Flowers

Минхи чувствует, что что-то пойдет не так, так как он проснулся этим утром. Он не мог предположить, что это будет, хотя у него не было никаких тестов в этот день или каких-либо заданий, чтобы сдать, погода была солнечной и не было никаких прогнозов дождя, у него не было пропущенных звонков или панических сообщений, оставленных на его телефоне, но он не мог стряхнуть это нервирующее чувство. Он продолжал свой день как обычно, как и в любую другую среду. Он принял душ прямо перед тем, как им смог воспользоваться Хёнбин, съел миску любимых хлопьев Чонмо, как сказал парень, проснувшись примерно в это время, и ставит свою порцию, садясь рядом с ним. Минхи ждал, когда Хёнджун и Вонджин закончат готовиться к первому уроку, так как они ходили в одно и то же здание в кампусе. Его занятия проходили без происшествий, за исключением тех случаев, когда ему приходилось вмешиваться между Вонджином и Шихуном, потому что он больше не мог справляться с напряжением между ними, и им действительно нужно было преуспеть над проектом, к счастью, это оказалось легко решить, и они, наконец, были в состоянии сделать некоторую работу. К тому времени, когда наступил его любимый момент среды, неприятное чувство в животе усилилось, но он проигнорировал его, потому что собирался увидеть Юнсона. Юнсон и Минхи собирались вместе каждую среду и пятницу, чтобы пообедать в кафетерии, к которому обычно присоединяются несколько их друзей, таких как Джунхо, Донпё, Ёхан и Ынсан, которые также свободны в это время. Они едят и говорят обо всем, что только могут придумать, в дружеской обстановке, которая заставляет Минхи на время забыть о неприятных ощущениях в его животе. Юнсон встает раньше, чем обычно, комментируя это тем, что ему нужно зайти в школьную библиотеку перед его следующим занятием, потому что он забыл, что ему нужно взять книгу. Минхи, конечно, предлагает сопроводить его, у него больше нет занятий в течение следующих двух часов, и Юнсон принимает, не задавая ему лишних вопросов. Минхи внимательно следит за Юнсоном, когда старший просматривает книги на одной из книжных полок, которые заполнены различными типами и изданиями книг о занятии, которое у него будет следующим. Он предложил ему помощь, но Юнсон просто сказал ему не беспокоиться, и что это не займет много времени, но через несколько минут он задается вопросом, должен ли он предложить свою помощь снова. Вместо этого Минхи остается смотреть на профиль своего друга, восхищаясь сосредоточенным хмурым взглядом, который он имеет на своем лице, когда он пытается найти нужную ему книгу, его щеки выглядят такими мягкими, что Минхи хочет протянуть руку и ткнуть в них, чтобы проверить, так ли это. Бессознательно его правая рука обхватывает левое предплечье, рукава рубашки спускаются только до локтей, когда он отодвигает их назад, гиацинты на его коже такие же яркие, как и прежде. Прикосновение к его цветочным меткам стало привычкой, и он даже не догадывается, и не задаётся вопросом, нормально ли это, он никогда не видел, как Юнсон тянется к собственной спине. Юнсон вздыхает с облегчением, когда он, наконец, находит книгу, которую искал, и достаёт её с книжных полок, посылая торжественную улыбку Минхи, который пытается сдержаться, чтобы не выдать любовный вздох при таком взгляде. Именно тогда они слышат пару торопливых шагов, приближающихся к ним, и оба смотрят в ту сторону, откуда они издаются. Гым Донхён бросается на Юнсона, его руки обвиваются вокруг шеи Юнсона и он прижимается щекой к своему парню. Минхи смотрит, как Юнсон, естественно, одной рукой обнимает Донхёна за талию, а другая рука занята удерживанием книги на груди. Донхён, должно быть, почувствовал хотя бы небольшую боль от того, что сжал эту толстую книгу в твердом переплете между ними, но он не показывает этого. Минхи не может отвести взгляд, когда Донхён откидывает голову назад, но этого достаточно, чтобы поцеловать пухлые губы Юнсона. Юнсон, кажется, забывает о Минхи, который стоит прямо рядом с ними, когда он закрывает глаза и целует Донхёна в ответ, это мило и невинно, но