Flowers

Как только Джинхёк укладывает его на кровать, он прерывает их поцелуй, чтобы поцеловать его в шею, нежно покусывая его мягкую кожу. Усок поворачивает голову, чтобы дать ему больше пространства для работы, издавая небольшие радостные вздохи. Когда он открывает глаза, он не может прекратить хихиканье, что ускользает от него, заставляя Джинхёка пробормотать: — Что тут смешного? — Никогда не думал, что буду заниматься сексом смотря на Эльзу. — глаза Усока сосредоточены на плакате «холодное сердце», который висит на стене Джинхёка. Ему не нужно осматривать комнату, чтобы знать, что есть ещё мерч, украшающий это место, и не только «холодное сердце», но и мерч из других фильмов диснея и гибли, таких как плюшевый Тоторо, которого он получил на свой день рождения в прошлом году и в настоящее время, который находится рядом с его подушками. Джинхёк откидывается назад и оглядывается вокруг, с его губ срывается стон. — Я не могу сделать здесь что-то нормальное, давай лучше пойдем в твою комнату. — Усок не задаётся вопросом, зачем он вообще потащил его сюда, когда Джинхёк встаёт и открывает ящик прикроватного столика, вынимая из него всё необходимое, чего у Усока, по крайней мере, нет. Лицо Усока вспыхивает, и его сердце бьется быстрее от волнения. Он берет протянутую ему руку Джинхёка и тоже встает с кровати. Когда они оказываются рядом с кроватью Усока в его спальне, он садится на свою кровать и тянет Джинхёка за собой, чтобы они оказались в том же положении, в котором были раньше. Руки Джинхёка пробираются под его рубашку, его пальцы обводят линии груди и ребёр, его ногти впиваются достаточно, чтобы заставить Усока дрожать под его прикосновениями. Усок разрывает поцелуй и толкает Джинхёка достаточно, чтобы снять рубашку, его парень, к счастью, следует его примеру. Он процеловывает свой путь вниз по горлу Джинхёка, останавливаясь на середине его ключиц, чтобы оставить засос. Джинхёк держит его за бёдра и тянет вниз. Усок целует и покусывает путь вниз по груди Джинхёка, пока его поцелуи не уходят в сторону, чистая белая кожа под его губами, красивые камелии, которые причинили ему столько боли, теперь заставляют его сердце чувствовать себя в груди таким огромным. Эти белые камелии расцвели из-за него, для него, они принадлежат ему. — Ах! — Джинхёк взвизгивает над ним, глядя вниз, но Усок лишь невинно моргает, прижимаясь нежным поцелуем к следу укуса, который он только что оставил прямо посреди камелии, он помнит, как Джинхёк сказал, что она расцвела первой. — Нечестно, я не могу сделать то же самое с тобой. — Усок хихикает, прежде чем он снова целует камелии Джинхёка. Он удивлен, что Джинхёк помнит разговор, который у них был во время просмотра американского сериала более года назад, как Усок сказал, что было так неприятно оставлять засосы, где их можно было легко увидеть после того, как главная героиня изо всех сил пыталась нанести макияж на шею, прежде чем пойти в школу следующим утром. Усок отступает, его руки тянутся, чтобы расстегнуть пуговицу и молнию черных узких джинсов Джинхёка, надеясь, что тот не заметит легкой дрожи его рук. Он нервничает, конечно, он не хочет разочаровывать Джинхёка и он ждал этого так долго. Джинхёк помогает ему снять джинсы и, Усок делает глубокий вдох, прежде чем потянуться за пояс своего нижнего белья, глядя вверх, чтобы встретиться с глазами Джинхёка, который выглядит противоречивым между волнением и нервозностью. — Ты тоже, — шепчет Джинхёк, глядя на всё ещё одетую нижнюю часть тела Усока. Он встаёт, чтобы легче снять одежду, не ожидая, что Джинхёк сядет и встанет на колени перед ним на кровати после того, как он снимет свои боксеры, оставляя себя полностью голым, его руки падают на его бёдра, а рот возвращается к шее, покусывая красную цветочную метку, прежде чем он начинает спускаться по груди. Руки Усока достигают головы Джинхёка, просовывая пальцы вверх по его волосам, когда вздох вырывается из его рта, когда губы Джинхёка обхватывают один из его сосков, язык обводит ареол, прежде чем он дразняще сосёт его. Джинхёк заканчивает стягивать штаны и нижнее бельё Усока, наклоняясь