Crossed Badlands Крещеные на выпускном

Уже ночью Елена Жанаевна лежала на боку на соломе, расположившись на втором этаже здания. Ее одежда вся вымокла, поэтому висела на скамейке. Несмотря на стоящее рядом ведро с углями в помещении было все равно холодно. Сзади учительницу обнимал Николай, вдобавок накрыв ее своей рубашкой. Но это не сильно помогало. Однако сейчас Елену не сильно волновала стужа. В голове у нее крутились мысли о сексе с полицейским. С одной стороны, все прошло невероятно хорошо: она кончила, пожалуй, впервые за много лет, да еще и с мужчиной, а не от мастурбации. Страх и напряжение ушли. Теперь учительница могла не на долго забыть о крещеных и погибших, а придаться приятному наслаждению, которое до сих пор пульсировало по ее телу. Но стоило ей расслабиться на несколько минут, как тут же перед глазами всплывал образ мужа. Разве можно спать с другим мужчиной сразу после гибели супруга? Она ведь даже похоронить и помянуть его толком не смогла. — Ты знаешь, пожалуй, зря мы это сделали, — тяжело вздохнув, произнесла Елена Жанаевна. — Почему? — голос Николая был обеспокоенным, — тебе не понравилось? — Дело не в этом… Я же замужем. Ну, в смысле, была замужем, — на секунду учительница замолчала, быть может, дожидаясь ответа, но, когда тишина начала затягиваться, продолжила, — типа это же как измена получается? Неправильно это как-то. — Думаю, сейчас понятия о правильности уже не имеют значения. Кто знает, что с нами будет завтра? Так не проще ли расслабиться, очистит голову и получить хоть немного приятных эмоций? — Елена почувствовала, как сержант еще крепче обнял ее. — Не знаю, может, ты и прав. Давай просто поспим? Мне нужно немного времени переварить все это. Больше они не произнесли ни слова и со временем погрузились в сон. *** Ученики лежали в одной комнате на нижнем этаже. Юлия спала на плече у Марии, громко посапывая. Сама девушка изнывала от боли в ноге, поэтому не могла заснуть. Но благодаря подруге, которая крепко к ней прижималась, было не особо холодно. Иногда Мария бросала смущенные взгляды на Сабрину, которая сидела у противоположной стены. Казалось, та совершенно не мерзла и крепко спала. В памяти сразу вспоминал обнаженная мускулистая фигура одноклассницы. Тогда Мария тут же отводила глаза, стараясь больше не думать про Сабрину. Алиса сверлила взглядом пол. Ее бесило, что очередную ночь придется проводить черт знает где. А от перспективы прозябать в этой деревне с ненормальными стариками девушку вовсе начинала бить дрожь. Григорий, который обнимал ее, видимо думал, что его пассии становится холодно, поэтому прижимал к себе еще крепче. С другого бока к Алисе ластилась Анастасия, чем только сильнее раздражала свою подругу. Но больше всего ее взбесила учительница с полицейским, которые пошли мыться последними. Она подошла к двери и подслушала странные звуки, доносившиеся оттуда. — Как ты думаешь, они трахались? — Алиса даже не поднимала взгляда на Григория, но тот догадался, что она обращается к нему. — Конечно трахалась, чего тут думать! — парень недовольно буркнул в ответ, а сам подумал про себя: «Вот же несправедливость! Это я должен был быть там!». Однако в слух высказаться не рискнул. — Так это что получается? — к ним в разговор влез Тимофей, который сидел спиной к спине с Денисом, — этот мент поимел-таки нашу училку? Вот гандон! — Может хватит уже? — раздался недовольный голос Валентина, — дайте поспать, заебали уже! — следом он забился поглубже в угол и накрылся с головой пиджаком. Сам молодой человек пришел в ярость от услышанного. Но скорее от зависти, поскольку даже в такой безнадежной ситуации сержант сумел заполучить бабу, а ему ничего подобного никогда не светит. *** С рассветом в лесу сделалось необычайно тепло для середины апреля. Дмитрию даже стало немного жарко в теплой куртке, поэтому он расстегнул молнию. В другой руке он держал охотничий карабин «Горностай». Всю ночь мужчина вместе с товарищем Сергеем дежурил, сидя на стволе поваленного дерева. Они охраняли небольшой палаточный лагерь на десяток человек выживших, которым удалось бежать из города от бешеных крещеных. Вот уже пару дней им везло. Ни одной зараженной твари в окрестностях не попадалось, поэтому кое-как уцелевшим