He's dead. I killed him.

ВТОРНИК, 21 АВГУСТА

Знаком ли кто-нибудь с Ким Намджуном? Многие сказали бы, что да! У него две ипостаси: мудрец и разгильдяй — всё это выучил он у своих мальчишек. Он мог зачитать рэпчик в баттле и столь же блестяще защитить кандидатскую. Чего ему это стоило? Ничего! Ким Намджун красил волосы несколько раз в полгода и менял партнёров, что мужчин, что женщин, столько раз, что теперь и упомнить не мог. Те, кто общался с Намджуном, выразились бы о нем, как об «очаровательном», «горячем», «сексуальным» и «безумном». Намджун много смеялся, выбалтывал всё — душа нараспашку и всегда стремился помочь другим, сколько себя помнил. Когда его родители узнали, что он планирует загубить свой интеллектуальный потенциал в социальной работе и психологии, то мама даже, кажется, хлопнулась в обморок, а папа сказал, что это «только период». Период, в котором Намджун застрял лет на десять. Хотя в то время он сам бы себе не поверил, потому что таскал на голове какой-то безумный начес и всюду искал мифический свэг, подражая пацану из андеграунда по кличке Шуга. С тех пор Намджун стал солиднее и даже распробовал на вкус «серьезные отношения». Чего никто не знал о Намджуне, так это того, что на его телефоне была спрятана секретная папка с кучей фотографий и видео незаконного содержания. На всех изображениях был лишь один человек К-И-М-С-О-К-Д-Ж-И-Н. И именно Ким Сокджин стал причиной того, почему первые в жизни Намджуна «серьезные отношения» окончились крахом. Кто бы знал, как много нужно времени, чтобы проследить за другим человеком! Узнать, где он живет, где обитает, что покупает, чем увлекается и с кем общается. На это необходима прорва времени и минимум иных личных связей! Знал ли Ким Сокджин, что столкнувшись случайно в дверях кофейни с Ким Намджуном, обретет тайного воздыхателя? Ох, если бы знал, то бежал бы, куда глаза глядят. В панике! Но Сокджин не знал о Ким Намджуне. Не догадывался, что тот приходит на обеды в их столовую, чтобы украдкой понаблюдать за ним и сделать пару фото, а лучше видео! Смотреть, как Сокджин ест — одно удовольствие! Подглядывать за его больничными обходами — лучшее занятие за день! Намджун хотел знать больше и знал больше! Знал, что Сокджин предпочитал на обед, что ходил он всюду строго по часам и явно был болен легким тревожным расстройством. Знал, как Сокджин топчется неуверенно, чтобы попросить то, что ему нужно, а после злится на себя. Намджун тоже на него злился за это. Но были вещи, о которых Намджун знать не хотел, и все-таки… — А доктор Ким хорош, — посмеялась медсестра Пак Соль, когда они сидели в кафетерии, и Намджун привычно был окружен женскими прелестями, до которых ему с недавних пор и дела не было. — Такой добрый и милый. — Забудь про него, — категорично оборвала ее медсестра Пён. — Он скоро женится. Весь прошлый год он активно ходил на свидания с намерением создать семью. Так что у тебя, милочка, никаких шансов. У доктора Кима вкус ого-го! Я слышала про пару кандидаток, все они дочери то министров, то владельцев крупного бизнеса. Раздался неприятный лязг, и все обернулись к Намджуну, который в злости проскрипел палочками по тарелке, а после и вовсе согнул их в два бумеранга. — Ой, — улыбнулся он беззаботно. — Вечно что-нибудь случайно ломаю… Извините! Все дружно рассмеялись, и Намджун просто в упор глядел на удаляющуюся спину Сокджина, что лишь неприязненно дёрнул плечом. В тот день Намджун впервые не пришел ночевать домой и следил за Сокджином целые сутки, но неизвестной невесты так и не увидел, только почтальона с коробкой. Намджуну очень хотелось узнать, что же в ней было. Свое страшное поведение он осознал лишь в первую ссору с Сухо. Потом последовала вторая, третья, и Намджун съехал к родителям. Он