Crossed Badlands Крещеные на выпускном

Игнатий вышел из палатки. Спина затекла за несколько часов сна почти на голой земле, но, когда он потянулся, хрустя позвонками и вдыхая прохладный воздух, стало немного легче. Мужчина осторожно двинулся вперёд меж другими биваками к краю поляны, стараясь не будить остальных. Игнатий радовался, что сумел вовремя увести жену и дочь, когда началась вся эта чертова катавасия. Им чудом удалось спастись от взбесившихся соседей с крестами на рожах, вовремя уехать из города до наплыва этих тварей, а, главное, повезло прибиться к другим нормальным людям. Ему было страшно подумать, что эти гребаные психи сотворили бы с его милой девочкой. Игнатий старался гнать от себя такие тревожные мысли. Внезапно мужчина увидел в лесу какое-то движение. Неужели Дима с Серегой возвращаются? Но, присмотревшись, он увидел, что силуэтов гораздо больше, чем два. Неужели, это зараженные? — Эй, кто вы?! — Игнатий испугано закричал. В ответ раздались радостно-истеричные вопли. Это крещеные! Мужчина выматерился и в панике побежал к своей палатке. Боковым зрением он видел, как люди неуклюже выскакивать наружу из своих спальников, явно не понимая, что происходит. А к лагерю уже бежали толпы зараженных. Игнатий пулей влетел в палатку, разбудив жену и дочь. Те, перепугавшись, стали наперебой расспрашивать, что случилось. Но мужчина молча взял двустволку и высунулся наружу. Не было времени отвечать на вопросы, нужно было защитить родных любой ценой! Игнатий приставил приклад ружья к плечу. Прицелился. Взял на мушку бегущего на него седовласого безумца с крестом на лице. Нажал на спуск. Раздался грохот, а пространство заволокло дымом. Голова зараженного взорвалась кровавым фонтаном. В следующий момент тело мешком рухнуло наземь. Мужчина выцелил еще одного крещеного и выстрелом разворотил его плечо. Слева от себя Игнатий увидел здорового зараженного с ирокезом на голове и мясницким тесаком в руках. Он уже собрался его застрелить, но ружье отозвалось лишь сухим клацаньем. Оба ствола оказались пусты. Игнатий в панике принялся ощупывать карманы, но ни одного патрона при себе не было. Внезапно к палаткам выскочила девушка в черном плаще с металлической штангой. Василий кинулся к ней с лопатой наперевес. Но она ловко увернулась. Ткнула его грифом в живот. Тот, охнув, согнулся пополам. Крещеная ловко вскочила на него и, оттолкнувшись, перепрыгнула через еще одного мужика, который бросился на нее с топором. Когда зараженная оказалась на земле, она мощным ударом выбила оружие из его рук. Затем наотмашь огрела штангой по лицу. Мужчина отшатнулся и упал. Игнатий видел, как из его рта хлынула кровь. Крещеная подошла к нему и замахнулась, собираясь разбить голову. Тогда отец семейства с криком кинулся на нее. Девушка даже не успела обернуться, как тот сбил ее с ног. Игнатий быстро перехватил ружье за дуло и, используя как дубину, треснул зараженную тварь по голове. Она рухнула на спину, не издав ни звука. А мужчина кинулся на нее и стал давить оружием на горло, надеясь задушить. Тварь попытался, но Игнатий не ослаблял хватку. Вскоре ее дерганья начали слабеть, а безумные красные глаза закатились. Вдруг он почувствовал, как что-то тонкое и холодное впилось ему в шею. — Стой! — прозвучал металлический женский голос прямо у него над ухом, а в следующую секунду его схватили за волосы. Мужчина понял, что ему приставили нож к горлу. Он не могу сообразить, что делать. Но вот его уже потащили назад, повалили на живот и принялись вязать руки. Надежда Александрова радовалась, что вовремя сумела скрутить этого уебана, пока он