Откуда не возвращаются

Просыпаюсь из-за кашля. Горло невыносимо болит, а перед глазами всё плывет. Я живая? Начинаю щупать себя. И, правда, жива. Что-то я думала, меня убьют и всё на этом. Конечно, становится разлагающимся мертвецом как Егор, я не собираюсь. Голова раскалывается, и я думаю это из-за удушения. Я не связанная и не в камере а… — Бля! — Вырывается из меня, видя эту широкую кровать и дорогую обстановку. — Не говорите что я в покоях эту суки. Вскакиваю на ноги и едва не падаю в очередной обморок. Замираю, ожидая пока в глазах перестанет темнеть. Это занимает несколько секунд, и я иду к окну. Не так высоко, этаж второй где-то. Начинаю дёргать за раму окна не найдя ручки. Никак не поддаётся, и я всё же надеюсь, что она не заколочена. Ищу глазами то чем можно разбить стекло. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Скотина! В панике бегу к двери и дёрнув за ручку, тут же сталкиваюсь лицом к лицу с Руденко. Она скалит зубы или это так ухмыляется. Я не понимаю этих пожилых женщин на вид, которым около тридцати. — Ну как? План побега сорвался. — Спокойно входит и закрывает за собой дверь. — Честно говоря, я не думала, что ты настолько долго проведешь без сознания. Не обращая на неё внимания, дёргаю за ручку, но она уже заперта. Психую, бью кулаком по двери. Потом пинаю ногой и снова кулаком. — Давай ты ещё головой постучишь, — раздаётся её спокойный голос. — Не травмируй себя ещё больше, лучше иди ко мне. От этих её слов меня даже передёрнуло. Да пошла она в задницу. С чего я должна её слушаться? Ещё и нотки в голосе такие словно я должна именно сейчас её удовлетворять. Или это моё больное воображение уже придумывает мне такое. — Ну, так что? — Иди в задницу! — Сказала я и неожиданно для неё и для самой себя побежала к окну в надежде разбить его своим телом. — Ох! Падаю на пол с разбитой головой. Голова буквально раскалывается и, схватившись за нее, я начинаю кричать. А окно даже не треснуло. Я в печаталась в него всеми своими килограммами, и тяжело упала. Из меня снова вырывается стон. Я даже встать не могу. Свернувшись на ковре, я продолжаю держаться за голову и стараюсь прийти в себя. Такое чувство, что я сейчас умру. Затихаю, услышав смех женщины. Ей смешно, а я тут корчусь от боли. Даже разогнуться не в силах. Но зато я в очередной раз уделала ей ковер. Чувствую, как меня слегка пинают по заднице. Смотрю на эту суку, она уже вся красная от смеха. — Стекла у меня тут не бьются, ты думаешь, что первая кто догадался вот так от меня сбежать? Огорчу тебя, не первая. И окна во всём доме такие. Их открыть могу только я одна, и никто больше. А сейчас поднимай свой зад и ложись на кровать. — Зачем? — Вопрос конечно глупый, но соображать я пока что не в силах. Она только скалится и рывком ставит на ноги, схватив за шиворот, и швыряет на кровать. Голова вновь отдаётся болью, и моя одежда уже испачкана кровью, как и её постельное. Но не успеваю я сбежать, как меня придавливают всем весом и тяжело дышат в лицо. Снова руки на моей шее и я перестаю дышать. Дыхание замирает, и в глазах начинают появляться мушки. — Люблю, когда мне сопротивляются, — шепчет эта тварь и впивается мне в губы с поцелуем. Недовольно мычу, стараясь скинуть это нечто с себя. — Ты была когда-нибудь с женщиной? — Нет! — Напрягаюсь всем телом, когда её рука оказывается у меня в штанах. Благо ладонь ложиться только на мои труселя.- Отпусти! — Что-то мне подсказывает, что ты врёшь, — она наклоняется и целует меня в лоб. — Давай, сознавайся. — Ну, хорошо, хорошо, — стараюсь смотреть куда угодно, на неё нет никакого желания. — Я девственница. Это ты так жаждала услышать? На мгновение время останавливается. Вижу её задумчивый взгляд, а потом она хмурится. Походу она не это хотела от меня услышать. Ну, её проблемы. — Ты же сказала, что у тебя было, — прозвучало это весьма разочаровано. — Значит, и ублажать не умеешь. Даже представлять себе эту картину не буду. Точно не засну даже под снотворным. — Отпустите? — Конечно же, нет, с неопытными у меня ещё не было. Так, пожалуй, даже интересно. — Чёрт! — Да