Crossed Badlands Крещеные на выпускном

      Когда все собрались на площади перед церковью и прочитали молитву, вперед вышел Селиванов в окружении Черенкова, Льва Георгиевича и Нины Жовнер. Главарь сектантов тяжело вздохнул и начал тихо говорить: - Братья и сестры дорогие, случилась большая беда. Причем настолько страшная, что грозит существованию самой нашей общиной. Две девушки были пойманы за ужасным мерзким содомским грехом, мне аж язык не поворачивается такое говорить. – Он запнулся на секунду, сложил руки в мольбе и посмотрел в небо, пустив одинокую слезу по щеке, а затем продолжил, – это были Мила и городская рыжая девушка, как ее там… - Карина, – подсказал Эдуард Васильевич, глядя в пол. Одна женщина из толпы сектантов громко закричала, затем рухнула на колени и зарыдала, закрыв руками лицо. Елена Жанаевна в недоумении стала озираться, осматривая собравшихся. Тимофей, услышав знакомое имя в речи лидера сектантов, сначала не понял, что произошло. Неужели Каринка что-то успела натворить? Или этот дед спалил их посиделки в сарае? Все же пацаны проболтались? Но там же она целовалась не с Милой, а с Ливией. Молодой человек попытался вспомнить, кто такая Мила, но на ум ничего не приходило. Он совершенно не знал этой девушки. - Блудницы мерзкие будут преданы огню, чтобы очистить нашу общину от греха, чтобы Бог не лишил нас благодати Духа Святого и не покарал всех чумой адской. А пока помолимся с вами! - Погодите, что значит огню преданы будут?! Вы что имеете в виду?! – взволнованно произнесла Елена Жанаевна. - А ну молчать! – крикнул на нее Лев Георгиевич, – сейчас молитвы время! Вообще радуйтесь, что вас не изгоняют, после того, что ваша грешница устроила! Ему вторил хор голосов недовольных сектантов. - Да что вы такое несете! – громко крикнула Елена Жанаевна, затмевая вопли сектантов, Тимофей аж присвистнул, не ожидав, что учительница может так орать. – Вы девочку хотите убить! Живого человека! Лицо Селиванова исказилось от бешенства. Глаза сузились, ноздри раздулись, а руки непроизвольно сжались в кулаки. - А ну молчать! Что за моду взяли орать! Сейчас быстро успокоим! – Роман Петрович топнул ногой, стоявший рядом с ним Лев Георгиевич закатал рукава, с презрением глядя на учительницу. – Я вас сюда не звал, вы сами пришли! Сами согласились наши законы соблюдать! А теперь сами же грешите, так еще и возмущаетесь! Чтобы больше рот не смели раскрывать! Беду на нас накликать хотите, благодати лишить? Страха Божьего у вас нет никакого, так, значит, пусть земной страх у вас будет! Еще раз продолжите выступать, и кара будет! Лишь после этого Елена Жанаевна замолчала и бессильно уставилась в пол. Селиванов продолжал бушевать, угрожая божественными расправами, огненными озерами и приходом монстров, которых коснулась чума зверя. И лишь спустя несколько минут он объявил начало молитвы. Сектанты монотонно забубнили вразнобой, из-за чего их голоса сливались в неразборчивое мычание. Когда молитвы закончились, и сектанты начали разбредаться, Елена Жанавена вновь оживилась. Она резво осмотрелась по сторонам и помахала своим ученикам: - Так, народ, а ну все живо сюда! Срочно! Так дальше не пойдет! – в ее голосе чувствовалась непривычная жесткость и уверенность. - Елена Жанаевна, давайте хоть отойдем в сторону, – Валентин осторожно покосился на Льва Георгиевича, который злобно пялился на них, сложив руки на груди. – Криками мы делу не поможем, а мало ли что эти гады могут устроить. Они своему яйца отрезали. Лучше уж спокойно поговорить в более укромном месте. Учительница согласилась с ним, и повела учеников ближе к баракам за дома, где почти никто не ходил. Елена Жанавена оглядела собравшихся. Здесь присутствовали почти все выжившие ученики: Мария, Тимофей, Валентин, Юлия, Александр, Сабрина, Анастасия