Flowers

Усок гордится собой. Он идёт за Джинхёком, который находится между Хёнбином и Бёнчаном, последний обнимает Джинхёка за талию, а сам Джинхёк обнимает его за плечи. Усок чувствует, что его сердце болит при виде этого, но он хорошо скрывает это. Или, по крайней мере, он думает, что делает хорошую работу. Сынён тянется, чтобы взять его за руку и крепко сжать, прежде чем он отпустит, заставляет его думать иначе. Гукхон критикует фильм рядом с ним, и Усок едва обращает на него внимание, но он улавливает общее представление своих жалоб, а не то, что его это волнует. Они останавливаются у прилавка с шампурами, где Бёнчан и Хёнбин — единственные, кто их покупает. Джинхёк, кажется, тоже рассматривает возможность взять один, но в конце концов, он этого не делает. Вот как Усок заканчивает тем, что становится свидетелем того, как Бёнчан несколько раз кормит Джинхёка, (защищаясь, ему таже пришлось покормить Гукхона и Сынёна и он даже предлагал немного Усоку, но он отказался от этого, у него не было аппетита), Усок хочет закричать, когда ему приходится слушать то, что Джинхёк называет Бёнчана «милым», потому что тот, восторженно реагировал на купленную еду. Усок признал бы, что Бёнчан милый, если бы он не был тем, кто сейчас портил ему настроение в тот день, который он с нетерпением ждал, чтобы признаться. Он планировал сделать это в этот вечер, когда они ещё не вышли из квартиры, так что если дела пойдут не так, как надо, он сможет найти предлог, чтобы встретиться с другим другом и не возвращаться до конца ночи. Чонмо и Минхи могли бы убедить своих друзей позволить ему остаться на их диване, ведь так? Бёнчан будто пытался играть на нервах Усока, он целует щёку Джинхёка на прощание, когда они расстаются. Джинхёк одаривает парня яркой улыбкой, что в свою очередь заставляет желудок Усока сжаться. Усок благодарен, что Сынён не следует за своими друзьями и остается с ним и Джинхёком, следуя с ними к дому, он не уверен, что может справиться с тем, чтобы в данный момент остаться наедине с Джинхёком, не обидевшись на него за его отзывчивость на действия Бёнчана, даже когда он знает, что Джинхёк всегда был таким, созданием из скиншипа, и сам Усок не в состоянии жаловаться. В конце концов, они просто друзья. Сынён говорит о разных вещах, отвлекающих Джинхёка, в конечном итоге Усок идет между ими двумя. Они уже едут до своего этажа, когда Джинхёк, наконец, смотрит на лицо Усока. — Эй, что случилось? После фильма ты был довольно тихим, — Усок не смотрит на него, вместо этого сосредотачивая свой взгляд на дверях лифта, сжимая губы в линию и пытаясь придумать оправдание. — Ах, ему не понравился фильм, ты знаешь, каким он становится. — извинения Сынёна не имеют большого смысла, но этого достаточно, чтобы заставить Джинхёка перестать спрашивать, вместо этого выглядя разочарованным, Усок не наслаждался фильмом, как он. Будет еще один шанс, верно?

