Откуда не возвращаются

Проснулась я намного раньше, чем смогла открыть глаза. Так что я даже не поняла, просто так сильно устала или всё же на мне была повязка? Руки всё так же скованы наручниками за спиной. — Ну вот, — раздаётся где-то над головой голос Захара. — Жди меня тут, сколько понадобится. Понял? Слышу шум открывающейся дверцы. Тут же на меня дунуло холодом. Захар быстро и осторожно вытащил меня из машины и, держа на руках, куда-то понёс. Даже знаю куда именно. Пусть дальше думает, что я сплю. Подгадаю, лучший момент и сбегу. — Почему так долго?! — Я едва не вздрогнула от такого угрожающего тона. Он определенно принадлежал Руденко. — Выяснил, как вообще она смогла сбежать? — Ну, конечно же. Помог покойник и оборотень. Он знает о Егоре. Как? И где вообще этот чёртов мертвец? — Это плохо, нам не нужно чтоб ей помогали. — Мне лично всё равно, — я боюсь напрячься. Он же явно почувствует и поймет, что я больше не сплю. — Я при любом раскладе останусь в плюсе. — Замолчи! — Чувствую, как Захара передернуло. — Глупец! Как ты смеешь так разговаривать? Ты же понимаешь, что я прекрасно могу отдать приказ, чтоб с тобой расправились. — Слышу стук каблуков останавливающийся напротив нас. От этой женщины веет каким-то замогильным холодом. — Эта девчонка очень опасна для нас. Но пока в моих же силах предотвратить это. Чувствую на себе неприятный взгляд. Пожалуйста, пусть она перестанет на меня так пялиться. Я хоть и ничего не вижу, но мне всё равно неприятно. — Что у неё с ногой? — Плотней стискиваю зубы чувствуя как и без того травмированную ногу начинают ощупывать. — Без понятия, — врет этот гад. — Она такой и была. — Неси её в подвал. Не доживет, так не доживет. Нам же лучше. Эта угроза моей жизни подействовала моментально. Моментально я напряглась и вырвалась из рук охотника. Падая, я больно ударяюсь коленями, но это не останавливает меня от выхода, который совсем рядом. Вот только далеко убежать, у меня не вышло. Меня поймали у самой двери, грубо схватив за шею, поволокли обратно. Пытаюсь пнуть Захара здоровой ногой, но тут же вскрикиваю от боли в правой и едва не падаю полностью. — Ты не в состоянии справиться с подростком, Захар? — Сколько же было презрения в этом голосе. Я прям, слышала, как Захар скрипит зубами. — Я могу справиться с подростком, — он резко разворачивается вместе со мной, и я едва не падаю. Захар стоит, крепко прижимая меня к себе. — Не стоит делать из меня совсем беспомощного. Чувствую, в каком он стоит напряжение. Похоже, слова этой женщины весьма внушительно задели самоуверенность Захара. Похоже, он хотел ещё что-то ей сказать, но то ли не решился, то ли ещё что-то просто молча, принялся толкать меня в сторону подвала. -Да ладно тебе, — смотрю на него, Захар весь красный и даже покрылся белыми пятнами. — Что злишься так? — А, то есть тебя такие слова бы не задели? — Он оглядывается. — Какая же она сука. Вот точно не заплатит ведь. — Ну, тогда смысл был меня доставлять ей? Ты потратил своё время и силы, чтоб доставить меня, а взамен получаешь лишь упреки и угрозы. — Дорогая, — Захар тяжело усмехается, сверля меня своими голубыми глазами. — Я прекрасно понимаю, что ты сейчас задумала. Не выйдет. Психологическое давление на меня не действует. — Я и не пыталась, — так неприятно спускаться сюда. Так ещё в этом мире или измерении, подвал ещё мрачней и такой холод, что даже пар изо рта идет. — Слушай, вот ты говорил с этой тёткой, может, пояснишь, чего это меня так боятся? Я вот просто реально не понимаю. Это вообще не мой мир. Захар тяжело вздыхает и даже останавливается. Прямо по лицу видно, что он думает. Ну, может, воспользовавшись данной ситуацией, он всё же да расскажет? Тем более сам же говорил, что в плюсе останется. — Существует