Crossed Badlands Крещеные на выпускном

Через несколько часов явился Пупков. Он сходу принялся отчитывать Валентина за то, что тот почти ничего не сделал. Но парень не особо его слушал, поскольку мысленно уже представлял, как будет рубить его топором. В какой-то момент их беседу прервал звон колоколов. Василий потребовал немедленно бежать к месту сбора, подгоняя его пинком. Молодой человек лишь усмехнулся про себя. Очень опрометчиво было создавать столько шума. По сути, это же приглашение на оргию для крещеных. А когда они грянут, что непременно случится, он сумеет отомстить этому бородатому говноеду. Когда они подоспели на площадь, Валентин принялся выискивать своих одноклассников. Наконец, молодой человек увидел Тимофея и Григория. — Хера себе, от тебя пасет! — воскликнул парень Алисы, когда тот подошел ближе. — Ага, поработал бы ты с говном свиным, я б посмотрел, чем от тебя вонять будет! — Валентин лишь недовольно огрызнулся и встал рядом. Когда все собрались, Селиванов вновь принялся бубнить молитву и бить поклоны. Сектанты яро повторяли все за ним. После церемоний старик вышел вперед и оглядел собравшихся. — Василий Сергеевич, как они работали? — он указал на пришлых учеников. — Да плохо работали, Роман Петрович, лениво, мало успели чего, а вот этот вот, — Пупков кивнул в сторону Валентина, — он вообще ничего делать не хочет. Наглый до жути. Видимо, столько у него грехов, что ему все это воспитание, послушание противно. — Тогда я не знаю, надо наказывать как-то, — Селиванов развел руками и прошелся взад-вперед, — если дальше так дело пойдет, то будем обеда лишать, видимо. Но это ладно, завтра их отправим на занятия, пускай учат законы, слово Божие, набираются уму — разуму. Взрослых тоже надо бы к делу пристроить, но это завтра с Львом Георгиевичем обсудим. А пока есть вопрос, происшествие тут случилось. На мгновение повисла тишина. — Ты чего натворил то? — Григорий пихнул в бок Валентина, говоря шепотом. — А чего сразу я? — тот злобно шикнул в ответ, — я вообще думал, это из вас кто-то. — Эдуард, ты чего стоишь?! — Селиванов, не обращая внимания на школьников, крикнул куда-то в толпу, — а ну выходи, давай! Знаешь, что о тебе речь! Вперед медленно просеменил высокий пухловатый мужчина средних лет. На широком лице росла жиденькая нелепая борода. Его глаза были столь выпучены, что походили на рыбьи и, казалось, вот-вот готовы вылезти из орбит. — Скажи, тебя за каким занятием застали? — Селиванов подошел ближе, но Эдуард ничего не ответил, лишь опустил голову, — ты опять за женщинами подглядывал? Мужчина продолжал молча стоять, понуро глядя в землю. Никто из присутствующих тоже не произнес ни слова. Все в тишине наблюдали за происходящим. «Ну и мерзкий же это тип с проклятой рожей» — думал про себя Валентин. И дело даже не в том, что этот хрен выглядел как кусок говна, и не в том, что он пытался за кем-то там подсматривать. Но трепетать и засунуть язык в жопу перед каким-то старым хреном? Где гордость и достоинство? Послать бы этого пердуна куда подальше и все. А еще лучше устроить ему несчастный случай, да и самому рулить. Но нет, он будет только стоять, как гусак, и терпеть. — Вот и на суде страшном перед Духом Святым так же молчать будешь? — глава сектантов продолжил донимать толстяка, — ну чего тебя все Сатана крутит? Вот из-за таких как ты Господь уже послал кару на человечество! Все из-за разврата, блуда и нечистоты человеческой! Вразумлял, вразумлял нас Господь, да вот пришлось наказание посылать, чтоб хоть кто-то за ум взялся. Ну неужели же не понятно, что