He's dead. I killed him.

ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 АВГУСТА

Джин сидел и уже тридцать минут смотрел в одну точку. Он все еще не мог прийти в себя после того, что сотворил в субботу. Чувство ненависти мешалось с захороненным под толщей комплексов удовлетворением. Не об этом Джин мечтал и был вымотан. Уже два дня прятался от Намджуна на работе, но и сейчас смена подходила к концу. Тяжелый вздох и блуждание взгляда по стене кабинета. Удивительно, что в субботу Намджун не сбежал, когда в панике Джин расстегнул ремни, высвобождая, чтобы обработать царапину от лезвия. Вообще он не мог сейчас толком вспомнить, что произошло: то ли он довел Намджуна до привычной спальни, то ли Намджун довел его, всхлипывающего и просящего прощения. В любом случае самый невероятный секс в жизни Джина был начисто стёрт самым зловонным отвращением к самому себе, несмотря на уверения Намджуна, что волноваться по этому поводу не стоило. Какая вообще жертва станет успокаивать своего похитителя? Однако Намджун все продолжал пытаться поговорить с ним, находясь закованным в оковы и в наручниках, которые с недавних пор были спереди, а не за спиной. Не хотелось повторения туалетной истории, да и Намджун в действительности не спешил сбежать. Скорее он стремился довести Джина до нервного срыва своими вопросами, сколько бы тот ни пытался строить из себя злобного похитителя. Что Джину следовало сделать, он не имел ни малейшего понятия. Резкий стук в дверь раздался, и Джин вздрогнул, переводя, наконец, взгляд со стены на напольную вазу у входа. — Доктор Ким, к вам последний пациент на сегодня, — отчиталась медсестра Кан, на что тот кивнул. Последний пациент, и значит, что нужно будет возвращаться домой. Не то чтобы Джин не мог задержаться на работе (о, этому всегда здесь рады!), но Намджун лежал там голодный и, вне всякого сомнения, мечтающий уже поскорее добраться до туалета. И пусть Джину очень нравился вид горящего от стыда Намджуна, но разбираться с последствиями — душещипательными беседами с недопсихологом — он совершенно не хотел. — Здравствуйте, доктор Ким, — улыбнулась молодая женщина, подталкивая в кабинет свою пятилетнюю дочь. — Добрый день, давайте посмотрим, что у вас разболелось… — спокойная улыбка Джина в ответ всегда вызывала в людях доверие. Это вам не дом, где сейчас творилось просто чёрти что; здесь Джин был уверенным в себе профессионалом. Девочка робко посмеялась, когда Джин протянул ей розового зайца, чтобы отвлечь. Терапевтические приемы всегда длились не больше 15 минут. Это было нормой данной больницы, и этого вполне хватало, чтобы по минимуму разобраться в проблеме или хотя бы назначить дополнительные анализы. Джин не очень-то любил смены, когда он должен был принимать весь этот сопливо-харкающий поток детей, предпочитая им стационарных пациентов, хотя их случаи и не были столь простыми и радужными. После осмотра выписать рецепт, сделать наскоро пометки в карте и назначить контрольную проверку через неделю — легко. Очередное сражение с детским бронхитом. Джин задумался о том, что увеличение подобного рода заболеваний в летний период становится необъяснимой проблемой. Слабая иммунная система у современных детей? Еще пять лет назад была не столь плачевная статистика. Пожалуй, ему стоит подумать о написании нескольких статей на эту тему. Джин, конечно, не был большим поклонником ведения научной деятельности, но привычка — та еще штучка. С университетских лет ему вбивали в голову понимание о важности каждого, пусть очень маленького, шага в медицине. Может, его размышления приведут к чьему-то большому открытию… Стоило пойти нейрохирургом, как мама некогда велела, чтобы поменьше сопливых носов и больше реального дела. Но Джин был слишком ленив для такого уровня лекарства, потому редкие научные изыскания становились оправданием собственного выбора. Почему Джин всегда искал какие-то оправдания? «Не все поддается нашему контролю, хён. Есть вещи, которыми ты просто