***

— Итак, я так понимаю, ты не признался? — это первое, что покидает рот Минхи, когда он садится перед Усоком за их обычный столик в кафе-мороженом рядом со станцией метро. Усок устало вздыхает, и этого достаточно для ответа. Минхи протягивает руку через стол, чтобы похлопать его по плечу, даря ему небольшую успокаивающую улыбку, прежде чем он встает и говорит ему, что он заплатит за свое мороженое. Как только Минхи садится и вручает ему мороженое со вкусом манго, Усок замечает что-то другое во внешности своего друга. Он наклоняет голову и многозначительно смотрит на левое предплечье Минхи. Его прикрытое левое предплечье. — О…да, насчет этого… — голос Минхи тихий и мягкий, что-то такое, чего Усок раньше не слышал. Его друг делает глубокий вдох, закрывает глаза на мгновение, прежде чем снова открыть их, ставит чашку с мороженым и тянется к рукаву своей полосатой синей рубашки на пуговицах. Минхи закатывает рукав, и Усок подносит руку ко рту, пытаясь скрыть вздох. Гиацинты, которые раньше были такими яркими, теряют свой цвет, тускнеют, а концы лепестков выглядят удрученными и печальными. Они увядают. — Хёнджун был так счастлив этим утром, когда он заметил, и я знаю, что должен быть тоже, это означает, что я перестану страдать, верно? — глаза Минхи блестят от непролитых слез, его голос звучит так неуверенно, не веря собственным словам. Усок тянется к его руке, Минхи двигает её так, чтобы Усок мог держать её. — Я знаю, тебе может показаться глупым, что я расстраиваюсь из-за того, что мои цветы увяли, когда я так долго ждал это, прежде чем мы стали друзьями, но я чувствую, что теряю часть себя. — Усок качает головой, крепче сжимая руку Минхи, потому что нет, что бы он ни чувствовал, это не глупо. — Я не думаю, что я стал любить Юнсона меньше, я просто принимаю даже больше, чем раньше, что место Донхёна — это то, чего у меня никогда не будет, но я боюсь, что следующий шаг — это моя любовь к Юнсону, которая тоже увядает, и это не делает меня счастливым, ни капли. Усок хочет, чтобы у него были слова, чтобы успокоить его друга, знать, что делать, чтобы его глаза перестали выглядеть такими грустными, но он ничего не может придумать, только держать его за руку и быть рядом с ним. Почувствует ли он что-нибудь подобное, если его глоксиния начнет увядать?

***

Джинхёк начинает проводить меньше времени в их квартире, и это занимает у Усока только два дня, чтобы начать волноваться. Старший не говорит ему, куда он идет, а Усок не спрашивает. Минхи начинает заходить чаще, говоря, что он чувствует себя лучше, находясь рядом с ним, потому что он знает, что Усок может понять его лучше, чем другие друзья. Он не сомневается в отсутствии Джинхёка, но видит беспокойство в глазах Усока, когда он замечает, что Усок ещё раз смотрит на дверь. Ко второй пятнице у Усока уже заканчивается терпение, и он спрашивает Сынёна, пока они идут в кафе, где как и каждую пятницу, его ждут друзья. Сынён остался ждать его, когда его последнее занятие было отменено. — Ты знаешь, чем в последнее время занимается Джинхёк? — Сынён бросает на него растерянный взгляд и открывает рот, конечно, чтобы напомнить Усоку, что он не его сосед по комнате, поэтому Усок уточняет, — В последнее время он много выходит, и я понятия не имею, куда и с кем. Усок ненавидит, как его голос дрожит в конце, но Сынён не комментирует это. — Он помогал Бёнчану и Юбину готовиться к тесту, который они провалили и будут пересдавать, это материал, который он уже прошёл в прошлом семестре. — в тоне Сынёна есть неуверенность, как будто он не хотел говорить ему правду, но в конце концов решил сделать это. Его сердце тяжелеет, глоксиния на мгновение жжёт, но он качает головой, как будто это может стряхнуть с него тёмные мысли, которые быстро пытаются сбить его с ног. Почему он скрывает это от тебя? Он просто сказал бы об этом, если бы это ничего не значило. Юбин — умный парень, почему он не прошел тест? Джинхёк, должно быть, встречается с Бёнчаном, но они не хотят, чтобы их друзья знали об этом. Тебе не нужно знать о том, с кем он видится или перестаёт видеться, он тебе ничем не принадлежит. Лучше вернись к молитве, чтобы твоя глоксиния увяла, ведь у тебя никогда не было никакой надежды. Сынён обнимает его за плечи и притягивает ближе, внезапный контакт выводит Усока из его беспокойных мыслей, нежная улыбка на лице его друга, когда он смотрит на него, тёплая и яркая. — Я уже говорил тебе, что грустное выражение не подходит к твоему красивому личику. — уголки губ Усока поднимаются вверх, прежде чем он замечает это. Он сдерживается, чтобы не оттолкнуть Сынёна, как обычно, и вместо этого на мгновение прислоняется к нему, прежде чем он отходит, они никогда не останавливались. После всей поддержки, которую ему оказывали Сынён и Минхи, все те разы, когда Сынён предлагал ему свое плечо, чтобы он плакал, мягкую руку Минхи и теплые слова ободрения. Было бы неприятно сдаваться.