заставил себя чуть успокоиться и больше не преследовать Сокджина в тех масштабах. Он сам не мог понять, как оказался сталкером. Почему? Безумие какое-то! Он даже планировал сходить к психиатру, если ситуация усугубится. Ах, если бы Джин не был столь гетеросексуален и хоть раз взглянул бы на Намджуна, то он бы, не раздумывая, приударил за ним. Чем больше он прятался, тем сильнее становилось желание показать себя. Он стал ходить в больницу еще чаще, но ему так и не удалось столкнуться с Сокджином в непринужденной обстановке. Намджун, как последний чокнутый, решил начать с подарков, чтобы хотя бы этим дать знать, что он рядом. Тайные ухаживания… разве это не романтично? Ким Намджун, пишущий диссертацию по девиантному поведению подростков, с полной уверенностью мог ответить, что нет. Но в ту пятницу он сидел за своим рабочим столом, выбирая для Сокджина подарок и никак не мог прийти к согласию с самим собой. Он все еще слишком мало знал про Ким Сокджина. Так и не выбрав ничего, он разочарованно покрутился на стуле, а после ему позвонили из полиции. Чон Джиён, его подопечный, вновь попал в неприятности, и, пропуская свой любимый обеденный перерыв, Намджун был вынужден прийти на помощь. А потом Ким Намджуна похитили. Мужчина в розовой худи. Намджун не любил экспериментов в постели. Не то, чтобы он их не любил, просто никогда не понимал, зачем этим заниматься, если и так все отлично. Намджун всегда трахал напористо, с упоением, чтобы поскорее кончить. И никогда не было осечек! Никогда никто не жаловался! Потому очнуться скованным наручниками Намджуну представлялось крайне необычным. Когда Намджун увидел перед собой лицо Сокджина, то вначале чуть не подавился собственной слюной, потом порешал, что с ним бы не прочь и побыть связанным, и лишь после этого остолбенел. Ну, конечно! Дело тут вовсе не в том, что Джин решил с ним переспать, а в том, что он заметил навязчивую слежку за собой, и теперь у Намджуна крупные неприятности! Намджун не нашел ничего более умного, чем нервно улыбнуться и брякнуть: — Привет, я Ким Намджун! Я совсем не страшный! В ответ на него уставились странно, испытующе, что Намджун даже слегка смутился. Был ли это тот Ким Сокджин, на которого он сам так часто смотрел? Как оказалось, нет. В следующие несколько дней Намджуну предстояло узнать о своем тайном увлечении так много, что он был смущен, уязвлен, но и в полном восторге. Естественный страх, который должен был овладеть его сознанием, быстро растворился из-за очарования Сокджина. Да, Намджун все еще считал, что Джин (теперь он мог звать его только так) был очарователен. Робкий, честный, беспокоящийся слишком много о чужих желаниях и почти парализованный невозможностью реализовать свои. Эти маски похитителя в глубине души даже веселили Намджуна. Он лежал в кровати последние 4 дня, и если не придираться к тому, что руки немного немели, а ноги иногда затекали, то это было практически сносно. Плохо представлялось, сколько еще он должен провести в этом состоянии, но что-то подсказывало, что вина загложет Джина очень быстро. Он явно все это не планировал. — Ты так и не ответил на мой вопрос? Джин стрельнул напуганным взглядом в Намджуна, когда они в который раз возвращались после «туалетного ритуала»: — На какой? — О сексе. — Не знаю, о чем ты там таком подумал… — казалось, что Джину было неуютно и больно об этом говорить. Но больше всего им просто-напросто овладевал стыд. Намджун скрыл улыбку, отвернувшись. Внутри бурлило любопытство. Было капельку страшно, но Намджуна с детства это мало останавливало, иначе бы у него никогда не было всего, что он имел в настоящем. Правда, тогда он вряд ли бы попал в руки неуравновешенного человека, но Намджун готов был простить судьбу за подобный