можешь наслаждаться. Разве не для этого ты создал целую комнату?» — очень не вовремя из недр памяти пробился голос Намджуна, на что Джин застонал, хватаясь ладонями за голову и сжимая ее. Домой. Джин сохранил последние данные по пациенту в базе со своим рецептом и выключил компьютер. Белый халат остался на вешалке. Убрав лишние бумаги со стола, что мозолили глаза, Джин вышел, закрывая кабинет, и был пойман доктором Пак. — Сокджин-сонбэ, — улыбнулась она, словно лиса. — Ты уже закончил? Замечательно! Моя смена подходит к концу. Сходим выпить? Джин опешил от такого напора, не понимая, что происходит. Доктор Пак ЛиЮна была новенькой из отделения травматологии, и Джин искренне не понимал, откуда у нее находилось время на «выпить» и почему она предлагала именно ему? Разве у него не написано крупно на лбу «не завожу отношений с сослуживцами, и вообще отстаньте от меня»? Казалось, он всех поставил на место еще год назад, после смерти матери, однако доктор Пак на чужое мнение плевать хотела. — Прости, не могу, — Джин неловко пожал плечами, хотя еще минуту назад был весьма уверен в себе. — Да как же так? У тебя же никого нет, так почему бы не провести отличный вечер со мной? — Ты очень настойчива… — А ты очень таинственный, — она подмигнула ему. — Поэтому мы просто обязаны пролить немного света в это царство мрака! Решайся! Джину это совсем не понравилось. Его уговаривали, как маленького ребенка, коим он давно не являлся. Ему было больше 30 лет, и женщина, способная хоть что-то решать за него, уже покинула этот мир. Губы Джина расплылись в красивой, но совершенно шаблонной улыбке. — Извини, ЛиЮна, но мне действительно нужно поскорее вернуться домой. — И каково же твое оправдание в этот раз? — Я… завел котика. — Котика? Серьезно? О, Джин был совершенно серьезен. Его улыбка стала более искренней. — Да-да, мой кот очень ждет меня. — Мне кажется, ты лжешь, — доктор Пак надулась обиженно. — Доброго вечера, — кивнул Джин и направился к медсестринской стойке. На пожелание доктор Пак лишь раскрыла удивленно рот, но не последовала за ним. Джин закончил свои дела, спустился вниз, сел в автомобиль и кинул взгляд на парковку, вспомнив, что сделал несколькими днями ранее. Намджуна нужно отпустить. Именно это Джин и должен был сделать, потому что он не чертов маньяк и, даже если и извращенец, то причинить вред Намджуну никак не мог. Раздраженный удар ладонями по баранке руля, прижатый горячий лоб к ладоням, что скрыли лицо. Ким Сокджин — неудачник. Выдохнув с присвистом, Джин направился домой, что встретил его тишиной. На выходных стоило все-таки заняться уборкой. Некогда красивый, но теперь совсем обветшалый дом смотрел на Джина с укором. Намджун тоже смотрел бы на него с укором, но оказался уснувшим, развалившись удобно на спине. У Джина в который раз перехватило дыхание. Слишком красивый мужчина для Ким Сокджина, хотя он и сам был далеко не страшненький. И всё-таки… Джин двинулся ближе к кровати, намереваясь поправить одеяло. Намджун мог запросто простыть с открытым окном. На нем были лишь боксеры Сокджина еще с той злосчастной субботы. Лейкопластыри уже давно отклеились, хотя прежде забавляли Намджуна: «Оригинальные у тебя средства защиты от заразы, работаешь с детьми?» И Джин в тот момент остолбенел, вглядываясь в Намджуна, который будто бы знал всё, но выглядел при этом невинно, как ребенок. Намджун вообще задавал много вопросов, словно целью его жизни было познать мирное существование своего похитителя. — Привет, как ты? Джин вздрогнул от хриплого голоса и обнаружил, что Намджун уже открыл глаза и изучал его. — Привет, — волноваться совсем не было причин, и всё же Джин всегда волновался. — Туалет? Мне потребуется время, чтобы приготовить ужин. — Знаешь, хён, у меня практически идеальный отпуск, — рассмеялся Намджун, кивая на предложение о посещении ванной комнаты, где ему даже выделили щетку для утреннего умывания. — Если бы ты еще поставил мне в комнату телевизор и оставил поблизости пульт, то я бы точно почувствовал себя на курорте. Джин неловко улыбнулся на это и даже дружески отвесил подзатыльник, совсем легонечко, от чего Намджун рассмеялся еще громче. Джину нравился этот хриплый, всё еще немного сонный смех. Он взглянул в карамельные глаза Намджуна, но не увидел там и грамма враждебности. Джин должен был его отпустить. — Идем, — отстегнув браслеты от ног, Джин помог встать и не врезаться в очередной косяк по пути к ванной. — Твоя координация — сущий ад. — Я предупреждал, — чуть смутился Намджун, пряча взгляд.  — Танцор из тебя явно так себе… — Ты тоже не шибко-то гибкий, хён… — Я? Что я… — Джин задумался и улыбнулся, подталкивая своего неудачливого пленника к дверям. — Ты прав, я тоже плохой танцор. Сердце всякий раз заходилось от улыбки Намджуна. Вот и сейчас Джин пытался справиться с очередным приступом тахикардии. Он потянул подол своей футболки вниз в стыдливом жесте, словно школьница. Быть одержимым Намджуном было иногда так… счастливо? — Кхм-кхм… Джин вновь вздрогнул, когда осознал, что замечтался, а Намджун уже сделал все свои дела и вышел к нему. — Могу я… Могу я посидеть с тобой на кухне? Мне скучно лежать в комнате одному. Можешь привязать меня там к батарее, но я честно не собираюсь сбегать, так что буду смирно сидеть на стуле. Я обещаю, что больше не стану говорить о том… Этого Джин никак не ожидал. Он уставился на Намджуна, что склонил голову вопросительно. Волосы его стали сальными и растрепанными, но Джину все равно отчаянно хотелось запустить в них руку, пусть он больше и не позволял себе ничего подобного. Джин просто смотрел на Намджуна, а тот — на него, и ни один из них реально не понимал, о чем, черт возьми, он думает. Возможно, мыслей не было вовсе. — И если ты накинешь на меня покрывало, то я буду благодарен, — Намджун вновь улыбнулся. — Или разденешься сам, потому что это нечестно. — Что? — замер Джин, окидывая взглядом практически обнаженное хорошо слаженное, явно после длительного посещения спортзала тело. В голову вновь ударила похоть, от чего Джин невольно выдохнул. Иногда ему просто хотелось расцарапать и облизать Намджуна. Невинное такое желание, которому не суждено было сбыться. Джин должен был отпустить Намджуна. — Хорошо… — Хорошо? — заинтересованно уточнил тот. — Составишь мне компанию на кухне, — Джин с трудом оторвал взгляд от мышц пресса и вернул его на лицо Намджуна. — И покрывало. Веселый смех заставил Джина смутиться, потому тот жестко дернул Намджуна за плечо в сторону кухни, по дороге доставая из старого комода легкое покрывало. Ему всё еще было нелегко, когда над ним смеялись. Намджун же выглядел очень счастливым, что было странно, учитывая, что он всё еще был пленником. Он будто бы подсознательно мог чувствовать, что вскоре окажется на свободе. Любопытно разглядывал окружающую его действительность, особенно долго задерживаясь на лице Джина, который изо всех сил делал вид, что ему и дела нет. Может, у него с лицом что-то не так? Джин растер лицо, надеясь, что теперь всё стало в порядке. Он разобрал продукты и достал из холодильника капусту-кимчи, которую Намджун продолжал нахваливать который день. Видите ли, та была вкуснее, чем у его мамы. Ну да, так Джин и поверил. — Это что? Крабы и креветки? — Намджун резко наклонился вперед, стараясь разглядеть в мешочках ингредиенты для будущего ужина. — Да… — Но… Намджун замолчал неуверенно, и Джин, наконец, поднял на него взгляд, о чем мгновенно пожелел. Непонятным образом Намджун был еще более сексуальным, облаченный в покрывало, нежели без одежды вовсе. Джин нервно сглотнул и потупился, разглядывая заинтересовавшие его пленника мешочки. Вообще-то он тщательно выбирал крабов сегодня на рынке, планируя приготовить настоящую кимчи-пиццу с морскими гадами. — Но? — Но у меня аллергия на морепродукты… Что? — Что? — Ну, — Намджун смущенно улыбнулся, поднимая руки в наручниках в защитном жесте. — Если я это съем, то, возможно, умру. Джин побледнел. Это определенно не