He's dead. I killed him.

ВТОРНИК, 21 АВГУСТА

СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (22:12) Хватит сидеть на работе, хён Сообщение пришло поздним вечером, когда Юнги раздумывал над географическим профилем, но, признаться честно, нихуя в этом не понимал. Что не так с парками его района? Почему именно этот район? Охотился убийца во всех частях города, что предполагало либо разъездную работу, либо отсутствие ее вовсе… но озелененные участки, чтобы прятать трупы… Патрули работали безрезультатно уже который день. Насилие в парках — распространенное явление, поэтому искать какие-либо данные в сводках по этому направлению — всё равно, что искать иголку в стоге сена. Кроме того, вероятно, это случилось вечность назад и могло быть и вовсе не зарегистрированным. Как же Юнги ненавидел этих отмороженных ублюдков, что вместо похода к психиатрам хватались за нож. Он вздохнул. Растерянность. То чувство, в котором Юнги пребывал большую часть времени. Растерянность напополам с дикой усталостью. Растерев виски, он отхлебнул остывший кофе и посмотрел на доску перед собой. Ни одной идеи. Ну, какой же он тупорылый! Голос в наушниках продолжал вещать профайлерскую чушь: «Полицейские всегда поговаривали, что убийцы приходят на место преступления, но не могли объяснить почему. Общение с типами вроде Берковица подтвердило справедливость таких разговоров, хотя и не для всякой ситуации. Мы предполагали возможные причины исключений и думали, что угрызения совести — одна из них. Но пример Берковица показал, что возможны и другие. Стало ясно: если преступник принадлежит к типу, способному посещать могилы, возможна разработка определенной стратегии его поимки». Юнги вновь посмотрел на бумаги. Чонгук давно был отправлен домой, так как пока не выдерживал такого темпа работы. Хотя никому бы сейчас не помешал отдых. Возмущенный писк отвлек. СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (23:06) Уже 11 вечера, быстро тащи свою задницу домой! Юнги усмехнулся, но мысленно согласился. Еще один день в помойку, и, кажется, ему придется смириться с очередным трупом. Дерьмо!

Мин Юнги (23:07) Ты следишь за мной?

СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (20:07) Что-то вроде того…

Мин Юнги (23:07) Прекращай это

СЫНОЧЕК КРЕСТНОГО ОТЦА (20:07) Не могу устоять, хё-о-он :) Юнги недовольно поджал губы на такое насмешливое обращение, он бы с удовольствием сейчас вызверился на Чимина, но разбираться с последствиями не хотелось, потому он напросто забил. В последнее время Чимин наседал больше обычного, и Юнги осознавал, что где-то невольно пересек точку невозврата в этих отношениях. С их последней встречи они постоянно переписывались, и порой их слова имели весьма четкий сексуальный подтекст. Юнги не имел понятия, что с этим делать — слишком давно не был с кем-то, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Собрав материалы в коробку, мелочевку по карманам и пару папок с собой, он, наконец, вышел из опустевшего давно офиса. Попрощался с парочкой офицеров у входа, с которыми немного приятельствовал. Стрельнул сигарету. Если не думать о том, что где-то пытали несчастного Намджуна, то ночка обещалась неплохая — Юнги мог выспаться! И всё же меньше всего на свете Вселенная хотела сделать счастливым Мин Юнги, ведь у двери его квартиры, сидя на чемодане, изящно скрестил стройные ноги Чимин. Рядом стоял еще один чемодан, и на плече висела спортивная сумка. Чимин всё еще не снял розовые авиаторы и широко улыбнулся, завидев Юнги. Очки сползли на кончик носа. — Привет, хён! Казалось, Юнги никогда не привыкнет к этому обращению. Нахмурившись, он вновь уставился на чемоданы, что Чимин притащил с собой. — Это