Flowers

Усок знает, что в какой-нибудь момент ему нужно будет что-то сказать, даже если Джинхёк не будет давить на него, но он знает, что его друг будет обеспокоен, если он не узнает причину внезапных слёз Усока. Он не может просто сказать ему, что что-то внутри него сломалось, когда он увидел его после того, как открылась дверь лифта, и его гнев превратился в боль, которую он не мог понять в тот момент. Он все еще злился из-за слов Донхёна, злился, потому что Минхи не заслуживал, чтобы о нём так говорили, злился, потому что чувствовал оскорбление, направленное на самого себя, даже когда знал, что Донхён не намеревался делать это для него, но как же Усок не мог принять это близко к сердцу? Если бы у Джинхёка был партнёр, они наверняка имели бы отношения с Донхёном. Если бы они обнаружили, что глоксиния на его шее была из-за Джинхёка, они бы так его досаждали, верно? Пальцы Джинхёка массируют голову Усока, его голова спрятана между шеей и плечом Джинхёка. Несколько минут назад он уже перестал плакать, но Джинхёк, казалось, думал, что необходимо продолжать утешать его таким образом, его другая рука обняла его, положив руку на бедро. Руки Усока хватаются за предплечье Джинхёка, чтобы слегка повернуть его, дабы он мог поудобнее расположиться рядом с ним. Это эгоистично с его стороны наслаждаться пребыванием в объятия Джинхёка прямо сейчас? — Я поссорился с Донхёном, — начинает Усок, его голос едва громче шёпота, но с тем, как близко они находятся, Джинхёк может прекрасно слышать его и хмыкает в знак признания. — Он говорил всякий мусор про Минхи, чувствуя себя в опасности из-за нашей дружбы. Усок откидывается назад, когда он чувствует вибрации в груди Джинхёка, которые сигнализируют о тихом смехе, он смотрит на него смущённый тем, что он нашел смешным в ситуации, в которой он был. — Прости, прости, это просто Донхён был не в себе, да? Среди всех людей, ты — не тот человек, кто просто пропустит такое мимо ушей, вне зависимости о ком идёт речь, — сердце Усока трепещет от улыбки, которая появилась на губах Джинхёка, его глаза сияют чем-то похожим на обожание, когда он смотрит на него, — Ты сказал, что связался с Минхи из-за ваших меток, верно? Донхён, вероятно, понял это слишком поздно, он скоро придёт, чтобы извиниться, поэтому постарайся не быть слишком суровым по отношению к нему. Рука, которую Джинхёк держит на его волосах, движется, чтобы убрать его волосы со лба, и прежде чем Усок может понять, что происходит, Джинхёк наклоняется ближе, его тонкие губы поцеловали прямо середину открытого лба Усока. Руки Усока движутся так, словно они имеют собственный разум, и летят, чтобы схватить рубашку Джинхёка. Он не знал, что его тело собиралось делать дальше, прежде чем он восстановил контроль над ним, он не знал, собирался ли он оттолкнуть его или притянуть ближе. Джинхёк откидывается назад и смотрит на него, наклоняя голову в сторону, будучи в замешательстве от внезапных движений Усока. Он должен что-то сказать, должен отпустить его, пошутить о том, что он не Джину, чей лоб и щеки Джинхёк часто целует, но он остается окаменелым, его глаза шире, чем обычно, и его лицо быстро нагревается, а сердце бьётся так громко в ушах, что он боится, что Джинхёк тоже может услышать это. Он не может думать ни о чём другом, кроме как о том, как Джинхёк так нежно поцеловал его в лоб, и о том, как он видит, что смятение покидает глаза Джинхёка и что-то тёплое заменяет его, а улыбка становится мягче и меньше. — Милый, — бормочет Джинхёк, словно разговаривая сам с собой. Это не первый раз, когда он так называет Усока, но это первый раз, когда его сердце не болит из-за этого, нет, вместо этого оно пропускает один, два, три удара. Затем Джинхёк внезапно отпускает его, что-то вспыхивает в его глазах, но это уходит так быстро, что Усок не может попытаться расшифровать это, как бы сильно он ни хотел. Он встает и говорит, что достанет им немного мороженого из холодильника, попросив его включить телевизор, прямо сейчас Усок может воспользоваться просмотром фильма, чтобы отвлечься от всего этого. Усок остается там, глядя на него, когда он покидает гостиную и идет в кухню. Одна из его рук поднимается к груди, чувствуя, как сильно бьется его сердце, как будто оно вот-вот вырвется из неё. Глоксиния у него на шее не болит. Она тёплая.