то, чего он когда-либо хотел. Чтобы Ким Намджун исчез? Да, вполне себе. Чтобы перестал игнорировать его в обычной жизни? О, боже, да, пожалуйста! Но не это. Джин облизнулся нервно и убрал мешочки в холодильник и вместо них достал остатки свинины. Для ужина вполне сойдет. Повисла неловкая тишина, что Джину даже захотелось включить телевизор, чтобы хоть как-то прервать это. Он действительно не знал, о чем говорить с человеком, которого держал в заложниках. Уж явно не о том, как прошел его день? Ох, если бы у Джина было чуть больше опыта в отношениях, быть может… — Могу я помочь? — С чем? — Ну, нарезать лук? К примеру? Джин посмотрел на лук перед собой и вздохнул. В тот момент он даже не подумал о своем поступке, он просто передал Намджуну разделочную доску и нож. О том, что нож — слишком опасный предмет, Джин понял немного позже, примерно в тот момент, когда Намджун едва не оттяпал им свои пальцы, усиленно кромсая ядреный овощ. Джин как раз промывал рис, когда поднял глаза на работу Намджуна, а тот увлеченно рубил ломти да еще и глаза зажмурил! — Ты что творишь?! — испугался Джин, бросаясь к горе-повару. — Ты почему режешь с закрытыми глазами?! — Ну, так он жжется, — промямлил Намджун, хлюпая носом. Из глаз его действительно текли слезы. — Конечно, это же лук, — растерялся Джин, глядя на несчастного Намджуна. Полотенцем он вытер ему лицо и тяжело вздохнул. На разделочной доске творилась какая-то луковая расчлененка. — И что это вообще? Кто тебя учил так лук резать? Намджун тоже посмотрел на разделочную доску и пожал плечами. — Да вроде неплохо… — Неплохо?! — Джин уставился на него в благоговейном ужасе. Если бы его мать увидела такую нарезку, то Джину пришлось бы измельчать лук до тех пор, пока бы он этому не научился. — Да ты же его уничтожил просто… — У меня еще есть половинка луковицы, и я могу нарезать ее правильно! Но… как? — Ох, — Джин качнул головой и обошел Намджуна со спины, чтобы положить свои руки поверх его и продемонстрировать. — И зачем ты просился помочь на кухне, если не умеешь этого? Намджун вздрогнул и горячо выдохнул, что Джин ощутил себя пересекающим границу. Обнимать вот так этого парня… хорошая ли это была идея? — Я надеялся, что у меня талант, — прохрипел Намджун и уверенно перехватил нож в руке. — Давай, командуй. И как-то сразу дыхание перехватило у обоих. Джин сглотнул и уставился на лук через плечо Намджуна. Что же он так нервничал ни с чего? Они просто резали лук. Ему не стоило этого смущаться. Обхватив сильнее ладони Намджуна, Джин направил их для нарезки. Первый раз вышел неуверенным и медленным. Второй — такой же неуверенный, но побыстрее. Ровные полукольца стали выходить из-под ножа, пока Джин руководил Намджуном, стараясь не обращать внимание на то, как вело от запаха его тела. Готовка. Только готовка. Наручники звякнули. — А дальше получившиеся дольки порежь на три равные части, — Джин резко отстранился. Сердце его стучало, как сумасшедшее, и, кажется, он начал немного задыхаться. Намджун просто продолжал нарезать лук, явно не замечая состояния Джина, который вернулся к рису якобы невозмутимо. Он всё еще держал лицо. Особенно это было важно после того, что он вытворил несколько дней назад. Отправив рис в рисоварку, Джин принялся за маринад для мяса. — Я знаю, я говорил, что не буду ничего спрашивать, но… — Намджун запнулся. В образовавшемся безмолвии кухни были слышны лишь старательные удары ножа о разделочную доску. — Ты повар? Джин уставился на него, едва рот не разинув от удивления. И всё? Джин приготовился уже к самому худшему, прежде чем Намджун сформировал свою мысль полностью. Он уже продумал о том, как вытолкает Намджуна обратно в его комнату (когда она стала его, боже?!) и натянет на него кляп за череду пугающих и смущающих вопросов. Но это было столь безобидно, что Джин мигом расслабился и улыбнулся. Готовка… Джин любил готовить. — Моя мама была поваром, — пожал он слегка плечами и засмущался. — Я всего лишь повторял за ней. Я