изъян, ведь в итоге именно это помогло ему оказаться в поле зрения Ким Сокджина. — Я подумал о том, что ты притащил меня сюда, чтобы использовать как секс-раба… — Что?! Я… Ничего подобного! — А я так не думаю. — Мне плевать на то, что ты думаешь, Ким Намджун! — голос Джина привычно скакнул вверх от напряжения. Очень милая звонкая нота. — А я так не думаю. Не сказать, чтобы Намджун не нарывался на грубость. Сегодня у него была цель, а так как зад практически не саднил, Намджун планировал ее достигнуть в кратчайшие сроки. В нем проснулся игрок, который долгие месяцы выслеживал Сокджина, а теперь был на самом пороге его сердца, чтобы узнать самые главные тайны. И, как оказалось, вероятно, и свои. Намджун слишком сильно хотел понять, что же случилось с ним в тот первый раз, из-за чего он обкончался так, что ноги не держали. — Это не имеет значения, — вновь надел надменную маску Джин, но в этот раз ему уже не поверили. Он протирал комод в комнате, где сидел Намджун, и это было слишком по-домашнему, что местный пленник никак не мог перестать умиляться. Покажи же мне больше себя, Ким Сокджин, все твои привычки. Намджуну нравилась эта обсессия на чистоту, когда кое-кто излишне нервничал. — Ну, хё-о-он… — Я не стану об этом говорить! — Хорошо-хорошо, — закивал примирительно Намджун. — Но я лежу здесь уже 4 дня, и хотел бы знать, по какой причине. — Ты ее знаешь. — Да, ты сказал, что я тебя раздражаю и возбуждаю. — Вот именно! Стой. Что? Нет. Нет! — Почему нет? Я был достаточно трезв, чтобы помнить твой член… — НЕТ! — завопил Джин, готовый немедленно сбежать. — Как жаль. Ну, может, хотя бы чуть-чуть, хён? — Это мне неинтересно, Намджун. — Тогда что тебе интересно? Джин тяжело вздохнул, бросая тряпку в ведро с раздражением, и стиснул ладони в кулаки. Намджун уже неплохо считывал его жесты, поэтому лишь ухмыльнулся. — Хочешь меня ударить? — Н-н-нет, — голос дрогнул. — Расскажи мне о том, когда ты почувствовал это впервые? — Тот момент, когда мне захотелось дать тебе подзатыльник, как школьнику? — икнул от внезапного смеха Джин. Чуть расслабился. — Можно и об этом, — тоже тихо посмеялся Намджун. — Но я спрашиваю тебя про первый раз, хён. Самый первый раз. Джин неуверенно взглянул на него, но в сравнении с первым днем их общения он уже не казался таким закрытым и не боялся Намджуна так сильно. Возможно, он считал, что анонимность обеспечивает ему максимальную безопасность или, что более вероятно, дело было в том, что сам Намджун ни разу не пытался сбежать. Да куда бы он побежал от такого любопытнейшего события в своей жизни? — Несколько лет назад. Нелестная шутка обернулась дракой. Было очень волнующе, когда этот мудак слизывал кровь с моей обуви, — Джин пытался казаться равнодушным, но он не был. Намджун видел, как вздрагивают его пальцы. — Прямо настолько сильно понравилось? — Нет, конечно, нет. Приятно постоять за себя. О чем тут говорить? — Ты после этого стал заказывать все эти вещи? — Это просто игрушки, — Джин смутился. — Да, верно, — румянец обозначился на щеках Намджуна. — Но ты играл с кем-нибудь еще? — Я хорошо знаю анатомию. — Я не сомневаюсь, — это было неважно. Намджуну просто было важно знать, посвящен ли еще хоть кто-то в этот удивительный талант сводить с ума. — Так у тебя есть партнер? — Нет, — кажется, Джин вновь ощутил угрызания совести и сжал ладонь в кулак. — Пора готовить ужин… Намджун угодливо замолчал, понимая, что в ближайшее время не получит ничего больше. Внутри него пузырилась радость. Вероятно, он здесь самый первый! То, каким закрытым был Джин, как неловко он менял тему, говорило, что у Намджуна были все шансы раздразнить незатейливого похитителя на игру. Ужин прошел за ни к чему не обязывающей беседой, пока Намджун вновь не начал