Откуда не возвращаются

Просыпаюсь с большим трудом и по большей части из-за боли. Раны на лице снова открылись и кровоточат. Снова испачкала постельное. Оглядываюсь и понимаю, что лежу всё в той же позе что и заснула. Руденко нигде нет. Какой же я ей кайф обломала. Осматриваю своё тело, никаких следов на мне нет. Ну и хорошо. Поднимаюсь, колени дрожат, да и просто достаточно трудно стоять на ногах. Снова вытираю лицо руками. Надо срочно идти в ванную и умыться. Заодно оценю нанесенный её ущерб, глядя в большое зеркало, а не маленькое. Ванную нахожу быстро и буквально вламываюсь туда. Ни на что, не обращая внимания, встаю напротив зеркало и, включив воду, начинаю умываться. Крепко сжимаю раковину и стискиваю зубы. Лицо окончательно изуродовано и кровоточит. Надо чем-то прижечь. — Иди ко мне, — вздрагиваю, не сразу заметив Руденко, лежащую в ванной. Оборачиваюсь и просто не знаю, что мне делать. Меня к этой женщине не тянет. — На этот раз ты не заснешь на самом интересном. Поджимаю губы и оглядываюсь. Может совершить побег? Но я не знаю где моя одежда, да и с таким лицом меня остановит первый встречный и вернет ей. Так что же мне делать? — Не противься, — она так расслабленно лежит, а из воды идет пар. Мне так хочется принять ванную и расслабиться в тёплой воде. Но без неё. — Иди ко мне. Глубоко вдохнув, я решительно иду к ней. Правда, стоя в сантиметре от ванны понимаю, что это полный бред. Хотя, разве его в моей жизни и так мало? Тут мне даже кажется, не будет никакой разницы, одним больше одним меньше и я решительно залезаю к ней в ванную. Погружаясь в горячую воду, я вся напрягаюсь. Раны, покрывающие моё тело, жгутся. Я скреплю зубами, но все, же умудряюсь сесть. Хотя у меня было огромное желание махнуть на всё рукой и просто выскочить из неё. Ну, реально горячо. — Моя, — шепчет эта сука, обнимая меня руками и прижимая к себе. — Моя. Сдерживаю себя, чтоб выдать очередной комментарий и просто расслабляюсь. Закидываю голову ей на плечо и закрываю глаза. Никогда бы не подумала, что мне может быть так хорошо даже с этой. Но это хорошо длилось ровно до того момента как она не принялась домогаться. — Ох! — Едва не выскочила из ванны, когда она сжала мою грудь. — Бля, ну почему ты это со мной делаешь? — Тебе же нравится, — прошептала она, и я погрузилась в это приятное чувство. Стыдно признаться, но мне нравилось, то, что она делала с моим ухом. Это было до мурашек приятно. Обе её руки ласкали мою грудь, и я просто забывала, как дышать. Или это просто была остановка дыхания? Я откровенно тащилась от её действий, позволяя делать собой всё что угодно. — Смотри не засни, — и её рука резко пошла вниз. Да с такими действиями я ни за что не засну. — Вот так. Бля, пускай она заткнется и молча, всё в тишине делает. Не люблю когда комментируют. — М? Она просто взяла и остановилась. Мою правую грудь она всё ещё сжимала и нежно поглаживала, а вот то что внизу нет. Это меня как-то удивило и смутило одновременно. Какого она остановилась?! Я хочу чтоб она продолжила. Жажду этого. Не каждый день трахаясь с этой сукой я получаю такое удовольствие. А ведь правда. Когда яя была вынуждена заниматься с ней сексом я конечно получала оргазм, но удовольствия никакого не было, а сейчас когда я всё же да добровольно… Нет! Даже думать о таком не могу. Чувствую себя извращенкой и вообще не собой. Боже, Женя, что с тобой стало? Ты сейчас лежишь в ванне в объятиях этой женщины и просто кайфуешь от её действий. Аааааа! Мозг просто разорвется от такого переизбытка чувств и мыслей. — Хочешь? — Рука двинула вниз, и я затаила