на это так больно смотреть. Левое предплечье Минхи жалит его, но это беспокоит не так сильно, как-то, как он чувствует, что его сердце падает в живот, как он чувствует, что он может заболеть, когда Донхён прерывает поцелуй и кладет голову на плечо Юнсона, стоящего перед ним, его шоколадные глаза смотрят прямо на Минхи с ясным и громким сообщением: Держись от него подальше Минхи каким-то образом удаётся натянуть дружелюбное выражение лица, когда Донхён приветствует его, веселым голосом, за которым следует его холодный взгляд. Минхи приветствует его кивком, и это все из их взаимодействий, когда Донхён отступает назад, его рука, естественно, находит Юнсона и тянет его за собой к выходу, говоря, что он будет сопровождать его на занятия, потому что он скучал по нему, так как он его парень, что заставляет Юнсона хихикать. Юнсон кидает на Минхи быстрый взгляд, его глаза теплы из-за присутствия Донхёна и он благодарит его за то, что тот сопровождал его. — Этот негодник, — внезапно пробормотал кто-то позади него, заставив Минхи подпрыгнуть и быстро обернуться, широко раскрыв глаза, заставляя сердце биться слишком быстро. Там стоял красивый, как кукла, Ким Усок, один из самых близких друзей Донхёна. Минхи никогда не обменивался с ним больше, чем формальностями и неловкой беседой, и это было только тогда, когда они оказались на небольших собраниях благодаря своим общим друзьям. Джину и Чонмо были довольно близки к Усоку, и Минхи понятия не имел, как это произошло. Минхи, как и многие другие люди, намекает на стоическое и красивое лицо Усока. Он кажется неприступным, как будто он был слишком высоко над тобой, чтобы даже думать о том, чтобы стать ближе к нему. Чонмо закатил глаза, когда сказал ему это, указывая на то, что тоже самое было сказано о нем, но Минхи не очень-то старался, чтобы держаться подальше. — Извини за него, он не должен был так поступать с тобой, — мягкое извинение Усока удивило Минхи, чьи глаза расширились. Усок был там и наблюдал за ясным предупреждением, которое Донхён послал ему. Неужели Донхён бросил его только для того, чтобы досадить Минхи? Ну, это было не очень мило с его стороны. Минхи пытается улыбнуться Усоку, но он знает, что он плохо с этим справляется и, возможно, это больше похоже на гримасу. — Тебе не нужно извиняться и, честно говоря, ему тоже не нужно было этого делать, я не угроза их отношениям или что-то в этом роде, — Усок наклоняет голову, когда он смотрит на него. Минхи уверен, что если бы он сделал такой же жест, он выглядел бы просто глупо, но Усок способен сделать это восхитительно. Он не может не задаться вопросом, почему Усок не встречается с тем, кто поставил эту метку на его шее, он наверняка мог бы добиться того, кого захочет. — Ты так быстро сдался? — Минхи не знает, должен ли он чувствовать себя обиженным этим вопросом, если это удар по нему или нет, но чистое любопытство в глазах Усока позволяет ему расслабиться — Я думал, что с такой ревностью ты, по крайней мере, попытаешься что-то сделать, — Усок многозначительно смотрит на метки на предплечье Минхи и вместо того, чтобы пытаться скрыть их, как любой другой, Минхи двигает рукой, чтобы метки находились прямо между ними, позволяя Усоку смотреть на них должным образом, застигая старшего врасплох. — Неправда, я просто хочу быть на месте Донхёна, это всё, о чём я думаю, но я знаю своё место, — после того, как он заканчивает говорить, Минхи понимает, что с самого начала этого разговора он признался в своих чувствах к Юнсону Усоку, и его глаза расширяются за мгновение, прежде чем Усок посылает ему немного лёгкую и нежную улыбку, молчаливый способ сказать ему, чтобы он не беспокоился об этом. Только Юнсон не понимает чувства Минхи, да? Он не знает, должен ли он чувствовать себя раздраженным или благодарным за это. Усок хмыкает, обдумывая слова Минхи, его ланьи глаза затуманиваются чем-то, что заставляет улыбку упасть с его лица. Он открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но закрывает его, повторяет это пару раз, прежде чем, наконец, смотрит в глаза