и Алиса вместе со своим молодым человеком Григорием. Не хватало только Бориса с Вячеславом и девушки из магазина Полины. Чуть поодаль стоял сержант Ростокин, который неуверенно смотрел на учительницу. - Значит, слушайте все. – Елена Жанаевна тяжело вздохнула и после секундной паузы продолжила, – думаю, оставаться здесь дальше равносильно смерти. Надо срочно и быстро отсюда валить. - Лен, может не надо рубить с плеча? – в разговор вмешался Николай, – все же здесь какая-никакая безопасность. - Пошел ты в задницу! – гаркнула на него учительница, сжав кулаки. – Ты видишь какое безумие тут творится? Девочку из-за какой-то ерунды сжечь хотят! Сжечь насмерть, убить! Дожидаться будем, пока всех на костер отправят? - Надо спасти Каринушку! – неожиданно произнесла Юлия. Все тут же уставились на нее, а девушка покраснела и неловко рассмеялась. - Ты права – Елена Жанаевна кивнула ей и обратилась к остальным, – как мы можем вытащить Карину? - Можно поговорить с местными ребятами, может они чего предложат, – Тимофей пожал плечами. - Да вы спятили! Если попробуем вмешаться, тогда нам точно всем конец! – Николай вышел вперед и упер руки в бока, – нам точно не нужно накалять, иначе только хуже будет! - Действительно, нафига драконить? – его поддержал Александр, на чьем лице смешалось беспокойстве и раздражительность. – И вообще, если честно, Карина сама нарвалась. Всех же предупреждали, что нельзя правила нарушать! - И правда, зачем нам за глисту рыжую впрягаться! Как впуталась, так и выпутывается пускай! Остальным только проблемы доставляет!  – Алиса высокомерно хмыкнула. - Иди ты на хер, манда размалеванная! – неожиданно для всех на девушку громко выругался Валентин и вышел вперед, – сейчас бы наших бросать на растерзание этим психам. Ты совсем очумела? - Он прав! – Григорий сложил руки на груди и покосился на бывшую возлюбленную, – мы и так уже потеряли достаточно народу, а ты хочешь сидеть и ничего не делать, пока нашу подругу убивают? Ты ебанулась? - Ах ты гад, ублюдок конченный! – Алиса сжала кулаки и стиснула губы. – Еще раз посмеешь со мной так говорить, я тебе твой мелкий член отрежу! - Так, а ну всем успокоиться! – между ними встала Елена Жанаевна, – хватит, ссорами точно ничего не… - Вы что здесь делаете! – со стороны послышался грубый мужской голос. Учительница обернулась и увидела несколько бородатых сектантов, которые злобно пялились в их сторону. - Что дел никаких нет? Сейчас найдем! А ну живо разошлись на работу! Валентин выругался про себя и поспешил скрыться за ближайшим домом, пока сюда не прибежал так ненавистный ему Пупков. Парень принялся бродить меж неказистых построек, стараясь не попадаться никому на глаза. Все мысли Валентина крутились вокруг Карины. В школе они никогда толком не общались, пару раз виделись на олимпиадах, да пересекались в коридорах. Лишь после нашествия крещеных он с рыжей начал немного сближаться. Девушка казалась Валентину веселой и жизнерадостной, которой всегда есть что рассказать. Его поразило, что Карина сохраняла спокойствие, не поддавалась панике, старалась разумно выйти из ситуации. Особенно молодой человек прокручивал в памяти момент, когда вся их группа отверженных вчетвером ночевала на стройматериалах несколько дней назад. Пожалуй, для него это оказалось одним из лучших эпизодов в жизни. И вот теперь по прихоти сектантов эта замечательная девушка должна будет умереть. А Валентин не мог ничего с этим сделать. Как, в прочем, не мог никто другой. Он почувствовал такую грусть, какую не чувствовал уже много лет. Этот случай парень давно вычеркнул из памяти и отказывался вспоминать. А сейчас тот страшный инцидент вновь настиг его. И теперь болезненные образы вновь стояли перед глазами, как будто время отмоталось на десять лет назад.

