Плата за молчание

«what If I wanted to break laugh it all off in your face? what would you do?»

      Совещание, о котором говорил Намиаши, прошло более чем хорошо. По крайней мере, он смог отвести подозрения от молодого мужчины, в адрес которого, в отличие от многих, кто находился той ночью в казино, никто не высказал обвинений. Перед начальством полицейский обмолвился о Генме и его деле, заверив в том, что тот, кто когда-то служил с ним в одной воинской части, никак не может быть причастен к трагедии. Теперь в отделе полиции на детектива смотрел косо один лишь Аоба. Райдо не рассказывал коллеге о том, что осведомлён, кто на самом деле является виновником преступления, однако, тот был достаточно компетентен в своей профессии, и, кроме того знал, что Ширануи слетел с катушек давным-давно.       Иногда этот человек, сам того не осознавая, заходил слишком далеко в своих размышлениях, ведь, несмотря на то, что после аварии Генма имел проблемы с головой, психически болен он не был, о чём свидетельствовали медицинские заключения. На некоторое время молодой мужчина залёг на дно – не выходил из дома и игнорировал всех знакомых, но вскоре поднялся на ноги и вернулся к простой жизни. Расследования, дом, редкие встречи с сослуживцами, поездки по выходным в отцовский дом, бары и игральные дома в качестве развлечения. Наблюдая за ним со стороны, можно было сказать, что он жил, как все. Лишь иногда портил жизнь тем, кто выводил его из себя, проводил различные махинации скуки ради, но об этом Ямаширо вряд ли догадывался – он знал лишь о том, что Ширануи постоянно обзаводился неприятностями, а Намиаши, не жалея ни сил, ни времени, его от них избавлял.       Для Аобы детектив был плохим парнем.       Так или иначе, Генма близко общался с Митараши до того, как с ней покончил. Близко настолько, что их легко можно было назвать хорошими товарищами, хотя сам молодой мужчина предпочитал окликать её просто знакомой. И вряд ли бы кто-то посмел полагать, что убийцей являлся тот, кто был с ней в тесных отношениях, – о том, что на самом деле думал Ширануи в адрес женщины, знала только она сама. Один Ямаширо со своими доводами ничего сделать не сможет, да и если бы он хотел избавиться от детектива, идти против него не стал бы – при таком раскладе расположение Райдо им будет навсегда потеряно. Так вышло, что Аоба считал Намиаши самым важным для себя человеком, а тот, в свою очередь, делал всё исключительно для Ширануи.       Генме же было всё равно.       После аварии молодой мужчина первым делом избавился от машины. Родители девушки, которая погибла рядом с ним, скончались несколько лет назад, так что с ними возиться не пришлось. Фотографии, связывающие его с той, прошлой жизнью, были сожжены на заднем дворе отцовского дома. Водитель грузовика погиб от несчастного случая, так и не дождавшись судебного приговора, а Митараши, что подарила ему два билета на горячие источники, к которым они направлялись в тот день с её знакомой, он сам убил.       – Ты пьёшь таблетки? – они с Райдо шли в агентство, где Намиаши должен был помочь нескольким отделам, открыв им доступ к обновлённой базе данных.       – Пью.       Генма действительно принимал лекарства. Утром, вечером и иногда днём. Если бы не эти пилюли, он бы давно помер от невыносимых головных болей. Со дня смерти Митараши прошёл месяц. Дело об убийстве в игральном доме действительно прикрыли, странно в этом было только то, что никто не стал копать глубоко, хотя, как и говорил Райдо, Анко многие не любили.       – Ты какой-то раздражённый в последнее время, что-то случилось? – взгляд полицейского начал напрягать Ширануи. И чего он с ним обращается, как с ребёнком? Даже когда он не просит, тот всегда близко. Напоминает о многих вещах, позволяет ночевать в своём доме, прикрывает его перед начальством, рискуя всем, в том числе и собственной свободой.       Не надоело ли это Намиаши?       – Слушай, оставь меня в покое… – Генма свернул на оживленную улицу и нахмурился. Подошва его туфель ломала поверхность ледяной корки, а затем пропадала на миллиметр в слегка подмерзшей луже. – Не надо мне твоего беспокойства, Райдо.       И в самом деле, этот человек всегда был рядом с детективом с самого детства. После аварии так совсем не отходил от него ни на шаг. Переживал, названивал с вопросами. Прямо как горе-наседка. И если Ширануи о чём-то просил, тот немедленно это делал, разве что читал нотации после, но это можно было перетерпеть, не обращая внимания ни на какие морали. Если подумать, забота товарища была единственным, что могло вывести детектива из себя. Его ничего не привлекало и не интересовало, ничего не тревожило.       Его перестало что-то волновать давным-давно.       – Слушай, хватит страдать своей ерундой, – полицейский нагнал его, одергивая за плечо, и выровнял свой шаг. – Прошло столько лет, какого черта ты не остынешь и не начнёшь жить заново? У тебя есть работа, живы родители, ты красив и молод, обеспечен, какого черта ты не выбросишь всё из головы?       – Если хочется поговорить с кем-то, можешь пойти в отдел или к Аобе. У меня уши вянут тебя слушать, – Ширануи перевёл дыхание и затянул шарф потуже. Ветер был холодным и порывистым, казалось, вот-вот пойдёт дождь. Он остановился на перекрёстке, когда Райдо внезапно схватил его за ворот пальто, резко разворачивая к себе.       Люди, стоявшие рядом с ними, отошли на расстояние, казавшееся им наиболее безопасным.       – Ты, кретин, совсем спятил, – Намиаши был зол, а Генма ничего не чувствовал, кроме боли на шее, где пальцы полицейского по неосторожности оставили следы. Заживать будет долго.       Светофор замигал, позволяя людям войти в состояние движения.       – И что ты опять задумал? Я знаю этот взгляд, – забыв, где они находятся, он кричал во весь голос о том, о чём говорил месяц назад, в своей квартире, и Ширануи внезапно подумал, что хотел бы избавиться от этого человека как можно скорее.       Столько проблем от него. От этих прикосновений и этой близости.       Детектив ничего не хотел слышать, просто смотрел перед собой. И несколько секунд прошло, прежде чем до него донёсся противный скрежет шин. Он скосил взгляд в бок, видя, как к ним на большой скорости приближается грузовик, но не сдвинулся с места – тело словно окаменело. Намиаши, вероятно, сам не заметив того, что отошёл далеко от обочины, вздрогнул, посмотрев в ту же сторону, и с силой толкнул Ширануи назад, прежде чем тот успел что-либо сообразить.       Оживленные улицы – не самое подходящее место для выяснения отношений. Но теперь Генме не придётся думать о том, как заставить полицейского молчать.       Намиаши похоронили на следующий день. Было пасмурно, солнце не собиралось выбираться из облачных объятий. Людей собралось много – бывшие сослуживцы, коллеги по работе, семья, состоявшая из отца и какой-то дальней пожилой родственницы. Все присутствующие столпились на небольшой поляне, образуя фигуру, похожую на месяц – тонкий, с острыми концами. Ширануи стоял один под старым обнажённым клёном, бесстрастно наблюдая за происходящим, и был рад, что никто, кроме него, не видел, что скрывается за крышкой гроба. Никто, кроме Аобы. Машина в тот день не справилась с управлением – улицы были слегка подмерзшие. Если бы Генма не стал после аварии заторможенным, он бы, возможно, смог схватить приятеля за ладонь и оттащить его к пешей дороге, и тогда бы не было моря крови, распластанного по поверхности асфальта тела, сирен скорой.       Только он давным-давно слетел с катушек.       После того, как Райдо, наконец, оставил его в покое, Ширануи взял отпуск на три недели. Бесцельно валялся дома, смотрел в экран телевизора или выбеленный потолок. Несколько раз приходил Аоба. При первой встрече Ямаширо просто избил его, при второй – предложил выпить. Так что когда в квартиру в очередной раз назойливо постучали, детектив, заранее готовый к присутствию мужчины, который раньше терпеть его не мог, а теперь зачем-то постоянно искал встречи, спокойно подошёл и открыл дверь.       Он не ожидал, что за ней окажется Морино Ибики.       – Что, плохо тебе? – уголок губ гостя был приподнят, но улыбка эта больше походила на оскал дикого зверя, готового вот-вот сорваться. Генма его не боялся – он предполагал, что тот рано или поздно заявится к нему на порог. – Понимаю, – сказал он, помедлив. – Мне тоже было плохо.       Ширануи пропустил его в холл и молча прошёл в кухню. Поставил чайник, достал приборы и ёмкости для напитка. Ибики разделся и сел за стол, принял позу, на взгляд детектива, излишне вальяжную.       – Знаешь, я ждал, когда же ты всё-таки убьёшь её, – Генма равнодушно посмотрел на него через плечо, разливая кипяток по чашам. – Она тебя даже не боялась, интересно получается, да?       Тот замолчал, и молодой мужчина, поставив перед ним чай, сел напротив и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но он не показал вида, что было больно, – продолжил медленно пить.       Ибики последовал его примеру.       – Наверное, ты тоже ждал, когда я соберусь лишить тебя Райдо, я прав? – он постучал по столу подушечками пальцев нетерпеливо и ухмыльнулся, сплёвывая прямо на пол. – Герой-любовник.       Ширануи на этот жест лишь повёл плечом – не нашёл, что ответить. Разумеется, ничего подобного в его мыслях не было, и про человека, что потревожил его покой, он не вспоминал. Ты можешь догадываться о многом, но размышлять об этом каждый день – затея бессмысленная.       Может, Ибики просто не знал, что Генме всё равно?       Незваный гость долго смотрел на детектива. На часах было ровно девять часов вечера, но Ширануи не следил за стрелками на циферблате – сейчас они не в казино. Морино допил свой чай и, достав из кобуры пистолет, положил его на стол, прижимаясь спиной к поверхности кресла.       – Тебе помочь? – он поставил ёмкость, и та, в ответ на прикосновение, обиженно звякнула. – Или ты сам справишься?