Flowers

Усок просыпается от того, что его телефон звонит так громко, что на мгновение он думает, что телефон прямо рядом с его ухом и тянется к нему только для того, чтобы обнаружить, что его там нет. Застонав, он хлопает по кровати, а затем по джинсам, где он, наконец, чувствует, как он вибрирует в его кармане. Не открывая глаз, он берет трубку. — Алло? — Усок хрипит, его горло так пересохло, что болит. — Эй, Усок~! В Пусане открылось новое заведение, где подают блюда из курицы, и я думаю, тебе понравится! Ты хочешь пойти? — Голос Чонмо звучит громче, чем обычно, поэтому Усок с гримасой отодвигает телефон от уха, всё ещё имея возможность слушать, как он говорит. Простая мысль о еде заставляет его желудок болеть. Усок подносит свой телефон ближе к уху, чтобы ему не приходилось говорить громче, чем необходимо, чтобы его услышали. — Извини, Могу, я слишком много выпил вчера вечером, мне не хочется никуда идти. — особенно не до самого Пусана. Чонмо бурчит на другом конце линии и молчит несколько секунд. — Хорошо, у тебя похмелье, я понимаю тебя и позвоню в следующий раз! — Усок даже не может заставить чувствовать себя виноватым за то, что отклонил приглашение своего дорогого друга, поэтому он просто прощается с ним и вешает трубку. Наконец, он открывает глаза, его спальня тускло освещена светом, который проникает через его занавески. Видя обычное беспорядочное состояние своего пола, он чувствует себя ещё хуже, если бы он следовал совету Джинхёка о том, что нужно чаще убирать свою комнату, он бы не чувствовал себя так плохо, верно? Джинхёк. Усок садится быстрее, чем должен был, и его тело мгновенно заставляет его сожалеть об этом. Всё качается, голова раскалывается так, что кажется, будто череп вот-вот расколется, а желудок снова крутит. Спотыкаясь, он выбрался из кровати, выходит из комнаты в ванную и падает на колени перед унитазом. Тошнота, которая карабкалась по его горлу с тех пор, как он проснулся, наконец побеждает. Его желудок сильно сжимается, когда желчь и всё, что он оставил внутри, выталкивает её через рот в унитаз. Когда он, наконец, останавливается после того, что кажется часами, заканчиваясь парой слез, струящихся по его щекам, его горло и живот болят, пот, который чувствует себя слишком холодным на его лбу, он тянется к ручке, чтобы смыть все это в канализацию. Усок изо всех сил пытается встать, его колени хотят сдаться, поэтому он держится за раковину, чтобы не упасть. Он брызгает немного холодной воды на лицо и использует ещё немного, чтобы попытаться избавиться от привкуса, оставшегося во рту, зная, что если он попытается почистить зубы в своем нынешнем состоянии, его снова стошнит. В квартире тихо. Он возвращается в свою спальню после того, как ему не удается найти ни одного обезболивающего в их ящике с лекарствами на кухне, пытаясь смириться с мыслью о том, чтобы избавиться от боли в голове. Как бы он ни старался не думать об этом, как бы ему ни хотелось убежать от воспоминаний, которые продолжают появляться перед его глазами, он не может этого сделать. Усок натягивает на себя одеяло, игнорируя летнюю жару, его желание спрятаться от всего намного больше. Он помнит красивые белые цветы Джинхёка на его правом бедре. Он помнит, как плакал в баре, а Сынён гладил его по спине. Он помнит, как держался за своего друга, как будто он мог снять боль. Он помнит мучительные вопросы Сынёна, то, как его кошачьи глаза смотрели на него, когда Усок сказал ему, что он не кажется серьёзным в своих словах. Он помнит губы Сынёна, прижатые к его губам. Как отчаянно и в то же время нежно он целовал его, как будто Усок был самой драгоценной вещью в мире, а также тем, в ком он нуждался больше всего. Он помнит, как отвечал, его одиночество брало верх над ним и принимало прикосновения его лучшего друга. Усок помнит звук открывающейся двери, внезапный яркий свет. Он помнит, что пытался разглядеть выражение