не попортил ее любимую игрушку. Дилда ей еще пригодится в бою, да и не только. А вот с добычей надо бы придумать что-то интересное. Госпожа крещеных осмотрелась вокруг. К этому моменту все было уже кончено: пара мужчин погибла, остальные либо ранены, либо связаны. Несколько женщин, детей и старуха тряслись и рыдали, скучковавшись у центра разгромленного лагеря. — А ну-ка тащите к ним остальных! — приказала Надежда Александровна, указывая пальцем на женщин, — и этих тоже свяжите, пидоры вы ебаные! — Слушаемся, Леди Сиська! — Петух нелепо поклонился ей, а затем отвесил пинок ближайшему зараженному, — ну чо стоим, хуеглоты, бегом делаем, что сказано! Крещеные с радостными воплями потащили пленных. Другие накинулись на верещащих женщин и принялись крутить им руки. Когда всех собрали в кучу, Надежда Александровна принялась расхаживать перед ними с молотом на плече. Вид трясущихся и рыдающих людей вызывал приятное возбуждающее жжение внизу живота. — Надо бы пересчитать вас! — она указала кувалдой на Игнатия, — вышел! — сместила ее на соседа, — месяц! — перевела молот на следующего, — из тумана! Те, на кого она показывала съеживались и выли, понимая, к чему все идет. А госпожа крещеных, посмеиваясь, продолжала считалку: — Вынул ножик из кармана! Буду резать, буду бить! Все равно тебе… — она глянула на Игнатия, который должен был быть следующим. Тот весь трясся, его лицо побледнело. Мужчина закрыл глаза и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. — Водить! — Леди Сиська завопила во весь голос и со всего маху обрушила молот на голову старухе. Та лишь громко захрипела и рухнула наземь. От удара во все стороны брызнула кровь. Огромная красная лужа быстро расползалась по земле из-под ее головы. Вставная челюсть выпала изо рта и откатилась в сторону. Тело затряслось в конвульсиях. Остальные закричали и отпрянули назад. — Ненавижу долбанных старух! — глава крещеных плюнула на тело и обратила внимание на молодую светловолосую девушку, которая закрывала заплаканное лицо руками, — а вот такие милые сосочки-девочки мне по душе! Она подошла ближе и нагнулась к ней. Но блондинку закрыла темноволосая женщина лет сорока со стрижкой каре. — Прошу! Не трогай ее! — А ты, стало быть, мамочка? — Надежда Александровна расхохоталась, запрокинув голову, а после принялась сверлить взглядом обоих, — а знаете, я тут кое-что придумала! Хотите спастись? Женщина испуганно пялилась на нее, выпучив глаза. Она крепко прижимала к себе дочь, старалась спрятать за собой. Но, очевидно, больше ее ни на что не хватало. Так брюнетка и смотрела на госпожу крещеных, не в силах пошевелиться. Но Надежде Александровне эти гляделки быстро надоели. — Хотите или нет?! — в нетерпении она злобно рявкнула, угрожающе нависнув над ними. Мать быстро начала кивать и даже раскрыла рот, но так и не смогла произнести ни слова. — Значит так! Ты, — Леди Сиська указала на женщину, — доведи свою доченьку до оргазма! Отдрочи ей! Заставь обкончать все трусики! И тогда можете идти, — она зловеще улыбнулась. Но связанная брюнетка лишь иступлено пялилась на нее, продолжая обнимать дочь. — Я кому сказала! А ну быстро начала трахать свою дочь! Чтоб она брызгала как выжатый лимон! — Надежда Александровна сорвалась на крик. — Да как же я могу! Я не могу! — женщина быстро затараторила, опустив голову, — пожалуйста, отпустите нас! Прошу, не делайте ничего с нами! — ее речь была сбивчивой с заиканием. — Последний раз тебе говорю, скотина ты обосранная! Либо ты трахаешь дочь и валишь живой и здоровой, либо мы вас обеих выебем всей толпой! — Мамочка, а может мы все же… — блондинка