что? — Мои вещи! — Это я понял, что они здесь делают? Чимин осмотрел свои чемоданы. Вновь улыбнулся солнечно, запихивая очки в карман светлого пиджака. — Стоят и ждут тебя. Почему ты торчишь на работе столько времени? — Не твоего ума дело. Объяснись. Закатив глаза, Чимин поднялся и подошел поближе, чтобы подпихивать Юнги в плечо к двери квартиры. — Невежливо так со своим парнем. — Нет у меня никаких парней. — А для преступного Сеула есть. — Ты опять вляпался в какое-то дерьмо? Смущенный взгляд в пол указывал именно на это. — Да, блядь, Чимин! Ты нужен был мне для помощи, а ты лишь добавляешь проблем! — Я доставал трижды твою задницу из передряг! — оскорбился он. — И это не что-то новое. Начались тёрки из-за того политикана, и я просто хочу остаться в живых! Юнги выругался и устало посмотрел на розоволосое недоразумение перед собой. Как раньше он вообще мог думать, что Чимин способен реально хорошо оценивать ситуацию? За последний месяц Чимин открылся для него с самой странной и, можно сказать, ранимой стороны, что весь предыдущий год казался теперь каким-то фарсом. Юнги покачал головой, когда Чимин выдал милое эгьё, просясь в его жилище. Ну какой же ребенок! — У меня однокомнатная квартира, и где ты тут собрался жить? — У тебя, — расцвел Чимин, подхватывая свои вещи. — Ничего, я умею жить в стеснении. Я же был трейни. Доверия данное заявление не внушало ни капли, учитывая, что в айдолы Чимин напрашивался лет 7 назад, а после жил в райских условиях, что создал для него отец-головорез. Юнги открыл дверь, ощущая на плече чужое дыхание, — Чимин заучивал код. Юнгиева квартирка была небольшая — еврооднушка, которую он снимал еще с тех времен, как окончил академию. Собственно, ему одному ее хватало за глаза. Огромные чемоданы Чимина смотрелись в ней чужеродно, и Юнги все еще разглядывал их с некоторым недоверием. Может, это все-таки была шутка? Не мог же Чимин серьезно захотеть с ним жить? У Юнги никак не получалось собрать весь пазл. Меньше всего на свете он верил в какую-то там любовь. Разве он не перерос эти сказки? — Ого, у тебя так чисто… — Привычка. — С армии? — Что-то типа того… — пробормотал Юнги, не намереваясь рассказывать о своих редких навязчивых состояниях. — Я думал, что у тебя бардак, и я буду припоминать тебе это всю жизнь, а ты, как всегда, не оправдал моих ожиданий, Юнги-хён. Оставив обувь у входа, они прошли глубже. Юнги отрегулировал свет и включил ненадолго кондиционер. Время близилось к полуночи, но вряд ли ему теперь удастся лечь спать пораньше. — Спим на диване? — Что? — Мы с тобой спим на диване? Потому что я не вижу кровати, — Чимин небрежно скинул пиджак на спинку стула. — Мы не будем спать вместе. — Но тут только один диван. Где еще здесь спать? Посмотрев на свое скромное жилище, Юнги должен был согласиться. Здесь действительно по центру стоял только один раскладной диван, какие-то немногочисленные шкафчики, комоды да полки вдоль стен. Юнги слишком редко бывал здесь, чтобы реально оценить обстановку дома, зато Чимин явно был рад тому, что так повернулась ситуация. Юнги повел плечами, ощущая, как в голове его гостя выстраивается четкий пугающий план. Его намеревались одомашнить! — Отправляйся в отель. — Еще чего. Я буду спать со своим парнем на одной кровати, хён. Юнги нервно сглотнул, ощущая жар в теле. Возможно, план уже давно вступил в силу, а он понял это только сейчас, не имея сил на реальное сопротивление. — Прекрати повторять, что мы пара. — А что? Тебя это заводит? — Мечтай больше, Чимин-а. — А меня заводит… — Правда? — А что, хочешь, чтобы было? — Чимин захихикал и получил затрещину. — Да ладно тебе, Юнги-хён! Я обещаю не приставать! Вот же несносный