, в полумраке, проплывают деревья, фуры и фонари. Кофе уже закончился, «Sing for absolution» заслушана до дыр. Телефон периодически подает признаки жизни, отчаянно трезвоня. Кто там такой нетерпеливый? У меня же новый номер. Так, я не поняла, почему абонент Сурганова продолжает мне звонить? Я же поменяла симку! Как это вообще возможно? Или… стоп. Бля! Арбенина, ты просто непроходимо, феерично и беспросветно тупа. Симку-то поменяла, а вотсап остался тот же… Да что же это такое! На экране, одно за другим, всплывают уведомления. Пытаюсь игнорить, хотя, если честно, сгораю от любопытства. Так, а ну-ка держись! Даже не вздумай отвечать сейчас! Пусть эта сволочь попереживает и поймет, кого потеряла! Осталось всего четыре часа езды. Матери позвонить я так и не решилась – сначала оттягивала этот чудный момент, потому что заколебало уже слушать, какая я непутевая и безответственная дочь, а потом – тупо забыла. Да и хрен бы с ним, подумаешь,событие. Меня не будет-то всего сутки. Бывало и на дольше пропадала. Немигающим взглядом таращусь на дорогу. Блин, рубит. Как же меня рубит! Трясу головой, покрепче перехватываю руль, открываю окна и люк, врубаю музыку еще громче. Скорость, ветер и гром басов – мой выбор! Был раньше… То ли с непривычки, то ли возраст дает о себе знать, но, всего через несколько часов, я уже почти не чувствую ни рук, ни шеи, ни задницы. С последней особенная засада, ведь, если шею я еще могу размять, наклоняя голову, то пятая точка просто обречена на страдания. Ничего не помогает. Тело ноет, голова тяжелеет, веки наливаются свинцом, руки отказываются слушаться. Еще через четверть часа, сдаюсь, останавливаюсь на обочине и включаю аварийку. Несколько раз, методично, ударяюсь лбом о руль, каждый следующий удар ощутимее предыдущего. Арбенина, да черт тебя дери! Кого ты сейчас пытаешься обмануть?! Зачем вот это все? Понеслась хер знает куда, с корабля на другой корабль, минуя всевозможные балы. Уставшая, пробухавшая всю предыдущую ночь… Толком не выспавшаяся... А еще вешала Светке на очаровательные уши недоваренную лапшу, говорила, что точно изменилась. А где эти изменения? В чем они выражаются? В том, что ты, увидев какую-то дурацкую сторис у предательской Жуковой, сразу заподозрила свою ненаглядную во всех смертных грехах и рванула к черту на рога, не объяснившись и не потребовав никаких объяснений? Действительно, очень по-взрослому. Она ведь только-только снова тебе открылась, поверила. Сейчас, наверняка, ждет тебя-дуру и волнуется. А ты игноришь ее, выдумав неизвестно что. Идиотка! Непроходимая тупица и полная скотина. И что теперь делать? В панике хватаюсь за телефон. Уведомления о сообщениях от абонента «сурганова» множатся, если так пойдет, они скоро заполонят все вокруг и вырвутся на свободу. Не знаю что делать, тупо пялюсь в кусок стекла и металлопластика. А, казалось бы, куда проще: позвони и попроси прощения. Объясни свое идиотское поведение. Но нет. Стремно. Стремно и стыдно. К тому же, я все еще обижена на эту «семью СиО», что бы это не значило. И что делать? Может просто рвануть к тебе? Прибежать, упасть в ноги, засыпать цветами, уговорить в очередной раз простить меня? А где я вообще? Вроде еще в России. Не припомню, чтобы проезжала границу. Открываю навигатор. Если джипиэс не врет – я недавно миновала Смоленск. Построить маршрут до Питера. Сколько??? Девять часов??? Лучше сразу сдохнуть. Я не доеду. Ну почему? Почему я такая идиотка?! Кто и за что меня тянул, когда я творила всю эту дичь? Вместо того, чтобы разрулить все на месте, я психанула и мотанула к черту на рога, подальше от своей проблемы. Надо дать объявление: «раздуваю из мухи слона. дорого. глупо. профессионально.» Так, Арбенина, отвлекаешься. Что же делать? Может дотащиться до ближайшей цивилизации, бросить там тачку и лететь на поезд? Тоже сомнительно. Для начала надо постараться успокоиться. Достаю сигарету, выхожу из авто, забираюсь на капот, закуриваю. Судорожно затягиваюсь и медленно выдыхаю дым сквозь зубы. Думай, думай, думай! Докуриваю, щелчком отстреливаю окурок в темноту трассы. Козырев! Надо позвонить Козыреву! Он всегда спасает мою шкуру! Спрыгиваю с капота, рывком открываю дверь, плюхаюсь за руль, набираю номер. — Алло! Слушаю. Кто это? — Козырев, это ж я! — Диана? Ты? — Мишань, салют, дорогой! — Как я рад тебя слышать! Ты вернулась? У тебя очередной новый номер? Старый удаляю? — Ну, как тебе сказать… — Скажи, как есть, это же я. Но имей в виду, что Линдеманн «динамо» не прощает. Тем более концерт обеща… — Миш, прости, что перебиваю. У меня тут это, проблема одна. Ну, я вернулась…и опять уехала. — Так. Давай по порядку? Что на этот раз потеряла и где? — Мозги видимо… Глупостей я наделала, Мишань, снова. Решила покататься вот, а не помогает. Старею, наверное. — Так. И где ты? Мне уже начинать волноваться? Снова безумные идеи? Ты же не делаешь ничего, чего бы я не одобрил? — Да не, до отца решила скататься. Да не ворчи! Не забыла я про концерт. Обернусь одним днем. Мишань, сейчас не об этом. Тут одна проблемка… — Так, подожди, мне тебя плохо слышно. Ты на улице? Ты вообще где? Не топишься снова, я надеюсь? Слышу, что дует ветер. Из окна решила? — Козырев, ну хватит! Прекращай! Я тут дров наломала, мне нужен совет умного человека... — За умного – сразу спасибо. Рассказывай. Только убери этот ветродуй, умоляю. Радийного человека такое нервирует. Закрываю окна и люк. — Нормально? Пойдет? — Отлично. Теперь слышно тебя. — Мишань, я обидела Сурганову. — Так это давно не свежая новость. Ты только поняла? — КОЗЫРЕВ! Я ее вчера обидела. — Вы снова общаетесь? Ты ничего не говорила. Рад за вас, девушки! — Да мы ого-го как общаемся, Мишань. Или правильнее будет сказать – общались… Пока я, в очередной раз, не облажалась. Так что можешь не радоваться. — Стоп. Давай по порядку, Диана. Я запутался, в вашем сериале слишком много сезонов, да и действующих героев, если честно… — По порядку. Окей. Факты: в июле мы вместе ездили в Америку. Потом на Нашествие. Потом в Питер. Потом в Милан. Вчера утром она обещала мне какой-то сюрприз, какие-то замечательные новости. А вечером я увидела у Жуковой сториз, где светкина экс-благоверная на концерте держит на руках какого-то ребенка, а сама Светка еще и гладит ее по спине. Я решила, что меня просто использовали, что это их ребенок. И все это и есть ее замечательные новости...А Сурганова – коварная дрянь и решила мне отомстить, сразу и за все. — А как это прокомментировала сама Светлана? — Да никак не прокомментировала. Я не дала ей высказаться. Выжрала бутылку вискаря в одну харю и, по-взрослому, игнорирую все ее звонки и сообщения (коих немало, кстати). И не удаляй тот номер. Я пока вот так прячусь от Сургановой. Неудачно, как выяснилось, но прячусь. — … — Козырев, ну хоть ты не молчи!! Что ты вздыхаешь?! — Так, Арбенина. Не психуй. Спокойно доезжай до места. Выдохни. А когда приедешь – подумай о том, как объяснить свое поведение. Но лучше бы тебе ей позвонить. — Мишань, а может ты позвонишь? — Неее, Арбенина, этот номер не пройдет. Я тебя, конечно, очень люблю, но в ваши кошачьи разборки меня не впутывай. У меня еще с прошлых царапины не зажили. — Мииииша, ну она меня не простит!!! — Спокойно. Ты же еще ничего не сделала. Если она простила тебя после всего, что