***

Джинхёк всегда возвращался к ужину, так что Усок ждёт его. Он снова отклонил приглашение Донхёна пойти в клуб, (не без нытья младшего об этом), и проигнорировал свой урчащий живот. Он собирается попросить Джинхёка поужинать с ним, когда он вернётся, в то место, где готовят барбекю, для которого они должны будут вызвать такси, ведь это любимое место Джинхёка, где можно купить мясо. Усок ждёт на диване, Сынён остановился на своём пути, чтобы спросить его снова, не хочет ли он присоединиться к ним, но он, конечно, отклоняет предложение. Он уже принял душ и надел чёрные джинсы с голубой футболкой. Он надел контактные линзы и нанёс ту же помаду, что и в прошлый раз, даже тот же лосьон для тела. Усок делает вид, что обращает внимание на телешоу, которое он оставил включенным, но он просто смотрит на экран, слишком отвлечённый на свои собственные мысли. Даже если бы Джинхёк тратил так много времени с Бёнчаном, он не должен сдаваться из-за этого, верно? Младший не является чем-то новым в жизни Джинхёка. Несколько недель назад Усок услышал от Сынёна, что Бёнчан недавно расстался со своим парнем. Около 10 часов вечера, Джинхёк, наконец, возвращается, на полчаса позже, чем обычно, но Усок всё ещё ждал. В тот момент, когда он слышит, что дверь отпирается, он хватает свой телефон и открывает случайное приложение, чтобы притвориться, что он пользовался им, а не просто ждал его. Джинхёк здоровается с ним, когда он входит в гостиную и идёт на кухню, когда Усок произносит его имя, используя безразличный тон. — Эй, я чувствую, что я хочу поесть мяса, но у нас его нет, хочешь пойти в то место для барбекю, о котором ты всегда так громко говоришь? — он оторвал взгляд от телефона и посмотрел на Джинхёка, чтобы увидеть, как его усталое выражение лица становится мягче, его глаза тёплыми и маленькая искренняя улыбка растет на его тонких губах. Похоже, он вздохнул с облегчением. — Это было бы здорово, — кивает Усок и говорит ему, что тогда он вызовет такси. Джинхёк кивает и просит подождать его, потому что он хочет сменить свою одежду, так что он уходит в свою комнату. Усок открывает приложение, чтобы вызвать такси, когда он запоздало вспоминает, что не помнит названия места. Джинхёк был тем, кто всё время заказывал им такси, и он просто помнил это место как «любимое место Джинхёка для барбекю». Он встает и идет к двери Джинхёка, поворачивает ручку и толкает её, не слишком задумываясь о своём телефоне, чтобы он мог посмотреть местоположение после того, как Джинхёк скажет ему название. Следующие минуты проходят, как фильм перед его глазами. Джинхёк натягивает красную футболку на голову, он уже сменил свои джинсы на чистую пару, но глаза Усока не на его одежде, нет. Он смотрит на правое бедро Джинхёка. Усок смотрит на цветы, которые выглядывают из-под его джинс и поднимаются по его боку, цветы, которых раньше не было. Их лепестки так идеально белы и круглы, чашечка лепестков делает их красивыми цветками. Как такой чистый и красивый цветок может так легко разбить сердце Усока? — В чем дело? — спрашивает Джинхёк, как только он заканчивает надевать футболку. Он смотрит на него в замешательстве и Усок не знает, как ему удается оставаться собранным. Он качает головой, извиняюще улыбается и говорит: — Извини, но Донхён позвонил мне, он очень расстроен, что я не присоединился к ним, поэтому мне нужно идти. — он игнорирует то, как расстраивается Джинхёк, игнорирует, как он зовёт его по имени, потому что ему нужно выбраться оттуда прямо сейчас. Выйдя из квартиры, Усок бежит, не обращая внимания на то, как его глаза горят от слёз. Вместо этого он проходит мимо лифта и поднимается по лестнице, спустившись на два этажа, прежде чем упасть на пол, прислонившись к стене и прижимаясь коленями к груди. Когда он закрывает глаза, всё, что он видит — это те белые цветы, он знает их значение, это один из тех цветков, которые они учат в школе, который можно увидеть в телешоу и фильмах, который описывается в романах. Белые камелии «найти кого-то милого», «обожание». Бесчисленное количество раз, когда Джинхёк называл Бёнчана милым повторялось в его голове, независимо от того, как сильно он пытался от этого избавиться. Это всё, что он мог слышать. Дрожащими руками он тянется к своему телефону, который в какой-то момент сунул в карман. Контакт, которому ему нужно позвонить, находится в списке его любимых, поэтому он быстро подносит телефон к уху. Когда он берет трубку и произносит свое имя, Усок всхлипывает в трубку.