лучше уж с Даной тогда переспала бы. С ней куда лучше было чем с этой. — Погодите, давайте договоримся? Я уверена, что можно избежать этого, хм, неприятного события всей моей жизни. — А после я сделаю тебя своим шутом, — прошептала она мне в самое ухо и больно укусила за мочку. — Будешь плохо шутить, то и голову прикажу отрубить. — Мы не в средневековье, — вместо ответа меня снова целуют в губы, а её рука начинает гладить меня там, где совсем не надо. — Прошу вас, выньте свою руку из моих штанов. — Ты этого не хочешь, — поцелуй в шею, прямо в рану. Закрываю глаза, чувствуя, как по телу проходит дрожь. — А ты думаешь, как мы тут развлекаемся? — Пытки, убийства, — сглатывая, говорю, и резко дергая, ощутив, как эта дамочка, провела языком по разорванной кандалами ране. — Какие ещё развлечения тут могут быть? Или вы ещё и оргии устраиваете? Она только усмехается и медленно так начинает стягивать мои джинсы. Мне даже холодно стало. — Всё хорошо, — задирает на мне футболку, оголяя живот и грудь. — И так будет дальше. — Я лично не знаю, какое научное название у данного синдрома, — пытаюсь расслабиться, но не могу. — Но у вас определенно нехватка в сексе, но компенсировать мною я не позволю. Только дёрнулась и тут же сама застонав, падаю обратно на подушку. Чувствую, словно что-то изнутри разрывает мне голову. Перед глазами всё плывет, и я уже смотрю на расплывающееся пятно под названием Руденко. Где-то уже вдалеке слышен её смех. А может и не её. Я уже ни в чём не уверена. Ледяные руки стягивают с меня футболку и всю оставшуюся на мне одежду. Слышу её голос. Она что-то говорит и мне ли? Я перестаю понимать происходящее, даже когда меня начинают бить по лицу. Вот только от этих пощечин я не прихожу в себя. Меня это загоняет ещё глубже, и я окончательно погружаюсь в темноту. — Ты уже и во снах у меня, — с интересом смотрю на Егора. Сейчас он выглядит, так как выглядел до своей смерти. — И всё же ты интересная, — он подходит ко мне ближе, и я вижу его пустые глаза. — Даже понимаешь что спишь. Не каждый так может. — Почему ты не вмешался? Меня похитили и насильно доставили сюда. А что сделали с Даной даже страшно подумать. Она жива? — Мне жаль, — ни хрена ему не жаль. — Сейчас тебе надо действовать. Ты не в карцере. Сбежать сейчас у тебя намного больше шансов. — Она хочет меня отыметь. — Это только малая часть того что она хочет с тобой сделать. Так что возьми себя в руки и соверши побег. — Как? Меня охраняют. — Войди к ним в доверие. Делай всё то, что она от тебя требует. Только так ты сможешь выбраться отсюда. У них возникнет к тебе доверие. Они станут отпускать тебя и даже разрешат выходить из дома. Вот тогда ты и совершишь побег. Я буду ждать тебя. — А потом? Когда я сбегу. — Мы найдем ещё два сердца, к которым ты обязана, будешь притронуться. -Это вообще обязательно? Просто мне как-то всё равно. Я домой хочу. — Тебе уже не зачем хотеть туда. Все кого ты знала и любила мертвы. Так что жить ради кого-то у тебя нет смысла. Смысл есть только идти дальше. Тебе надо притронуться к оставшимся сердцам. — Что это изменит? — А до тебя не дошло? — Он так посмотрел на меня, что мне стало нехорошо. — Твоя правая нога, она излечилась без чей-либо помощи. Хотя ты должна была умереть от гангрены. А кандалы. Сколько времени ты провела в них. Они травмировали твоё тело, и ты всё ещё жива. Включи голову и пойми что это всё не просто так. Ты притронулась к сердцу дома. Оно не поглотило твой разум. А значит, ты избрана. Притронешься ещё к двум сердцам… Резко открываю глаза, когда на мне на лицо выливают кувшин с водой. Первые секунды лежу на кровати и не могу понять, где я и что сейчас происходит. Кашляя, пытаюсь сфокусировать свой взгляд на чем-то одном. — Ты меня даже слегка напугала, — Руденко усмехается и ставит кувшин на столик. — Особенно когда у тебя произошла остановка дыхания. Рядом с Руденко стоит Дух и какой-то карлик. Карлик поправляет очки и, кивая Руденко, покидает покои. Остаёмся только мы трое и то ненадолго. Дух только забирает кувшин и, поклонившись Руденко, выходит. Я же забираюсь