дыхание. — Или нет? Стараясь контролировать себя и не сорваться, я с огромным трудом кивнула, понимая, что выгляжу сейчас очень даже тупо. Сбежала от неё, но при этом секса с ней хочу. — Да, да, да! Сделай это, прощу. Мне будет очень стыдно за себя. Потом. Сейчас будет очень хорошо. Так что корить себя за совершенную мною глупость я буду позже. — Ай! — Вскрикиваю, когда она больно впивается своими ногтями мне прямо ТУДА. Блядь, как же сука больно. — Как ко мне нужно обращаться? — Прошипела эта змея и больно укусила меня за шею. Медлю, не зная говорить ей или нет? Но сейчас у меня такой настрой. Мне стыдно и думаю что хуже пасть просто нельзя так что: — Госпожа. Она вошла в меня, и это было прекрасно. Я стонала во весь голос и выгибалась ей на встречу. Мне хотелось еще, но как выяснилось, что мне и одного оргазма хватило. Больше моих сил не было. Так что я просто лежала на ней с закрытыми глазами. — Потом покажу тебя целителю, — обещает она, нежно целуя меня в шею. — Конечно же, надпись никуда не денется, но зато перестанет кровоточить. — Слышу как она усмехается, похоже для неё эта ситуация тоже абсурд. — Давай перейдем в кровать? — Я уже не смогу ничего продолжить, — не специально трусь спиной об её грудь. — Знаю, — от её прикосновения к моей спине бегут мурашки. — Полежим просто. Мне было очень неохотно вылизать из ванны, но я все, же это сделала. Смотрю, как она вылазит, а сама дрожу от холода. Фигура у неё что надо. Я бы моет, поимела бы её. СТОП! Никого я не стану иметь. Это низко и противно для меня. Я не такая. И даже думать о таком я не могу. Мне противно. Но фигура у Руденко весьма соблазнительная. Не вытиравшись, мы идем в комнату. Она держит меня за руку словно ребенка. Но я и так не собираюсь от неё убегать. Это и пугает больше всего меня. Я наоборот должна хотеть этого всей душой. Но мне почему-то и с ней неплохо. Мне приятно лежать под одним одеялом с этой… женщиной. Может это всё магия? Я её злейший враг, которого она жаждет убить, но сейчас, похоже, в её планы входит приручить меня. Вот только каким это местом выйдет для меня вся эта история? Мы лежим, и она обнимает меня, прижимаясь своей грудью к моему телу. Закрываю глаза и обнимаю её в ответ. Из памяти словно исчезли недавние события. Да и выходит, что всё было зря. — Я даже думаю, что тебе всё же стоит прикоснуться к оставшимся сердцам, — неожиданно выдала она, целуя меня в висок. — Сейчас ты ничего в себе не несёшь. А вот потом, тебя будет куда проще убить. Прилюдно, чтоб все знали своё место. Приоткрываю глаза, но никак не реагирую на её слова. Просто мне сейчас так хорошо, что и умереть не страшно. Я чувствую её сердце. Оно бьётся спокойно и как-то успокаивающе. Руденко ещё что-то говорит мне, но я больше не слушаю, засыпая в её объятиях. Открыв глаза, я не понимаю, где нахожусь. Всё случившееся тянет больше на страшный сон. Вот только ворвавшийся в номер Захар говорит мне о обратном. — Бля! Захар, мать твою! Пошел ты на хер из номера! Не видишь что я голая? Охотник замер и удивленно уставился на меня. Усмехнувшись, он швырнул в меня одеждой. — Я не знаю, как ты это сделала, но Руденко приказала мне сопровождать тебя к твоей цели. Так что одевайся и пошли искать сердца. — Что?! — Бля, это точно был не сон. — Я всё сказал, — он сел на стул. — Одевайся, времени мало. — Отвернись, — прикрываясь одеялом, сажусь. — Ой, да что я там не видел? — Говорит так, словно видел меня голой много, много раз. — Детка, стесняться не стоит. Малолетками я никогда не увлекался. — Отвернись! — Ну ладно, ладно, — улыбаясь как конченый извращенец, Захар