настаивать на своем, из-за чего Джин едва не уронил тарелку во время мытья посуды: — Так ты отведешь меня опять в ту комнату? — Нет, — отчеканил Джин, движение его стали резче. — Но разве я здесь не для этого? Для наказания? — Нет. — Я раздражал тебя все это время, а последние несколько дней особенно… — Намджун, хватит болтать, иначе я достану кляп. В животе сладко свело и по нервным окончаниям прошла дрожь стыда и волнения. — Какой же ты слабый, хён, — пожал плечами Намджун и делано отвернулся от кухни к телевизору. — Какой смысл собирать коллекции, когда у тебя кишка тонка признать, что тебе это может нравиться… Неожиданно Намджуна дернули резко за волосы, что вспышка боли на миг ослепила его. Лицо оказалось задранным к потолку, и яркий свет лампы, бивший по глазам, через секунду был перекрыт Джином. Его лицо склонялось над Намджуном, что дыхание перехватывало, а хватка на волосах не ослабевала. Он был спокоен, потрясающе зол. — Что же ты замолчал? — хмыкнул Джин с ревниво-раздраженной интонацией. — Намджун-а? Повтори свои оскорбления, пожалуйста, чтобы меня не мучила совесть, когда я засуну десятисантиметровую иглу тебе под кожу, раз ты так этого желаешь. Намджун напугано вздрогнул, но в то же время любопытство неумолимо нарастало и билось в груди столь же часто, как и его сердце. Он был заворожен предложением и опасным в своей безобидной миловидности Джином. — Смотри-ка, ты даже так умеешь, — восхитился Намджун, но в итоге его лишь сдернули со стула. Не больно, конечно, но вышло неприятно. В какой-то момент Намджун даже подумал, что зря он решил, что ему понравится нечто подобное. Он вроде как не был адептом мазохизма никогда. Наоборот, все сцены насилия всегда сильно отвращали его, и он стремился сбежать от них подальше. Сердце от отвращения едва не выскакивало из груди. Намджун не досмотрел столько кинолент, посвященных войне, столько ужастиков, что сейчас с трудом верил в то, что происходило, потому что, получив оплеуху, он не разозлился, он удивился. Возбудился? Вряд ли. Джин высился над ним мрачной фигурой, и Намджун даже подумать не посмел о том, насколько это смешно: он стоит на коленях перед парнем в обычных вытертых синих шортах и белой футболке с диким детским принтом, при этом едва не дрожа от восторга. Это то, чего он добивался весь вечер, выбивая из Джина садиста. И вот он, пожалуйста! Намджун был не из тех парней, кто когда-либо мог позволить в отношениях насилие. Точно нет. Он был психолог по образованию и призванию. Но как же сильно ему хотелось сейчас просто отсосать этому грубияну! Пожалуйста! Он даже ухватился за бедра Джина, чтобы не упасть, потому что ориентация в пространстве была нечеткой. Словно прочитав мысли, а, может, имеющий свои замыслы относительно стоящего на коленях Намджуна, Джин вновь жестко ухватился за его волосы и ткнул его лицо к своему паху с нажимом. Намджун задохнулся, бряцнули наручники — руки все еще были скованны. Ох. Черт. — Не нравятся иглы, тогда сделаешь то, что должен уметь каждый мужчина. Удовлетворение, — Джин слегка улыбнулся сладко и провел большим пальцем по губам Намджуна. — Мое. Тебе же так понравилось наказание… Шорты были немедленно спущены к щиколоткам, а нос Намджуна ткнули в лохматую темную поросль лобковых волос. — Соси, сука, — приказал Джин, и внутри все перевернулось, закружилось; бросало то в холод, то в жар. Намджун нервно сглотнул, а после просто склонил голову и всосал еще мягкий член Джина в рот, сходя с ума от этого давления слов и болезненной хватки за волосы. Что он творил? Но эта игра ему была более-менее понятна. Он задвигал ритмично головой, ощущая, как член твердеет от его умения. Даже немного гордился собой, слыша слабые выдохи Джина, который и не думал отводить от него