лица Джинхёка, но тот был погружен в темноту, поэтому он не мог ничего разглядеть, но всё же протянул к нему руку, не успев закончить выкрикивать его имя, прежде чем Джинхёк прервал его, единственной эмоцией в его голосе было раздражение, прежде чем он вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Он жалеет, что ударил руку Сынёна, жалеет, что выплюнул то, что сказал, жалеет, что не справился с этим лучше, может быть, ему и больно, но это не оправдывает того, что он вымещает свою боль на Сынёне, своём лучшем друге, который всегда был рядом с ним. Он очень сильно облажался, да? Внезапно он слышит, что входная дверь открывается, его сердцебиение быстро учащается. Усок задерживает дыхание, молится, чтобы Джинхёк не проверил его, в то время как другая его часть надеется, что он сделает это. Он слышит, как поворачивается его дверная ручка, он чувствует плохо, он хочет убежать, он— — Усок~ я принёс хэджангук! Усок садится, одеяло собирается вокруг него, когда он смотрит на Чонмо, который стоит у его двери с широкой улыбкой на красивом лице, держа в руках пару полиэтиленовых пакетов. Младший одет в красно-зелёную полосатую рубашку поло с тёмно-синими джинсами, его солнцезащитные очки свисают с выреза рубашки. Он клянётся, что видит нимб, сияющий над головой Чонмо. Младший садится рядом с ним, осторожно кладя большой пакет на пол рядом с его ногами, прежде чем он роется в гораздо меньшем пакете, вынимая бутылку воды и спортивный напиток, (конечно, любимый бренд и вкус Усока), помещая их на кровать для Усока, чтобы он забрал их, а затем достает коробку болеутоляющих. — Могу, ты ангел. — шепчет Усок, когда его друг открывает лекарство и протягивает ему таблетку, улыбаясь ему своими тёплыми глазами. Усок принимает таблетку и выпивает её вместе со спортивным напитком, на данный момент, идея пить воду, казалась ему не очень приятной. Чонмо тянется, чтобы убрать жирные волосы Усока назад, не испытывая никакого отвращения к нему. — Если тебе не станет лучше, я отвезу тебя к доктору, я приехал сюда на машине. — это объясняет то, почему он так быстро прибыл. Усок медленно качает головой, чтобы ему не стало ещё хуже, успокаивая его, что еды и лекарств будет достаточно. Чонмо бросает на него неуверенный взгляд, прежде чем кивнуть и потянуться за другим полиэтиленовым пакетом, вынимая контейнер с супом и пластиковой ложкой. Чонмо игнорирует слова Усока и кормит его супом, выделяя время, чтобы дуть на каждую ложку, дабы охладить её достаточно, чтобы Усок не обжёг язык. Старший едва сдерживается, чтобы не заплакать от того, что его друг так заботится, когда его состояние на самом дне. Когда Чонмо решает, что Усок съел достаточно, (они не должны давить на расстроенный желудок Усока), он кладет крышку обратно в полиэтиленовый пакет. Не обменявшись словами, Усок освобождает место на кровати, и Чонмо заползает в неё, обнимая руками его маленькое тело и крепко прижимая его к себе, его пальцы мягко расчесывают его волосы, когда Усок кладет голову на грудь Чонмо, а его собственные руки обнимают младшего за талию. Разбитое сердце Усока успокаивается, хотя бы немного, присутствия Чонмо всегда были расслабляющими моментами в его жизни, так как он встретил младшего на своем первом курсе в университете, который, казалось, искал своё здание. — Я не знаю, что случилось прошлой ночью, — успокаивающий голос Чонмо нарушает тишину, говоря чуть громче шёпота, его голос звучит в его груди под ухом Усока. — Но ты же знаешь, что я здесь ради тебя, верно? Будто то, чтобы выслушать всё, о чём ты хочешь сказать, или чтобы забрать тебя отсюда. Старший улыбается впервые за целую вечность. Он кивает Чонмо: — Спасибо, Могу, но одного твоего присутствия вполне достаточно. — Чонмо мычит, напоминая Усоку мурлыкающую кошку. Глаза Усока становятся тяжелыми, дыхание выравнивается, и он не борется со сном, он слишком устал, чтобы бороться с этим.