легенда или пророчество, за столько лет проведённых тут я так и не понял до конца, — начал он и я замиранием сердца стала слушать его. Пусть он скажет хоть что-то путное. — По одному из таких должен прийти человек из другого мира. Из какого конкретно не сказано, но суть в том, что этот человек должен притронуться ко всем сердцам. К одному из таких ты притронулась, и оно тебя приняло. И это страшно для всех остальных. Если по легенде ты притронешься к ещё двух сердцам, то станешь тут что-то типа правителя. По легенде этот человек уничтожит имеющеюся власть, захватив её место. Вот они и перепугались, тебя сердце приняло. — А если бы нет? — Тогда оно захватило твой разум, и ты бы стала просто марионеткой в чужой игре. Вот и мечта сбылась стать особенной. Это полная херня скажу я вам! К черту эту особенность, когда всё на хер теряется. Я теперь одна осталась. — А если я откажусь от этого плана? У меня нет никакого желания захватывать тут власть. — Скажи это им, — усмехнулся Захар и, положив руку мне на плечо, повел дальше. — Но если ты и правда избранная то не погибнешь в любом случае. — Почему это? — Смотрю на него, и он так сладко улыбается мне, что на мгновение мне показалось, что он за меня. — Легенда, по легенде избранный не погибнет в любом случае. Вот и будешь тут сидеть под стражей. — А если я всё же да погибну? — Значит, ты была не избранной, а просто случайным человеком, чей разум не захватило сердце. — А где ещё два сердца? — Останавливаемся возле камеры. Сердце замирает на секунду, и я чувствую, как меня начинает трясти. — Без понятия, никто этого не знает. Возможно, что в других измерениях. Он открывает камеру и подталкивает меня туда. — Мне очень жаль, — говорит он, отстегивая на мне наручники и тут же надевая на мои запястья кандалы. — Но я искренне верю, что всё изменится и я всё же да вернусь. Кандалы весьма тяжелые и грязные. На цепях видна следы чей-то крови. — Ты же из будущего, — кандалы защелкиваются и на моих ногах. — Что стало с теми, кто из девяностых?  — Либо погибли, либо в тюрьме, — на шее тоже защелкивается, и я чувствую какие-то щипы упирающиеся мне в кожу. На кандалах что у меня на руках и ногах так же чувствуются щипы. — Я что-то не думала что кандалы именно такие. — Это Агата Андреевна решила заказать такие кандалы у местного кузнеца. Суть такова: ты дёргаешься и прочее, они травмируют тебя и ты либо от потери крови умрешь или от заражения. — М-да, — фантазия у дамочки что надо. — Она вообще человек? — Если мага можно так назвать человеком, то, разумеется. Но по коварности точно не человек. Ладно, оставляю тебя тут. Он вышел, заперев дверь и оставив меня в полной темноте. Окошко под потолком нисколько не добавляло света. Пытаясь привыкнуть к этой темноте, я пытаюсь отыскать матрас или сено. Ну не на голом же полу мне спать? Сижу на холодном каменном полу. Тут даже сена нет. Вот как хочешь, так и спи. Да и кожа под кандалами ужасно чешется. Нога болит настолько невыносимо, что нет сил, даже кричать. От холода вроде как боль притупилась, но всё же. Надеюсь, они не делают на меня ставки, от чего я всё же загнусь от заражения крови или от её потери? К моему величайшему удивлению меня решили кормить. Вот только как дверь камеры открылась, кандалы тут же припечатали меня к противоположной стене, причиняя ужасную боль. Чувствую, как эти шипы прям, впиваются в меня. — Эти кандалы заколдованы, — говорит хриплый голос. — От них не избавиться и не сбежать отсюда. Пытаюсь понять кто это. Голос бесполый, да и кроме тени ничего и не видно. Существо ставит поднос на пол и отходит на два шага назад: — Я могу уйти, оставив дверь открытой, — вижу, как оно усмехается, показывая острые клыки. — Тогда ты так и останешься прикованной к стене и истекая