попыталась что-то сказать, но мать лишь зажала ей рот рукой и так крепко прижала к себе, что та буквально утонула лицом в пуховике. — Прошу, пощадите нас! — во все горло навзрыд закричала женщина, раскачиваясь вперед-назад, — отстаньте вы от нас! Не трогайте мою дочку! Пусть она останется чистой, прошу вас! Не прикасайтесь к ней! Не заставляйте ее делать все эти мерзости, не надо грязи, молю! — Вот тупая корова! — Надежда Александровна поднялась на ноги и хлопнула себя ладонью по лицу, — сказали же, что надо сделать, чтобы выжить. Нет, надо упереться жопой и все обосрать! — Ааахахаха! Да не трогайте вы нас, прошу, не лезьте к дочке! — сквозь слезы и сопли вопила мать несчастной девушки, больше не обращая внимания на происходящее. — Я пытаюсь сделать этот мир интереснее! Я пытаюсь создать незабываемое зрелище и порадовать всех вас! — Леди Сиська обернулась к толпе крещеных, — кто еще, кроме меня сможет сделать здесь хоть что-то восхитительное! Чтобы все дрочили и кончали, а потом ни один день вспоминали об этом! А кому не нравится, могут просто не смотреть! Это как с плохой книгой, что-то не устраивает — можно просто перелистнуть страницу! — затем она снова обратилась к матери, — но это упрямая тупорылая пизда все испортила! Вы все видели — я пыталась! Я сделала, что могла! — госпожа крещеных перехватила кувалду поудобнее, — а раз так, думаю, никто не будет против! И со всей дури врезала женщине молотом по лицу. Кровь фонтаном брызнула во все стороны. Несчастная завалилась на спину. Челюсть разломилась на две части. Зубы неестественно торчали наружу. Из ее завороченного рта послышались храпящие и булькающие звуки. — А ну-ка выебем их как следует! — Надежда Александровна громко завизжала и кинулась на светловолосую девушку. Та в ужасе не могла пошевелиться, лишь закрыла глаза и плотно зажмурилась. Со всех сторон доносились оглушительные улюлюканья и радостные вопли собратьев, смешавшихся с воплями и визгом выживших. Госпожа крещеных схватила молодую блондинку, в одно движение забралась руками ей под кофту. Ее ладони быстро нащупали упругую грудь с плотными сосками. Расхохотавшись, Леди Сиська начала сжимать и тискать груди пленницы, а затем резко припала к ее рту. Буквально впилась в нее своими губами. Она стала страстно целовать пленницу. Облизывать и засовывать язык внутрь, переплетаясь с ее языком. Надежда Александровна стонала и мычала от возбуждения. Госпожа крещеных чувствовала, что сильно намокает от ощущай, как яростно под ней извивается ее жертва. Наконец, сопротивление прекратилось. Надежда Александровна отпрянула от блондинки, желая посмотреть на нее. На лице девушке образовался алый крест из язв. Рот исказился в безумной улыбки. Глаза сделались бешенными. Она начала громко хохотать. А Леди Сиська протянула ей нож и указала на связанного отца, который тщетно пытался отползти в сторону. — Трахни-ка своего папашу как следует! Новообращенная истошно завопила. Стремительно на четвереньках подползла к Игнатию и глубоко всадила нож ему меж ягодиц. Мужчина выгнулся и замычал сквозь кляп. А девушка принялась неистово колоть его в задницу снова и снова. Надежда Александровна с вожделением глядела на то, как старательно зараженная буквально насиловала клинком своего папашу. Закусив губу, госпожа крещеных принялась обеими руками трогать свою промежность через штаны. Теперь она отчаянно хотела отыскать еще одних выживших мать с дочерью и поиграться с ними как следует. Может быть, те окажутся более покладистыми, и получится вдоволь порадовать народ? *** Сектанты отвели парней за стены ближе к лесу. Там