горящего взгляда. Намджуна ухватили за подбородок и с неприязнью стерли слюну с губ, словно он должен был быть аккуратнее. — Что, тебе это привычно, Намджун? — в голосе Джина звучало недоверие напополам с раздражением. — Так часто сосешь? — Опыт имеется, — очень неосмотрительно улыбнулся Намджун, вызывая гнев у своего похитителя. Сердце ёкнуло, когда Джин резко отпрянул и отошел, отвернулся, что-то обдумывая. Намджун не знал, как Джин мог воспринять эту новость, но ему совсем не понравилось быть оставленным. С трудом поднявшись с саднящих колен, Намджун сделал шаг ближе. — Что не так, хён? Напряженная спина Джина пугала, Намджун вдруг не нашел в себе смелости дотронуться до нее. Ему показалось, что теперь он противен Джину, и это почему-то огорчало. Почему? Намджун хотел бы знать… а не останавливаться. Джин резко обернулся с недобрым взглядом, ухватился за наручники и потащил по коридору к комнате, которую Намджун помнил смутно. Волнение возросло на несколько пунктов. Путаясь в ногах и мыслях, Намджун шел следом. — Но сейчас я один, — зачем-то решил предупредить он. Джин чуть замер, но продолжил путь. — Заткнись, — прозвучал приказ, но будто бы уже мягче. В комнате было стерильно чисто и пахло кедровым деревом. Намджун не знал, почему, но аромат был восхитительным. Джин оказался человеком маниакально помешанным на физическом комфорте и атмосфере. Об этом помещении заботились более, чем об остальных. Здесь жил настоящий Джин. Свет регулировался для игр с сенсорной депривацией, кожа для мебели была дорогой, а шкафы создавались под заказ и отличались простотой и изяществом. Намджуну прежде не удавалось так четко все рассмотреть. Он вообще помнил только ужас, боль и ярчайший оргазм, чтобы сейчас просто зависнуть на деталях чужого мира. Может, Джин и не был опытен в садомазохизме, но сексуальный опыт у него имелся, потому что так свободно стянуть футболку и остаться обнаженным мало кто мог. Намджун даже был недоволен немного этим фактом. Кто были эти люди, кто не увидел в Джине этого зерна опасной красоты? Намджун невольно сглотнул, завороженный шириной его плеч. — На кушетку, — приказал Джин звенящим голосом. — Так сразу? — усмехнулся Намджун, но вместо ответного смешка получил лишь раздраженное выражение лица. Похоже, наказание будет нешуточным, очко испуганно поджалось, и Намджун посмеялся про себя. Все же он надеялся, что Джин учтет тот факт, что это его второй раз снизу. Намджун нерешительно подобрался ближе к этому практически медицинскому столу. — Стой, — вспомнил тут же Джин и разнервничался. — Одежда… Общий уровень нелепости и нарастающего давления все равно заводил. Намджун стянул штаны с бельем и замер, не решаясь посмотреть назад. Спину словно жгло от чужого взгляда, но мышцы так напряглись, что не двинуться. Когда рука Джина коснулась плеча Намджуна, тот вздрогнул. Слишком мягко. Судорожный выдох, кажется, не сдержали оба. — Не двигайся, — приказал Джин, как будто это было возможно сделать. Он расстегнул наручники, которые несколько дней мешали действовать самостоятельно, но Намджун действительно даже не дернулся. Пижамную рубаху осторожно расстегнули и стянули на пол, отчего по коже прошел мороз то ли от прохлады помещения, то ли от интимности самого момента. — Вот бы всегда был таким послушным… — Может, ты просто не умеешь просить? — улыбнулся Намджун и ощутил болезненный удар по ягодицам, всхлипнул невольно. Рука у Джина была тяжелая. — Мне кажется, ты любишь кляп. — Не люблю, прости. Джин не ответил, лишь нажал на позвоночник холодными подушечками пальцев, и Намджун послушно склонился над кушеткой, теперь тоже обнаженный. Ему не терпелось прокомментировать собственное состояние, ощущение холодящей живот кожи, обтягивающей кушетку, и пугающую