было раньше – не вижу поводов не простить тебя сейчас. — Козырев, ну никакой от тебя помощи! — Диан, ты уже большая девочка. Пора взрослеть. Первый шаг трудно сделать только однажды. Перешагни через свою гордость, через страхи и просто извинись. Не съест же она тебя, в конце концов. — Если бы это было так просто, Мишаня. — Ничего не бывает просто, дорогая моя. — Успокоил, спасибо. — Ты же мне для этого и позвонила? Не ухмыляйся. Поезжай. Жду отчет о прибытии и отчет о проведенной беседе! Подробный! — Люблю тебя, Козырев! — Знаю! В динамике пиликают короткие гудки. Легко тебе говорить, Мишаня! Хотя ты бы такой херни никогда не наворотил. Тяжко вздыхаю. Ну вот что я все-таки за идиотка. а? Самой от себя противно. И только Сурганова меня всегда жалеет. Но сейчас придется справляться самой. Ведь ты далеко, в Питере, да и, наверное, уже обиделась на меня смертельно, пока я тут сижу посреди трассы Москва-Минск и строю из себя оскорбленную невинность... Ладно, начну с простого – решу проблему с доставкой себя до отчего дома. Открываю банку ред була, делаю большой глоток. Боже, какая теплая, приторная, химозная гадость! Аж проснулась сразу. Ставлю банку в подстаканник, блокирую двери, вырубаю аварийку. Обновляю в навигаторе маршрут. Каким-то магическим образом время до пункта «папа» сокращается до трех часов. Вот это подгон! Вообще плевать, почему так вышло. Надо срочно ехать, пока потерянные два часа не нарисовались заново. Смотрю в зеркало, хлопаю себя по щекам – Господи, ну и рожа! Кошмар. Врубаю музон, мигаю поворотником и выруливаю на дорогу. Как доехала и как оказалась в квартире не помню вообще. Надеюсь, не поцарапала ничью тачку. Хорошо, что отец сразу положил спать – эти несколько часов сна были жизненно необходимы. Спала бы и дольше, но как-то тупо было столько ехать чтобы потом полдня продрыхнуть и сразу выдвигаться обратно. За время моего сна на телефоне прибавилось несколько уведомлений о пропущенных вызовах от тебя. Их становится значительно меньше, и, чем дольше я играю в молчанку, тем больше рискую нарваться на ответочку. Надо действовать, пока не стало хуже! Решительно поднимаюсь, иду умываться. Слышу, как за стенкой звенят тарелки и что-то шкворчит на сковороде. Толкаю дверь. Всего несколько шагов – и я уже в коридоре. Все кажется таким крохотным, нелепым и странным, видимо я совсем отвыкла от квартир, и еще сильнее – от крошечных хрущевок. Сколько раз предлагала отцу купить квартиру побольше или вообще перетащить к нам поближе – все бестолку. Твердолобый упрямец. Все-то у него есть, все-то его устраивает. Ума не приложу, кого же он мне напоминает? Заглядываю в кухню – отец хозяйничает у плиты с очень серьезным лицом. — Обалдеть! Драники? — Проснулась? — Доброе утро, страна! — Есть будешь? Пока горячие. — Спрашиваешь! Конечно! Только сгоняю пулей в душ, одна нога здесь и другая тоже. Пытаюсь, на ходу, стянуть верхний румяный блинчик, но обжигаюсь и получаю лопаткой по пальцам. Отец никогда не выносил перекусов на ходу, считая это неуважением к еде и повару. «Хочешь есть – сядь, сделай все по-человечески, а не как в этой вашей суматошной Москве!» Грустно ухмыляюсь мимолетным добрым воспоминаниям, захожу в ванную, открываю воду посильнее и плюхаюсь на край ванны. Тянуть нет смысла. Захожу в вотсап. Ты была онлайн три часа назад – тогда же, когда пришло последнее уведомление о пропущенном звонке. Так. Сначала пишу Козыреву, что доехала. Мне в ответ сразу прилетает эмодзи с поднятым вверх большим пальцем. И следом еще одна – со скрещенными, на удачу. Мишаня, какой ты у меня все-таки! Даже не знаю. Чем заслужила… Но это все – лирические отступления, а перед смертью поздно дуть на боржоми. Делаю глубокий вдох и открываю наш с тобой чат. Быстро строчу, путая буквы и чертыхаясь. Исправляю, с третьей попытки. 