кровью. Но я не зло. Кормежка раз в день. Он вышел, захлопнув за собой дверь. Тут же кандалы ослабли, и я больше не была прижата к стене. Чувствую, как по шее у меня течет несколько дорожек крови. С запястьями и щиколотками те же проблемы. Подхожу к подносу и смотрю на содержимое. Кувшин с мутной водой, от которой воняет тиной и черствый кусок хлеба. Что-то знакомое. — Даже в этом мире кормят, так же как и в моём, — надеюсь, я не начну разговаривать сама с собой. Главная проблема для меня была — туалет. Тут негде была сходить. Если в моём мире меня выводили в туалет, то тут нет. Каждый раз, когда я пыталась звать конвоира или просто стучала в дверь, кандалы до боли впивались в моё тело и оттаскивали меня от двери. Так что в туалет мне пришлось ходить в соседний гол. От этого было ещё мерзко. Вонь мешала мне спать, как и кандалы что никак не позволяли принять удобную позу. Спустя дня два я уже привыкла к этому. Тело, конечно, всё болит, а нога больше не беспокоит. Но смотреть, что с ней я боюсь. Меня снова оттаскивает к стене, когда дверь камеры распахивается и снова входит это существо с подносом. Оно забирает уже пустой поднос и ставит новый. Хлеб мне кажется, что с плесенью какой-то такой вкус у него. Воду я по-прежнему пить нормально не могу. По вкусу это и, правда, тина с болота. — Мне, правда, жаль, — говорю, почувствовав резкий холод. — Ты сможешь меня простить? Ира стоит возле двери. Даже в этой темноте я отчетливо вижу её. Так же вижу её спокойное выражение лица. — Мне жаль, что мы так попрощались, — в глазах у меня слёзы. — Прости. Я, правда, тебя очень сильно люблю. Её лицо никак не меняется. Она просто смотрит на меня, не приближаясь ко мне. Конечно, это бесполезно, но я хочу, чтоб она прикоснулась ко мне. — Я не знаю, кто ты, — меня прошиб сильный холод и зубы стали отбивать дробь. — Надеюсь, я не умерла и ты не моя смерть принявшая её облик. Что-то в глубине меня кричало, что это не Ира. Конечно, она была полной копией, но было в ней что-то не то. Она меня не отчитывала. А будь она призраком, то это точно было бы. Она такой человек, по-другому никак. — Я не готова сейчас умирать. Прости. «Ира» кивнула и испарилась в воздухе. Холод тут же пропал. — Или наркота в еде или я уже умираю, — темно, но мне кажется, что в моих ранах от кандалов уже шевелятся личинки. — Но это точно не Ира. — На выход! — Раздался грозный голос, и кандалы, словно по команде открылись, выпуская меня из своих стальных объятий, с грохотом упали на пол. — Шевелись! Госпожа хочет тебя видеть. Всё ещё не веря, что это так я делаю нерешительный шаг и выхожу из камеры. Оказавшись в коридоре, оглядываю себя. После камеры для меня даже тусклый свет весьма ярко. Жмурюсь и разглядываю себя. Одежда на мне уже порвана, а на запястьях уродливые шрамы от кандалов. Возможно, от меня не хило так воняет, но я уже и не чувствую этого. Мой надзиратель тень и Дух. Я даже ему обрадовалась. Он кивнул тени и схватив меня лапой за плечо повел. — Извини меня, — смотрю на Духа. — Наверное, сильно досталось после моего побега? И он кивнул. — Прости, — мы выходим из подвала, меня ведут в столовую. Вот только в этом мире это не столовая, а обеденный зал с одним длинным столом и сидящей в конце стола Руденко. Даже тут стоя в дверях, я почувствовала запах кофе. Как же я по нему скучаю. Да я и по сигаретам скучаю. По алкоголю. — Дух, оставь нас, — властным голосом сказала Руденко и, встав пошла ко мне. Стук её каблуков эхом раздавался по комнате. Она быстрым шагом оказалась возле меня и грубо схватила за подбородок, больно впивавшись ногтями в челюсть. — От тебя так воняет. Так и хочется сказать ей, что я прекрасно об этом знаю. Нет, блин, от меня должно благоухать цветочками, ну никак не грязным телом и