их уже ждали девушки вместе с учительницей. Все были одеты в такие же потрепанные льняные платья в пол и косынки, скрывающие волосы. На земле стояли деревянные козлы, на которых лежали стволы деревьев. Несколько сектантов на телегах, запряженных конями, привозили новые брусья из леса. Руководил всем этим короткостриженый крупный мужчина лет сорока с округлой бородой. — Меня зовут Пупков Василий Сергеевич, слежу за работами, — он указал на лесозаготовки, — вот вам бревна, а вот инструмент, закончить надо к обеду. Никто ничего ему не ответил, все лишь переглядывались в нерешительности. — Ну чего встали? Время идет, — Василий хлопнул в ладоши и указал на пилы. Первым очнулся Александр, резво подошел к ближайшему полену и начал работу. Остальные неохотно поплелись за ним. — А пилить-то как надо? — Валентин недовольно усмехнулся, с презрением глядя в морщинистое лицо сектанта, на котором рядом с носом торчала жирная бородавка, — по каким размерам? Вдоль или поперек? — Ты глупый что ли?! — Пупков подошел ближе, грозно уставившись на ученика, — не болтай, а работай. Вон остальные почему-то знают, как пилить, один ты особенный. Берешь и распиливаешь на равные части примерно, чтоб дров можно было наколоть, — он толкнул парня в плече, — работать, работать, не стоим! Валентин зло зыркнул на него, но ничего не сказал. Про себя молодой человек уже яростно возненавидел этого бородача, однако не мог придумать, как сейчас сможет с ним поквитаться. Поэтому он решил подчиниться, а удобный момент наверняка подыщется потом. Парень глянул на Бориса с Вячеславом, которые безвольно мялись у одного из бревен. — Ну, чего вы встали то? Пилите! — властно приказал Валентин и взял инструмент в руку. Его подручные покорно принялись разрезать дерево, метая во все стороны стружку и пыль. А сам молодой человек лишь изображал деятельность, не желая перенапрягаться. Тимофей взял пилу и начал вяло возить ей по дереву туда-сюда. Рядом с ним встали Денис и Григорий. Внезапно парень Алисы громко заорал: — Да ебаны в рот! — затем он по очереди посмотрел на удивленные лица своих товарищей, — да чуть по пальцу себе не охрамякнул! — Накой хер мы вообще этим занимаемся! — Тимофей плюнул наземь, — пилить должны эти гребаные дрова! Это ж дебилизм! — Ага, двадцать первый век, а мы вместо электропил должны ножовками ебаными орудовать! — Григорий пнул ногой ствол дерева. Тут к ним подлетел Пупков и отвесил парню затрещину. — Кому сказано было, молчать! В тишине работаем! Тимофей уже хотел было вмешаться, но увидев позади Василия еще двух крепких сектантов, решил промолчать. Судя по замешательству Григория, ему в голову пришла та же мысль. Денис, который так и не произнес ни слова, взволнованно глянул на друга. Но тот лишь кивнул ему, и парни продолжили молча пилить дрова. Анастасия, держа инструмент двумя руками, кое-как пыталась царапать кору дерева. Ее лицо буквально искажало страдание. Алиса исподлобья поглядывала на несчастную подругу, резво вгрызаясь пилой в древесину. Девушка понимала, что лучше на первых парах не подставляться перед этими уродами. Сейчас не стоит привлекать к себе лишнее внимание. Поэтому она хотела сделать полученное задание нормально, чтоб бородачи не прикопались. — Я больше не могу этой хуйней заниматься! — Анастасия бросила пилу и разрыдалась, — я так ногти себе обломаю! Но Алиса лишь поднесла указательный палец ко рту и зашипела, требуя тишины. Она помнила предостережение этого сектанта, который запретил им разговаривать. Меньше всего ей хотелось, чтоб эта тупая дура сейчас все обосрала. — Что ты шикаешь на меня, Алис! — ученица