парень! Чимин подмигнул лукаво и принялся ползать по шкафам. — Хочу понять, куда разложить вещи… Так… — Чимин-а, а сколько ты планируешь здесь обитать? — Я бы сказал, что всю жизнь, но я бы соврал, — мило наморщил нос он, выглядывая из ванной. — Ну, может, месяц. Зависит от того, как быстро всё утрясется у них там наверху. Юнги выдохнул устало. Да у него на роду проклятие что ли какое-то? Выдержать месяц наедине с Чимином не представлялось возможным. Юнги сделал самый независимый и пофигистичный вид, какой сумел. Бросив папку на барную стойку, он оставил куртку на вешалке, подхватил полотенце и пижаму с полки и вытолкал Чимина из ванной. Последнее, что он услышал, — это удивленный вопль: — Ты что, спишь в пижаме? — Заткнись, мне холодно, — и хлопнул дверью. Оставшись один на один с самим собой, Юнги оперся ладонями о край раковины и уставился в зеркало. Темный взгляд буравил стеклянную поверхность, сверкая из-под белобрысой челки. Синеватые круги под глазами на бледной коже. Юнги выдохнул и покачал головой. У него 100 из 100 за дверью, а он… Юнги. В общем-то всё это было не так уж и важно, ведь весь его нынешний план строился на том, чтобы не дать Чимину захватить над собой власть. А то он бы постарался… Ага, ха-ха. Кажется, у любого косметического средства в его доме срок годности закончился еще в прошлом столетии, а что-то стильнее черной толстовки и драных синих джинсов он выкинул, когда ему было двадцать. Мрак. Юнги влез под душ и постарался ни о чем не думать. Тугие струи воды обрушились на затекшие мышцы, и Юнги с наслаждением промычал. Нет ничего лучше душа после дерьмового дня. — Не дрочи там без меня! — внезапно поскребся в дверь Чимин, что Юнги напугался, хватаясь за сердце. К щекам прилегла кровь: — Даже и в мыслях не было! — прохрипел он, ощущая непонятный стыд, потому что фраза прозвучала как оправдание. — Какого ты вообще стоишь под дверью?! — Я спросить хотел… Можно твои вещи немного сдвинуть? — Ты заявился ко мне со своими чемоданами без приглашения, а теперь интересуешься такой мелочью, как гардеробная? — Я стараюсь соблюдать приличия, — слова с трудом можно было разобрать, но Чимин, кажется, обиделся. И это звучало… мило? Юнги рассмеялся в кулак. Совсем ненормальный. На какую-то крупицу секунды показалось, что это именно то, в чем Юнги нуждался в конце бесконечного рабочего дня. Глоток света. Страшная мысль. Тряхнув головой, он мысленно убил это стремление в зародыше и переоделся в пижаму. — Что-то ты быстро справился с этим, — Чимин красноречиво указал взглядом в область юнгиевой промежности, когда тот вышел из ванной. — О, если бы я мучился от эрекции, то просто бы позвал тебя. Должен же ты как-то платить за проживание, — Юнги пошло усмехнулся, а Чимин крупно вздрогнул и отвернулся к раковине. Он хозяйничал на кухне, резал, кромсал, вымачивал. Юнги это не понравилось, памятуя о каше на днях. Тем более Чимин был так усерден в своей готовке, что это вызывало множество подозрений. — Что ты готовишь? — Чапчхэ. На чапчхэ это мало было похоже, и Юнги даже заволновался, не отравит ли их обоих Чимин. Вот это была б красивая нелепая смерть. Ромео и Джульетта, бля. — Так, брось нож и отойди на безопасное расстояние. — Ха-ха, очень смешно. — Я серьезно, Чимин, марш с моей кухни. Недовольный взгляд и надутые щеки стали Юнги ответом, и всё-таки приготовление еды он отвоевал. Чимин прошипел что-то вроде того, что он «старался», но Юнги встретил это заявление абсолютнейшим скепсисом. Сейчас, стоя вновь лицом к такому Чимину, Юнги перестал ощущать неловкость и подозрительность. Попробовав маринад, он сразу отправил его в помойку. — Что?! Но я же! — Оближи, — Юнги с ухмылкой предложил Чимину