остановится надо? Душить змеенышей блуда в душе! — Господи, прости… — Эдуард гундосил себе под нос не поднимая головы. Марии сделалось дурно от мысли, что этот мерзкий тип подглядывал за женщинами. Это же отвратительно и низко. Как вообще в здравом уме можно пойти на такое? А ведь еще строят из себя религиозных и набожных. Вдвойне омерзительно! Чего только стоит вся эта показная святость, если внутри каждый тот еще урод? — Да ты это который раз уже говоришь! А сам все туда же! Все норовишь под юбку заглянуть! И чего ты там не видел только? Всю эту грязь, гниль и вонь сплошную?! — Селиванов аж притопнул, сжав кулаки, — ты понимаешь, какой вред ты несешь всем?! Хочешь, чтобы и нас всех тоже Господь покарал за грехи и проклятие свое наслал?! — Нет… Затем снова повисла тишина. Тимофей лишь усмехался про себя, думая, что этот безумный старикан докопался до этого чувачка? Он же, по сути, не сделал то ничего такого. Ну подглядел за девками, никто ж не умер? Наоборот, грех сиськи-то не заценить, это ж норм тема. Тем более дамы тут такое себе, выбора особого нет. Ученик осмотрел женскую половину собравшихся, большинство из которых либо сильно в возрасте, либо вовсе пожилые. — В общем, так! Мне это надоело! — Селиванов встал рядом с ним и тоже опустил голову, — даю тебе выбор: либо мы тебя изгоняем отсюда взашей, блудники мерзкие нам тут не нужны, либо садишься на малый трон и прекращаешь все эти бесовские дела. — Да как же это изгнать? Я ж там не выживу! Эти монстры с крестами… — Эдуард весь затрясся, судя по голосу, он готов был вот-вот расплакаться. — А раньше надо было думать головой! Молиться и каяться! А не потакать блудным бесам! Снова повисла долгая пауза. Но, наконец, Эдуард тяжело вздохнул и произнес: — Ну, тогда что ж делать, тогда сяду я на малый трон. После собрания всех распустили по домам, лишь понуро стоящему Эдуарду наказали никуда не отлучаться до таинства. Остальным же велели не выходить на улицу после заката. Парни двинулись в свой барак. По дороге никто ни с кем не разговаривал, чтобы не вызвать гнев сектантов. Но когда они оказалась в мрачном помещении, тускло освещаемым заходящим солнцем с улицы, Денис первый нарушил тишину: — Чуваки, а что значит этот малый трон? Что это вообще за херня? — Откуда я знаю? — Тимофей лишь махнул рукой и запрыгнул на кровать, — да и знать не хочу, небось хрень какая-то лютая. — Да я тоже первый раз слышу, — к ним подошел Григорий, — у меня дядя поп, часто слышал про всю эту религиозную шизу, но ни про какие троны не в курсе. — Ладно, хорош трепаться, отбой всем! — скомандовал сержант Ростокин, — мы и так тут на птичьих правах, а вы еще хотите с местными поцапаться? Нечего лезть в их дела. А теперь всем спать. С этими словами полицейский отправился на второй этаж. Денис проводил его взглядом, пока тот не затерялся в полумраке, а потом обратился к товарищам: — А я все ж думаю, есть смысл выяснять, что это, — он осторожно огляделся и продолжил говорить, но уже тише, — жопой чую, нам эта херня может еще аукнуться здорово. Лучше узнать, что там как. — Отлично, вот иди, узнавай! — Тимофей громко зевнул, — а я заебался, и так пилил целый день, как ебан! В пизду! — он махнул рукой и отвернулся к стенке. Григорий тоже завалился спать на верхнюю койку. Денис же посидел еще пару минут и, не дождавшись ответа, в раздумьях побрел в темноту. У печи сидел Валентин. Он долго пытался отмыться от грязи и свиного навоза, но, казалось, эта вонь пристала к нему навсегда. Но долго приводить себя в порядок не получилось. Вода оказалась слишком