завизжала сквозь слезы, — я не хочу так! Я не буду это делать! Злость моментально вскипела в сознании Алисы. И чего эта пизда не унимается? Потерпеть пару дней всего, а дальше от них отстанут. Нет, надо все изгадить, чтоб эти гондоны им житья не давали. Краем глаза девушка заметила, как в их сторону недобро поглядывает Пупков. Нужно было что-то срочно придумать. Алиса подбежала к подруге и зажала ей рот рукой, не давая той больше произнести ни слова. Ее слезы стекали прямо на ладонь, но мажорка не обращала внимания на мокроту. Анастасия пыталась что-то промычать, пока силы окончательно не покинули ее. Теперь девушка безвольно повисла в объятиях Алисы. Мария при помощи Карины и Юлии подошла к бревну. В свое время она любила пилить у себя на даче. В детстве девушка обожала работать вместе с папой, помогая ему в труде. Но теперь с больной ногой это было затруднительно. Кое-как Мария встала, оперлась на трость и, взяв ножовку в свободную руку, принялась кое-как пилить. Подруги решили не отставать от нее, постоянно озираясь на недовольно пялящихся на них сектантов. Спустя полчаса раздался колокольный звон из центра поселения. Пупков приказал всем бросать работу и бежать на площадь. Послышалось взволнованное бормотание среди выживших, которые начали испуганно переглядываться друг с другом. Борис с Вячеславом заревели, очевидно, решив, что что-то произошло. Анастасия вцепилась в Алису, требуя немедленно прекратить все это. Но Василий не потерпел возражений и погнал всех в поселок. Марии пришлось опереться на Юлию с Кариной, и те буквально потащили ее. На площади у церкви собралась толпа народу. Все мужчины носили бороды, даже лица совсем молодых парней украшал длинный пушок вокруг рта. Одеты были в похожие друг на друга льняные рубахи с поясом да поношенные штаны с сапогами. Женщины, от пожилых бабушек до совсем юных дев, все прятали волосы под платками и наряжались в длинные бесцветные платья до пола. Люди построились в неровные шеренги, как будто в армии. Женщины слева, мужчины справа. По центру между ними стоял Селиванов. Он приказал выжившим тоже разделиться и занять места в соответствии со своим полом. Валентин нехотя побрел к бородачам, стараясь держаться поближе к бывшим одноклассникам. Молодой человек обратил внимание, что на церкви нигде не было ни одного креста. За то над входом и на башне красовались неуклюже сделанные из дерева фигуры серпов. Роман Петрович вышел вперед начал что-то бормотать и низко кланяться до земли. Остальные молча стали делать тоже самое. Валентин не мог разобрать, что говорил лидер сектантов, но судя по его упоминанию Бога и Святого Духа, это была молитва. Когда дед закончил, он вышел на середину. — Ну, какие у нас дела, — старик бегло осмотрел народ, — так, как эти новенькие работали? Где у нас ответственный? Вперед вышел Пупков, почесывая бороду. — Роман Петрович, значит, работали плохо, толком ничего не сделали, — он громко втянул носом воздух и высморкался в руку, — половины даже не распилили. — Это ладно, научатся, опыта поднаберутся и все будут в норму укладываться, — Селиванов замолчал на несколько секунд, — замечания есть какие-нибудь? — Да, случилось происшествие, и не одно, — Василий злобно осмотрел выживших, — разговаривали во время работы, матерились. — Так, кто говорил? Кто матерился? — старик взволнованно осмотрел собравшихся, а затем прокричал, — ну чего стоите, кто нарушал, выходите! Немедленно! Но никто так и не вышел, все оставались на своих местах. — Роман Петрович, значит, вот этот длинный темный болтал, — Василий указал на Валентина. — И чего ты