***

      Когда Валентин учился в младшей школе, родители постоянно брали его на лето на дачу. Она находилась в содовом товариществе в паре часов езды от города. Рядом совсем в плотную прилегал небольшой поселок городского типа. Старые советские шестиэтажки, дворы, заставленные москвичами, жигулями да редкими волгами. За то близко к природе. В нескольких минутах было крупное озеро с пляжем, да лес, куда все ходили по грибы и ягоды. Однако проводить время на даче Валентин не любил. Все эти грядки да садоводства казались ему невероятно унылыми. Кроме того, никто из местных не хотел общаться с приезжим. Пацаны лишь потешались да глумились над ним, мол приехал додик, шляется тут. Более того, дворовая гопота решила, что раз Валентин городской, то значит он мажор, и у него есть деньги. Но когда молодой человек не смог расплатиться – его просто избили. А дома отец еще и наругался, заявив, что наверняка сам виноват, нарвался, вот и получил. Поэтому Валентин предпочитал не выходить с участка. Он изучал травы и насекомых. Жуки, кузнечики, гусеницы и прочие членистоногие вызывали самый настоящий интерес. Иногда молодой человек собирал их в банки, кидал туда грунта, листвы, и наблюдал за их поведением. Это страшно бесило мать, которая не выносил насекомых. Поэтому самодельные террариумы часто летели в мусор. Отец тоже не одобрял, что его сын не кажет носу с участка. Родители вечно пытались заставить Валентина пойти поиграть на площадках или во дворы. - Опять ты сидишь как сыч, ни с кем не общаешься?! – орал на него батя, – иди хоть погуляй, что ты вечно как идиот-то себя ведешь?! До старости один собрался сидеть?! Вот в моем детстве парни молодые не были такими амёбами! Если родня особо сильно допекали, Валентин не выдерживал и таки шел гулять в поселок. Когда в очередной раз отец закатил скандал, молодой человек решил уйти с участка, лишь бы не слушать новые порции оскорблений. Он старался держаться подальше от детских площадок и гаражей, где тусили местные ребята. Его куда больше интересовали заросли, поскольку там могли водиться насекомые. Под раскидистым кустом Валентин заметил большой кусок асфальта. Когда он приподнял его, то увидел целый маленький мир, который начал стремительно разбегаться, едва его озарили лучи солнца. Черные муравьи взволнованно заметались, несколько крупных жужелиц и сколопендр кинулись в траву. Черви поспешили уползти в земляные ходы. Лишь только слизни лениво ползли по влажному от земли куску асфальта. - Смотри, что у меня есть! – прозвучал грубый, немного хриплый голос за спиной. Валентин резко обернулся и увидел перед собой темноволосую девушку. Она выглядела на несколько лет старше. Карие глаза были сильно выпучены, а белки покраснели от полопавшихся сосудов. Пухлые губы изогнулись в нелепой ухмылке. В руках незнакомка держала большого дергающегося паука. Молодой человек догадался, что перед ним была Лида, которую местные прозвали Плотвой за большие красные глаза. Все говорили, что она была со странностями. Отец грубо называл ее дебилкой, и советовал не общаться с ней. Среди местных пацанов ходили слухи, что Плотва похищает и душит маленьких детей. Бабки на лавках крестились, когда та, приплясывая, бежала по улицам. Раньше Валентин всегда старался спрятаться, когда видел Плотву на своем пути. Уж слишком все вокруг ее боялись, и парень перенял этот страх от окружающих. И вот теперь, когда Лида оказалась прямо перед ним, молодой человек не знал, что делать. - А я вот что нашел! – он глуповато усмехнулся и показал на поднятый камень. Плотва подошла ближе и уставилась на снующих насекомых. Улыбка на ее лице расползлась еще шире. - Красиво! – медленно протянула девушка, не мигая глядя на членистоногих. Затем она протянула руку и посадила паука на куст. Тот моментально побежал по ветке, спеша скрыться с глаз людей. - А я еще знаю, где есть интересные! – Плотва схватила Валентина за запястье и потащила за собой. Парень не на шутку перепугался, но так