холодной. В итоге ученик, сильно замерзнув, побрел к печи в надежде немного согреться. Краем уха молодой человек слышал разговор своих одноклассников. Его тоже заинтересовал этот малый трон, но самому идти выяснять парню не хотелось. В голове сразу появился план действий. Поэтому, когда к лестнице на второй этаж подошел Денис, Валентин тихо позвал его к себе: — А что там с этим малым троном? — он старался говорить как можно тише. — Никто не знает, — кореш Тимофея только пожал плечами, — а ты в курсе что ли? — Могу только предполагать, — Валентин погладил изрядно поросший щетиной подбородок, — видел, как тот мужик боялся этого трона? Он всерьез думал над изгнанием, лишь бы не садиться туда. Очевидно, это что-то страшное, на что этот хер никак не хотел идти. — Я даже не знаю, что это может быть, — Денис лишь развел руками, — может, свяжут и заставят неделю сидеть на стуле? — Сложно сказать. Не плохо бы, конечно, проследить… — Так давай сходим? — Денис присел к нему поближе, — выберемся, как совсем стемнеет и посмотрим? Валентину совершенно не хотелось этого делать. Он боялся, что сектанты поймают их, и его снова будут бить. Особенно унизительно, если опять ему прилетит от этого мерзкого Пупка. — Думаю, лучше тебе идти одному, — парень придумал, как все выяснить, при этом не подставляясь, — вдвоем больше шансов, что запалят. Да и я на этих рабских работах сегодня ногу подвернул, только тормозить тебя буду. Денис не стал спорить. Ему совершенно не хотелось связываться с этим стремным типом, но выяснить про этот «малый трон» все же было нужно. Молодой человек дождался, когда все уснут и выбрался на улицу. Солнце уже совсем скрылось за горизонтом, небо стало почти черным. От холода кожа тут-же покрылась мурашками. Денис, потирая плечи, решил не терять времени и двинулся к церкви. На его счастье, все, видимо, уже давно разошлись по домам. Лишь на стенах мелькали одинокие часовые. Парень шел осторожно, стараясь сильно не шуметь, но и не медлить. Меньше всего хотел попасться на глаза, тем более, тогда проблемы могут быть у всех. Сердце в груди бешено колотилось, в горле пересохло. Денис с опаской замирал каждый раз, когда слышал шорох. Но это всего лишь ветер гонял мусор да скрипел ставнями. Поселок сектантов словно вымер. Разве что в некоторых окнах горел тусклый свет, который на мгновение заслоняли мелькающие силуэты. Наконец Денис вышел на площадь, которую освещали яркие огни из церкви. Оттуда доносились какие-то приглушенные песнопения. Молодой человек приблизился, стараясь не шуметь и не попадаться на свет. Он встал у стены на цыпочки и осторожно заглянул внутрь. Прямо перед иконостасом стоял обшарпанный серый стул со спинкой. На его сидении было вырезано овальное отверстие. Перед ним мялся понурый Эдуард в грязной бесцветной рубахе до пола. Между стулом и иконостасом находился аналой со свечей и книгой, в которую пялился Селиванов и воздевал руки к небу. А вдоль стен выстроились несколько десятков мужчин, которые держали в руках зажжённые свечи. — Да снизойдет и воплотится пречистый свет! — громко, но монотонно пропел Роман Петрович, — во тьме и мерзости живем, но жаждем сошествия силы всех сил! — Слава невидимому творцу всего видимого! Великому Духу Святому! — хором отозвались ему собравшиеся. — Отречемся от греха! Очистимся любовью к ближнему и к Господу! Докажем любовь свою постом, смирением, послушанию и кротостью! Сектанты начали выть и бить низкие поклоны, вздымая руки к верху, когда выпрямлялись. Пламя от свеч, которые они продолжали держать, дергалось и металось, освещая