моими испражнениями. Возможно, воняет и рана на ноге. Она щелкает пальцами и тут же возвращается Дух. — Приготовь ванну и проследи, чтоб она вымылась, — с презрением она отпихивает меня, и я едва не падаю. — Когда от неё перестанет разить фекалиями, тогда и приводи ко мне. Дух мягко берет меня за плечо и выводит. Мы поднимаемся на второй этаж, и он заводит меня в одну из комнат, где посередине стоит огромная ванная. Он кивает мне на нее, а потом на мои лохмотья. — Да поняла я, — скидываю их на пол, всё ещё стараясь не смотреть на свою правую ногу. Духа я совсем не стесняюсь, так что подхожу к ванне. Дух уже набрал воды и от неё шел пар. Он протянул мне руку и я, схватившись за нее, залезла в горячую воду. Она была прям идеальной. Не сильно горячей, но настолько что я расслабилась и едва не заснула. Он стоит, держа в лапах кусок мыла и мочалку смотрит на меня. Понимаю о чём он думает, и протягиваю руку: — Я сама. Он кивает и отдаёт мне мыло с мочалкой, и выходит. Вода от меня, конечно же, стала практически сразу грязной. Так что пришлось звать Духа, чтоб он поменял мне воду. Мылилось моё тело плохо, а раны на шее, запястьях и щиколотках невыносимо щипало. Они даже открылись. Со страхом добравшись до ноги, я взглянула на неё. К моему удивлению от раны почти ничего и не осталось. Рубцы остались, но самого того кроваво-гнойного зрелища больше не было. В общей сложности воду меняли три раза. И то, потому что Духу не понравилось, как я вымылась. Выхватив у меня мочалку, он сильно и практически до боли тёр меня. А потом показал грязную мочалку, намекая, что я себя вымыла весьма хреново. Потом на меня накинули полотенце. Тут он всё же позволил мне самой вытереться, после чего из неоткуда появились моя одежда. Джинсы и футболка. Уже не придерживаемая им я иду обратно в обеденный зал. Руденко всё ещё там и по-прежнему пьёт кофе. Я надеюсь, они меня покормят. Я ужасно хочу, есть и мой желудок яростно об этом «кричит». — Дух, оставь нас, а ты иди сюда. Стараюсь ничего не говорить, хотя очень хочется, иду к ней. Женщина с презрением оглядывает меня с головы до ног и кивает сама себе. — Вот сейчас от тебя не воняет, — встаёт и снова хватает меня за лицо. — Как нога? Я вижу, что ты не сгибаешься под болью. — Нормально, — напряженно отвечаю этой стерве. — Но кандалы у вас, конечно же, ужасные. — Покажи, — я, конечно, не совсем поняла, что именно ей показать, но штанину на правой ноге закатала. — Хм, хорошо. Смотрит на меня так недоверчиво. А потом берет меня за руки и смотрит на шрамы, оставшиеся от кандалов. Её руки ледяные и я пытаюсь вырвать свои руки, но держит она крепко. — Дамочка, я не медведь, если вы и дальше продолжите держать меня за руки, я не умру от голода. Она больно впивается ногтями в мои раны, вскрикиваю, всё сильнее пытаясь вырваться. Кровь буквально водопадом начинает вытекать из моих запястьев, пачкая и руки женщины и ковер. — Меня называть только Госпожой, — шипит эта змея. — Никак иначе. — Так, так оно и есть женщинааааа, — сгибаюсь пополам и начинаю от этой боли оседать на пол. Из глаз идут слезы, когда эта женщина разрывает ногтями мои только зажившие раны. — Отпусти! Теперь мне кажется, что я во вселенной Тарантино. Там обычно кровь фонтаном хлещет. — Как ко мне обращаться? — Интересуется эта паскуда, опускаясь вместе со мной на пол. — Говори. Скрипя зубами, смотрю ей в глаза. Пытаюсь сжать кулаки, но не могу от боли. Её пыльцы уже вошли в мою плоть. Может в неё плюнуть? — Так как? — Я даже утыкаюсь лицом в этот ковер. — Говори. — Госпожа, — не выдерживаю. — Отпустите меня, госпожа. Она тут же отпускает мои запястья. Переворачиваюсь на спину, оценивая, что ковер достаточно мягкий. Смотрю на неё. Женщина вытирает пальцы платком и тут же кладет, окровавлены