так, чтобы Усок смог вылезти из них, пиная их в сторону. Он тянется к нему, и Усок позволяет затащить себя на кровать и лечь на спину, а Джинхёк парит над ним, соединяя их губы. Усок обнимает Джинхёка, лаская его широкую спину, чувствуя, как старший дрожит от его прикосновений, когда он вонзает ногти достаточно глубоко, чтобы оставить розовые следы и мурашки по коже. Одна из рук Джинхёка находится рядом с головой Усока, чтобы держать себя в руках, а другой поглаживает его бок, Усок чувствует, как его кровь урчит у него под кожей. Рука Джинхёка движется вниз между их телами, цель очевидна, но Усок всё ещё задыхается от губ Джинхёка, когда длинные пальцы обхватывают его член, сжимая его почти экспериментально, прежде чем разок провести по нему рукой, движения сухое, но не неудобное. — Как мы сделаем это? — спрашивает Джинхёк, когда они отрываются, голос хриплый и низкий, его рука всё ещё двигается вверх и вниз вокруг, заставляя младшего тяжело дышать. Его вопрос заставляет Усока вспомнить одинокие ночи, которые он проводил в течение многих лет, думая о своём соседе по квартире, ночи, когда тоска была слишком громкой, чтобы её игнорировать, его кровь прилила к лицу, когда он собрался с духом, чтобы посмотреть в тёплые глаза Джинхёка. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня… пожалуйста. — он прикусывает нижнюю губу, смущённый тем, как настойчиво звучит его голос. Джинхёк прижимает его лицо к шее, бормоча хриплое проклятие. — Ты собираешься убить меня. Через несколько минут после того, как Усок обнаруживает, что хватает пригоршни своих простыней по бокам, подушку под нижней частью спины, чтобы поднять свою задницу и своего парня между ног, чей рот обсасывает его внутреннее бедро, оставляя их обоих покрытыми любовными укусами, а его длинный средний палец массирует внутреннюю часть ануса маленькими, медленными, круговыми движениями, которые заставляют грудь Усока двигаться вверх и вниз быстрее. Когда ещё один палец проскальзывает и растягивает его, он начинает хныкать, и на его лице появляется хмурое выражение. Джинхёк, обращая внимания на его реакцию, использует преимущество, двигаясь между его ног. Другой рукой он обхватывает основание его члена и наклоняется ближе, чтобы облизать его до головки, прежде чем взять в рот, удовольствие отвлекает Усока. К тому времени, когда Джинхёк имеет возможность скользить в нём тремя пальцами, Усок не чувствует ничего, кроме удовольствия. Усок чувствует, как узел в его животе тянет, и он изо всех сил пытается остановить его, не желая этого так быстро. Усок шепчет, что он готов, пальцы Джинхёка выскальзывают из него, его член выскакивает изо рта Джинхёка, нить слюны смешалась с преякулятом, соединяя губы Джинхёка с головкой его члена, растягиваясь, прежде чем разорваться. Он обвивает свои ноги вокруг талии Джинхёка, когда старший прижимает кончик своего члена ко входу Усока, резина презерватива щедро смазывается. Сердце Усока затрепетало у него в груди, когда Джинхёк наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, потом веки, кончик носа, щёки, подбородок, мягкое «я люблю тебя», которое он прошептал, заставило глоксинию Усока жечь прямо перед тем, как они, наконец, соединяют свои губы, томно двигая их вместе. Затем он медленно толкает его внутрь. Целует его до тех пор, пока тело Усока не расслабится ещё раз. Усок дрожит, когда пальцами чувствует, как напряжена спина Джинхёка, зная, что это из-за того, как он борется с инстинктом, чтобы не сдерживаясь начать двигать бёдрами, ожидая, что Усок привыкнет к растяжке. — Ты можешь двигаться, — выдыхает он после того, что, должно быть, казалось вечностью, Джинхёк глубоко вздыхает, прежде чем снова двигать бёдрами вперед и назад. Джинхёк стонет прямо возле его уха, звук, сопровождаемый чувством заполненности, заставляет Усока стонать громче, чем раньше. Он чувствует себя ошеломлённым, как будто все его нервы горят, и он боится, что не продержится долго. Всё, о чём он может думать, это о том, как хорошо себя чувствует член Джинхёка внутри него, как он не может поверить, что Джинхёк внутри него. Бедра его парня набирают