людям удалось хоть немного передохнуть и приди в себя. Сам Дмитрий слегка переживал за своих родителей, которых он не видел с начала эпидемии, но успокаивал себя, что с ним все хорошо. Благо его лучший кореш Серега оказался рядом, и молодые люди смогли выжить. За ночь дежурства ничего не происходило. Бесноватых тварей, к счастью, и в этот раз не появилось, поэтому парни немного расслабились. Чтобы не заснуть, Дмитрий время от времени хлебал растворимый кофе из термоса. И вот теперь под утро от выпитого начало распирать живот. Дольше терпеть молодой человек уже не мог. — Слышь, подержи ружье, я пойду отолью, — он протянул напарнику карабин. — Ты сдурел? А если там эти твари крещеные тебя за жопу прихватят? — тот лишь начал ехидно ухмыляться. — Да иди ты нахрен! — Дмитрий всучил ему винтовку, а сам спрыгнул с дерева. Его кореш кричал в след ему какие-то насмешки, но парень даже не слушал. Он решил отойти подальше вглубь леса, так как не хотел, чтобы приятель видел, как тот ссыт. Наконец, молодой человек приметил подходящие кусты. Он подошел ближе, стараясь не поскользнуться на влажной прошлогодней листве. Затем расстегнул штаны в предвкушении будущего облегчения. Внезапно со спины послышался шорох. Кто-то неумело подкрадывался к нему сзади. Про себя Дмитрий выругался, решив, что это Серега решил его разыграть. Опять он со своими шуточками неуместными! Идиот, лишь бы постебаться! — Слышь, долбаеб! Хорош! Я тебя сейчас обоссу, если не прекратишь! Но шорох шагов не затихал, а становился все ближе. Тогда Дмитрий решил, что пришло время воплотить свою угрозу, тем более он честно предупреждал. Парень резко развернулся и обдал струей подошедшего. К своему удивлению, вместо друга молодой человек увидел перед собой женщину с пышными темно-каштановыми волосами, бронежилете на голое тело, кожаных легинсах и высоких ботинках. На ее лице зиял красный язвенный крест. Незнакомка злобно пялилась на него, а затем медленно опустила взгляд вниз на испачканную обувь. — Ты меня обоссал… — сквозь зубы процедила крещеная, а затем вновь посмотрела парню в глаза, — и очень разозлил. — Блять! — еле слышно выдавил из себя Дмитрий, по его спине побежал пот, а руки непроизвольно затряслись от ужаса. В следующий миг зараженная резко ударила его ногой по яйцам. Парень заорал и сложился по полам. Все его тело пронзила адская боль. Перед глазами потемнело. Он больше не мог стоять и завалился на холодную землю. Надежда Александровна ликовала при виде корчащейся добычи. Госпожа крещеных подошла ближе и прижала жертву ногой к земле. — Ненавижу долбанных ссыкух! — она улыбнулась во все лицо, — и их друзей! Затем она сместила свою ступню к его голове. — А ну давай, слизывай, что обоссал, хуйло! — Надежда Александровна жадно обвела губы языком и начала трогать себя за грудь. Но парень не реагировал. Он закрыл глаза и продолжал выть от боли, иногда пуская изо рта пузыри. Тогда госпожа крещеных вытащила из-за пояса нож, ловко прихватила за лезвие и замахнулась. — Быстро сосать! — зараженная метнула клинок и тот вонзился молодому человек в живот. Кровь быстро поползла по его серому свитеру. Едва раненый закричал от нового приступа боли, как Надежда Александровна со всей дури запихнула ему носок ботинка прямо в рот, ломая зубы. *** Рано утром в поселении сектантов к выжившим ученикам явился Селиванов в компании нескольких человек. Двое из них были такие же бородатые мужики в рубахах с поясом. С ними была женщин уже явно пожилого возраста в длинной юбке и платке на голове. Сектанты потребовали разбудить всех, кто еще спал, и собраться на первом этаже. — Собственно, вот эти новоприбывшие, — Роман Петрович указал рукой на гостей, — еретики, как видите, все не верующие, одеты черте как, выглядят еще хуже. Нам же предстоит решить вопрос, пускать их к нам или нет? — затем главарь повернулся к выжившим, — теперь с вами, значит слушайте: ежели вы хотите остаться у нас, то сперва вам надо выучить, кто эти люди. Это Лев Георгиевич, — он указал на человека с каштановыми волосами, морщинистым лицом в круглых очках, — заведует у нас всем хозяйством, скотиной там всякой, посевами, — далее Селиванов приблизился к черноволосому пухловатому мужчине, — это вот Эдуард Васильевич