Ирландский виски

Громкий, оглушительный звук, своей волной пронзающий будто бы каждую клетку тела, молниеносно достигающий мозга. Глаза резко распахнулись, а яркий свет безбожно ударил в так привыкшие к темноте глаза. Гарриет поморщилась, безуспешно пытаясь понять, где она находится и в каком состоянии. Приступ тошноты медленно, но верно подходил к глотке, девушку начинало нехило трясти. Холодный пол. Все вокруг окутано сумраком, и лишь один единственный луч света, пробивающийся сквозь неплотно задвинутые шторы, стал проводником Гарриет до ванной. Ноги подкашивались, с каждой секундой ватное тело все сложнее было держать в вертикальном положении. Она не помнила вчерашнего разговора с братом, не помнила, что вновь заставило её напиться и уйти в забытье на неопределённое время. В какой-то момент она уже была готова послать все к черту и рухнуть на кафель, но спасительная раковина вовремя оказалась под рукой. Хреново. Очень. С каждым приступом тошноты она осознавала это всё четче. Дрожащие руки медленно потянулись к крану с такой спасительной водой. Прохладные капли стекали по изможденному лицу, но легче не становилось. Тогда похмельное сознание подкинуло еще одну идею. Понадобилось несколько минут, чтобы залезть в давно сухую ванну, не снимая при этом ни единого элемента одежды, поворот ручки — струи воды принялись наполнять все вокруг, при этом ударяясь о подставленную под кран голову девушки. Одежда неизбежно намокала, но хозяйка квартиры будто вовсе не чувствовала ничего, будто бы забыла, что это значит. Однако результат все же не заставил себя долго ждать. Остатки косметики, как и алкоголя начинали понемногу удаляться. Гарриет в наслаждении прикрыла глаза, позволяя прохладе проникать в её тело и разум, казалось, сейчас она могла смыть не только тошнотворное состояние, но и все её проблемы. Уничтожить то, что так давно терзало сердце, и дать то, чего она уже никогда не сможет получить. Вода начинала покидать ванну, скатываясь каплями на пол, постепенно расстилаясь по всей комнате. Но она этого не чувствовала, а, может, не хотела чувствовать. Глаза закрыты. Коротко стриженные светлые волосы уже давно промокли, как и рубашка, что в тот момент была застегнута на девушке. Мозг начинал брать контроль над телом. Нужно открыть глаза. Встать. Ноль реакции. Она будто статуя, не может этого делать, не может абсолютно ничего, как никогда и не могла. Хотелось раствориться в этом водопаде, смешаться с ним, чтобы потом утечь по всей системе водоканалов Лондона. Секунда. Две. Она все же заставляет себя приоткрыть глаза. В зеркальной поверхности крана отражается лицо. Отвратительно. Омерзительно. Изуродованное морщинами, тёмными кругами и мелкими ссадинами, что явно свидетельствовали о не самом праведном образе жизни обладательницы. Была ли это женщина? Сложно сказать. Короткие мокрые волосы прилипли к лицу, не прибавляя красоты обладателю. Кто это? И, самое главное, что это нечто делает в её ванной? Она дотрагивается рукой до отражения, но лишь размазывает капли по поверхности. Сознание работало слишком медленно, даже для такой простой логической цепочки. Девушка поднялась на ноги, чуть ли не встречаясь лицом с полом из-за разлитой вокруг воды. Зеркало. Такое большое, чтобы позволить рассмотреть это уродливое существо вблизи. Синяки, казалось, уже не смогут оставить своего обладателя. Она касается отражения, но холод стали лишь отталкивает, когда девушка случайно цепляется давно уже сломанными ногтями о собственную кожу. В отражении появляются изменения. Маленькая красная дорожка теперь красуется на щеке незнакомки. Несколько мгновений. Мокрые пальцы проводят по свежей ссадине, когда осознание будто током пробивает что-то внутри. Ошарашенная девушка буквально отскакивает от зеркала, ужасаясь тому, что не смогла узнать саму себя. Неосторожное движение, и зеркало пропадает из виду, а резкая боль в копчике свидетельствует о том, что она все же упала, в собственной ванной. Нужно встать. Нужно что-то с этим делать. Трясущимися руками Гарриет хватается за ближайшую полку около раковины, но захват оказывается слишком сильным, когда все содержимое грохотом падает на девушку. В итоге, она опять оказывается на полу, в окружении различных предметов косметики. Тремор рук усиливается. Мокрая голова касается стенки, заставляя хозяйку сдаться. Какое ужасное слово. Сдаться. Глаза застилает пелена. Она никогда не умела бороться за что-либо, где-то на задворках сознания стали мелькать воспоминания о детстве, когда она вот так же сидела маленьким ребенком в углу комнаты и рыдала от безысходности, как ей тогда казалось, ситуации. Знала ли она тогда, что все повторится, только бороться уже будет не за кого и не за что. Слёзы падали вниз, смешиваясь с водой на полу. Слабая. Ничтожная. Вот, кем она стала, знала бы Клара, когда соглашалась соединить их жизни, во что все это выльется? Клара. Одно только имя вызвало резкую острую боль где-то внутри. Девушка почувствовала, как воздух постепенно уходит из лёгких, не получая в ответ ничего. Боль всё усиливалась, слёзы не прекращали падать. Как же давно она не позволяла себе этого. Просто отпустить себя, дать погоревать. Так ведь делают нормальные люди, когда теряют кого-то близкого? Только почему-то до неё это дошло лишь через несколько месяцев после Её смерти. Верила ли она в то, что это было не Её тело? Вряд ли. Знала ли, что больше никогда не увидит Её, когда двери морга Бартса открылись перед ней? Безусловно. Но может ли она позволить себе забыть Её, жить дальше, когда где-то внутри точно знает, что их обеих убили: Клару — физически, а Гарриет подарили возможность жить на этом свете, навсегда уничтожив её душу. А убийца, которого она точно бы узнала, будет дальше ходить по Земле, не зная мук совести. Нет. Она бы не смогла.