Минхи, беззащитность в них удивляет его. — Разве ты не ненавидишь это? Быть отмеченным таким образом? — шёпот Усока едва слышен, так что Минхи делает шаг ближе к нему, не замечая это, нахмурившись, когда Усок продолжает допрашивать его, что-то в том, как он говорит, даёт понять, что он спрашивает это не просто так. Это не просто беседа, чтобы не иметь неловкого молчания. — Иметь метку для того, кто не любит тебя и, вероятно, никогда не полюбит? Он настолько слеп к твоим чувствам, что ты буквально вынужден показывать их всем, чтобы они видели? Взгляд Минхи падает на глоксинию Усока, и невысокий парень, в отличие от того, что делал Минхи, поднимает одну руку, пытаясь прикрыть её, его глаза отводят взгляд от лица Минхи. Он явно сожалеет об этом разговоре, но всё же остается и больше ничего не говорит, не оправдывается, всё ещё ожидая ответа, чтобы кто-то, находящийся в аналогичном положении, поделился своей точкой зрения. — Я не ненавижу это, — начинает Минхи, его голос тоже только шепчет, но Усок посмотрел на него так быстро, что он мог бы закричать, — Если этот знак появился из-за того, как сильно я хочу быть с ним, я буду гордиться им, даже если он не отвечает взаимностью на мои чувства, — он понимает каждое слово, которое говорит, но Усок смотрит на него, как на сумасшедшего. Минхи был расстроен, когда его гиацинты расцвели в то утро под его рукавами его свитера, когда он смотрел, как Юнсон обернулся, чтобы дать Донхёну, который стоял, опершись о его спину, обнять его за спину и оставить поцелуй на щеке, в его больших глазах было настоящее обожание, заставляя кожу Минхи щипать, но когда он сидел на своей кровати в спальне, он делился с Хёнбином и думал об этом, он пришел к такому выводу, что он поделился с Усоком, как и со своим ближайшим друзьям, которые переживали за него. — Ты думаешь, что ненавидишь свою? — Усок смотрит на него в замешательстве, когда он прокручивает слова Минхи. Думать? Минхи кивает головой, уверенный в себе и в том, что он собирается сказать дальше. Он делает еще один шаг ближе, почти не оставляя между ними пространства, заставляя Усока слегка наклонить голову назад, чтобы сохранить их зрительный контакт. — Ты ведь уже много лет носишь свою метку, не так ли? И он все еще такой яркий, и нет никаких признаков того, что он близок к увяданию, поэтому ты должен действительно любить его. Младший делает паузу, позволяя Усоку принять то, что он говорит ему, видит в его глазах, как он действительно понимает то, что Минхи говорит ему, и поэтому он продолжает, зная, что следующая часть может ударить по нервам, потому что он знает, что он выходит за грань, говоря слишком много, особенно с кем-то, с кем он не близок, они даже не друзья, но Усок кажется почти отчаянным, прося о помощи всем своим поведением, не имея необходимости напрямую просить об этом. — То, что ты ненавидишь — это то, что у тебя не хватает смелости признаться ему, а не своим чувствам, — глаза Усока сияют, как будто Минхи только что открыл ему самую большую тайну, туман, который был в его ланьих глазах, исчез и свет заменил его. Его фарфоровые щеки розовеют перед глазами Минхи, и он хочет протянуть руку и ущипнуть его за щеки, вероятно, он сделал бы это, если бы у него не было инстинкта выживания. Он слышал от Чонмо, что к Усоку нельзя относиться легкомысленно, если только ты не Джину или Ынсан, для которых, у него, похоже, было слабое место. Рука Усока опускается на его шею, яркие лепестки на мгновение кажутся ещё ярче, но Минхи уверен, что его разум сыграл с ним шутку, реагируя на внезапную вспышку цвета. Старший одаривает его теплой улыбкой и кивает головой, Минхи не нужно, чтобы Усок сказал это вслух, чтобы знать, что его поблагодарили. — Итак, не хочешь сходить выпить чего-нибудь перед следующим занятием? Спрашивает Усок голосом, менее обеспокоенным, даже если в его позе все ещё есть некоторая нерешительность. Похоже, что их цветы, рожденные из односторонних чувств, возможно, наконец-то сблизили их. Наверняка, и Чонмо, и Джину хотели бы, чтобы Минхи и Усок стали друзьями. — Конечно.