совсем не хорош в этом. — О, — не согласился Намджун. — Это я не хорош в этом, а ты просто потрясающий, хён! — Это верно. Ты — настоящая катастрофа на кухне, — Джин удрученно взглянул на ошметки лука. — У меня много других талантов! — обида зазвучала в голосе Намджуна. — Я умею играть на трех музыкальных инструментах и даже сколотил группу в университетские времена. — Пф! Разве это достижение? Я тоже играть на гитаре умею. — Покажешь? — Что? — Свою игру на гитаре… Джин ощутил, как уши начали гореть. Ему стало стыдно за свое внезапное хвастовство. Не так уж хорошо Джин играл на гитаре. Куда ему до Намджуна, который вне всякого сомнения был в этом блистателен. Наверное, прежде у него было много фанаток. Его низкий голос как раз подходит для мокрых трусиков. — Я не очень-то хорош… — Ты говоришь, что во всем «не очень-то», а в итоге я получаю самые великолепный сервис за последние несколько лет, — улыбнулся тепло Намджун и придвинул разделочную доску к Джину. — Что мне порезать еще? Морковь, перец и цукини направились на стол Намджуна и строгие правила нарезки, которые были выслушаны внимательно, во всяком случае, Джин на это рассчитывал, когда увидел чужой кивок. Сам он вернулся к мясу и подумал о том, что один бы приготовил всё гораздо быстрее, но всё же в компании жарить и варить было приятно. Джин улыбнулся. — Хён, а что еще тебе нравится? — кажется, Намджун решил сегодня совершенствовать искусство беседы, и это всё еще ощущалось слишком странно для их ситуации и больше подходило первым свиданиям, а не похищению. — Я люблю рэп, сёрфинг, походы в театр и на выставки. А еще у меня… — Целая комната, отведенная под библиотеку, — тихо закончил за него Джин и даже сам поначалу не понял, что сделал, но молчание затянулось, и он поднял глаза на задумчивого Намджуна. — Ты следил за мной, хён? — Что? — Джин охнул удивленно. — Что?! Нет! Конечно, нет! Ты… ты просто очень громкий, Ким Намджун! — кажется, лицо его покраснело до самых корней. Никогда в жизни Джин не узнавал о нем больше, чем то, что сам Намджун с таким воодушевлением рассказывал во время обедов всем подряд. Разве Джин был виноват, что все его радары были настроены на такого шумного человека?! — О. — Намджун уперся взглядом в разделочную доску. — Значит, вот почему я тебе не нравлюсь… — Ты не нравишься мне не из-за этого, — Джин качнул головой. «Ты не нравишься мне, потому что слишком сильно нравишься мне». Это было ужасно. Это никогда точно не могло быть сказанным. — Тогда почему? — Потому. Намджун надулся и вернулся к своим овощам. Неужели он не мог понять, что Джин был не в состоянии так просто откровенничать здесь. Он и так сказал слишком много, однако вина неприятно копошилась в груди. Джину не хотелось никого обижать. — Мне нравятся кулинарные шоу, уход за лицом, караоке… — И особые игры, — улыбнулся совсем не зло Намджун. Джин ощутил внутри панику, как обычно, когда дело касалось его низменных желаний. Он обещал сам себе, что привыкнет к ним, как привык быть геем, но всё-таки оно давалось с большим трудом. Он вздохнул убито. — И особые игры. — Я рад, что ты это сказал. — Здесь нечему радоваться, — Джин утер локтем чешущийся нос и принялся собирать ингредиенты в одно блюдо. — Я надеюсь, что однажды это будет легко для тебя, хён. Только и всего. Джин посмотрел в упор на Намджуна, который действительно излучал успокаивающую уверенность. Словно мудрый старец, он знал всё наперед, и Джин хотел верить ему. Однако по дому раздался звон колокольчика, и Джин напугано замер. Кто мог прийти к нему в такое время? Он смотрел на Намджуна, который обеспокоенно стал оглядываться. Да, теперь ведь его спасение было близко. Хватило бы лишь одного громкого крика, чтобы гость мог решить, что в доме Ким Сокджина творилось бог весть что. Джин резко закрыл ладонью рот Намджуна, что тот лишь удивленно выпучил глаза, когда его потащили, очень неудобно, к слову сказать, в гостевую комнату. Звон колокольчика никак не прекращался, и Джин