***

Сынён был недостаточно пьяным для этого. Вот уже некоторое время Усок просил повторить заказ, не говоря ни слова, с тех пор, как Сынён нашёл его сидящим здесь, в обычном баре, который они не посещали, казалось, целую вечность. Он понятия не имеет, что мог сделать Джинхёк, чтобы довести Усока до такого состояния, которого он раньше не видел. Усок признался и был отвергнут? Он наверняка уже сказал бы это, если бы это было так. Сынён действительно недостаточно пьян для этого, поэтому он просит выпить, что-то крепкое, чтобы помочь ему пройти через это. Через некоторое время, около часа молчания, Усок ломается. Он плачет и плачет, но не пытается говорить, чтобы дать объяснение, он слишком глубоко в своем собственном разуме, чтобы попытаться заставить Сынёна узнать, что произошло. Всё, что может сделать Сынён, это погладить его по спине и смотреть, пытаясь игнорировать боль в собственной груди, смахнуть слёзы и попросить его дышать. И, как и во все предыдущие разы, он выводит Усока из бара, пока не стало слишком поздно. На этот раз, когда они добираются до лифта, время два часа ночи. Сынён изо всех сил пытается удержать Усока, младший тяжело опирается на него, и он достаточно пьян, чтобы споткнуться о собственные ноги, но ему удается заставить их обоих войти в квартиру Усока, каким-то образом Сынён смог открыть дверь, не уронив Усока. Он соскользнул из его захвата, когда они проходили мимо гостиной. Усок едва успел схватиться за спинку дивана. Сынён тянется к нему, хватает его за руку и снова обнимает за плечи, но прежде чем он может продолжать идти, Усок обнимает его другой рукой, поворачивая тело так, чтобы он обнимал его. — Усок? — встревоженно спрашивает он, когда чувствует дрожь в маленьком теле, прижатому к нему. Он, естественно, перемещает свои руки к талии Усока и пытается оттащить его, но Усок держится за него каждой каплей своей силы. — Это так больно, — всхлипывает он, чувствуя, как внутри него возрастает какая-то горечь. — Больно, чёрт возьми, — Усок прижимает лицо к груди, его слезы быстро просачиваются сквозь тонкую ткань футболки Сынёна. — Почему именно он? Почему этот цветок не мог расцвести на ком-то другом? Действительно, почему? Может быть, это то, как разбитый Усок звучит и чувствует себя, может быть, это его собственная боль и горечь, которые он слишком долго сдерживал, может быть, это алкоголь, который притупил его рассуждения, может быть, это смесь всего этого. Но что-то щёлкает внутри Сынёна. Он отпускает талию Усока и перемещает свои руки на его лицо, гладя его мокрые щёки и отодвигая лицо настолько, чтобы наклонить его голову вверх, чтобы он мог смотреть ему в глаза, свет на кухне, оставленный включённым, проливает тёплый свет на красивое лицо Усока. — Почему не я? Усок пытается наклонить голову в сторону, но он не может сделать это из-за того, что Сынён держит его лицо, слёзы всё ещё