и не смог ничего сказать. Куда эта безумная пучеглазая его волочит? И зачем? Он думал вырваться и убежать, однако никак не мог решиться. Вдруг Плотва догонит его? А что будет потом? Задушит? Забьет камнем? Или что похуже? Но вместо этого Лидия отвела парня к кустам сирени, которые росли вдоль забора одного из дачного участка. Несколько секунд она яростно осматривала ветки, а затем, радостно захохотав, тыкнула куда-то пальцем. Валентин присмотрелся и увидел огромную жирную гусеницу, которая ползла вверх. Судя по всему, это была личинка бражника. До этого молодой человек еще никогда не видел таких красивых гусениц. Они любовались ползущей личинкой еще несколько минут, а после этого Плотва убежала с радостным смехом. Домой Валентин брел в смешанных чувствах. Он все еще ощущал неловкость и тревогу. Мурашки на спине и на ногах долго не сходили после столкновения с этой странной девушкой. Мало ли, чего можно было от нее ожидать. Но, с другой стороны, Лидия не показалась какой-то агрессивной или опасной. Она тоже любит насекомых, хоть и изъясняется довольно своеобразно. На следующий день Валентин, сам не зная почему, вновь решил выйти с участка прогуляться по посёлку. Не прошло и десяти минут, как он вновь встретил Плотву. Та, улыбаясь, кинулась к молодому человеку, едва заметив его. Девушка подбежала и замерла буквально в паре сантиметров от него, сверля выпученными красными глазами. - Пошли, покажу тебе интересное! – от ее грубого хриплого голоса делалось не по себе. Но не успел парень что-то ответить, как Лидия уже схватила его за руку и повела за собой. В этот раз Валентин следовал за девушкой уже более спокойно. Все же раз вчера она не сделала ничего плохого, то и сегодня вряд ли что-то будет. Они пришли к озеру, но не на пляж, где тусовались понаехавшие дачники. Плотва отвела своего нового приятеля подальше на крутой берег в заросли. Кое-как они спустились с обваливающегося склона. Валентин едва не угодил в яму, вырытую рыбаками для поиска червей. Лишь в последний момент он смог устоять на ногах и не полететь в камыши. Лидия встала на самом краю у воды и жестом подозвала парня к себе. Когда тот подошел, то увидел, сколь много живности обитает у берега озера. Среди зарослей причудливых водорослей туда-сюда сновали множество лягушачьих мальков. Они походили на юркие капли, виляющие тонкими хвостиками. Внезапно на одного малька накинулся здоровый черный жук с желтой окантовкой. Еще одного сцапала шустрая личинка стрекозы. Она двигалась невероятно быстро, из ее пасти стремительно вылетела челюсть, впившись в мясистую тушу малька. Валентин сразу вспомнил фильм о Чужих и усмехнулся. Наверняка создатели космических монстров вдохновлялись чем-то подобным. У самого дна вальяжно двигались несколько пиявок то удлиняя, то сокращая свое тело. А по поверхности воды бодро скользили водомерки. Валентин почувствовал, как Лидия вновь взяла его за руку. Ее ладонь казалась грубой и шершавой, но в тоже время очень горячей и приятной. Сама же девушка не говорила ни слова. Она, не моргая, пялилась в озеро, продолжая нелепо улыбаться. Валентин тоже не решился нарушать тишины и наслаждался красотами подводного мира. Так они постояли почти час. С тех пор Валентин стал каждый день проводить с Плотвой. Она раз за разом показывала ему интересные места и необычных животных. Будь то здоровенный жук-усач или самые настоящие лисы на опушке леса. Казалось, Лидия либо очень хорошо знала здешние края, либо у нее имелось шестое чувство на всяких интересных созданий. Плотва практически не разговаривала, она общалась только односложными фразами, порой они вовсе не мели смысла. Но Валентина это ничуть не напрягало. Наоборот, такие беседы с Плотвой ему нравились. Иногда они ели мороженое. Лидия набрасывалась на эскимо словно голодная собака на кость, вымазывала все лицо. В эти моменты девушка казалось особо смешной и нелепой. Пару раз за Плотвой приходила мать, желая затащить ту домой. Огромная заплывшая