неизвестность, но он не мог. Не понимал, в каком состоянии сейчас находился Джин, чтобы шутить лишний раз и в итоге потерять возможность прочувствовать на собственном нутре непривычные игры человека, в которого, Намджун убеждался все сильнее, он был влюблен. — Руки, — голос Джина вновь дрогнул, выдавая его сомнения. Намджуну нравилось узнавать его неуверенную сторону, которая совсем скоро должна была окончательно замолчать. Намджун вытянул руки вперед, как требовал Джин, и его вновь приковали, но в этот раз к другому концу кушетки, так что большая часть его тела была свободна для движения. Намджун про себя усмехнулся, ощущая первый прилив волнующего возбуждения. Он не мог видеть Джина, потому что взглядом упирался в кушетку, но любые малейшие прикосновения к обнаженной коже приводили в восторг. Джин внезапно ударил вновь ладонью по ягодицам, словно проверяя реакции. Намджун взмок. — Я хочу стоп-слово! — заявил он, ощущая излишнее волнение. Конечно, Джин был совсем не тираном, поэтому Намджун был практически уверен в том, что ему удастся выбить себе вальяжные условия. Джин тяжело вздохнул, и Намджун повернул неудобно голову вбок, чтобы посмотреть на то, как тот нервно настукивает ритм пальцем на краю кушетки. Теплая улыбка тайком пробралась на губы Намджуна, и он поспешно отвернулся, чтобы не быть замеченным. Джин был до невозможности мил и до чертиков красив, что у Намджуна сладко сжалось что-то внутри, хоть и находился он в весьма нерасполагающей к нежности ситуации. Вот уж точно чертов псих! Как славно, что Джин за всеми своими переживаниями не мог этого увидеть, иначе гнали бы уже Намджуна отсюда поганой метлой. — Хорошо, да, это будет честно, — ответил Джин нарочито холодно, а у Намджуна едва предательски не выскочил смешок. Честность и справедливость? Разве мог Намджун восхищаться им еще больше? Оказалось, что очень даже мог. — Выбери слово. — Дорогой. — Дорогой? — Да, «дорогой», — повторил Намджун уверенно. А что? Не «малыш» и не «любимый». — Но почему именно «дорогой», — кажется Джин был необычайно смущен. — Хочу, чтобы, когда я говорил тебе «дорогой», — Намджун даже выделил это интонационно, как если бы они действительно были женаты десятилетие. — Ты воспринимал все, что я произнесу дальше, серьезно, — это был наитупейший подкат в жизни Намджуна, но он делал его слишком счастливым, чтобы заткнуться. Джин молчал долго, поэтому Намджун вновь неловко обернулся, чтобы увидеть совершенно растерянное и краснеющее лицо своего похитителя. — Все хорошо? — улыбнулся он, из-за чего Джин резко отвернулся. — М, да, — кивнул он сипло. — Я просто думал над… маслом, — принялся шарить по ящикам, хотя у такого педанта наверняка весь инструментарий шел едва ли не по каталогу. Намджун позволил себе расслабиться и немного посмеяться беззвучно, пока его не застукали на этом развлечении. Через минуту к нему уже вернулся уверенный мужчина Ким Сокджин, который явно мысленно отругал себя. За эти несколько дней, кажется, Намджун уже выучил о нем все. Например, все эти перемены настроения — это маски от высокого эмоционального перенапряжения или от желания скрыть смущение и неопытность. Намджун очень хотел прокричать: «Всё хорошо! Ты можешь расслабиться! Я останусь!» Но скорее это закончилось бы тем, что его выставили бы за дверь с воплями, что он обманщик! Намджун не был к этому готов, не сегодня… не когда он уже обнажен и хотел бы знать, насколько ему реально нравится то, чем занимается Джин. — Как поясница? — вопрос прозвучал неожиданно, что Намджун даже не понял, почему он задан, но потом вспомнил, что вообще-то он тут согнут пополам, а мышцы действительно начали затекать. — Терпимо, — отозвался он. Джин уверенно провел ладонью по его заднице, и Намджун