Черенков, который у нас за образование отвечает. А вот это, — Роман Петрович подошел к единственной женщине, — это Жовнер Нина Васильевна, она всеми бабами заведует. Услышав это, Алиса пришла в ярость. Ученица пыталась не подавать виду, но непроизвольно сжала кулаки со злости. Это что еще за бред?! Какими такими бабами эта старуха командует? Она же не баба, а девушка! И как понять командует?! Сейчас бы подчиняться этой бабке! Алиса всегда ненавидела пожилых с их тупыми нравоучениями и желанием влезть в каждую задницу! Сами никогда ничего хорошего добиться не могли, прожили всю жизнь в говне, но другим мозг вынести всегда рады! Школьница глянула на Марию и Юлию. Этой тупой Ссыкухе, понятное дело, было все равно. Вряд-ли она вообще что-то соображает, небось, только пузыри пускает да под себя писается. А вот судя по недовольному лицу ее колченогой подруги, ей такая байда тоже не по душе. Понятное дело, что эта манда убогая, выглядит, как не пойми что, одевается, как клуша, еще и на нее что-то бычит. Только вот она далеко не тупая. Тоже понимает, небось, какой это бред, подчиняться какой-то там бабке. Печально только, что выхода, походу, другого сейчас и правда нет, кроме как остаться с этими додиками. — Очень приятно с вами познакомиться, — Елена Жанаевна вышла вперед и приветливо улыбнулась. — В общем, если вы хотите жить у нас, то необходимо будет соблюдать закон, — не обращая внимания на учительницу, продолжил свой рассказ Селиванов, поглаживая длинную бороду, — правила наши священные, нарушать их нельзя ни в коем случае. Если не согласны жить по закону, то оставаться вам просто смысла нет. — Да, конечно, мы согласны! — учительница нервно рассмеялась, — нам лишь бы передохнуть немного в безопасности, поесть, да в себя прийти! — Все так говорят, — лидер секты вновь даже не взглянул на женщину, а смотрел куда-то в пустоту, — а потом каются. Да только поздно уже. Его пустые глаза предавали словам еще больше жути. Валентину сразу не понравился этот дед. Молодой человек всегда с подозрением относился к религиям, а тем более к сектам. Ученику не хотелось оставаться среди этих стариканов, поскольку не собирался подчиняться их бредовым правилам. Но, кстати, что за правила? Никто так и не удосужился уточнить у мракобесов, а что ж они такое выдумали? Мало ли что этим шизам пришло в голову? — А какие законы то? — молодой человек усмехнулся, глядя прямо в глаза Селиванову, — вы нам объясните, что и как, а там уже видно будет. — Во-первых, не наглеть, с почтением и благоговением обращаться к старшим, — тот с укоризной посмотрел на него, недобро прищурившись, — не говорить лишнего, не празднословить. Выглядеть прилично, одеваться, как положено. Никакого блуда и разврата, само собой алкоголь и курение под строжайшим запретом. Когда Мария услышала про сигареты, ей внезапно очень сильно захотелось курить. Только сейчас девушка вспомнила, что не затягивалась уже несколько дней. Но раньше ей и в голову не приходила мысль закурить. Это казалась ей довольно странным, хотя, быть может, виноват стресс и напряжение. Мысли были заняты крещеными и выживанием. А теперь, когда этот дедушка упомянул про курение, старая привычка дала о себе знать, начав буквально разъедать изнутри. Она машинально потянулась к своей сумочке, которую пол жизни носила на боку, но потом поняла, что той давно уже нет. Скорее всего, она осталась лежать на квартире у Дениса. Мария лишь выругалась про себя и провела ладонями по лицу, нервно думая, как теперь отвязаться от мыслей о сигаретах. — Никого из братьев и сестер обижать нельзя. Никаких оскорблений, и упаси вас Бог матюгаться, я сразу накажу! — Селиванов погрозил пальцем, — воровство тоже запрещено. Я уж молчу про драки, а тем более убийства! У нас тут живут добрые, хорошие люди, агнцы Божие! Мы стараемся жить правильной жизнью, и детей своих учим правильно жить! — Я считаю, этим здесь не место, — неожиданно выступил Лев Георгиевич, уперев руки в бока, — они погубят нас! Вы посмотрите на них только! Бабы черте как вырядились, блудницы и развратницы! Гнать надо этих нечестивцев! Грязь и разврат они несут в себе! Все мы из-за них помрем! — Да полно вам будет! Это же дети, разве можно вот так их выгонять на верную смерть? — Нина