чувствовал, что сердце готово выскочить из груди от страха. Мозг судорожно придумывал варианты оправдания, продумывал варианты побега. Джина трясло от нервов. Никогда прежде у него не было столь мощного выплеска адреналина. Видимо, поэтому разобраться с Намджуном оказалось легко. Он вновь был привязан к кровати, а во рту его красовался ненавистный ему кляп. В глазах читалось гневное осуждение. О, Джин был прав: Намджун планировал воспользоваться этим шансом. Колокольчик звучал как похоронные колокола для Джина, и тот наглухо закрыл гостевую комнату, выходя к посетителю. Ему всё еще было отчаянно страшно. Что если это полиция? Они узнали, что Джин сотворил с Намджуном, потому пришли арестовать его. Хотелось кричать от ужаса, но получалось лишь заламывать руки и кусать побледневшие губы. Ким Сокджин, ты всё испортил! — Привет, сонбэ! — улыбнулась доктор Пак ЛиЮна, когда перед ней открылась дверь, и подняла повыше пакет. — Курочка и пиво? Джин стоял в полной растерянности. Что доктор Пак здесь делала? В смысле, зачем она пришла сюда, когда он отказал ей? Разве это не было достаточно прямо? Джин всё еще с трудом переводил дыхание. По телу прошлись мурашки, словно начался отходняк. — ЛиЮна… — Спасибо за гостеприимство, — она юркнула мимо него в дом. Хотя широкие плечи Джина не позволяли куда-то «юркнуть», и это было скорее похоже на то, что его слегка толкнули, чтобы пройти. — М, как вкусно пахнет! Ты готовишь ужин? Джин растерянно обернулся к доктору Пак, не понимая, что ему следовало сделать. В очередной раз воспитание победило над зачатками уверенности в себе. Несмотря на то, что Джину было всё еще очень страшно и что-то в его голове ухало — вероятно, сердцебиение отдавало в затылок, он ничего не сказал против, лишь прикрыл за ней дверь. — Я хочу все попробовать! — она энергично закивала, проходя внутрь. — Какой же у тебя красивый дом… Из гостевой комнаты послышались возмущенные шорохи, и ЛиЮна чуть притормозила рядом с той дверью. Джин ощутил, как земля уходит из-под ног. Он ринулся к ней, хватай ее за руку, прежде чем она взялась за ручку. — Там котенок, — улыбнулся он нервно. — Пакостит, как обычно. Пожалуйста, не заходи сюда, он еще не привык, даже ко мне. Ответом на это стало очередное лязганье металла, но только Джин знал, что это; доктор Пак лишь кивнула, засмотревшись на него. Поскорее потянув ее на кухню, Джин сильно разнервничался. Зная эту женщину, он не удивился бы тому, чтобы она из чистого любопытства сунулась бы в комнату, чтобы проверить шерстлявый комок. Однако котенка там не было, и всё вышло бы слишком плачевно для судьбы Джина. Пальцы его слегка подрагивали, когда он помешивал нарезанные Намджуном овощи. — Что тебя привело сюда? — Хочу узнать своего любимого сонбэ поближе, — улыбнулась без стеснения доктор Пак, оставляя свою сумочку в одном из кресел гостиной. — Ты же самый скрытый экземпляр из всех, кого я когда-либо встречала. Решила проверить, а не маньяк ли ты? Джин нервно сглотнул и чуть не порезался, пока чистил помидор от кожицы. Красный сок побежал по пальцам, и захотелось выйти и продышаться. Доктор Пак что-то знала? Джин опасливо наблюдал за ее перемещениями по соседней комнате сквозь огромную арку, что соединяла кухню и гостиную. Что Джин должен сделать? В первое мгновение он задумался над тем, а не оглушить ли ее чем-нибудь и связать так же, как и Намджуна. Но что бы это дало Джину, кроме новых проблем? Он едва не начал поскуливать от жрущего его страха. Более того, Намджун никак не хотел успокаиваться в своей спальне. — Ты очень беспечна, приходя в дом маньяка, — вежливо отозвался Джин, когда стал более уверенным в том, что его голос не дрогнет. — Это правда, — выдохнула доктор Пак со смехом. — Но ты слишком красивый для кого-то подобного, поэтому я просто хотела поесть с тобой курочку. Но теперь я никак не откажусь от этой вкуснятины, — она указала на бухтящие кастрюльки. Что-то ошеломительно громко упало в закрытой комнате. — Что там?! — напугалась