стоишь?! Выходи сразу, коли натворил чего! — Селиванов жестом велел тому сделать несколько шагов вперед, а затем упер руки в бока. — А чего я сделал то? — ученик возмущенно развел руками, но все же вышел из строя, — что уже и спросить нельзя? Молодого человека очень возмущал этот откровенный абсурд. Он всего лишь задал простой вопрос, а его теперь обвиняют, будто бы тот совершил нечто ужасное. А эти наезды со стороны деда лишь еще больше действовали на нервы. — Ах ты еще и огрызаешься! — Роман Петрович аж притопнул ногой, грозно нахмурив брови, — как стоишь вообще расхлябанно?! Ты стой навытяжку! Вот так вот! — он подбежал к школьнику и встал перед ним смирно, прислонив пятки вместе, демонстрируя, что хочет от того. — Так вы спрашиваете, а я отвечаю! — Валентин нервно усмехнулся, но все же встал, как того требовал дед. — Я тебе говорю, молчи и слушай! Молчи и слушай! — Селиванов сжал кулаки и едва не накинулся на парня, — слышал про добродетель молчания?! Вот и молчи, когда старшие говорят, а то стоит, гордый, откуда только гордость берется! — наконец, старик выдохнул и продолжил говорить спокойнее, — ничего, мы эту гордость дьявольскую из тебя быстро изгоним, — он обратился к Пупкову, — значит, вот этого отправьте на свинарник. Пусть там теперь работает. Жестом он повелел Валентину встать в строй обратно. Тот его особо не слушал. Молодому человеку был искренне противен этот дед с его идиотскими правилами и понятиями. Ученик уже пожалел, что сержант Ростокин привез их сюда. Уж лучше выживать самим по себе, чем подчиняться этим уродам. — А матерился кто? — Селиванов еще раз осмотрел собравшихся. — Ну я, — Григорий вышел вперед, засунув руки в карманы, — а что вы, в самом деле, издеваетесь, нас горбатиться заставили?! — Действительно, — его поддержал Тимофей и тоже сделал несколько шагов, — выдали б нормальный инструмент, проблем бы не было! — Так, ну все понятно, — старик с презрением посмотрел на обоих, — нет, с этими даже говорить бесполезно, — он махнул рукой, — тут надо сразу воздействовать. — Роман Петрович, там еще вот эта ругалась! — Пупков указал на Анастасию. Тимофей, оглянувшись, заметил, как девушка выпучила глаза, и у нее затряслись ноги. — Ну выходи давай, чего стоишь! — гаркнул на нее Селиванов. Девушка робко шагнула вперед, едва не споткнувшись. По ее телу пробегала мелкая дрожь. Она то и дело косилась на Алису, которая даже не глядела на нее, а безэмоционально уставилась себе под ноги. А старик приказал сектантам взять всех троих под руки. Шестеро крепких бородатых молодцов незамедлительно исполнили приказ и крепко схватили молодых людей. Анастасия испуганно закричала, начала умалять, чтобы ее отпустили. Григорий принялся возмущаться. И лишь Тимофей молча ухмылялся, глядя в глаза деду. — Вы что делаете?! — воскликнула Елена Жанаевна и вышла вперед, — прекратите немедленно! Сержант Ростокин, услышав это, начал нервничать. Сейчас эти сектанты взбесятся и всех их вышибут отсюда. Тем более пара бородачей уже недобро покосились на учительницу. Нужно было ее урезонить. — Лен, не надо, — он взял девушку за руку и попытался потянуть на себя, — не лезь. — Что значит, не лезь?! Они что задумали делать?! — учительница дернулась, стараясь высвободиться, но Николай держал ее крепко. — Успокойся, ты сделаешь только хуже, — полицейский старался говорить как можно тише, — они нас сейчас всех выставят, если будем шуметь. Елена Жанаевна замерла. Она и не думала, что сектанты могут просто выгнать их. Видя замешательство девушки, сержант продолжил: — Ничего они им не сделают, давай успокоимся, все будет в