женщина неопределенного возраста с пропитым лицом, жутким запахом перегара, в засаленной кофте с матом через каждое слово хватала Лидию за волосы и тащила за собой. А та лишь беззаботно смеялась, будто это какая-то веселая игра. Валентина жутко бесило такое отношение к своей подруги, но заступиться он не решился. Сразу в разуме всплывал голос отца, который учил его, что старших надо уважать, всегда слушать, не пререкаться. Но почему он должен уважать эту пропитую мразь, которая обижает Плотву? Сама же Лидия ни на кого никогда зла не держала. Даже на мать, когда та отвешивала ей звонкие затрещины за то, что та якобы не помогает ей дома по хозяйству. Видимо, не собирает пустые бутылки после очередных попоек. Плотва всегда говорила, что очень любит маму, что она самая добрая и хорошая. А Валентин не спорил с ней, хоть его и поражала такая наивность и простодушие. Незаметно прошел месяц, потом другой. Близился конец августа. Становилось все холоднее, а дни все короче. На горизонте замаячил сентябрь и новый учебный год. Валентин очень не хотел уезжать, покидать единственного человека, с кем он сблизился за всю жизнь. Неумолимая разлука сильно давила и рвала душу. И вот настал день отъезда. Валентин с самого утра пошел гулять с Плотвой, желая побольше времени провести вместе. Он, как мог, старался объяснить подруге, что вынужден будет уехать, но в следующем году обязательно вернется. Но та, казалось, вовсе его не слушает, пребывая в каком-то своем далеком мире. Но внезапно девушка схватила его за руку и произнесла: - Держи! - Лидия как всегда нелепо улыбнулась и протянула небольшую розовую заколку в виде улыбающегося краба, - тебе на память! В этот момент Валентин обомлел. Ему же совершено нечего было подарить подруге в ответ. Он яростно ругал себя за то, что не подумал про это. Парень лихорадочно пытался сообразить, что делать, но тут ему пришла в голову мысль. Наверняка среди его барахла и старых игрушек можно найти что-то для вручения подруге. Хотя бы резиновый кальмар из банки с гелем для ванны. - Жди здесь, я сейчас! - он побежал в сторону дома, крикнув напоследок, - сейчас, я на секунду! Жди! Валентин пулей кинулся к себе на участок, на ходу стараясь сообразить, в каком ящике можно поискать что-нибудь в подарок Плотве. Но как только он влетел домой, отец заявил, что через минуту они уезжают. Все слезные просьбы сына дать ему время попрощаться с подругой глава семьи даже слушать не хотел. А когда тот стал настаивать - папа пригрозил ему ремнем. Хуже себя Валентин не чувствовал. Он не только ничего не смог вручить Лидии, но и пообещал вернуться, а сам не сдержал слово. Пускай и не по своей воле, но разве это смягчает вину? Любой человек смертельно обиделся бы за такой кидок. Но все же парень надеялся, что Плотва и в этот раз проявит свою потрясающую доброту. Домой в город он ехал с мрачным сердцем, ненавидя отца, да и весь мир. Когда через год пришла пора вновь ехать на дачу, Валентин решил подготовиться. Он каждый месяц откладывал карманные деньги и ближе к лету купил очень дорогую игрушку богомола. Она была сильно похожа на настоящее насекомое. Молодой человек верил, что Лидия будет в восторге от такого подарка. С радостным предвкушением после годичной разлуки он сидел на заднем сидении, пока отец вез семейство на дачу. Даже не разбирая вещи, Валентин сразу же помчался в поселок в надежде встретить Плотву, извиниться перед ней и вручить подарок. Но к его разочарованию во дворе он ее не встретил. Парень осмотрел все их места, но и там девушки не оказалось. Грустный, ни с чем молодой человек побрел домой уже под вечер. На следующий день все повторилось. И на другой. И так всю неделю Валентин безуспешно пытался найти подругу. Наконец, парню пришла в голову мысль. Он решил поспрашивать местных пацанов, продавщиц и бабушек на лавочках у домов о Лидии. Наверняка кто-то должен был что-то знать. Может они переехали? Или эта полоумная мамаша сдала ее в приют? А может и вовсе эту