ритм, каждый толчок достигает новой глубины, его угол меняется каждые несколько толчков, он набирает обороты и толкает сильнее, заставляя Усока мяукать и всхлипывать громче, выше и сильнее, стоны Джинхёка становятся более дрожащими и распутными, рука, которая держит бедра Усока на месте, сжимается так сильно, что есть стопроцентная уверенность о том, что позже там будет синяк. Крик вырывается из горла Усока, когда член Джинхёка толкается к пучку нервов внутри него, на мгновение полностью опустошая его разум. — Ещё раз, ах, да, пожалуйста, сделай это снова, — он едва слышит свою мольбу, Джинхёк хрипит у его шеи и снова толкается прямо в это место, на этот раз сильнее. Ногти Усока впиваются в спину Джинхёка, за которую он держится, как будто от этого зависит его жизнь, он царапает его лопатки, но его парень не жалуется. Рот Джинхёка снова находит его, заглатывая его крики, вскрик имени Джинхёка, покидают губы Усока, когда его подталкивают ближе к краю. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько наполненным с кем-то ещё, несколько свиданий, которые у него были в старшей школе и на его первом семестре в университете до того рокового дня, не могут сравниться с этим, а тем более пара случайных связей, которые у него были во втором семестре, прежде чем он отказался от попыток успокоить своё больное сердце с ними. Его правая рука движется вниз по телу Джинхёка, пока его белые камелии не оказываются под его ладонью, его прикосновение почтительно. — Я люблю тебя, — стонет Усок, и Джинхёк откидывается назад, чтобы они могли смотреть друг на друга, всё ещё дыша одним воздухом. Глаза Джинхёка, хоть и не сфокусированные от удовольствия, всё ещё теплые, чистая любовь в них настолько неосторожна, когда он смотрит на него, что Усок чувствует, как его глаза пощипывают от слёз. Его грудь кажется такой тяжёлой, что физически болит, его глоксиния горит на коже, но это не больно. — Я тоже тебя люблю, — Усок едва замечает жало на своем правом запястье, словно иголки, вонзающиеся под кожу. — Так сильно, — ворчит Джинхёк, его мягкие губы находят пухлые губы Усока. Узел внутри Усока, наконец, ломается, его нетронутый член пульсирует, когда он кончает, крик, который он едва может распознать, как свой собственный ускользает от него, его ногти оставляют полумесяцы на цветочных метках Джинхёка и его левой лопатке, от того, как сильно он впивается в неё. Вскоре после этого наступает очередь Джинхёка, его бедра теряют свою ловкость и теряются в нём, он достигает оргазма, заставляя Усока хныкать от перевозбуждения. Старший практически плавиться над ним, ворчание покидает Усока от внезапного веса, но он не отталкивает его, даже если ему становится тяжелее дышать. Он гладит его спину, его пальцы мягко двигаются вверх и вниз по тёплой коже, чувствуя пот, которого он раньше не замечал. Джинхёк чувствует себя приятно под его прикосновениями, нюхая его шею. Через несколько минут Джинхёк пятится назад, Усок не может остановить скулёж, когда Джинхёк выскальзывает из него, чувствуя немного боли. Он видит, как он тянется, чтобы снять презерватив, когда он останавливает свои движения, его глаза расширяются, а живот Усока сводит. — Что это? Джинхёк не отвечает, вместо этого он смотрит на него и поднимает левую руку, показывая ему ладонь. Или лучше сказать, его запястье. Маленький, но красивый цветок расцвел на запястье Джинхёка, пять лепестков действительно ярко-розового цвета, которые становятся темнее к его центру, где он становится почти красным, поскольку цвет смешивается с ярким желтым центром. Усок, вспомнив, что он чувствовал раньше перемещает свою руку туда, где она упала рядом с ним, когда Джинхёк отодвинулся. На его правом запястье, где он чувствовал уже забытое жало, то же самое, что он чувствовал много лет назад в кафе, такой же яркий цветок, как у Джинхёка. Он снова смотрит на лицо Джинхёка, его сердце трепещет, когда он видит милую улыбку на лице своего парня. Усок улыбается в ответ и открывает свои руки в приглашающем жесте, который Джинхёк не ждет, чтобы принять. Первоцвет. «Я не могу жить без тебя», «наша любовь вечна».