порядке. Учительница не знала, что ему сказать. Ей хотелось довериться Николаю, он же наверняка знает как лучше. Но разве можно спокойно смотреть, как эти мракобесы хватают учеников? Правда, а что хрупкая женщина может поделать? Елену Жанаевну вновь охватило угнетающее чувство беспомощности. Она опустила голову и отошла назад. Тем временем женщина в расписной косынке принесла Селиванову несколько длинных очищенных прутиков. Старик взял один из них, подошел к Григорию и со всего маху хлестанул его по заднице. — Блять! Ты что делаешь? — парень завопил во все горло и попытался вырваться, но сектанты крепко держали его под руки. Еще один бородач подскочил спереди и врезал ему кулаком в живот. Григорий согнулся и закашлялся. А Роман Петрович продолжил стегать молодого человека, не давая тому оправиться. Елена Жанаевна с ужасом наблюдала, как парень Алисы тщетно пытается вырваться. Она покосилась на сержанта, но тот спокойно смотрел на происходящее, сжав кулаки. Видя, что тот ничего не собирается делать, учительница тоже побоялась вмешиваться. Селиванов закончил стегать Григория, который уже жалобно выл и стонал, безвольно повиснув в руках сектантов. Следом старик подошел к Тимофею. Занес руку. Со всей дури хлестанул его по жопе. Но парень не издал ни звука. Он стиснул зубы, решив не доставлять этому хрычу удовольствия своими криками. Было жутко больно, но парень твердо собрался терпеть. Мария с ужасом глядела, как одноклассника избивают сектанты. И хотя Тимофей стал ей крайне неприятен после подслушанного разговора, все же чувства к нему не потухли. Девушка сильно переживала. Школьнице искренне хотелось защитить его, прекратить истязание, обнять его, чтоб стало не так больно. По щекам непроизвольно покатилась слезы. Мария осторожно огляделась по сторонам. Даже учительница с полицейским не спешили парню на помощь. От обиды и бессилия Мария окончательно отчаялась. Она не могла больше смотреть и потупила взгляд. Внезапно девушка почувствовала, как ее ладонь сжала теплая мягкая рука. Ученица сразу узнала хватку своей подруги Юлии. В этот момент Мария немного успокоилась. Все же эта странная блондинка в очередной раз сумела ее немного подбодрить. А тем временем глава сектантов подошел к Анастасии. Девушка истошно вопила и вырывалась. Умоляла ее не трогать. Звала Алису на помощь. Ни никто даже не подумал сжалиться над ней. Селиванов безжалостно принялся бить ее по заднице. Анастасия извивалась, срывая голос от крика. Но дед продолжал лупить и лупить. Когда экзекуция закончилась, всех троих затолкали обратно в строй. Григорий с Тимофеем кое-как стояли на ногах. Оба побелевшие от боли, но старавшиеся не ныть. А вот Анастасия, постоянно всхлипывая, повисла на Алисе, которая слегка приобнимала ее. — Упаси Бог хоть кого-то из вас еще раз проматериться! У нас тут не ругаются! Если я про кого-то узнаю, я сразу накажу! — Селиванов ходил взад-вперед, грозно осматривая выживших, — и во время работы нельзя разговаривать! Это отвлекает, бесам позволяет войти внутрь! От этого начинается безделие и праздность, грех! За это мы кару несем, которую Святой Дух, Пречистый Свет наслал на человечество, что неправильно, не по заповедям живем! Вот и наградил крестами бесноватых! — он помолчал несколько секунда, а потом продолжил свою речь с новой силой, — а мы здесь живем без греха, как по писанию! Вы слушайте и беспрекословно подчиняйтесь! Вас здесь научат очень хорошим вещам! Вам покажут, как правильно жить! Как спастись от этой заразы, что бушует во всем мире, как душу свою защитить! А теперь все, ступайте на трапезу, да помолиться не забудьте!