платок на стол. — Поднимись, — и пинает меня в бок. Вот я прям совсем без этого пинка встать не смогу, так она что ли думает? Поднимаюсь и смотрю на свои всё ещё кровоточащие руки. Смотрю со всей ненавистью во взгляде на эту суку, которая так омерзительно мне усмехается. — Скажи мне, что ты видела, когда притронулась к сердцу? — Почему вы все хотите знать, что я видела? Это моё личное дело и вас оно не должно касаться. Она нахмурилась и снова попыталась схватить меня за лицо, но я вовремя увернулась от её руки. Правда больно так ударилась задницей об стол. — Это важно, от этого зависит дальнейшее твоё будущее в этом доме. — Так вы всё равно убить меня хотите, смысл мне выдавать тогда эту тайну? Пусть умрет вместе со мной. Она подлетает ко мне словно коршун на добычу и прижимает всем своим дистрофичным телом к столу. Чувствую веющий от неё сладковатый аромат. — Я хочу знать, что именно ты видела? — Мне даже стало жарко. Она слишком сильно прижалась ко мне. — Да не скажу я вам, — пытаюсь оттолкнуть от себя эту женщину. — Не давите на меня. Терпеть этого не могу. — А мои прикосновения? — Вздрагиваю, когда её рука ложится на мою щеку. — Они ведь тебе приятны. — Женщина, — вскрикиваю, когда рука с моей щеки резко хватает моё горло, ногтями впиваясь в раны на шее. — Вы мне и так неприятны, на близость можете не рассчитывать. Она только усмехается, и я резко дергаю, неожиданно почувствовав вторую руку женщины на своих джинсах. — Раслабся, — шепчет она, когда я хватаю её руку своими и пытаюсь отцепить от своих джинсах. — Тебе понравится. Или ты у нас ещё не с кем? Она так противно улыбалась что я, собрав всю гордость в кулак, соврала: — Было дело, но не с такими стервами как вы. Она скалится, показывая свои клыки, и мне начинает казаться, что она тоже оборотень. Вот только хватка на моей шее становится ещё сильней, и я начинаю задыхаться. — Знаешь как скучно мне тут, — в глазах начинает темнеть. — Никаких развлечений, если только пытки таких смутьянов как ты. — Начинаю хрипеть от нехватки воздуха. Я уже на грани, чтоб потерять сознание, когда она слегка расслабляет хватку. — Но есть ещё кое-что, что мне ужасно не хватает. Не догадываешься чего именно? — С намёками у вас прямо всё так, — с ужасом смотрю на неё. Ну, какого хрена опять меня хотят трахнуть? Это прям моё проклятие. Может на меня феромоны чьи-то попали? — Но вы не думайте что я захочу с вами спать. — Ты думаешь, я буду тебя спрашивать? — Наклоняется слишком близко к моему лицу. Настолько близко, что я умудряюсь разглядеть все её морщины. Их достаточно много у неё. — Я твоя госпожа, я не спрашиваю, а приказываю. И я не выдержала. Можно сказать, что я случайно харкнула ей в лицо. Прям так смачно и с огромным наслаждением. Но результат был тот, который мне и нужен был. Она отпустила меня и отстранилась на шаг. Только на один шаг и этого хватило мне, чтоб побежать к двери. Я уже схватилась за ручку двери, когда почувствовала, что что-то обхватило мои щиколотки и резко дёрнуло назад. Падаю на ковер и животом проезжаю по ковру обратно. Хватка на ногах не освобождается, и меня снова дергают, переворачивая на спину. У женщины в руках кнут. Сжимает крепко до побледнения костяшек. — Что это ещё за фокусы? — ноги мои освобождаются, но я и встать не успеваю, когда меня придавливают всем весом к ковру. Мне больно, когда острое колено женщины буквально вдавливает меня в ковер. Рука снова стискивает моё горло, перекрывая кислород. — Ты одним своим поведением не жилец в этом мире. -Давайте облегчим друг другу задачу? Вы отправите меня в мой мир, и мы обо всём забудем. Как вам? Пытаюсь скинуть её колено со своей груди и отцепить руку с шеи. В глазах появляются пятна, а потом всё резко темнеет, и я перестаю дышать.