Жовнер вышла вперед и затем обратилась к Селиванову, — ведь Господь заповедовал же помогать ближнему, пустить его в дом в час нужды и отдать все, что тебя есть. Так давайте жить по писанию, как нас учили. — Действительно, зачем выгонять? — ее поддержал Эдуард Черенков, с улыбкой осмотрев выживших учеников, — пускай поживут, освоятся, а там видно будет. Ежели будут соблюдать закон, то и нормально. Карине не понравился его взгляд. Было в нем что-то странное, неуловимое. Девушка не понимала, чем именно ее так насторожили глаза этого мужчины, но становилось не по себе. Рыжая ученица осмотрела своих товарищей. К ее удивлению, лица остальных оставались спокойными, похоже, никто ничего подозрительного не заметил. Так быть может, ей показалось? Но Карина решила не расслабляться в присутствии этого типа и присмотреться к нему. — Ну, коли так, двое за, то можем и оставить. Давайте тогда поступать, как по писанию! — Селиванов осмотрел своих помощников и, не заметив возражений, обратился к ученикам, — вам придется долго учиться, чтобы начать жить правильной жизнью по закону. Поэтому слушайте больше, молчите и слушайте! После этого выживших, наконец, пустили за стены. За ними скрывался небольшой поселок на несколько десятков домов, которые располагались вдоль дороги. Над крышами возвышался какой-то деревянный шпиль, судя по всему, венчавший церковь. Рядом с ней располагались небольшие избы, окруженные заборами. А ближе к стенам стояли бараки. Они выглядели приличнее чем те, в которых ученики провели ночь, но явно хуже частных домиков. Именно в эти строения, кои сектанты называли кельями, и отвели выживших. Парней и девушек развели по разным зданиям. Внутри убранство не блистало разнообразием. На первом этаже в одной большой комнате находилась кирпичная печь, неказистые стол со стульями и несколько топчанов. Валентин выругался про себя, поскольку не хотел дрыхнуть в общем помещении вместе со всеми. Молодой человек понадеялся, что наверху сможет занять свободную комнату, но ошибся. На втором этаже тоже была один большой зал с такими же убогими койками и несколькими старыми шкафами. Внезапно, к своему ужасу, Валентин заметил, что нигде нет ни люстр, ни розеток, ни даже выключателей. За то на тумбочках и столах стояли подсвечники с огарками да подставки для лучин. Походу, эти сектанты вовсе не пользовались электричеством. Тем более что над посёлком нигде не было видно опор ЛЭП. Только вот молодой человек помнил, как охранник говорил по рации? Батарейки, значит, им можно использовать? Или где-то есть генератор, через который они заряжают аккумуляторы? Но поразмышлять ему не удалось. Снизу послышались вопли Тимофея и Григория: — А как нам курить то теперь? Да и пива даже не тяпнуть! — Да какое в пизду пиво, тут даже кресел нет! Просто сесть расслабиться нельзя! — А ну успокоились, оба! — раздался грозный голос сержанта, — да, и сигареты свои мне быстро сдали! Не хватало еще, чтобы из-за вас нас выперли обратно! Больше Валентин не слушал ругань с первого этажа и подошел к грязному окну. Оттерев слой пыли, он выглянул на улицу, где лишь изредка между зданий мелькали бородатые фигуры. Не прошло и получаса, как за учениками пришли двое сектантов. Они принесли одежду: неказистые льняные рубахи и веревки, заменяющие пояса. Мужчины сказали, что всем им нужно будет переодеться в приличное и, по приказу Селиванова, отправится на работу. — Да вы чо, прикалываетесь? — Тимофей нервно усмехнулся, — какая еще работа, нам бы хоть передохнуть нормально! — Помолчи! — Николай махнул на него рукой и обратился к бородачам, — а делать-то что надо? — Вам все скажут, — те сохраняли безэмоциональное выражение лиц и, не дождавшись ответа, направились на выход, — одевайтесь и пойдемте. Ученики лениво принялись стягивать с себя одежду. Григорий поморщился, недовольно осмотрев льняную рубаху. Выглядела она как кусок говна. Когда парень надел ее, то почувствовал, как ткань неприятно покалывает тело. Молодой человек выругался про себя и глянул на остальных. Александр с сержантом резво переоделись, явно не испытывая дискомфорта. А вот Тимофей кривил недовольную рожу и матерился под нос, пытаясь завязать веревку на поясе. Григорий порадовался, что хоть кто-то его понимал.