***

Донхён стучит в дверь их квартиры примерно через час после того, как они закончили ужинать. Джинхёк — это тот, кто открывает дверь, в замешательстве от того, кто может стучать, их друзья обычно отправляют сообщение, когда они входят в здание, чтобы они могли оставить дверь открытой для них заранее. — Джинхёк, привет, Усок внутри? — Донхён звучит и выглядит нервным, дружелюбная улыбка Джинхёка даёт ему самую малость, чтобы облегчить его нервы. Джинхёк кивает и приглашает младшего внутрь. Усок сидит на диване, ожидая, что Джинхёк вернется, чтобы продолжить игру, в которую они играли, но вскоре он понимает, что им придется оставить её на паузе, когда он поворачивается и находит Донхёна, идущего перед Джинхёком, его руки неловко болтаются по бокам и он прикусывает нижнюю губу, его глаза прыгают по комнате, глядя на что угодно, кроме Усока. — Я пойду в свою комнату, мне нужно поработать над той бумагой, которую Профессор Бэ задал мне сегодня! — это предлог Джинхёка, чтобы оставить их наедине. Усок кладет пульт управления на маленький кофейный столик и откидывается назад, взглядом приказывая Донхёну сесть рядом с ним, но, конечно, поскольку он не смотрит на него, он не видит этого. — Донхён, иди сюда, садись, — Усок пытается не хмуриться на то, как Донхён вздрагивает. Он так боится его сейчас? Донхён бросается делать то, что попросил его сделать Усок, оставляя много места между ними. Они слишком долго сидят в неловком молчании, чтобы это понравилось Усоку, но он знает, что он не тот, кто должен нарушить его, это не его очередь извиняться, и Донхён должен собраться с мыслями. К счастью, до того, как Усок теряет терпение, его друг делает глубокий вдох и, наконец, смотрит на него, его карие глаза полны сожаления. — Мне очень жаль за то, что я сделал, это было далеко от грани, и я не хотел причинять тебе боль, — Усок открывает рот, чтобы сказать что-то вроде того, что тот, кого он оскорблял, был Минхи, а не он, но Донхён спешит, зная, что он собирается указать на это, — Да, я знаю, что не должен говорить о нем так же, не только потому, что он теперь твой друг, но и потому, что он не сделал ничего плохого. Усок издаёт небольшой вздох, кивая, когда он принимает его извинения, и Донхён вздыхает с облегчением. Усок двигается медленно, чтобы взять одну из рук Донхёна в свои. — Прости, что потерял терпение и пытался обидеть тебя, — он по-настоящему благодарен за то, что Хангёль и сказал, что парень оказался сильнее, чем он и мог остановить его, (у Шихуна, Седжина и Сонджуна, в конце концов, не было шансов против Усока), потому что он знает, что очень пожалел бы о том, если бы причинил боль Донхёну. Глаза Донхёна становятся мокрыми, когда слезы поднимаются вверх, и Усок немедленно сокращает расстояние между ними, обнимая его и прижимая лицо Донхёна к своей шее, заставляя его не плакать, но это заставляет младшего плакать сильнее, пока он не выпускает жалкие рыдания. Через несколько минут после того, как Донхён успокоился, младший признается Усоку, что заставило его огрызнуться ранее в тот день, точно так же, как он сделал с Сынёном. Он говорит, что не оправдывается, но он хочет сказать Усоку, что беспокоит его, потому что это было то, в чём он не осмеливался признаться до этого дня. Усок, как и Сынён, говорит ему больше доверять Юнсону, но добавляет то, от чего Донхён рассмеялся. — Если он когда-нибудь изменит тебе, когда у него такая спина из-за тебя, я надеру его задницу, и ты меня не остановишь.

***

Усок сопровождает Донхёна от здания к его автобусной остановке, используя оправдание, что в любом случае он хочет заглянуть в магазин. Он остается с ним, пока они ждут прибытия автобуса Донхёна. — Усок, в последнее время ты кажешься ярче, — указывает Донхён, не глядя на него, его глаза всё ещё смотрят на дорогу, откуда должен прийти его автобус. — Я думаю, что кто-то вроде Минхи, помог тебе с этим. Усок удивлён комментарием Донхёна. Он осознал тонкую перемену в себе после того, как он перестал отвергать свои чувства к Джинхёку и позволил себе просто принять его, он чувствовал себя более непринужденно. Он внезапно вспоминает, что произошло в тот день, как он на мгновение ослабил свою бдительность и держался за Джинхёка так, словно он не мог больше притвориться, было ошибкой. Нежный взгляд Джинхёка, прокручивался в его голове, когда он попытался лечь спать той ночью и в следующие пару дней. Принятие его чувств сопровождалось небрежностью или ему так казалось. В конце концов, он всегда был тем, кто действовал основываясь на инстинктах, когда дело касалось сильных чувств. Это был Джинхёк, который использовал свою голову, прежде чем действовать, а не он. — Я надеюсь, что ты не продолжаешь общаться с ним, хотя, — Усок смотрит на Донхёна, который поворачивается к нему лицом, с мягкой улыбкой на губах. — Кто бы ни заставил расцвести твою глоксинию, он пропускает так много времени, и даже не знает этого, мне его жаль. Признайся ему. Он даже не может ответить до прибытия автобуса, Донхён быстро обнимает его, прежде чем входит в транспорт и оставляет его там. Усок не останавливается возле магазина на обратном пути.