Между двух огней в холодной тьме

Утро в Облачных Глубинах было светлым, холодным, наполненным лёгким туманом, что стелился в ногах по самые колени. Сочная трава была влажная от росы, капли падали с листьев деревьев на землю и траву, добавляя на их листьях больше воды, что клонила растение к земле вплоть до того момента, пока капли не оказывались на земле. С востока уже поднялось летнее солнце, несмотря на то, что было ранее утро. Совсем недавно прозвенел первый за этот день колокол, обозначивший начало нового дня для членов ордена Гусу Лань, но мало кто ещё вышел на улицу, лишь слуги уже сновали из стороны в сторону. Со стороны кухни уже чувствовались лёгкие ароматы еды: отварного риса, ароматного чая, горьковатых отваров, свежевыпеченных булочек. С каждым фэнь количество запахов всё увеличивалось и увеличивалось. Это был один из тех редких дней, когда Вэй Ин встал раньше девяти, даже семи, сяоши. Проснувшись за полусяоши до общего подъёма, Вэй с удивлением не нашёл в себе желание полежать в тёплой кровати, где всё ещё сопел его дорогой муж. Не став его тревожить, а зная себя, оставшись он бы как-нибудь его разбудил, Вэй Усяню пришлось осторожно покинуть дом. У него не было особого направления, шёл туда, куда вели его ноги и смотрели глаза, впитывал новый вид резиденции одного из великих кланов, сопоставляя её с прошлым. С тем, что было семь лет назад, когда он ещё был Первым учеником Юньмэн Цзян и главным кошмаром в жизни Лань Цижэня. Вэй Ин тихо хихикнул, остановившись. Ноги его привели к той части Стены Послушания, что находилась за барьером. Крона мощного дуба скрыла несколько из последних выбитых правил на скале. Тихо шелестела его листва от лёгкого ветра, который также беспокоил и траву под ногами. Вэй Ин, не видя более никакого смысла в бесцельной ходьбе по Облачным Глубинам, присел на корнях мощного дерева, взяв в руки гребень, что он вытащил из рукава, чтобы расчесать волосы. Мысли неспешно текли в голове, не слишком надолго там задерживаясь. Лёгкая умиротворённая полуулыбка легла на губы Тёмного заклинателя. В его груди тихо пульсировало тепло, перекрывая ощущение энергии Инь, что ранее холодом стискивала тело. — Господин Вэй? — со стороны послышался мягкий знакомый голос. Названный неспешно обернулся, поднимаясь. — Цзэу-цзюнь, — поприветствовал незваного и неожиданного гостя Вэй Усянь лёгким поклоном. Умиротворённая улыбка немного спала с его лица, превратившись в лёгкую приветственную. — Сожалею, что прервал ваше уединение, Господин Вэй, — мягко протянул Первый Нефрит, стоя в нескольких шагах от дерева. — Ничего страшного, Глава Ордена, — слегка усмехнулся Вэй Ин, поспешно убирая гребень, связывая волосы в высокий хвост, как в старые добрые. Лицо его от такой причёски даже помолодело, стало веселее. Волосы открыли вид на тонкую белую шею. — Адепты Юньмэн Цзян способные ученики, — сцепив руки за спиной и повернувшись боком, проговорил Лань Сичэнь, молчаливо предлагая пройтись, чтобы обсудить новых адептов. — Ваши ученики отличились на первом занятии Лань Циженя. Пусть это он и не признает вслух, но ему понравились некоторые их знания. Вэй Усянь благодарно улыбнулся, чуть кивнув, чтобы призвать продолжить Сичэня говорить. — Однако, некоторые их ответы… Выходили за рамки общепринятых. Усянь слегка насторожился, прищурившись. С этим прищуром он внимательно осмотрел Главу Лань, готовый к незаслуженным претензиям и защите от них. Но Лань Хуань молчал, смотря ровно перед собой. — Если вы имеете в виду, что я обучаю их Тёмному искусству, то