Последний побег

*** Он медленно тонул в собственном ужасе. Видел, как последние остатки человечности в нём угасают, оставляя место звериному, бесконтрольному гневу. Боль в теле нарастала, отзываясь на невидимые волны, исходящие от чудовища. Существо, которым он стал после встречи с чёрными, вновь подняло голову и встало во весь рост. А потом закричало, сжимаясь в комок, прячась, теряясь. «Очнись», — произнёс блёклый голос где-то на периферии его сознания. Все ощущения постепенно таяли, оставляя место покою. Словно кто-то забирал их, вытягивал, как гной из раны. На месте страха теперь был серый туман. Он мог видеть только серую морось, в которой спряталось чудовище, зализывая свои раны. А когда зрение вернулось, он увидел лицо девчонки. Она смотрела в его глаза жадно, словно голодное животное. Он дёрнулся, отвёл взгляд. Ванда поднялась и повернулась к нему спиной, продолжила закидывать коробки с полок в сумку.  — Всё в порядке. Я убила чёрного. Собирай хабар, пора возвращаться. Бригадир натянул противогаз, лежащий на полу и медленно встал, пошатываясь от навалившейся усталости.  — Что ты сделала? — спросил он едва слышно. Голос хрипел, из него будто исчезла вся прежняя сила.  — Лучше у чёрных спроси, что они сделали, — ответила она, даже не обернувшись. У него не было сил ничего выяснять. Дорога до станции показалась изнуряюще долгой, он то и дело прикладывался к фляге, но спирт почти не пьянил его, только усиливал усталость. Вернувшись на станцию, он закрылся в своей комнате, упал на кровать и, впервые за последние годы, уснул без пары стаканов водки на ночь. *** Проснувшись, Ванда привела в порядок себя и одежду, сходила в душ — дурно пахнущая вода, очищенная с помощью фильтра, была всё же лучше, чем ничего. В разбитом зеркале теперь отражалась совсем юная, цветущая девушка. Удачный поход взбодрил её, убийство чёрного насытило организм адреналином. Но это всё же не было решающим фактором. Первым делом она решила познакомиться с людьми. В столовой станции — небольшом помещении с низким потолком — было почти пусто, за одним из столов сидел старик, листающий какие-то заметки за чаем. Девушка купила себе стакан кипятка и горсть сушёных грибов, а затем нагло плюхнулась на стул напротив старика.  — Здрасьте! Меня Ванда зовут, я сталкер. Вчера вот пришла к вам на станцию. А вы кто будете?  — Доброго дня, — сказал старик, подняв глаза от бумаг. — Меня Николай Иванович зовут. Можно просто «Гомер».  — Гомер… — Ванда нахмурила брови, пытаясь вспомнить, где уже слышала эту кличку. — А, что-то из поэзии, да?  — Да, — старик посмотрел на неё с удивлением. — Любите читать?  — Любила, — девушка улыбнулась. — Пока у меня был постоянный дом и библиотека поблизости. А сейчас мне не до чтения. Да и книги — не вещь первой необходимости, чтобы таскать их с собой, бегая от станции к станции.  — Значит, вы ненадолго здесь?  — Надеюсь, что надолго, — она вздохнула. Не хотелось и думать о том, что эта станция может оказаться лишь временным пристанищем, — А вы любите читать, Николай Иваныч? Может, у вас и книги купить можно?  — Купить — вряд ли. А вот одолжить — можно! Только пообещайте, что вернёте.  — Обещаю. А какие книги у вас есть?  — Разные, всего не упомнишь. Ты заходи ко мне, посмотришь сама, что тебе нужно. У меня даже рукописи собственного сочинения есть. Книгу одну писал, да так и не закончил.  — Вот её я и прочту. Не люблю концовки. Проще самой додумать. — Ванда решила, что прочитать по диагонали книгу местного старика будет неплохим началом для знакомства со станцией. Старики всегда знают, что происходит вокруг. Они любопытны, болтливы и, к тому же излишне доверчивы к тем, кого считают ещё детьми. «Точно!» — вспомнила она. — «Нужно спросить у него…»  — А вы не знаете, как бригадира зовут? Он мне так и не сказал, хотя мы уже на поверхность вдвоём ходили. Старик взглянул на неё настороженно, помедлил с ответом.  — Хантером его зовут. Те, кто знает его давно. А его имени настоящего здесь никто и не знает. Как и того, откуда он пришёл сюда, как попал на станцию, пройдя мимо патруля — этого никто тебе не расскажет. Говоришь, он тебя на поверхность взял с собой? Ванда кивнула. Разговор становился всё интереснее.  — Странно это. Он всегда тут один ходит, даже в дозор выходит в одиночестве. Бойцами командует, когда мутанты лезут, но это не так часто у нас бывает. И на поверхность он никого не берёт с собой, ясное дело. Видно, разглядел он в тебе что-то эдакое, раз позволил тебе за ним таскаться.  — Таскаться?! — Ванда возмутилась, но тут же сбавила тон. — Это я его к месту с хабаром привела, между прочим. А то, что он со мной пошёл, так это потому что я его попросила. Добрый он человек видимо, раз привёл меня сюда. Начальник станции отказался своих бойцов отправлять на поверхность с «какой-то девкой». — Ванда скривилась. Гомер еле заметно улыбнулся.  — Добрый человек, говоришь? В этом я бы посомневался, на твоём месте. Ванда едва заметно кивнула, запоминая формулировку. Примерно это она и ожидала услышать от старика: бригадир не был похож на альтруиста. Старик неожиданно сменил тему разговора.  — Ты знаешь, я даже и не уверен теперь, что стоит тебе показывать мою книгу, раз уж ты с бригадиром нашим знакома. Он в книге, видишь ли, прообраз главного героя. Только описал я его несколько… Поэтично, так сказать. Одна девушка, которую он спас несколько лет назад, прочла книгу, да так смеялась. Звонко, заливисто. Наверное всех мутантов в округе распугала.  — Я не буду смеяться, — серьёзно сказала Ванда. — Только вы мне расскажите потом, где вымысел в книге, а где правда.  — Поговорить — это я всегда горазд, — ответил Гомер. Ванда заметила, что повариха куда-то ушла вместе с кастрюлей мясного варева, и устремилась на выход.  — Я к вам через часок загляну, Николай Иванович! — пообещала она, уже выбегая. *** Повариха раздавала еду людям у костра, когда Ванда, наконец, нашла её. Бросив ещё два патрона в её толстую, покрытую синими венами ладонь, девушка устроилась у огня и принялась за еду. Знакомиться с местными оказалось просто — на станции давно не было новых людей, возможно, поэтому к ней отнеслись абсолютно нормально. Никто даже не спросил, почему она сбежала сначала из Рейха, а потом от коммунистов — будто всем было и так понятно. Спустившись к себе, она включила фонарь и начала читать рукопись старика. Книга увлекла её сразу же. Местами она и правда была смешной: героические описания боёв с монстрами, мистические проявления на соседних станциях — всё это звучало как добротная байка, рассказанная от скуки, но язык повествования завораживал, убеждал в реальности историй. Самым пугающим моментом в этой книге была чума — Ванда раньше слышала о ней, но не принимала слухи всерьёз, не хотела в них верить. Уже засыпая, девушка отложила книгу в сторону, и подумала: если все люди в метро ещё живы, значит кто-то остановил заражение. Неужели нашли лекарство? Вот уж где самая бредовая байка. Даже на самых богатых станциях лекарства ценятся на вес золота. За пару коробок просроченных антибиотиков и витаминов она смогла купить себе комнату на Севастопольской. Разве стал бы кто-то раздавать лекарства людям просто так? Она улыбнулась своим мыслям и задремала. *** Ванда проснулась от громкого стука в дверь. Кто-то бесцеремонно долбил костяшками пальцев по хлипкому железному листу, не желая уходить. А потом дверь открылась. На пороге стоял местный снайпер, с винтовкой наперевес.  — Что случилось?! — она бросилась было вытаскивать пистолет, но парень поспешил её успокоить.  — Всё в порядке, не суетись ты так. Просто бригадир в дозор не вышел, я его лишний час уже прождал. Квартира его закрыта изнутри, он не отвечает. Ты не знаешь, с ним всё нормально? Вы на поверхности недавно были, насколько я помню.  — Нормально с ним всё, — девушка улыбнулась. — Просто напился и спит, отстань от человека. Я сама в тоннеле посижу, раз уж он так «устал». — На этот раз ложь далась Ванде легко.  — Посидишь? Ты хоть в курсе, что нужно два раза обойти тоннель до самой Нагорной?  — Теперь буду знать, — она подобрала сумку и направилась к выходу.  — Ты совсем с ума сошла, одна в тоннели ходить? — парень был крайне удивлён её решительности.  — А что? Мне не впервой. Хорошая станция у вас, благополучная, раз женщины по домам сидят. Но так не везде бывает, вообще-то, — она едва подавила усмешку, произнося последнюю фразу. — Ну, увидимся. Проигнорировав скептический взгляд, Ванда направилась к выходу на платформу. *** Первый поход по тоннелям был удачным, она лишь потратила пару пуль на стрельбу по упырям и спугнула самых наглых трупоедов, принявших её медленный шаг за слабость. Сложнее всего было справиться с тревогой — в темноте ей всегда казалось, что кто-то смотрит на неё, особенно заметно это ощущалось в малознакомых местах. После второго обхода она купила у жены одного из бойцов пыльное ватное одеяло, чтобы было, что постелить на пол в квартире и проржавевший замок, чтобы закрывать дверь в своё отсутствие хотя бы для вида. Спеша домой с замком в кармане, уже в полусонном состоянии, девушка с размаху влетела в бригадира дозора. «Привет», — устало буркнула она, не глядя ему в лицо. — «Я сегодня твою смену отдежурила, в тоннелях всё чисто. Можешь не выходить в дозор». — Ванда попыталась пройти мимо него, но бригадир даже не думал её пропускать. «Надо поговорить» — бросил он, и только тогда повернулся к ней спиной. Она пожала плечами и двинулась за ним. В его комнате было уютно. Ванда завистливо провела взглядом по столу с чайником, шкафу, огромной кровати. «Куплю первым делом такую же, как только накоплю патронов» — решила она. Бригадир закрыл дверь и буквально навис над ней, загородив собой свет настольной лампы.  — Через семь часов к нам прибудет караван из Ганзы. Встретить нужно без происшествий, за Нахимовским Проспектом, в районе Нагорной. Если не придут, нужно будет пройти дальше.  — Без проблем, — девушка обрадовалась подвернувшейся работе, за такие походы на станции платили едой — это было не лишним.  — Будут проблемы, прикроешь меня со спины. Твоя задача — под пули не лезть, не шуметь, не отсвечивать. Всё понятно?  — Само собой. Встретимся на платформе. — Ванда боком протиснулась к двери, но так и не открыла её — бригадир одним движением впечатал её в стену, затем приподнял за воротник пальто, подвесив в воздухе.  — Что. Ты. Сделала? — его голос был всё таким же ровным. Это напугало её даже больше, чем удар — казалось, он мог достать нож и прирезать её, даже не дрогнув. От неожиданности она на миг перестала дышать. Ещё секунда ушла на то, чтобы успокоиться и подобрать слова. Ванда знала, что рано или поздно он снова спросит её об этом. Но не догадывалась, что это будет выглядеть именно так.  — Я всё скажу. Только отпусти. Если убьёшь — ничего не узнаешь. И он отпустил её. Всё так же стоя над ней, он теперь смотрел прямо в её лицо, и она осмелилась на ответный взгляд.  — Я не знаю, как это называется. Правда не знаю. Просто умею, и всё.  — Что именно?  — Забирать чужую боль. В детстве я видела, как страдал мой брат. Никто не знал, чем он болел. Тогда я научилась успокаивать его. Мне было достаточно посмотреть ему в глаза, чтобы помочь уснуть. На следующий день ему становилось лучше.  — Это всё? Ей не хотелось признаваться. Не хотелось говорить это прямым текстом. Но лгать было бесполезно. «Он учует, если я солгу».  — Нет. Я делаю это не только из сочувствия. Это даёт мне силы. Забирая боль, я подпитываюсь ей, как едой или сном. Теперь — всё. Ванда ждала, что он скажет. Ситуация не предвещала ничего хорошего. Теперь бригадир знает — она влезла к нему в душу, не спросив разрешения. Не только из благих целей, но и потому, что его гнев был лакомым куском для неё. Он долго молчал, застыв над ней, словно ожившая статуя.  — Ты сможешь забрать это у меня? Оно проснулось, снова. Этого она ожидала меньше всего. Просьба. Он её попросил?  — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она. — То, что сделали с тобой чёрные? — Ванда задумалась, прикидывая свои силы. — Смогу. Но не сейчас. Сначала нужно встретить караван. За семь часов ты не успеешь восстановиться, это точно. Продержишься? Не меняя выражения лица, бригадир кивнул. Затем молча открыл дверь и выпустил её.