доктор Пак, отскакивая ближе к кухне. — Я пойду проверю кота, — также нервно ответил Джин, вытирая руки полотенцем и направляясь к Намджуну. — Посмотри здесь за едой, пожалуйста. Сердцебиение снова отчетливо ощущалось в горле, и Джину никак не удавалось его сглотнуть. Что ему делать?! Сейчас доктор Пак всё узнает, и первым делом Джин окажется за решеткой. Он был в ужасе от таких перспектив! Воровато оглянувшись на кухню, он повернул ручку и вошел внутрь. Намджун смотрел на него с кровати, пыхтя, как разъяренный бык, а мамина статуэтка, что раньше стояла на прикроватной тумбе, теперь валялась на полу. — Что ты творишь?! — зашипел на Намджуна Джин, поднимая вещь, на что тот только злобно замычал. Конечно, ему хотелось освободиться поскорее. Но переживаемый сейчас страх подсказывал Джину, что он был не готов к тому, чтобы отпустить Намджуна, пусть и думал об этом целый день. Что будет, когда он отпустит этого парня? Джин никогда прежде не задавался над этим вопросом. Больше всего на свете Ким Сокджин боялся наказаний. Намджун вновь забился в оковах, желая высказаться. — Хорошо, — голос Джина дрогнул, хотя он всячески старался не показывать, что боится. Он то и дело поглядывал на дверь, волнуясь, что та распахнется в любой момент. Ну почему никто из них никогда не думал о замках?! — Я выслушаю тебя, если ты не будешь кричать, Намджун. Обещай, что не будешь кричать… Намджун активно закивал, хотя Джин ему не поверил. Ему даже показалось, что он почти смирился со своей участью похитителя, когда отстегивал кляп. Рука дрожала, вынимая шарик из чужого рта. — Я хочу, чтобы она сейчас же ушла! — заявил требовательно Намджун громким шепотом. Джин неловко замер, хлопая глазами. Намджун сел и упрямо посмотрел на него. — Я голоден. И это я помогал готовить ужин. Я хочу, чтобы она ушла немедленно, хён. — Что ты… — Джин поверить не мог в то, что слышал. — Я могу принести еду, если ты… Намджун притянул его к себе за футболку так, что их глаза оказались на одной высоте. Он был зол, и Джин совсем растерялся. Он снова ощутил себя так же, как в первый день их официального знакомства. Будто всем здесь управлял не он, будто не он всё это задумал! Джин разозлился и вырвался. — Кто ты такой, чтобы говорить моим гостям уйти?! — зашептал он в ответ. Снова возникло это ненормальное желание ударить Намджуна, чтобы не смел больше ставить Джина ниже себя! Здесь был только один хозяин. — Мне плевать, кто я! Тебе не нравится эта девушка, так выстави ее за дверь! — Ты прав, — невольно кивнул Джин. — Не нравится. Эти слова чуть успокоили Намджуна, который чересчур следил за психическим состоянием Джина с самого начала. Вот как, оказывается, вели себя истинные психологи. Джин не хотел бы считать себя больным, но он был им, и в каком-то плане он был благодарен Намджуну за эту странную заботу. — И не надо мне затыкать рот. Я подожду, когда она уйдет. Джин всё еще с сомнением смотрел на Намджуна, взгляд которого был жесток. От улыбчивого Ким Намджуна не осталось ничего. Тяжелый вздох. — Ладно… Выйдя из комнаты, Джин наткнулся на подходящую к двери доктор Пак. Она улыбнулась, по всей видимости, соблазнительно. Уперлась ладонями к грудь Джина: — Ты долго, сонбэ, уже все готово… Воспитанное согласие пройти к столу застряло в глотке, когда за дверью вновь послышался лязг. Джин собрался. Теперь-то Намджун явно не станет молчать, если он не выполнит запланированного. — ЛиЮна, — он прокашлялся и мило улыбнулся. — Спасибо, что помогла, но я попрошу тебя уйти сейчас. — Что значит «уйти»? — не поняла она, нахмурившись едва. — Ко мне должны с минуту на минуту прийти гости, и именно поэтому я спешил домой… — Отлично! Я познакомлюсь с твоими друзьями. Джин чуть не застонал от безысходности, но начал подталкивать ее к выходу. Голос матери твердил ему о том, насколько плохи его манеры и как ужасно такого рода гостеприимство. И Джин всё это понимал и принимал, но не мог поступить иначе. Ведь теперь против присутствия