ошибаетесь, — ровно проговорил Усянь, вскидывая подбородок и складывая руки на груди. — Я не принимался за эту сторону их обучения, даже когда некоторые из них просили. Пока они дети, я не намереваюсь даже думать об их обучении. Даже о согласии на это. Когда они осознают насколько опасен этот путь и каких он требует контроля и воли, то может быть возьму несколько учеников. — Рад слышать это, — неизменным тоном протянул он, кивком приветствуя проходящих мимо адептов, которые останавливались и кланялись старшим. — Но вы не думали, что они попытаются… Самообучиться? — Пытались, — спокойно ответил Вэй Усянь, с прищуром уставившись на дом, что выделили для адептов Юньмэн Цзян. Неспешно оттуда выползали сонные и потрёпанные подростки, направляясь в обеденный зал, где обычно принимали пищу. — Однако, я быстро уловил вспышку Тёмной энергии. И отодрал их за уши, когда они потеряли контроль над водным гулем, которого выловили в ту же ночь. Точнее, они почти и не смогли взять его под контроль. О случившемся узнал Цзян Чэн… Пару ударов Цзыдяня были им обеспечены, и я даже не защищал их. Пошли против предупреждения и прямого указа не лезть в это… Должны расплатиться. Мальчишки просветлели лицом, увидев Второго из Молодых Господ Юньмэня. — Справедливо, — кивнул Лань Сичэнь, с молчаливым интересом наблюдая, как приближаются приезжие адепты, с восторгом смотря на Вэй Усяня и лишь затем на Главу Лань. Видимо никакой обиды за прошлый конфликт не было. Да и сколько времени прошло — Главе Лань было не известно. Поняли ли эти дети свою ошибку? Отступили ли они от своих намерений или же решили дождаться того периода, когда закончится их обучение, а сами молодые люди и возможно некоторые неизвестные Девы повзрослеют до допустимого возраста? И сколько таких заинтересованных учеников? — Доброе утро, Учитель Вэй! — хором поприветствовали они его, сияя улыбками. — Приветствуем, Глава Лань! Молодые мужчины неспешно с достоинством кивнули, выглядя весьма величественно и благосклонно. В этот миг даже Вэй Усянь обладал какой-то странной хищной грацией, хотя ранее его движения в обычное время, но никак не на охоте, были более порывистыми, резкими, активными, будто он был готов к нападению в любой момент. Казалось, что Вэй Усянь мог сорваться куда-нибудь и уйти, убежать. Словно и не мог стоять спокойно хотя бы пять фэнь. Но со временем это стало сглаживаться, ушли в сторону дёрганные движения, словно болезненные по своей натуре, пришла завораживающая пластика и гибкость змеи или лисицы. Пришло сначала нормальное спокойствие в движениях, а затем какое-то неестественное, холодное, не присущее этому человеку изначально. Старшие, те, кто помнил Вэй Усяня в бытность его активной молодости, говорили, что новый Вэй Усянь совершенно другой, несколько чуждый. Словно сломленный, разбитый, вооружившийся осколками своего прошлого. Не тот человек, что рос в Пристани Лотоса, но в то же время, в редкие моменты, это был всё ещё он. Но другой. Однако, чем больше сейчас смотрели дети, его ученики, да и те, кто знал его ранее, до Аннигиляции Солнца, на него, тем более им стало казаться, что тот мальчишка возвращался. Быстро, стремительно, скоротечно залечивая старые раны. Но никто не мог понять, что же послужило этому. Строились лишь догадки, от самых невинных, до абсурдных. Те, кто знал Вэй Усяня достаточно близко, лишь качали головой. Они-то уже всё прекрасно поняли. — Ну, что, негодники, — внимательно осмотрев их осунувшиеся лица, протянул Вэй Ин. — Опять не выспались? Мне, что, ходить — вас