алкоголицу лишили родительских прав за пьянство, а дочь упекли в лечебницу. К большому ужасу для Валентина правда оказалась намного чудовищнее. Ему рассказали, что еще прошлой осенью кто-то заманил Лидию на заброшенную стройку, изнасиловал и задушил. Более того, никто искать убийцу и не собирался. Милиция для виду побегала с месяцок, и все успокоились. Мать пьет, ей наплевать. Других родственников у Плотвы не было. Как ему объяснила женщина в ларьке, дело просто спихнули в висяки. Но куда большим шоком для Валентина стало равнодушие и цинизм жителей поселков. Некоторые женщины откровенно радовались, мол, не будет больше эта сумасшедшая к маленьким детям приставать. Бабушки на лавках наперебой твердили: - Да даже хорошо, что так вышло! Она ж шибленная была, черте что выросло бы из нее! Ну хоть мать ее, Нонна Петровна, вздохнет с облегчением, а то сколько можно одной дебилку эту тянуть, аж спилася она с горя! И хорошо, что померла, пока делов не наделала! С хорошим то человеком такой беды б не приключилось, значит было у нее что за душой то! Молодой человек не мог слушать все эти ужасы. Он не понимал, он отказывался понимать, как могут простые люди равнодушно жить, зная, что с ними по улицам ходит убийца и насильник. А это мог быть кто угодно: один из гопников или беспризорников, алкашей, возможно даже собутыльников ее матери, может Пашка-уголовник, которого недавно из тюрьмы выпустили, может гастарбайтеры с рынка, а может вообще маньяк, как из телевизора? И как вообще все эти твари могут оправдывать столь чудовищное преступление? Лидия никогда никому ничего плохого не сделала, была доброй, милой, любила природу, любила даже своих обидчиков. Пожалуй, это был лучший человек во всем поселке! А с ней так жестоко и несправедливо обошлись! И никому нет дела! В этот момент Валентин возненавидел все и всех. И убийц своей подруги, и отца, который не дал ему даже попрощаться с Лидией, да и все население за такую аморфность. Но больше всех парень ненавидел себя, за свою слабость, за бессилие, за то, что ни разу не заступился за подругу, что не убежал тогда из дома, чтобы с ней попрощаться, что не защитил ее от похотливого ублюдка, оборвавшего ее жизнь. Он осознавал себя самой последней тварью. Молодой человек решил для себя, что в этом мире просто нет и не может быть ничего хорошего. Все доброе, нежное и красивое ждет лишь поругание и уничтожение под всеобщее одобрение. Властвовать всегда будут лишь сильные, жестокие и безжалостные люди. А посему надо оказаться среди них, чтобы не разделить участь Плотвы. Но не только поэтому, а для того, чтоб самому истребить всех скотов, что равнодушно спустили на тормоза смерть его подруги. Глядишь, и до убийцы удастся добраться. По телевизору Валентин слышал слова какого-то безумного проповедника, что нужно "Проредить стадо!". Поэтому все оставшееся лето парень представлял, как он прореживает стадо, населявшее этот проклятый поселок. Только сейчас молодой человек начал понимать, что возможно его агрессия к Юлии была продиктована не только страхом быть отвергнутым, но и страхом что история с Лидией, которую он старался всеми силами забыть, снова повторится. Он видел в нелепой блондинке акселератке образ убитой подруги, и всеми силами старался его забыть, буквально уничтожить в своей памяти. Вот и срывался на Юлии. Но несмотря на все усилии, кошмар настиг его и вновь воплощался. Причем в том виде, в каком он не ожидал. Карина, добрый и веселый человек, которая никому не сделала ничего плохого, должна была умереть страшной смертью по прихоти безумных фанатиков. Просто так, потому что так захотел старый маразматичный дед. А он снова ничего не может сделать. Не в силах это остановить и помешать. Более того, ему придется наблюдать за казнью. Парню безумно хотелось раздобыть ПКМ и перестрелять всех этих долбанных сектантов невзирая на пол и возраст. Но это были лишь глупые фантазии труса и слабака. И от осознания этого Валентину делалось хуже всего.