сглотнул, переступив с ноги на ногу. Даже забеспокоился о том, что возбуждение может все-таки не наступить… Но Джин очень удивил его поцелуем в спину. От этого мурашки пробежали по всему телу, до самых кончиков пальцев, и Намджун судорожно выдохнул, прикрыв глаза. Джин двинулся своими поцелуями дальше по позвоночнику весьма уверенно. От нервов и ожидания Намджун ощутил мощный прилив крови к члену. Ох. Он и подумать не мог прежде, что кто-то может заводить его с полуоборота. Ни постоянный партнер, ни случайные незнакомцы. У Джина была особая магия. Ягодицу обожгло болью от удара, и Намджун резко выдохнул с едва сдерживаемым стоном. Жар распространялся по телу активно, словно яд. Он кружил голову. — Не сдерживайся, — приказал Джин. — Знаешь, я стесняюсь вообще-то… — усмехнулся Намджун, упираясь влажным лбом в кушетку. — Значит, я заставлю тебя об этом забыть. Внутри от этих слов что-то задрожало. Возможно, душа? В воздухе послышался тонкий аромат орхидеи, и Намджун чуть потерся о грубую нагретую кожу кушетки, чтобы снизить давление в паху, за что получил очередной шлепок, и выдохнул. — Хё-о-он, — попросил он стоном, вставая на цыпочки и выгибаясь вверх вслед за ладонью Джина. Большие ладони, смазанные маслом, коснулись плеч Намджуна, и тот вздрогнул. Закусил губу. Вроде бы ничего и не происходило, и было очень даже похоже на простой массаж, так отчего же Намджун был настолько возбужден? Сама обстановка этой комнаты действовала на него, словно дурман. Намджун протяжно застонал, когда Джин, быть может, случайно коснулся его эрегированного члена. — Так дело не пойдет… Казалось, что Джин больше не сомневался, но Намджун не смог взглянуть на него. Лишь переминался на месте, стараясь снять хоть как-то напряжение. Джин отстранился, но вернулся уже через несколько секунд, склонился к бедрам Намджуна, отчего перехватило дыхание. Да, пожалуйста, сейчас… Но Намджуна ждало разочарование, потому что пусть пальцы Джина и коснулись его возбужденного пениса, но лишь для того, чтобы ловко перевязать его, из-за чего мучения поднялись на новый уровень. — Нет! — завыл Намджун, всячески избегая пытки. — Пожалуйста, сними! Хён! Не хочу! Мне больно! Джин лишь хмыкнул, и Намджун, повернув голову, заметил на его лице мрачное удовлетворение. Так вот ты какой… завораживающий. Внизу нестерпимо тянуло. И чем сильнее было возбуждение, тем крепче стягивала Намджуна эта… лента? Он не мог представить, что за приспособление использовал Джин, довольный сверх меры. — Хён! Ты слышишь меня? Мне не нравится! — прозвучало это чересчур капризно и совсем не похоже на Намджуна. — Зато мне нравится, — отрезал Джин, и пытаемому оставалось лишь смириться. К моменту, когда добрались до намджуновой задницы, он уже плохо понимал хоть что-то. Намджун хрипел, потому что на стоны не хватало сил и голоса. Давление внизу было нестерпимым, что в какой-то момент Намджун принялся плакать и умолять, но Джину слишком нравились эти крики, чтобы он прислушался и дал Намджуну кончить. Стоп-слово? Какое там было стоп-слово? Намджун хотел выйти из игры! Он даже не понял, как Джин засунул в него пару пальцев, чтобы разработать его задний проход. Все его внимание было сосредоточено на налившимся кровью члене, которому не позволяли излиться, отчего казалось, что тот скоро взорвется. Жар и жжение были слишком интенсивными. Намджун вздрагивал от малейшего прикосновения к коже. Быть может, в масле был какой-то стимулятор? Сейчас это уже не имело значения. Мольбы и уговоры не помогали. Тупая боль в заднице была просто ничем, ведь Намджун мечтал лишь о том, чтобы поскорее кончить. Неожиданно его перевернули на кушетке, отчего тусклый свет ударил по глазам, и Намджун осознал, что задыхается от переполняющих его ощущений. — Хён… — выдохнул