испачканную ложку. Во рту всё горело, даже губы зудели. Чимин подзавис, заворожено глядя в глаза Юнги, невольно облизнулся. Кадык дернулся от шумного сглатывания. Почему ебучая ложка вдруг стала иметь такой сексуальный подтекст?! Юнги самому стало не по себе. Медленно Чимин наклонился, практически всосал ложку в рот, не отрывая напряженного взгляда от лица Юнги. Но всё его соблазняющее мастерство сдулось, как только из его глаз покатились слезы. — Блядь! — Чимин заметался в поисках чего-нибудь, что облегчит страдания. — Как же жжется! Остро! Хён! Воды! Юнги улыбнулся, изо всех сил стараясь не заржать. Достал бутылку с водой из холодильника; Чимин вырвал ее из рук и присосался к горлышку, как к спасительному оазису. Юнги даже отвернулся ради приличия. Плечи его тряслись от сдерживаемого смеха. — Хён, черт, ты чего там, ржешь?! — высокий голос Чимина ласкал слух, даже несмотря на явное обвинение в нем. Юнги обернулся, и в этот раз сдержаться уже не удалось — раздраженные остротой губы Чимина заалели и стали похожими на два толстых пельменя, выделяясь огромным пятном на аккуратном красивом лице. От смеха Юнги согнулся в три погибели, задыхаясь и гогоча, сполз по кухонному гарнитуру на пол. Дикий ржач вынул из Юнги весь воздух. — Не очень-то и смешно, — пробормотал Чимин, подползая на четвереньках. Его губы всё еще были рубиновыми, как после пластической операции; во взгляде, несмотря на осуждающий тон, плескалось веселье. Юнги замер, выдохнув нервно. Смех внезапно закончился, сменившись совсем другими чувствами, что тщательно утрамбовывались на дне подсознания с момента их знакомства. — Не очень-то… А после Юнги двинулся вперед, хватая Чимина за ворот рубашки и целуя в эти самые пострадавшие пышные губы. Последний же улыбнулся в нелепый чмок, но не отстранился — с готовностью раскрыл губы, позволяя чужому языку захватить контроль. Уютная возня на кухонном полу грозилась перерасти во что-то совсем нешуточное, когда в сторону полетела рубашка Чимина. Юнги выдохнул, ощущая на шее горячие губы. — Нам бы… — Только попробуй сказать «закончить», — прервал Чимин, отираясь об него своей эрекцией. — Иначе я сделаю с тобой что-нибудь, за что садят в тюрьму! Юнги хихикнул. И нет, это был не он, понятно?! — Я бы на это посмотрел, но я говорил про «переместиться на диван». Пол морозит мне жопу. Глаза Чимина были полны блестящих смешинок. Он вскочил, поднимая и Юнги за собой. Путаясь в одежде и поцелуях, они добрались до не расправленного дивана. Юнги казалось, что он тут обкончается, как малолетка, настолько жгло в паху, словно он и там намазался маринадом Чимина. Господи боже, это прозвучало пошло даже в его мыслях. По спине заскакали мурашки. — Юнги-я, — сладко простонал Чимин, и тот резко выдохнул. Это как ебучий гипноз. Стройное бледное натренированное тело в руках Юнги то и дело извивалось, подставляясь под прикосновения. Опасно было даже подумать о гибкости Чимина — так и свихнуться не долго. — Надеюсь, ты не альфа-самец… — Не замечал за собой такого, — хмыкнул Юнги, вылизывая ключицу Чимина, пока тот жалобно хныкал, сжимая ладонью свою мошонку через ткань трусов. — Тогда на «камень, ножницы, бумага», кто из нас первый сверху? Юнги даже замер. Че, бля? — Ты сейчас серьезно предложил трахаться по считалке? — Не по считалке, а на основе состязания! Ну чего? — посмеялся смущенно Чимин, краснея и губами, и щеками. — Ты такой ребенок… — Йа! Я молод душой, старикашка! — Сейчас я покажу тебе старикашку, — фыркнул Юнги с улыбкой. Видать, его мозги совсем съехали с рельсов, потому что он чуть отстранился, вынимая свою правую руку из штанов и сжимая ее в кулак, чтобы побороться за первенство. Камень-ножницы-бумага