13.07 «прости. прости. прости. я такая дура. я в минске.» Почти сразу возле абонента «сурганова» появляется надпись: «В сети», галочки становятся синими. Вот и все, пути назад нет. Руки начинают потеть и трястись, дыхание перехватывает. Волнуюсь, как школьница на экзамене. Черт знает, что такое. Кажется, что хуже и быть не может. Но тут абонент «сурганова» начинает печатать, а мое сердце с громким скрежетом ухает вниз и разбивается о советский кафель. 13.08 «Ничего не хочешь мне рассказать?» 13.08 «хочу» 13.09 «Тогда самое время начать.» Делаю еще один глубокий вдох. Брызгаю на лицо холодной водой. Негнущимися пальцами жму на кнопку вызова. Зажмуриваюсь от ужаса. Ты поднимаешь трубку после первого же гудка. На том конце меня ждет такой родной, такой любимый голос, спокойный и ровный, но, явно, напряженный. И мне сразу становится совсем стыдно, хотя, казалось бы, больше уже некуда. — Ну здравствуй, беглый преступник. — Светка...Я так вино… Ненавидишь меня? — А есть, за что? — За мою вселенскую тупость, как минимум. — Рассказывай уже, что ты там опять «вселенски натупила». Я даже почти успела обидеться, пока кто-то меня игнорировал. И переживала, между прочим. Так что давай по порядку. Для начала – что ты делаешь в Минске? — Светка, это все такая глупость и блажь... Мне жуть как стыдно. И я понимаю, что это все звучит по-идиотски. Одна большая глупость. Короче...Вчера утром мы с тобой поговорили, ты пообещала мне вечер прекрасных новостей. Я отыграла, сбежала от всех на пляж, чтобы поговорить без лишних всех – только ты, я и Каспий. Нашла уголок под звездным небом – позвонила, а ты не берешь трубку. Я прикинула, поняла, что концерт еще не кончился и решила скоротать время в инстаграме. А там твоя Жукова, черт ее дери, со своими сторисами...я так взбесилась... — Ты серьезно сейчас? — Сурганова, не перебивай! Я и так позорюсь. В общем, я их посмотрела. Потом посмотрела еще раз. Потом, в гневе, позвонила тебе, а ты трубку не взяла, что меня взбесило еще сильнее. А дальше, как в тумане. Я совершенно потеряла контроль. Посмотрела это дурацкое видео бешеное количество раз. А ты там все гладила и гладила ее по спине. Я зверела, мяла сигареты. Ну и эта «семья СиО», и ребенок…А потом у тебя, наверное, телефон сел от моих атак. Но я уже окончательно рассвирепела. Даже собралась...Что это, бляха муха, за карапуз, Сурганова?! Где она его взяла??? — Динка, ты из-за этого вот устроила весь этот цирк? Скажи мне, ты голову давно проверяла? А может у тебя и справка есть о том, что ты совсем дура? Ты выдохнула и расслабилась, явно произносишь с улыбкой на губах, в голосе больше не слышно металла. — Издеваешься, да? По голосу слышу – издеваешься. Ты уже даже не улыбаешься, заливисто хохочешь. Дыши, Арбенина, спокойно. Дыши. Молчи и дыши. — Дин, какая ты все-таки маленькая дурочка! Это сын Элиных знакомых. Она не выпускала его из рук весь вечер, может, Макса вспомнила или еще что. А я же понимала, что нам предстоит не самый приятный разговор и мне стало ужасно неловко за него. Поэтому я попыталась вот этим жестом – по спине – как-то успокоить и поддержать ее. Ничего другого не вкладывала, правда. А телефон у меня разрядился, да. Я, как пришла в гримерку, сразу поставила его на зарядку, чтобы тебе побыстрее позвонить. А потом ты уже не отвечала. Кстати, а что именно ты там «даже собралась»? — Свет, прошу, давай не будем. Ничего интересного или важного. Я уже и так сгорела со стыда... Живая