Медведь расправил плечи

Нюша не любила экономить. Она часто повторяла: «Если все время себя ограничивать, то жить-то когда?». Поэтому, живя на широкую ногу в прямом и переносном смысле, она съедала свои запасы провизии уже к концу февраля. Это повторялось из года в год. И из года в год случалось так, что именно весной, пока проснувшийся Копатыч не открыл свои погреба, Нюша чаще обычного наведывалась в гости к Барашу. «Чтобы тебе не было скучно, разумеется. А то сидишь тут один, молчишь, пирожками давишься», — говорила она, помогая с уничтожением пирожков. Бараш к весне сильно худел, но всегда был доволен собой. Потому что мужчина должен обеспечивать женщину. А он именно это и делал. Как настоящий мужчина. «Можно сказать, самец!» — говорил он, разглядывая в отражении выпирающие ребра. Но вот по округе разнеслась весть, что Копатыч вышел из спячки, и все вздохнули с облегчением. Нюша прибежала к Барашу, и они, взяв два больших ведра, пошли к домику медведя. Добравшись до Копатыча, они удивились случившимся переменам: забор стал выше, а у калитки возникла небольшая беседка. В ней сидел Копатыч. На столике перед ним стояли медные весы, украшенные витиеватыми узорами. Они сияли на солнце. Мускулистые фигуры удерживали весы на железных плечах. — Привет, Копатыч! — закричала Нюша, не доходя до беседки. — Как дела? Ты выспался? Давай яблок! — И вам привет, — ответил вежливый медведь. — Ну-к давайте поглядим, что у нас по яблокам. Он достал небольшую деревянную табличку, в заглавии которой были криво выведены угольные буквы «ПРЕСКУРАН». — Яблоки. Девять золотых за ведро. — Чиво-о-о? — опешила Нюша. — Каких еще золотых? Ты не проснулся что ли ещё? У нас такого не видали с царя Гороха! Да и вообще… — Не волнуйся, это я не про настоящее золото. Нюша поспешила обрадоваться, потому что ожидала теперь услышать что-нибудь про «золото твой улыбки» или «золотой голос». Она даже припомнила две-три песни, которые могла бы исполнить прямо сейчас. Но Копатыч продолжил: — Это я про липкое золото. Жидкое золото. Сладкое золото. — Ты говоришь о мёде, — догадался Бараш. — О нём, родимом, — Копатыч достал десяток одинаковых стеклянных баночек. — Вот, будем считать, что полная баночка — это и есть один золотой. — Так, медведь, — Строго сказала Нюша. — Чего это за нововведения? Во-первых, где я тебе мёд найду. Во-вторых, ты обо мне подумал? Я что, с голода помереть должна? Давай! Мне! Я-бло-ки! Бараш понял, что Копатыча терзают сомнения: тот помолчал, затем вытянул какую-то книгу (названия Бараш разглядеть не успел) и начал ее листать. Наконец, найдя нужную страницу, Копатыч сказал: — Почему я должен дать тебе эти яблоки? — Потому что я нуждаюсь в них! Копатыч поднял брови и хмыкнул, покачивая головой. Бараш понял, что именно такого ответа Нюши и ждал медведь. И этот ответ был написан в книге. — Я нуждался в этом домике, — словно зачитал Копатыч. — Но получил его не потому, что нуждался в нем. Я его построил. — Тебе ж помогал Пин, — сказала Нюша. — А ты? — И я. Ну, может быть не лично… Но Пин помогал. А Пин, — она запнулась, тщась подобрать подходящее слово, — часть… общества, во! А значит, тебе помогло общество! А я — тоже часть общества. Поэтому гони яблоки! Копатыч замотал головой, словно отгоняя морок. — А ну, не путай меня! — мягко прорычал он. — Нету золота, так давай что-нибудь ценное. Потом, когда золото достанешь, я тебе обратно верну. Вот, кстати, Пин заезжал недавно. Весы привез, да механические шланги. И я ему полную телегу продуктов нагрузил! Так-то! Копатыч ушел и запер за собой калитку. У Нюши перехватило дыхание от негодования. — Нет, ну ты слышал?! — напала она на Бараша. — Ну ты видел?! — Да, кое-что я видел, — пробормотал Бараш. И они отправились обратно. Нюша всю дорогу пыталась выразить свое возмущение, а Бараш молча нес пустые ведра и автоматически поддакивал. Его занимали совсем другие мысли.