он слабо, но Джина ему удавалось разглядеть с трудом — взгляд все никак не фокусировался. Нет, он против пыток, он против таких игр, ему просто нужен был классический секс в активной позиции! Потому что по лицу Намджуна все еще текли слезы и пот… Но Джин. Намджун никогда прежде не видел такого выражения лица своего необычного возлюбленного. С чуть приоткрытыми губами, темными глазами, подобными двум безднам, которые неотрывно следили за малейшей реакцией тела Намджуна. Рука Джина время от времени касалась своего члена, чтобы продержаться подольше. Не нужно дольше! Намджун уже совсем готов! О чем он вообще? Мысли путались. Намджун захрипел, застонал, но не сразу понял, почему… Он отключился от возбуждения? Просто в какой-то момент Джин поцеловал его глубоко и грязно, и Намджун осознал, что звуки, издаваемые его телом, связаны с тем, что чужой член с силой таранит его анус. Настолько странные ощущения, что Намджун и не представлял, как к этому относиться… Было ни хорошо и ни плохо. Было мучительно сладко. Все тело дрожало от напряжения. — Кончить… — выдохнул Намджун из последних сил. — Пожалуйста… хён… пожалуйста… — он задергал руками, чтобы добраться до своего члена, хотя те были надежно скованы над головой, а его партнер совсем забылся в собственных ощущениях, запрокинув чуть голову и прикрыв глаза. Невозможно красивый с этим широким разворотом плеч и ярко выраженными ключицами. — Хочу кончить… хочу… И Намджун кончил. Правда он не помнил этого. Наверное, он кончил и отключился сразу же. Смутно в его голове сохранились обрывки боли, как щипало спину от кровавых царапин, смазанные поцелуи с Джином и потом что-то большое. Настолько большое, что мозг Намджуна просто не справился с перегрузкой, когда Джин таки развязал ту тенту. Когда Намджун открыл глаза, была уже середина ночи. Он лежал на кровати, и свет луны пробивался сквозь узорчатые шторы комнаты, оставляя на полу и постели причудливый орнамент. От малейшего движения ныло все тело. Намджун охнул про себя, но приподнялся на локтях, чтобы осмотреться. Всё та же спальня, в которой он жил уже несколько дней. Джин принес его сюда? В этот раз на руках Намджуна не было наручников, а ноги оказались не привязаны. Он мог встать и уйти в любую минуту. Почему? Намджун повернул голову и увидел, что рядом с ним, подогнув к себе длинные ноги, спит Джин, выглядя при этом максимально беззащитно. У Намджуна сердце дрогнуло от этого вида. Ему так хотелось защитить этого нелепого доктора. Зачем он отпустил его?  — Джин-хен, — выдохнул Намджун, поворачиваясь к нему и касаясь нежно его жестких волос без страха, — почему ты такой безрассудный… На самом деле эта мысль пугала Намджуна. Джин вел себя крайне неосторожно, хоть и боялся многого, но такое поведение было типично для людей, которые на самом деле не боялись потерять всё. Что он задумал? В душе закрались неприятные сомнения. Этот одинокий дом и та одинокая комната. Совсем один и не стремящийся стать ближе к кому-либо. Намджун покачал головой и вдруг притянул Джина ближе к себе, обнимая. Джин так и не проснулся, поворочался немного, но расслабился и захрапел. Намджун тихо посмеялся. — Я тебя не отпущу, — заверил он, накрывая Джина одеялом. — Даже не смей о таком думать. Вне зависимости от того, что тебе нравится, о чем ты думаешь и кого ты любишь, тебе не убежать от меня… Джин не ответил, он все еще был во власти Морфея. Намджун держал его в своих руках, не понимая, как они оба вообще оказались в этой ситуации. Вероятно, Джин хотел, чтобы Намджун ушел, раз не приковал его. Хотел, чтобы Намджун был спасен. Но больше чем собственного спасения Намджун желал спасти Ким Сокджина, свою одержимость. Так что, не сегодня, доктор Ким. Я подожду, пока ты меня полюбишь…