***

Когда он снова просыпается, Чонмо всё ещё лежит на кровати рядом с ним, используя правую руку, чтобы смотреть на телефон, (яркость его экрана снизилась), а его левая рука массирует голову Усока. — Сколько сейчас времени? — шепчет он. Чонмо кладет телефон на грудь и тянется к бутылке с водой на прикроватном столике Усока, протягивая её ему. Усок открывает бутылку и делает пару больших глотков, которые требует его тело, и он не может продолжать игнорировать это. Чонмо снова хватает телефон, чтобы проверить время, прежде чем ответить: — Семнадцать минут пятого, как ты себя чувствуешь? — беспокойство в его голосе кристально ясно, и Усок дарит своему другу вторую улыбку за последние 24 часа. — Я чувствую себя намного лучше, спасибо Могу. — Чонмо отмахивается от благодарностей, говоря, что это не проблема. — Мне, правда, нужно принять душ, — говорит Усок, когда он ползет через Чонмо, чтобы встать с кровати, прежде чем он успевает сделать это, Чонмо хватает его за руки и ухмыляется ему с озорным блеском в глазах. — Я могу помочь тебе с этим~ — Могу, нет.

***

Усок возвращается в свою спальню, только что приняв душ и переодевшись в чистую одежду, к Чонмо, пытающемуся убрать его комнату, делая акцент на том, что он просто пинает одежду на полу в груды. — Чонмо, оставь это в покое, я уберу позже. — Чонмо недоверчиво смотрит на него, и Усок знает, что он должен чувствовать себя обиженным, но не может заставить себя сделать это. — О, пока я не забыл, — восклицает Чонмо, его губы образуют идеальный круг. — Джинхёк зашёл за кое-какими вещами и сказал мне, что будет поздно, если ты хочешь это знать. — и вот так, такое простое предложение, разрывает сердце Усока намного больше, чем оно могло бы быть возможным. Он, должно быть, проделал ужасную работу, скрывая это от удивлённого и обеспокоенного выражением, которое Чонмо делает: — Что случилось? Вы двое поссорились? Поэтому ты так расстроен? — Усок качает головой, не обращая внимания на боль в глазах и изо всех сил стараясь сдержать слёзы, он не хочет сломаться перед своим другом. Но Чонмо сокращает расстояние между ними, нежно обхватив его лицо, а его глаза такие тёплые и обеспокоенные, что Усок проигрывает эту битву. Он прижимается к груди Чонмо и плачет, уже чувствуя себя слишком усталым, когда он только начал. Он устал от всего этого, от того, что у него разбито сердце, от того, что он плачет из-за Джинхёка, от того, что он пытается притвориться, что он в полном порядке. Чонмо успокаивает его и гладит по спине, изо всех сил стараясь предложить ему хоть какое-то утешение, даже целомудренно целует в макушку. — Мне позвонить Мини? Я знаю, что в некоторых вещах ты чувствуешь себя с ним более комфортно. — Усок может уловить оттенок горечи в голосе Чонмо независимо от того, насколько он знает, что младший пытался скрыть это, и это заставляет его чувствовать себя ещё хуже. Он может доверять Чонмо в этом, он заслуживает знать, почему Усок так расстроен. Поэтому он говорит ему, он мучительно рассказывает о прошлой ночи, не нуждаясь в том, чтобы сказать вслух, почему вошедший Джинхёк, Сынён и его поцелуи так расстроили Усока. Когда Усок успокаивается Чонмо отталкивает его достаточно, чтобы он мог посмотреть на его лицо, с нежной улыбкой на губах: — Эй, эй, это ещё не конец, знаешь? Тебе нужно поговорить с Сынёном и потом с Джинхёком, всё можно разрешить. — Чонмо так уверен в своих словах, его глаза сияют надеждой и позитивом, что зажигают маленький огонек внутри разбитого сердца Усока. — А что, если нет? Что если Сынён сейчас меня ненавидит? Что если Джинхёк отвергнет меня? Его цветы, скорее всего, для Бёнчана и… — Чонмо подносит одну из своих рук ко рту Усока, эффективно закрывая его. — Во-первых, Сынён не будет ненавидеть тебя, и ты это знаешь, ему также больно, как и тебе, — Усок отворачивается, чувствуя, как уродливая вина ползет по его тяжёлому сердцу. Он не уверен, должен ли он чувствовать себя лучше или хуже, от того, что Сынён действительно не может ненавидеть его. — А во-вторых, ты чертовски очарователен, кто сказал, что эти камелии расцвели не для тебя? — Чонмо звучит почти обиженный тем, что Усок может предложить обратное, он улыбается в руку Чонмо, глаза младшего мерцают, когда он чувствует его улыбку на своей ладони. Чонмо убирает руку, и Усок открывает рот, чтобы что-то сказать, поблагодарить его за поддержку, за то, что он вернул ему проблеск надежды, которую он думал, что потерял навсегда, но он молчит, когда его живот начинает урчать. Оба парня смотрят вниз на живот Усока, младший хихикает, прежде чем взять руку Усока в свою и потянуть его, чтобы выйти с ним из спальни: — Но прежде всего, давайте пойдём чего-нибудь поедим, ты решишь, где! Это мое угощение~ Усок и Чонмо медленно садятся в машину младшего, которая была припаркована в назначенном месте, рядом с домом Усока и Джинхёка, которые никогда не пользовались им, так как у них нет собственной машины.