встал со стула и повернулся ко мне спиной. — Давай только быстрей. Нам с тобой ещё ехать. Вскакиваю с кровати и быстро одеваюсь. Это не моя одежда, но мне она как раз. — Далеко? — Очень, — он оборачивается и смотрит на меня. — Пошли. Мы вышли из отеля. Только сейчас заметила, какая эта развалюха. Прошли к машине. Оглядываюсь, но никого кроме Захара больше не вижу. — Только я буду тебя сопровождать, дорогая. Таков приказ госпожи. Сажусь в машину и пристегиваюсь. Даже вспоминать о сексе с Руденко не хочу. Но это было приятно. Особенно когда она вош… нет! О таком думать даже не следует. Но мне понравилось. Она была такой нежной. Такой. Блядь. Меня точно околдовали. — Что с лицом? — Интересуется Захар. — А то оно у тебя какое-то удовлетворённое что ли. — Всё хорошо! — Бля, вот только этого ещё мне не хватало. К лицу моему прицепился. — Нормальное у меня лицо. Обычное. — Конечно, — усмехается он. — И засос на шее об этом говорит отлично. Краснею и тут же прикасаюсь к шее. — Завидовать нехорошо, — отворачиваюсь от него. Около часа мы ехали в полном молчании пока не остановились у вокзала. — Выходим, — выхожу и иду следом за ним. Захар останавливается у касс. — На два билета в «Золотой». Он расплачивается, а я грустно смотрю на него. Не представляю наше с ним путешествие, и что самое интересное он с него будет иметь? — Пошли, там, на платформе наш поезд уже стоит. Я всё думала, как же мне сбежать. Такие мысли долго не лезли мне в голову. Но вот сейчас. Мне эти сердца вообще не сдались. Да и мертвых они не вернут. Это купы было куда удобней чем то, в котором я ехала. Тут можно было полежать, да и никого кроме нас тут больше не оказалось. Проводник проверил наши билеты и покинул нас. Захар запер дверь купе и развалился на сидение напротив меня. Я же как-то потерянно пыталась понять план Руденко. Следит ли за нами ещё кто-то? Что потом будет со мной? Или моя судьба уже давно предрешена? — Не думай, — раздаётся ленивый голос Захара. — Отдохни. Выспись. Нам ехать полдня. Потом ещё столько же пилить. Так что не нагружай себе голову. — Ты знаешь, где эти сердца? — Нет, но знаю того кто знает. Он-то нам всё и расскажет. Если конечно не умер ещё. Тогда искать нам эти сердца будет весьма проблематично. — А что дальше меня ждать будет? Ну, когда я дотронусь до всех сердец. — Руденко считает, что ты будешь уязвима, — и говорит так лениво, словно это обычная беседа и ничего такого тут нет. — Тогда тебя можно будет, схватит и прилюдно казнить. Этим она поднимет свой авторитет перед подданными. — Как это ужасно, — лежать и спать после такого я не могу. Мной тупо пользуются ради своих целей. — А что эти сердца вообще мне дадут? — Без понятия. Но ты, же что-то увидела, притронувшись к одному из них. Не поделишься что? — Это слишком личное, — уставилась в окно. — И обсуждать это с кем-либо я не намерена. — Понятно, — сказано это было каким-то сочувствующим тоном. — Хочешь знать, что мы сделали с телом твоей подруги? — Нет. Ехали так мы часов шесть где-то. Пейзаж за окном изменился. Вместо снега неожиданно стала осень. Кругом желтая осыпавшаяся листва и дождь с молниями. Такое перевоплощение удивило меня. — Есть хочешь? — Захар проснулся и слегка помятый поднялся. — Можем пойти в вагон ресторан и поесть. Понимая, что это глупо отказываться от еды, я пошла с ним. Всё равно, что он мой враг. Сейчас мы преследуем одну цель хоть и с разными намереньями. Мы вышли из купе, и я пошла за ним. Пройдя через два вагона, мы наконец-то оказались в ресторане. Сев за одним из столиков к нам подошел официант и протянул меню. — Что