бегут по его щёкам, и Сынён мягко смахивает их. — Почему ты не мог влюбиться в меня вместо него? Он ненавидит то, как он звучит, как он умоляет, ненавидит то, что он просит, ненавидит это, даже когда он говорит, что Усок всё ещё, кажется, не понимает смысла его вопроса. Он не может понять чувства Сынёна к нему, даже когда он открывает своё сердце, чтобы он взял его и дал ему шанс или чтобы он разбил его и вернул назад. — Ты ведь несерьёзно. — это то, что Усок бормочет голосом чуть выше шёпота. Сынён открывает рот, его руки внезапно становятся холодными, но, когда Усок пытается отодвинуться, он останавливает его. Вместо этого он протягивает своё лицо ближе и наклоняется, прижимая потрескавшиеся губы к пухлым губам Усока Усок задыхается, его руки двигаются к плечам Сынёна, как будто отталкивая его, но он оставляет их там. Сынён целует его глубже, облизывая себе путь внутри красивого рта Усока, пробуя напитки, которые он пил, и смешивая ароматы, оставшиеся в их послевкусии. Сынён чувствует, как Усок медленно тает рядом с ним, его губы, наконец, отвечают и целуют его в ответ, даже если медленно. Губы Усока мягкие, как всегда думал Сынён, может быть, даже мягче. Поцелуи с ним не могут сравниться ни с одной из девушек или парней, с которыми он связывался за последние годы, откуда они? В моменты, когда он тосковал из-за Усока? Затем открывается дверь, и скрип дерева — единственное, что её выдает. Усок отрывается от него, толкая его за плечи и спотыкаясь назад, едва в состоянии остановить себя от падения на пол. Джинхёк держит свой телефон близко к лицу, фонарик включен даже тогда, когда света в кухне достаточно, чтобы понять сцену, в которую он попал, оба его друга задыхаются, взъерошенные волосы и одежда, краснота на лице Усока выдает его пьяное состояние. — Джин… — начинает Усок, его рука тянется к Джинхёку, как будто он действительно может прикоснуться к нему, сердце Сынён разрывается от того, как его рука дрожит, от сырости в его голосе. — Не шумите так сильно, я пытаюсь заснуть. Его дверь закрывается. Сынён делает шаг ближе, его рука движется к Усоку, но прежде чем он может коснуться его, младший ударяет его, поворачивая лицо достаточно, чтобы смотреть на него, боль в его глазах, слёзы, которые снова падают, чистое горе и гнев в них, заставляет Сынёна отступить. — Мне следовало позвонить Минхи. — произносит он, прежде чем развернуться и, спотыкаясь, направиться в свою спальню, оставив Сынёна стоять там, ни разу не оглянувшись. Он издает болезненный стон и тянется к тыльной стороне левой руки. Это начинает жалить, становясь всё сильнее, пока он не чувствует, как будто его кожа разрывается на части, и с тяжелым сердцем он убирает правую руку. Акации исчезают у него на глазах, и на их месте распускается другой цветок. Всё ещё жёлтый, но с пастельным тоном, лепестки выглядят грубыми по краям. Жёлтая гвоздика. Отторжение.