***

После того, как они приняли душ, (который, возможно, закончился или не закончился тем, что в какой-то момент Усок опустился на колени на твердую плитку, оставляя её отпечатки на них), и надели чистую одежду, они возвращаются на диван в гостиной, говоря о том, что приготовить на ужин или они всё же должны заказать еду. Они решают сделать заказ в маленьком ресторанчике через дорогу, дешево и аппетитно. — Завтра после университета мы должны пойти в магазин за продуктами, — предлагает Джинхёк, когда Усок достает из кармана телефон, чтобы заказать еду, и младший соглашается. Но уведомление, которое приветствует его, когда он открывает свой телефон, заставляет его наклонить голову в замешательстве, среди непрочитанных сообщений из групповых чатов, в которых он находится, есть одно и от Сынёна. Он слегка задумывается, прежде чем открыть его. Его лицо нагревается за считанные секунды, кровь приливает к голове, и он роняет телефон на колени, закрыв лицо руками и громко стонет. Смущенный, но и обеспокоенный Джинхёк спрашивает его, что случилось, когда Усок просто стонет снова, он тянется к телефону, его собственное лицо краснеет. 'Поздравляю тебя с тем, что ты, наконец, достиг счастливого конца! Но, пожалуйста, помни, что стены здесь не звуконепроницаемые' — Глупый Сынён, 7:54 вечера.

***

— Тебе действительно не нужно сопровождать меня, Джинхёк, у тебя нет занятий до десяти утра! — Джинхёк качает головой, а младший толкает его локтем, заставляя парня нахмуриться и сделать шаг назад. — Разве я не могу провожать своего симпатичного парня до его занятий, если захочу? — лицо Усока вспыхивает, но он все еще качает головой. Он тянется к своим волосам, чтобы исправить беспорядок, который только что сделал Джинхёк. — Сейчас семь утра просто возвращайся в кровать, мы всё равно встретимся, — громко скулит Джинхёк, и прежде чем Усок сможет увернуться от него, он снова обнимает его, наклоняясь, чтобы прижаться лицом к шее Усока, его губы прижимаются к глоксинии, которая немного тает. Окей, много, но разве ты можешь винить его? — Да ладно, я обещаю вести себя хорошо и не отвлекать тебя! В любом случае, я уже проснулся, — Усок чувствует, как его воля рушится, когда Джинхёк нежно целует его в шею, обнимает его и прижимает к груди. — Я хочу быть со своим милым маленьким парнем. …Маленьким? Джинхёк снова отступает назад, стонет и потирает то место, которое Усок только что ударил локтём. Усок оборачивается, бросая на него равнодушный взгляд. После этого он никак не мог позволить Джинхёку присоединиться.

***

Усок проклинает свою слабость, когда Джинхёк играет пальцами левой руки под столом, пытаясь сосредоточиться на том, что сейчас объясняет профессор, а его правая рука занята записями. К счастью, Сынён уже прошел этот материал, он не хочет, чтобы его лучший друг целый час от Джинхёка, делающего ужасные вещи, чтобы отвлекать Усока, он уже чувствует себя ужасно, зная, что он слышал, как он и Джинхёк занимались сексом прошлой ночью. У него есть следующее занятие с ним, хотя Джинхёк уже дал понять, что он намерен остаться с ним до своих собственных занятий. Когда занятие заканчивает он обращается к Джинхёку. — Ты не можешь пойти со мной на следующее занятие. — он старается говорить как можно тверже, чтобы Джинхёк не пытался убедить его в обратном, потому что сейчас он боится, что не сможет долго отказывать ему, всё ещё слишком высоко оценивая их новые романтические отношения. — Сынёну всё ещё нужно время, хорошо? Давай не будем мозолить ему глаза. Джинхёк вздыхает, явно сдерживаясь от споров. Усок рассказал ему о признании Сынёна, когда они ужинали, а старший не был удивлен. Он читал не платоническое обожание в глазах Сынёна, когда он смотрел на Усока или болтал с ним, посещая их квартиру. — Я думал, что он был в той же лодке, что и я, пока не увидел, как вы целуетесь — Ты же знаешь, что моя глоксиния не могла быть для него, когда мы были одноклассниками с самого начала обучения в университете, верно? Это не сходится. — Я забыл об этой детали, окей? — Так мы действительно никому не скажем? — Усок качает головой, он не знает, как сбросить бомбу на своих друзей, и, судя по взглядам, которые они получили по пути в аудиторию Усока, он был уверен, что слух все равно распространится. Джинхёк был хорошо известен среди их сверстников, а также те, тех, кто младше, из-за его солнечной личности, в то время как Усок с его редким цветком, но статусом одиночки, также заставил людей шептать его имя, (также из-за его внешности, но это было не главное), так что те, кто ходил, держась за руки с соответствующими первоцветами на запястьях, были склонны распространяться как лесной пожар. Его друзья не будут слишком расстроены, узнав, что он встречается с Джинхёком через слухи, верно?