доктора Пака в этом доме было не только его желание, но и опасный Ким Намджун, из-за которого он вскоре точно попадет в тюрьму. — ЛиЮна, мне правда приятно, что ты навестила меня, — Джин подхватил ее сумочку с кресла, вручая ей. — Но сейчас не время. Совершенно не время для этого. Давай лучше выпьем в другой раз… — из комнаты послышалось возмущенное дребезжание. — Или, может, и не получится… В общем, мне действительно очень стыдно за это, но не могла бы ты уйти. Очень прошу. Доктор Пак пятилась к дверям, совершенно не понимая, что же произошло. На ее лице были растерянность и обида, и Джин ощущал себя последним человеком из-за этого. Но он сам втянул себя в неприятности и теперь разгребал последствия. Во всяком случае, это наименьшие последствия из всех. Вскоре доктор Пак прочтет материал в газете о поимке извращенца Ким Сокджина и еще порадуется, что не осталась тогда в его доме. Очередной приступ страха скрутил внутренности. Джин едва удержал себя от того, чтобы посмотреть на запертую дверь. Не вызвать подозрения было сложно. — Что-то случилось, сонбэ? Я могу помочь, если что-то случилось… — Ничего не случилось, — холодно ответил Джин, но попытался исправиться, улыбнувшись. — Правда, всё просто очень не вовремя. — Я понимаю, извини… — Не стоит, ты доберешься сама или вызвать такси? — Я на машине, — она кивнула, ожидая чего-то еще. — Ну, до встречи, — ответил Джин и запер перед ней дверь, выдыхая с присвистом и скатываясь по двери на пол, сжимая при этом виски ладонями. Как ему дальше жить? Он слегка ударился затылком о дверь, чтобы хоть немного прийти в себя, но всё было без толку. Джин должен был обо всем подумать раньше. Никто не похищал людей, чтобы потом отпустить их. Всем были известным эти леденящие кровь сказки о том, как пропавшие люди возвращаются домой хладными трупами. Мог ли Джин убить Намджуна? В этом же не было ничего сложного, добавить немного морепродуктов в его суп и подождать, когда анафилактический шок изведет его. Джин вздрогнул, осознавая весь ужас. Раздутая покрасневшая кожа, учащенное предсмертное дыхание, напуганные глаза Намджуна. Ким Сокджин был доктором, он спасал жизни и совершенно не умел их отбирать. Не смог бы себе позволить этого никогда. Он вновь стукнулся головой о дверь в бессилии. Ему захотелось расплакаться, как маленькому ребенку, и посетовать на мировую несправедливость. Он опустил тяжело голову. Ему, черт возьми, слишком нравился Ким Намджун, чтобы просто покалечить его, что уж говорить об убийстве. Ким Сокджину нужен был срочно новый план. Одно он знал точно, что сейчас он никак не может отпустить Намджуна, ради своего же блага. Ни об этом ли твердил ему несколько дней этот недопсихолог. — Джин-хён! — Иду я! Подниматься совсем не хотелось. Думать не хотелось. А поесть очень хотелось. Да и доктор Пак принесла отличную курочку. Джин прислушался к шуму за входной дверью. Ему всё еще мерещилось, что за ним следят. Но было тихо, и Джин всё же расслабился. Прошаркал устало к комнате Намджуна, где тот нетерпеливо ждал, когда же его освободят. — Я слышал, что там еще курочка и пиво, — улыбнулся он добродушно, демонстрируя свои миленькие ямочки. — Мы можем посмотреть телек, пока жуём. Джин облизнул нижнюю губу и кивнул. Он всё еще мысленно был где-то там, в шаге от полицейского участка. Ну какой из Ким Сокджина заключенный? Да его же порвут в первую же неделю. Вот до чего довели тебя извращенные увлечения садизмом, Джин! — Хён! Джин вздрогнул, осознав, что прослушал то, о чем говорил Намджун, когда они были уже за обеденным столом, и Намджун нелепо черпал суп ложкой из-за того, что на его руках всё еще звенели наручники. Но сейчас он смотрел на Джина серьезно и вопросительно. Выражение лица его всё еще было мягким. — Прости, о чем ты? — уточнил Джин, возвращаясь к беседе, которую в основном вел привычно Намджун. — Я спросил, как скоро мы опять займемся сексом? — Что? Кажется, Джин обжег язык, но не понял этого, потому что «что, прости?»