Камень-ножницы-бумага Камень-ножницы-бумага — Не честно! Ты сбил меня своим поцелуем! — О поцелуях ничего в правилах не оговаривалось, так что готовь свою задницу, Чимини… — Не честно! Юнги усмехнулся и вновь поцеловал Чимина в упругие раскрасневшиеся губы. Чужие пальцы запутались в волосах Юнги, и тот перекатился на Чимина, замерев меж его раздвинутых ног на узком неудобном диване. Давление нарастало, и жарко стало, как в парилке. А еще очень сладко. — Обойдемся руками, — пропыхтел Юнги, снимая с Чимина белье, на что тот криво ухмыльнулся. — А что? Не хочешь получить свою награду? — У меня сейчас сперма полезет из ушей, чтобы ждать, что ты подготовишься. Хотелось бы сохранить свой член в чистоте, я его, знаешь ли, только помыл… — Йа! — вскрикнул Чимин, ударив Юнги в плечо. — А что? Я пару раз попадал в такую ситуацию… — Не хочу знать! Заткнись и поцелуй меня! Не хочу думать о какашечных задницах прямо сейчас! — Какашечные? — Юнги хохотнул, а после и вовсе рассмеялся, утыкаясь Чимину лбом в плечо. — Какашечные… Боже, Чимин-а, ты реально, как ребенок… Мягкий звонкий смех завторил юнгиеву. — Кажется, мы сегодня не потрахаемся… — заключил Чимин с широкой улыбкой. — Еще чего? Я с этим один разбираться не буду, — Юнги указал на свой стоящий налившийся член. Когда он успел снять трусы? Мастерство. Чимин сглотнул сухость во рту и потянулся рукой вперед, вырывая низкий стон из груди Юнги при прикосновении к чувствительной головке. Гадство. В голове совсем мыслей не осталось — лишь горячие прикосновения к себе и Чимину, скользкие поцелуи с языком, тихие бормотания, стоны и скорость. Пальцы работали усердно, приближая их обоих к самому краю. Юнги и не заметил, как Чимин вгрызся ему зубами в плечо от чувств, постанывая. Сам он только и делал, что вылизывал чужой рот. Он столько тянул с сексом, и это оказалось совершенно бессмысленной тратой времени. Стоило отметить, что в дрочке Чимин был весьма искусен, а уж это легкое круговое движение по головке отдавалось искрами в глазах Юнги. Дыхание участилось до быстрых небольших вздохов, а по лицу покатился пот. Да, телу определенно требовались тренировки. Кончил Чимин первым, скобля пятками по дивану, пачкая свой живот и руки Юнги спермой. Затихал медленно, пряча лицо в сгибе локтя. Пожалуй, от передоза его сексуальностью Юнги и спустил следом. — Я… вау… — Теперь снова в душ… — Я здесь переживаю радугу и ангельское пение, а ты говоришь про ванную, Юнги-я! — Не романтик, — пробурчал Юнги, поднимаясь на дрожащих ногах. Вот вроде тоже дрочка, а внутри всё сворачивается в узел, и чувство полёта это убогое… — Я! — Нет. Чимин вновь увалился обратно на диван, хотя явно планировал встать, чтобы присоединиться. И это не то, что Юнги сейчас бы выдержал. Хватало и того, что на коже всё еще пылали ощущения от поцелуев. Брейк. Тайм-аут. Юнги взглянул на себя в зеркало, замечая множество пятен и следов от укусов на шее и плечах, даже на груди — Чимин и был ребенком. Юнги убито покачал головой. Быстрый душ, а после уборка в доме, пока в ванной плескался Чимин. Пережитый оргазм был яркой вспышкой, но быстро угас, нагоняя легкую меланхолию. Ужин отменялся. Вообще стало как-то неудобно. Вот Юнги расправил диван. Вот разместил две подушки и одно одеяло. И вроде бы не более получаса назад они с Чимином терлись друг о друга, как дикие, но сейчас ложиться спать с ним казалось чем-то ненормальным. Будто бы всё вновь отмотали назад, но оставили внутри новый комок противоречий. Зря они. Не стоило. С другой стороны, Юнги так долго бежал от этого. Наивно считал, что воздержание не разобьет ему сердце. А оно раскрошится при любом раскладе. Теперь он осознавал это чересчур