хочешь? — Поинтересовался охотник, разглядывая своё меню. Так, что из всего этого я давно не ела? Хм. — Можно вареники с картошкой в масле и чёрный чай с сахаром. Ещё бутерброд с колбасой. — Серьезно? — Захар заулыбался, показывая свои кривые передние зубы. — Детка, не стесняйся и заказывай побольше. Я же, в конце концов, плачу. — Но я правда не знаю что ещё взять? — Могу порекомендовать вам грибной суп, — вставил своё официант. — Очень вкусный. Так же могу порекомендовать вам пирог с картошкой. — Слишком много картошки, — заулыбался Захар. — Мне кофе. Без ничего. Суп с грибами раз он такой хороший. Макароны со свиной котлетой. Ещё вот как раз этот пирог, но с мясом. Ещё давайте вот это жаркое в горшочках. Я бы ещё не отказался бы от стопки коньяка. Так что две стопки ещё. — Зачем две? — Спрашиваю, когда официант уходит. — Тебе тоже не помешало, бы выпить, — подмигивает он. — Расслабиться с помощью алкоголя, а не секса как ты это любишь делать с Руденко. Краснею и пинаю его под столом. Мне неприятно. Я терпеть не могу эту женщину, а наш с ней секс. Даже сказать ничего не могу, но он был прекрасен к моему величайшему разочарованию. Еду приносят через полчаса и много. Вареники всё же у них достаточно вкусные или я просто по ним так соскучилась. Так же вкусный был и пирог и суп. Я поела так, что в меня даже чай не влез не то, что рюмка коньяка, которую всё пытался впихнуть в меня Захар. — Ну не лезет мне уже! — Сказала громче, чем планировала. — Хватит меня спаивать. Если ты забыл то мне пятнадцать. — Дорогая моя, в этом мире можно выйти замуж и в десять лет. Так что выпей, ничего с тобой не сделается. — Зачем? И главное как? — Берешь рюмку и и запрокинув голову одним глотком осушаешь. Он показал, как это сделать. Выглядит просто, но когда я попыталась повторить, то коньяк просто застрял у меня во рту и отказывался проглатываться. Но собрав всю свою силу, я все, же проглотила в несколько заходов. Крепкий алкоголь обжег мне глотку, и я закашлялась. В глазах появились слёзы. — А мне казалось, что ты была бунтаркой, — как-то разочарованно выдал он. — Но я пила в основном пиво, а не крепкий алкоголь, — и зачем я только оправдываюсь перед ним? — Всё ясно с тобой, — он поднялся и я тоже. — Сейчас расплачусь и выйдем. Минуты через три будет наша остановка. Пока Захар расплачивался, я просто стояла и смотрела в окно. Ничего интересного кроме сверкающих молний, которые так и манили. — Пошли, — меня слегка пихнули. — Сейчас выходим. Мы вышли из вагона ресторана и остановились в тамбуре. Я не понимала, где же может быть эта остановка. Поезд не убавлял скорость, да и кроме поля я ничего и не видела. Никакого вокзала. Захар же похоже думал иначе. Открыв дверь, он кивнул мне. — Погоди, я не стану прыгать, — это блин самоубийство! Я не готова умирать настолько рано! — Так и знал, — протянув руку, он хватает меня за куртку и тянет к себе. — Только сгруппируйся. И с этими словами я лечу в овраг. Эта сволочь под названием Захар так просто выкинул меня из вагона и, наверное, прыгнул за мной следом. Наверное. Падая я конечно же ни фига не сгруппировалась и хорошо так ударилась об землю разбив себе ладони и расцарапав щеку. Раны на лице снова открылись и я зашипела от гнева и боли. — Сказал же, — рядом появился Захар и, схватив меня за плечо, поставил на ноги. — Каким ты местом меня слушаешь? Если что, я не Руденко, чтоб слушать меня жопой. — Хватит её всё время вплетать! — Стукаю его кулаком, но он, похоже, даже не почувствовал удара. — Бесит. — Ну что ж поделать раз ты с ней имеешь половые контакты. — Говоришь так словно я