***

— Я не могу поверить тебе! — это то, что Донхён восклицает через всё помещение, стоя на пороге аудитории Усока, прежде чем он штурмует свой путь к нему, Сынён, который сидит рядом с Усоком, вынимает наушники и надевает их, прежде чем их младший сможет добраться до них. — Как ты мог не сказать мне?! Усок прячет улыбку за рукой, находя надутые губы Донхёна очаровательными. Карие глаза его друга расширяются, и его руки тянутся к его руке, поворачивая её так, чтобы первоцвет на его запястье был обращен к нему, доказывая то, что слухи действительно были правдой. Его сердце сжимается, когда он видит взгляд, который Донхён посылает в сторону Сынёна, беспокойство, которое сияет в его выразительных глазах на мгновение, прежде чем оно уходит, и счастье заменяет его, когда он оглядывается на Усока, его глаза изучают его лицо, прежде чем теплая улыбка расцветает на его розовых губах. — Ты светишься. Усок смущенно отводит взгляд, но всё равно улыбается. Ему действительно кажется, что он светится. Только любовь может сделать это с тобой, догадывается он.

***

— Усок! — он оборачивается прямо перед тем, как его внезапно заключают в крепкие объятия, тощие руки обвиваются вокруг его маленького тела, когда он прижимается ближе. — Я так рад за тебя! Поздравляю! — говорит сладкий голос Минхи. Его отпускают, и он отступает назад, чтобы посмотреть на своего друга должным образом, обнаружив, что Минхи сияет на него, его руки нашли руки Усока, чтобы крепко держать их. Его улыбка такая гордая и теплая для него, что Усок чувствует, как его лицо нагревается. — Я хочу, чтобы ваши отношения с Джинхёком были такими, чтобы ваши цветы всегда были яркими и здоровыми, это то, чего ты заслуживаешь после всего, что ты пережил, — голос Минхи становится серьезным в конце, Усок шепчет небольшое «спасибо», на что Минхи отмахивается. Усок бросает взгляд на предплечье Минхи, гиацинты продолжают увядать и тускнеть, но прежде чем он успевает задать вопрос, друг останавливает его. — Не волнуйся, у меня все хорошо. Он звучит честно, но Усок всё ещё не может не волноваться, он знает, насколько Минхи ценит свои цветы и чувства к Юнсону. Усок может только пообещать себе, что он пригласит его куда-нибудь, чтобы они могли поговорить об этом позже.