укладывать, как маленьких? Те покрылись неровными пятнами смущения, дружно отведя глаза от наставника и старшего члена Ордена, а молодые мужчины ощутили лёгкий запах алкоголя, но промолчали. Не пойманы — не доказано. — Ясно всё с вами, — хмыкнул Вэй. Он вытянул из-за пазухи небольшой с виду мешочек, из которого вытащил ещё несколько, что были чуть поменьше. Он с насмешливой улыбкой вручил их детям, которые заинтересованно открыли мешочки, чтобы тут же чихнуть. — Это специи? — с тихой надеждой поинтересовался Цзян Юн, заглядывая в глаза Наставника. — Ещё из Юньмэня, — насмешливо улыбнулся тот, убирая свой мешочек назад. — Так и знал, что мало кто из вас взял специй, хоть некоторых предупредили о том, что еда здесь… Имеет слабо выраженный вкус и вряд ли вам понравится. — Благодарим, Учитель Вэй! — Ступайте, шпана, — отпустил он их, взлохматив волосы на нескольких макушках. — У вас неплохо получается управляться с детьми, — удивлённо отозвался ненадолго забытый Глава Лань, который на это короткое игнорирование совершенно не обиделся. — Благодарю, — кивнул головой Вэй, продолжая путь. — Иногда, после Аннигиляции Солнца, когда мы с Ваньинем вернулись в Пристань Лотоса, чтобы помочь с её постройкой, которую так и не закончили к тому времени, мне приходилось следить за детьми самых разных возрастов. Благодаря этому я и обзавелся некоторыми «личными учениками». А если по правде, то они просто везде следовали за мной, даже когда я брался за обучение более старших адептов. Так и пришлось брать стайку детей под своё начало. — Вы удивительно добродушны к детям, — заметил Сичэнь, возобновляя путь. Вэй Усянь покорно следовал за ним. Улыбка слегка дрогнула на лице заклинателя Тёмного пути, а затем неестественно приклеилась к губам, заставив Лань Сичэня чуть вздрогнуть, осознавая, что он, сам того не ведая, ступил на опасную дорожку в разговоре. Под внимательным взором Главы Лань, совершенно его не замечая, Вэй Усянь глубоко вздохнул, уставившись куда-то поверх домов и остальных зданий. Живые глаза заволокла дымка, словно тучи накрыли сереющее небо. — С детства мечтал о большой семье. Не удивительная мечта для сироты, — странно-равнодушно, словно пытаясь скрыть эмоции, пожал он плечами, погрузившись в странные думы, что полностью завладели его вниманием. Лань Сичэнь не решился прерывать его странное уединение, как сделал это ранее, побеспокоив молодого мужчину у подножья Стены Правил. Цзэу-цзюнь лишь мимолётно, несколько облегчённо улыбнулся, приметив стремительно приближающуюся белую фигуру Ванцзи, который заметил их издалека и специально изменил свой маршрут, направляясь к ним. — Брат, — поприветствовал Главу Лань Ханьгуан-цзюнь, бросая долгий внимательный взгляд на обоих. Усянь смотрел куда-то в сторону, глаза его заволокла лёгкая дымка раздумий, из-за которых Тёмный заклинатель даже не заметил чужого приближения. Или не почувствовав опасности от того человека, что подошёл к ним, поэтому не обратил внимания. — Ванцзи, — примирительно улыбнулся на лёгкое недовольство брата Лань Хуань, даже слегка приподняв ладони. Вэй Ин, ранее погруженный в свои мысли, быстро очнулся и обернулся на Второго Нефрита, который тут же уставился на него. Задумчивое лицо Основателя Тёмного пути переменилось на удивлённое, а затем несколько посветлело, когда в глазах промелькнуло узнавание. Что-то в воздухе неуловимо поменялось, слегка задрожало с каждым взмахом ресниц и вдохом. — Доброе утро, Лань Чжань! — светло улыбнулся Правая рука Главы Ордена Цзян, заметно повеселев. Сичэнь незаметно