четко и болезненно. Всё было решено, когда рыжеволосый Чимин из прошлого протянул ему руку при знакомстве. — Думаешь над делом? Юнги вздрогнул и переместил взгляд на Чимина, который сверкал своим идеальным прессом на всю квартиру. Слишком хорошо. Юнги вновь уставился в потолок, валяясь поперек дивана. — Думаю, что давно пора лечь спать… — и прежде чем Чимин решил прильнуть, переместился под одеяло на «своей» стороне. К счастью, Чимин не напирал. Чувствовал себя точно так же неловко, как и Юнги… А, может, ему и вовсе стало всё равно. Может, и завтра его вещей здесь не будет. Кто знает? Юнги сильнее завернулся в одеяло. Спать, как на зло, совершенно не хотелось, но он всё равно закрыл глаза. Свет погас, и диван прогнулся сзади под весом Чимина. — Спишь? — раздался осторожный шепот во тьме. Чимина хватило минут на пятнадцать. — Хмфр. — Спи. — Нет уж, говори уже, — прохрипел Юнги, одновременно боясь и желая знать. — Я спросить хотел… — Ну? — Тот тонкий шрам на левой руке… — Чимин говорил вполголоса, также отвернувшись от Юнги и натягивая край одеяла на себя. — Когда ты? Почему? Юнги в темноте натянул рукав свежей пижамы посильнее, скрывая ладонь по костяшки. Зачем Чимин вообще начал эту тему? Свой единственный срыв он вспоминать не любил. Более того, он его и не помнил уже толком. Такую тупость простить себе не мог, потому и стыдился. Как-то так всё сложилось разом — одна фишка домино, а дальше шаг за шагом прямиком до личного ада. Откуда уже и не вернуться. Только с помощью таблеток и врачей, какой-то идиотской терапии. Сожженные пачки лирики и нот, выброшенное на свалку пианино, полный перезапуск жизни с новыми целями. Всё это выцвело давно и на языке отдавало пеплом. — В 19. Потому что дурак был. — Дурак, — согласился Чимин и вздохнул. Так себе тема после пережитого удовольствия. Юнги смотрел в черноту и не смог пошевелиться. Ночные разговоры были еще более «не к месту», чем их безумная дрочка. Неясно было, как теперь им вообще правильно общаться? К чему откровенничать с человеком, когда вы просто переживали вместе «момент»? Это было чем-то вроде «попутчика в поезде»? Если что, Юнги не покупал билета до Тэгу, окей? А потом он открыл рот и зачем-то сказал: — Последствия мира шоу-бизнеса. В один момент ты почти на вершине, а в следующий — привязан к кровати санитарами. — Меня тоже привязывали… но не санитары, — прохрипел Чимин после недолгого молчания. Иногда бывало так, что ты готов ко всему, а в следующий момент рядом с тобой взрывается атомная бомба. Вот такое ощущение было у Юнги, когда до него донесся мягкий голос. Он даже повернул голову, но в полумраке на фоне окна видел лишь очертание спины. Что Юнги сделать? Куда бежать? Сердце отозвалось жалостью. В этом мире был хотя бы еще один одинокий человек, как и Юнги, — он лежал рядом с ним на диване и грелся об их непонятные чувства. — Ты решил исповедаться? — хмыкнул Юнги неловко, надеясь, что Чимин не станет раскрывать каких-нибудь стремных тайн после всей ужасной неловкости этого вечера. Он был к этому не готов! — Святой отец, я очень грязный, — знакомая заигрывающая манера подсказала Юнги, что Чимин в который раз услышал его мольбу без озвучивания. — Отпускаю все грехи твои, аминь, а теперь ложись спать. — А можно обнять вас, отец? — Нарываешься на новый грех, — напрягся Юнги. Стало страшно за себя, за них обоих. — Нет, — послышалось шебуршание, и Чимин пододвинулся ближе, обнимая за пояс. — Мне так спится лучше. — Кто-то обещал ничего не делать. — Я не делаю, я сплю, — прошептал Чимин в затылок, а после комната погрузилась в тишину. Юнги не рискнул ее нарушать. Не стал задавать сложных вопросов. И не стал вырываться из рук. Так теплее.