под одеяло и, прикрывшись им, ищу глазами свою одежду. — Зачем вы меня откачали? Сами ждете чтоб я умерла, но при этом возвращаете с того света. — Я не испытываю никакого удовольствия заниматься сексом с трупом. Да и нужна ты мне пока что. — Может, вы со мной ничего не станете делать? У меня всё же остановка дыхания была и всё такое. Она вообще меня не слушала. Просто подошла и стянула с меня одеяло. А я так зависла, что даже забыла, что следует прикрыться. Я же всё же стеснительная натура. Вот только вспоминаю об этом, когда не слишком лёгкое костлявое тело прижимает меня к матрасу. — Надеюсь, что в этот раз ты ничего подобного не выкинешь, шепчет мне куда-то в область шеи. — Будет очень хорошо. Она медленно начинает целовать мою шею, а я никак не могу смириться с мыслью покойного Егора. Ну, какого это хрена я должна позволить этой женщины изнасиловать себя? Мне вообще эти сердца никак не сдались. Главное, я вот не сопротивляюсь, а она всё равно крепко стискивает мои запястья. Тяжело сглатываю и закрываю глаза. Смотреть на это нет никаких сил. Женщина тем временем медленно спускается всё ниже и ниже. Дёргаюсь, когда она принимается за мою грудь. Это у неё вызывает только смех, и она начинает медленно издеваться надо мной. Тяжело дышу, прекрасно понимая, что её действия мне весьма нравились. Как же я хочу кричать от этого. Но вместо крика из меня вырывается стон. Хорошо, что она хоть молчит и не комментирует свои действия. Это было бы самое худшее. Наверное, с моей грудью она играла минут десять. Я даже не сразу заметила, что она перестала держать мои руки, так что весьма удивилась, почувствовав их на своей груди. Она медленно водила, ими специально задевая пальцами соски. Как назло каждый раз от таких действий из меня буквально вырывались звуки. Тело просило еще, а разу кричал в панике, требуя немедленного прекращения. Я же вообще не понимала, чего хочу. Вроде и приятно, а вроде всё неправильно. Но когда она втянула в рот мой сосок и стала его тупо посасывать, я сдалась окончательно. Пусть эта женщина делает со мной всё что угодно. — Вижу, что кому-то это всё же да нравится, — она подалась ко мне и поцеловала в губы. Я даже попыталась ответить ей на поцелуй, но целоваться я не особо умею. — Сейчас будет самое сладкое. Она резко раздвигает мои ноги и прикасается пальцами. Краснею как никогда. Как же стыдно. И я уже точно не выполняю указания трупа. — Ты такая горячая и мокрая, — похоже, с комментариями я погорячилась. И сказала она это таким противным тоном, словно собирается двадцать четыре часа без остановки иметь меня. — С тобой будет явно интересно. — Да ну! — И тут меня охватил страшный жар. Выгибаясь в спине, я жадно хваталась за простынь. Это было такое странное чувство, намного хлеще, чем с Даной. Вот только такое наслаждение длилось недолго. Женщина, ухмыляясь, поцеловала меня в губы, так крепко и страстно как показывают только в фильмах про любовь и тут же резкая боль пронзила всё моё тело, и я мучительно застонала, разорвав поцелуй. — Поздравляю с первым разом, — и такой смачный поцелуй в щеку. — Вот только мы не закончили, дорогая. Она задвигалась во мне глубоко и быстро. Я то и дело кусала костяшки, не до конца осознавая от чего. Вроде и приятно, а вроде и нет. Сильная волна прошлась по телу, и ноги свело судорогой. Я лежала на спине с закрытыми глазами и дышала через рот. Даже знать не хочу, как в этот момент выглядела со стороны. Явно не презентабельно. Пытаюсь отдышаться. Вся потная и слегка не в себе. Ну не так я, конечно, планировала лишиться девственности. Я думала, что это произойдет с любимым человеком. Ну, никак не с незнакомой мне женщиной. Вот только то, что произошло дальше, напугало даже меня. Я просто подалась вперед и поцеловала её в губы. Чувствую свой вкус на её губах. Конечно, особо удовольствия это мне не доставляет, но после всего этого. Никогда мне не было так хорошо как сейчас. Ещё и в сон потянуло. — Спи, — она накрывает меня одеялом и целует в лоб. Кивнув ей, а может и себе, я, забрав всё одеяло, поворачиваюсь к ней спиной и тут же засыпаю.