и ладно. Мне очень вовремя позвонил Козырев и вправил мозги. Я его вечная должница, конечно. — То есть игнорировала ты только меня? Понятно... — Сурганова! Я ведь уже попросила прощения! — Ладно, нужно будет его поблагодарить, при случае. А в Минске-то ты какими судьбами оказалась? — Козырев позвал меня на Раммштайн завтра, и… — В Минске? — В Лужниках. — И именно поэтому ты понеслась в Беларусь, ну все понятно! Все же так делают... — Свет, ну мне нужно было отвлечься, занять себя чем-то. Я прилетела из Баку, попросила Захара пригнать мерс в аэропорт и сразу оттуда стартанула. — Арбенина, ты все-таки ненормальная. Чтобы отвлечься, можно сходить в спортзал или музей, пойти прогуляться, книжку почитать. А не наматывать почти тысячу километров в ночи, да еще после перелета и, наверняка, бессонных и не самых трезвых суток. Динь, ну не с твоим сердцем! Небось еще и кофе хле... — Зато отца повидала! — Ты неисправима...Хуже младенца! Гриня твой – и тот лучше воспитанию поддается. — Заяц, ну прости меня. Я непутевая, я нелогичная, я непоследовательная. Но я люблю тебя! — Тоже мне – оправдание. — Не дуйся, пожалуйста. Я себя уже сама наказала, мне еще обратно сегодня тащиться. — Вот тут ты права. — Какие у тебя там были замечательные новости, кстати? Или я совсем не заслужила? — Даже и не знаю теперь… - Ну Заяц! Заяц! Заяц! Заяц! Меня отец скоро с собаками разыскивать начнет, я ушла мыться и пропала! — Жертвуешь утренним душем ради меня? Как трогательно! Или не жертвуешь? — Сурганова! — Ты, конечно, не заслужила, но проблема в том, что ничего уже не отменить, даже если бы я захотела. Да и кого я обманываю! Соскучилась я по своей гадкой фурии. Так что придется все же поведать. Так вот, третьего августа я буду в Москве. Лене предложили какой-то там то ли корпоратив, то ли сборный концерт на свежем воздухе, в парке – точно не знаю, не вникала. Но я согласилась, не раздумывая. — Ранен. Ранен. Убит. Сурганова, ну как так??? Ты хотела меня порадовать, а я вела себя как полная идиотка, бесилась и ревновала. Я сгораю от стыда и мечтаю провалиться поглубже в землю. Как ты меня только терпишь, за что любишь…Любишь ведь еще? — Родная, давай закончим сеанс самобичевания. И не говори глупостей! Я тебя только об одном попрошу: всегда, всегда спрашивай у меня! И только у меня. Когда тебе что-то показалось, когда ты решила сделать вывод по чужим видео, комментариям фанатов в соцсетях или еще чему-то – просто поговори со мной. Потом уже можешь обижаться или злиться, но сначала проясни ситуацию. Обещаешь? — Я так тебя люблю, Светка. — Будем считать, что мы договорились. Я тебе напишу, когда узнаю, кто, где и зачем. Иди уже, пообщайся с отцом. И едь домой, только аккуратно! Не гони, а то знаю я! — Ты лучшая. Фыркаешь, явно ухмыляешься и сбрасываешь звонок. Наспех умываюсь и подставляю голову под кран, прохладная струя льется по ушам и за шиворот. Выключаю воду, трясу, как пес, головой. Брызги разлетаются по всей комнате. Вытираюсь полотенцем, заодно вытираю подтеки с зеркала и двери. Когда я возвращаюсь к отцу он ничего не спрашивает, но я успеваю уловить некоторое беспокойство во взгляде. Впрочем, молчун по натуре, он никогда не спрашивает первым, зато прекрасно понимает меня и мои настроения. Удивительно все же – каждый раз, оказавшись рядом с ним, я моментально чувствую себя маленькой девочкой. И мне очень кайфово ощущать это тепло внутри. И совершенно не важно, что мое детство прошло далеко от него и уж точно не в этой крошечной двушке. Дело в самом отце. Даже сейчас, не смотря на возраст и седину, он кажется удивительно большим и надежным. Он и Тятя для меня – какие-то нерушимые столпы мироздания, к маме никогда такого не чувствовала. Хотя, как ни странно, с годами стала ее больше понимать. А еще я всегда любила папины фирменные драники. Такие зажаристые, вредные, сочащиеся маслом... Только он умеет их правильно готовить, повторить нереально. У него даже сковорода для них отдельная особенная имеется. Но приготовить мало, нужно еще правильно есть – вот прямо брать руками, обжигая пальцы, потом возюкать в густой деревенской сметане и вгрызться в хрусткую корочку, конечно измазавшись и заляпав все вокруг...арр! Какой-то особенный кайф! Вот Темыч меня понимает. И только Мартиша обычно смотрит на нас со снисходительным сожалением, чинно протыкая драник вилкой и отрезая ножичком кусок. Инопланетная она у нас, не знаю откуда взялась такая положительная и правильная…Эх, соскучилась по ним жутко. По ним и по тебе. Следующие несколько часов болтаем с отцом обо всем на свете. Даже о самой Свете. Рассказываю ему все. Все события последних месяцев, включая вчерашний день. Он не осуждает, в отличие от матери. Никогда не осуждал. Не был в восторге, да. Но не осуждал, а сейчас даже поддерживает, слушает, пытается помочь. Времени как всегда мало, но пора обратно, иначе опоздаю везде и всюду. Спешно и скомкано прощаемся, отец пытается отбиться от гостинца с восточными сладостями, но проигрывает. Знаю, что любит. Крепко обнимаю его и прыгаю в машину. Только через полсотни километров, заехав на заправку за пополнением запаса энергетиков, я поняла, что ничего лучше разговора с отцом я и пожелать не могла в этот момент. Только для таких целей давно придумали телефон и скайп…Но в этом вся я. Да, пожалуй, не самой умной идеей было мчаться, сломя голову, за тысячу километров, да еще и проспать половину времени. Глупо, безрассудно, но жизненно необходимо. Обещаю себе, что обязательно приеду как можно скорее. Только уже на самолете, как белый человек, и с Мартемками. Но это потом, а сейчас впереди у меня еще концерт в Shore House, Турция и Крым, если я все правильно помню. Но это все не важно. Теперь это все совершенно не важно, ведь скоро третье августа. И мы снова увидимся, а я буду хорошей, лучшей и постараюсь замолить свои грехи… Пишу тебе, что выехала в Москву. Отправляю дурацкое селфи. Получаю в ответ эмодзи с сердечком, и, от осознания того, что САМА Светка Сурганова отправила мне дурацкий смайлик с поцелуйчиком, мне становится настолько легко, что я начинаю петь и пританцовывать за рулем. Кажется, вместе с моим настроением улучшается и погода. Только пробка впереди собирается нехилая – как бы не опоздать. Козырев уже обзвонился, ругается, что я, как обычно. Но я только хохочу в трубку, и он перестает бухтеть, «все с тобой понятно Диана Сергеевна. Суицидальные мыслишки оставили в прошлом. Жду.» Боже, мне сейчас так прикольно, хочется придумать что-то кайфовое, что-то новенькое. Даже пробка не бесит, не похоже на меня. Ничего умнее чем включить фронталку и начать петь припев своей же песни придумать не могу. А почему бы и нет? Точно, сделаю конкурс. Того, кто прикольнее всех прочитает этот рэп – позову с собой на сцену, споем вместе. Кайф! С первого дубля не вышло, но так даже интереснее. Совсем встряну – слеплю в один видос и выложу. К счастью (моему и Козырева), на Раммштайнов я не опоздала. Дед мой, конечно, не одобрил бы их подход к сценографии, но этот псевдотретий рейх выглядел весьма и весьма впечатляюще. Нам до таких масштабов еще расти и расти… Наснимала щенятам видосиков, может не поймут задумки, но шоу крутое. Потом затащила Мишаню к себе на афтепати, накормила вяленой хурмой –моим личным сортом героина – и провела дегустацию всех привезенных из Баку бутылок вина (Гомонов все же золото, а не работник, надо ему премию выписать за заботу и чуткость). Уже под утро Козырев уехал на такси, долго не мог распрощаться и все обнимал меня, все приговаривая, как любит и ценит. Смешной большой Медведь, люблю бесконечно. Рассвет встает над лесом, просыпаются птицы, в траве шуршат какие-то букашки, а я сижу на карусели возле дома, курю и думаю, где бы купить вишню. Мне срочно нужно посадить здесь вишневое дерево! Просто необходимо! Сгоняю завтра, куплю саженец. Как раз успею его закопать перед сборами и самолетным марафоном. А сейчас – спать. Засыпаю, едва долетев до подушки, мне снишься ты… Утром просыпаюсь с зудящим внутри чувством подставы. Что за фигня? Я явно забыла о чем-то важном или что-то напутала. Ну нет, я не могла. Прикидываю, напрягаю память…ничего. Так, сегодня выходной, дальше три концерта подряд – Крым, Крокус, Турция. Или Крокус, Турция, Крым? Не помню. Да и не важно, ведь потом прилетаешь ты, моя любимая девочка. А потом я лечу к Мартемкам. Нет, что-то не сходится. Я записывала что-нибудь важное в телефон, интересно? Шарю рукой под подушкой, извлекаю айфон. А куда я могла записать это что-нибудь? Черт, с башкой совсем беда. Заметки? В заметках висит набранное ранним утром: «доброе утро страна! не подглядывайте за тем кого любите. ничего не требуйте взамен. любовь не бартер. любовь это безусловная свобода и красота. и держите лицо даже если она невзаимна.» Хорошо же мне Козырев мозги промыл! Надо повесить в инстаграме. Только фотку подыскать. Залезаю в галерею, листаю картинки. Вижу Каспий, сразу вспоминаю свое идиотское поведение, уношусь в мыслях далеко, потом открываю вотсап и пишу тебе: «так жду нашей встречи кузнечик!» Перед тем, как заблокировать экран, успеваю увидеть время, отшвыриваю телефон и бегу собираться. Хотела сегодня съездить в зал, сгонять за подарками ребзе и постараться зарулить к Охапкину, а то обросла, как йети. Пока я варю утренний кофе и представляю, чем, как и где мы будем заниматься третьего августа, мне звонит Гомонов. — Привет, не отвлекаю! — О, Гринечка, у меня чудесное настроение! Ты по делу или просто соскучился? — Эээ, да. Хочу напомнить, что послезавтра у тебя концерт в Shore House, оттуда мы сразу едем в Шереметьево и летим в Турцию, в Белек. А оттуда летим сразу в Севастополь. Очень удобно, что не нужно делать круги с пересадками в Москве или еще где-то, а… Внутри у меня все обрывается. Я, уставившись в одну точку, пытаюсь произвести в голове нехитрые подсчеты и сопоставить озвученные только что города с датами концертов. Все указывает на то, что третьего августа я никак не могу быть в Москве, потому что какие-то мудаки придумали очень удобные прямые рейсы Белек-Севастополь. Кому они вообще нужны? Кто-то летает с моря на море? Что за гонево? — Диан, ты меня слышишь? Ты еще тут? — Гриня, ты охуел? Какой нахрен Севастополь? Я не могу! — Севастополь – главная черноморская база ВМФ России, город в юго-западной части полуострова Крым... — ГОМОНОВ!!!! — Это вот это вот у тебя называется чудесным настроением? Диана Сергеевна, я тебе уже несколько раз напоминал, высылал на почту и на вотсап – ты ничего не читаешь. У тебя три концерта подряд. Ты сама согласилась. Уже ничего нельзя отменить. — Я должна быть в Москве третьего августа. Меняй билеты, полечу в Москву, а оттуда, как можно позже, в Севастополь. Делай что хочешь. И думать забудь про премию, понял???!!!! Бросаю трубку, кипящий кофе, финальным аккордом, переливается через край турки и обжигает мне пальцы. Да ебтваюмать, утро же так прекрасно начиналось!