пляшущем светом помещение. Эта игра теней предавала происходящему сюрреализма и жуть. Казалось, что бородачи вот-вот подпалят что-нибудь. Но в тоже время Денис ощущал, как от этой церемонии веет чем-то архаичным, древним и диким. — Да защитит Дух Святой нашу общину! Да ниспошлёт он благодать свою на нас, грешных рабов! Да поможет нам не в пасть в блуд, а остаться в чистоте! Закончив кланяться, сектанты замерли. Селиванов же дождался, пока в помещении воцариться тишина, а затем продолжил говорить: — Братья! Я много лет проповедовал слово Божие, я предостерегал всех от блуда и грязи, что надо покаяться, заплакать о грехах своих и обратиться к Духу Святому! — не смотря на некую сдавленность от возраста, его голос оставался твердым и довольно громким, — и вот свершилась кара Божия, которая поразила весь мир, окромя нашей общины! И пока мы блюдем заповеди, проводим время в молитве, посте и послушании, Дух Святой защитит и сохранит нас! — он выдержал небольшую паузу и указал на Эдуарда, — брат наш согрешил, чем подверг огромной опасности всех нас! Его помыслы блудные и страстные могли пролить гнев Божий на нас! Но он решил искупить свой грех! Ибо сказано в писании, что, если соблазняет тебя рука твоя — отсеки его! И брат наш приносит в жертву свое естество, чтобы побороть блудные помыслы, и спасти всю общину от справедливого наказания! Подойди же сюда, брат, и воссядь на малый трон! Толпа сектантов начала выть, вздымая вверх руки. А Эдуард медленно, шатаясь подошел к стулу. Задрал рубашку почти до пояса. Белья он не носил, поэтому Денис с отвращением отвернулся, дабы не пялится на сморщенный пенис сектанта. Он успел разглядеть, будто гениталии мужчины были чем-то перетянуты, однако детальнее разглядывать желания не было. Когда ученик более-менее пришел в себя и снова заглянул в окно то увидел, что Эдуард уже сидел на стуле с задранными одеяниями. — Святой дух спаси! Дух святой помилуй! — начал монотонно бубнить Селиванов. Остальные сектанты принялись вторить ему, отбивая поклоны. А к малому трону приблизился крупный мужчина с черными волосами и седой бородой. На нем был кожаный фартук и перчатки, а в руках он держал серп. Он низко поклонился три раза, а затем присел на колени перед стулом. Бородач поднес серп куда-то под днище стула и резко дернул на себя. В следующую секунду Эдуард с диким воплем грохнулся на пол. Мужчина забился в конвульсиях, по его ляжкам и полу обильно хлынула кровь. Несколько сектантов подбежали к оскопленному и попытались его удержать. Еще двое схватили его за ноги и раздвинули в стороны. А какой-то человек с раскаленным прутом в руке принялся тыкать его в кровоточащую рану. Денис больше не мог на это смотреть. Он резко отвернулся и сделал пару шагов. На спине проступил холодный пот, дыхание перехватило. Парень почувствовал, что теряет сознание. В следующий миг живот скрутил сильный спазм и молодого человека вытошнило. Горло сильно засаднило, во рту ощущалась дикая горечь. Нос заложило и сильно щипало. Денис закашлялся и едва не рухнул наземь. Что это была за херня? Это ж полный пиздец, мужику хуй отрезали! От доносящихся из церкви криков парню снова сделалось дурно. Живот вновь свело, но теперь Денис мог только издавать рыгающие звуки сквозь кашель. Его желудок был пуст. Он утер лицо от полившегося со лба пота. Мысли путались. Парень не знал, что делать. Внезапно до него дошло, что его могли услышать сектанты! И сейчас его так же потащат в церковь и отрежут яйца! Со всех ног молодой человек бросился бежать, больше не заботясь о скрытности.