***

— Мне нужен тот, кто расследует Её смерть! — лицо лейтенанта сразу же изменилось, как только спокойная до того момента девушка в больничной палате, перешла на истошный крик. — Прошу вас, вы должны успокоиться, — это ведь был обычный несчастный случай, а парень выполнял свою обычную работу. Всё должно было пройти обычно. Опрос свидетелей, жертв, затем — несколько протоколов в пожарную инспекцию для проведения проверки гостиницы, что уже явно не было его компетентностью, после чего — успешное закрытие дела о неисправности проводки хостела, ничего больше. Но эта пострадавшая вызывала много вопросов. — Я понимаю вашу потеря, но это был… — Убийство! Как вы не можете понять! Там кто-то был! — истерика никак не хотела отпускать, а нежелание этого паренька слушать её свидетельские показания, которые так бы сильно помогли в раскрытии того, что случилось с Кларой, лишь подливало масла в огонь. — Свидетели утверждают, что на момент возгорания… — Мне плевать на ваших свидетелей! — она должна была помочь, должна была хоть что-то сделать для того, чтобы виновного нашли! Но все просьбы были тщетны, а попытки хоть как-то подкрепить свои слова необходимыми описаниями и уточнениями лишь больно отдавали в голову, казалось, мозг нарочно блокирует любое воспоминание о тех событиях. Руки опускались. — Если у вас всё, я, пожалуй, пойду, — лейтенант Скотланд-Ярда откланялся и уже спешно покидал палату. — Я докажу, что это было убийство, вы слышите? — фальшивая улыбка и кивок в сторону медсестер, которые уже поспешили за новой порцией успокоительного. Все смотрели на девушку, будто на помешанную, но она точно знала, что её бывшую жену убили и точно знала, что это сделал, нужно было лишь вспомнить…