шлюха. — Шлюхе за это хотя бы платят. Может, он хотел ещё что-то сказать, я не знаю. Но когда я накинулась на него и повалила на землю и стала наносить удары по лицу, он заткнулся. Схватив меня за запястья, он строго посмотрел на меня. Я же нависала над ним и тяжело дышала, оценивая нанесенный мною ущерб. Да ни хрена он не пострадал толком. Лицо почти цело. Так, губа только разбита и кровоточит. — Тише ты, — он садится, и я усаживаюсь ему на бёдра. Всё так же продолжает держать мои руки. — Спокойней. — Иди в задницу скотина! — Ору ему в лицо и бью лбом ему прямо промеж глаз. — Вот как, — Захар быстро меняет нас местами и уже нависает надо мной, прижимая мои руки к холодной земле. — Спокойней дорогая. Я сильнее и не забывай об этом. Рычу ему в лицо и так смачно харкаю. Через секунду до меня дошла вся глупость моего поступка. Харчок разумеется, вернулся мне. — Смотрю, что у кого-то в школе с физикой явно были проблемы, — усмехнулся он, сильнее сдавив мои запястья. — Пошел ты! — Пытаюсь скинуть этого придурка с себя, но девяносто с лишним килограмм мускулатуры весьма проблематично сдвинуть. — Ублюдок! — Надоела, — сказал он и на моих запястьях защелкнулись наручники. Рывком, поставив меня на ноги, он потащил в сторону леса. — А будешь ещё ругаться, так кляп в рот засуну. — Я больше не могу идти, — простонала я, спустя где-то километра четыре. И это было только поле. Дальше начался лес, по которому хрен знает еще, сколько предстоит переться. — У меня ноги болят. Я вся промокла. — А я думал что ты можешь намокать только от Ру… Ай! Ты чего? Гневно смотрю на него готовая снова пнуть. Как же он задолбал. У меня даже чувство возникает, что он завидует. Наверное, сам с Руденко хотел потрахаться, а тут она выбрала меня. Лучше бы его. — Хватит! Я не люблю эту женщину. У меня она вызывает сугубо только отвращение. Если тебе так хочется, то иди и выеби её. А от меня отстань. — Да ладно тебе, — смутился охотник. — Хорошо, забыли. Нам с тобой ещё километров десять идти. — Нет! — Я умру раньше. — Я уже не могу. У меня ноги болят. Вздохнув, Захар схватил меня и, перекинув через плечо, понёс. Я слышала его тяжелое дыхание, когда он буквально бежал. Я же визжала, как могла, боясь, что он уронит меня. Захар достаточно высокий, почти два метра и с такой высоты я думаю, что вполне возможно разбиться. — Может, остановишься? Я реально боюсь упасть. Он игнорирует меня, но через несколько минут останавливается. Только когда меня ставят на ноги, я понимаю причину остановки. Болото. Огромное зеленного цвета и зловонное отдающее мертвечиной. — И какая тут глубина? — Не знаю, — и смотрит так, словно я первая пойду. — Обойти можно? — Том-то и дело что нет, — и он первый шагнул, не боясь за свою одежду. Как только Захар оказался в болоте то он тут же провалился по колено в тину. Я видела с каким трудом он пробирался по болоту и не дойдя до середины болота тина была ему уже по грудь. — Глубокова-то. — Да что ты? Захар, мы не перейдем. Я вообще утону. Давай возвращайся. — Нет, надо идти. И он пропал. Его затянуло так моментально, что я даже не успела понять, что произошло как и он сам. Понимая, что это чистое самоубийство и что из этого ничего не выйдет, я побежала за ним. Не обращая внимание на тину что была уже в моих ботинках я резко провалилась по грудь. Надо идти к тому месту, куда засосало Захара. Может, он ещё жив? Ещё шаг и я больше не чувствую дна. Пытаюсь плыть, но ничего не выходит. Достаточно быстро меня затягивает и в легкие попадает тина. Я барахтаюсь, пытаясь выплыть, но безуспешно. Через секунду меня поглощает тьма.