***

Джинхёк приходит, чтобы забрать его с последнего занятия, окончив своё несколькими минутами ранее. Сынён похлопывает Джинхёка по спине, когда тот проходит мимо них, с небольшой, но искренней улыбкой на губах. Они вместе выходят из кампуса, и Усок слушает, как Джинхёк говорит о том, как Гукхон, Юбин и Бёнчан дразнили его и Джину о том, что теперь они официально становятся полной семьей с Усоком. — Я имею в виду, если бы у нас когда-нибудь был ребёнок, мне бы понравилось, если бы он был похож на Джину, на самом деле даже его имя — это комбинация наших, ты можешь представить себе это? Юбин был тем, кто указал на это, и Джину просто улыбнулся своей очаровательной улыбкой, которая делает его щёки более круглыми, ты знаешь, о чём я говорю, верно? Усок хмыкает и кивает, ясно представляя себе эту улыбку. — Как насчет того, чтобы просто усыновить Джину? Его родители в Хэнаме всегда были благодарны за то, что мы заботимся о нем, помнишь, в прошлом году они прислали нам целую коробку капусты? — в шутку говорит Усок, но глаза Джинхёка сияют так, что Усок знает, что он серьёзно рассматривает это. — Джинхёк я шучу, мы не можем сделать это. Джинхёк разочарованно вздыхает, его рука находит Усока и притягивает его ещё ближе. — Кстати, ты не помнишь, кончилось ли у нас молоко, которое он любит? Вчера ты выпил одну коробку. Усок собирается ответить, что оно скоро закончится, чтобы они могли купить несколько, когда кто-то внезапно врезается в него и тянет его назад от Джинхёка. Он испуганно вскрикивает, но оборачивается и прижимается к знакомому телу, его тело сразу расслабляется, когда он узнает одеколон. — Тебе придётся ответить мне, если ты когда-нибудь снова причинишь ему боль, мистер Ли, — ворчит Чонмо над ним, его руки крепко, но нежно прижимают к себе Усока. — Я буду внимательно следить за тобой, — предупреждение в его голосе звучит громко и ясно. Усок хихикает и откидывается назад, Чонмо неохотно отпускает его. Он поднимает на него глаза и видит, что тот смотрит кинжалами, глядя на Джинхёка, который застыл, не зная, как реагировать. — Спасибо, что присматриваешь за мной, Могу, но я не думаю, что тебе стоит волноваться, — Чонмо смотрит на него сверху вниз, его губы приоткрываются, как бы протестуя, но Усок качает головой, протягивая обе руки, чтобы обхватить его красивое лицо и раздавить щеки. — Он любит меня, цветы не могут лгать. Сказав это вслух, лицо Усока начинает нагреваться, а его сердцебиение усиливается, но он продолжает смотреть в глаза Чонмо, действительно желая заверить своего друга, что с ним всё будет в порядке. — И не волнуйся, я всё ещё буду проводить с тобой время, — это заставляет глаза его друга загореться, счастье и облегчение кристально ясны в них. Чонмо наклоняется и прижимает и целует макушку Усока, игнорируя нерешительный протест Джинхёка, который ворчит о того, что Чонмо целует его парня. — Я рад видеть тебя таким счастливым, Усок.

***

Джинхёк засыпает на диване под ним, фильм, который Усок выбрал после ужина, всё же не его фильм. Усок лежит на нём пару минут, фильм забыто идёт, вместо этого смотрит на своего спящего парня. Он поглаживает щёку тыльной стороной ладони, первоцвет на его запястье такой яркий, что он не может не взглянуть на него, легкая улыбка появляется на его розовых губах. Какая-то его часть до сих пор не может поверить в это, всего две ночи назад он плакал в одиночестве на своей кровати, сердце было разбито на куски, и теперь он здесь, встречается со своей первой, и он уверен, последней любовью. Усок слезает с него и встряхивает его, зная, что он обидится на него, если он останется спать на диване немного дольше. Джинхёк следует за ним, когда Усок, взяв старшего за руку, отводит его в спальню. Он выходит из спальни после включения кондиционера, чтобы выключить свет и телевизор, прежде чем он возвращается и ложится рядом со своим парнем, который ждал его. Как только он оказывается под одеялом и рядом с ним, Джинхёк обнимает его и тянет ближе, их ноги переплетаются. Его лицо лишь утыкается носом в шею Усока, губы прижимаются к его глоксинии в продолжительном поцелуе, когда Усок глубоко вздыхает, его левая рука двигается вниз по Джинхёку, пока не достигает бедра, где он нащупывает камелии. Левая рука Джинхёка находит правую руку Усока, хватая её сзади, их пальцы переплетаются, и он тянет её к своему рту после того, как он откидывается назад, целуя свой первоцвет так мягко, как будто Усок мог бы сломаться, если с ним будут обращаться грубее. — Я люблю тебя. — шепчет он на его запястье. Они не могут смотреть друг другу в глаза в темной комнате, но Усок прекрасно слышит обожание в его голосе, без необходимости подтвердить это глазами. С такой полной грудью Усок задается вопросом, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к ощущениям, он наклоняется ближе, пока его пухлые губы не находят улыбающиеся губы Джинхёка. Он нежно целует его, пытаясь передать глубину своих чувств, которые не могут понять его слова, как будто цветы на его коже всё ещё не были достаточным доказательством. — Я тоже люблю тебя.

Существует феномен, который наука до сих пор не может объяснить, своего рода чудо, когда на коже расцветают цветы, рождённые от самых искренних чувств из глубины вашего сердца, и цветы эти различаются в зависимости от чувства.

И Усок любит цветы, которые расцвели на его коже.