выдохнул, чуть отступая назад, чтобы не мешать чужому разговору. — Мгм, — слегка кивнул молодой мужчина. Со стороны это могло показаться равнодушным приветствием, но холодное золото глаз младшего из Нефритов заметно потеплело, напряжённость в линиях плеч постепенно исчезала под ярким взором. Незаметно Лань Ванцзи ещё сильнее выпрямился, подался навстречу молодому человеку, с которого не сводил взора. Стремился к нему, как кот к руке, что только что одарила его лаской и попыталась отстраниться. Тихий смешок от такого мысленного сравнения Лань Хуань удержал с трудом. Цзэу-цзюнь прикрыл рукавом улыбку, смотря на брата, видя на дне его зрачков небольшое счастье и огромную любовь к Тёмному заклинателю. Внутренне Глава Лань тяжко вздохнул. Да, в этот миг его брат счастлив, но что же будет после? Что будет, если Вэй Усянь узнает о чувствах Ванцзи? Или о том, что его муж и приятель задумали? Насколько могут испортиться отношения? Как тот отреагирует? Что станет с Ванцзи в конце? Лань Сичэнь прекрасно знал, как хрупок этот образ спокойствия. Им стоит сделать лишь один неверный шаг, чтобы Вэй Усянь со своим несомненно острым умом всё понял. Понял и пришёл в бешенство. А бешенство Основателя Тёмного пути может аукнуться им всем большими проблемами. И Лань Сичэнь мог таить лишь надежду на то, что Господин Вэй ничего не узнает, а если и узнает, то только тогда, когда у его брата и Молодого Господина Вэй Цюнлиня всё получится. Прозвенел колокол, который отвлёк Ланей. Глава Ордена поспешно распрощался и покинул молодых мужчин, окинув их внимательным взором с мягкой улыбкой. Задумчиво проводив его взглядом, Вэй Усянь вздохнул, покачав головой, удивляясь. — Зачем только звал? Я и так знал, что у меня способные ученики, — хмыкнул он, горделиво сложив руки на груди. Но тут же издал смешок, который он прикрыл ладонью. Незаметно взгляд Ванцзи потеплел ещё сильнее, а линия плеч окончательно расслабилась. — Ты не пойдёшь на завтрак? — с лёгким удивлением спросил Усянь, когда раздался новый звон колокола. Лань Чжань покачал головой, пристально наблюдая за визави. Тот ступал легко, волосы слегка покачивались на ветру, открывая изгибы шеи, несомненно изящной, которая завлекала своими деталями ещё в молодость. Сейчас кожа была ещё бледнее, виделись голубые вены, бьющаяся жилка, кадык на горле. Ванцзи слегка сглотнул, с трудом отводя глаза, стараясь невозмутимо смотреть вперёд, надеясь, что уши его не покраснели от проскользнувших в голове мыслей. — Тогда мы можем ещё раз сходить в город, — беспечно пожал плечами Тёмный заклинатель, казалось и не заметив происходящего, продолжая бесцельный неспешный путь. По правое его плечо, совсем немного его не касаясь, стараясь сохранить чужое и своё личное пространство, встал Лань Чжань, который заменил собой Первого Нефрита, нагнав Вэй Ина несколькими размашистыми шагами. — Только стоит дождаться А-Нина. — Не нужно, — с прохладой, а не привычным холодом, отозвался Ханьгуан-цзюнь, на миг прикрыв глаза. Лёгкая вспышка ревности угасла почти сразу. Не хотелось портить такие спокойные моменты уединения бессмысленным негативом. В конце концов, Вэй Цюнлинь его муж, и то, что Вэй Ин собирается куда-то идти с мужем, законным первым супругом, было естественно. — Ты принял трапезу в покоях? — попытался понять, что именно «не нужно», Вэй Ин. С лёгкой улыбкой он склонил голову в сторону и весело посмотрел в золотистые глаза, имеющие в эти мгновения неожиданно приятный мягкий оттенок, таящий какую-то внутреннею нежность на самой глубине чёрных зрачков. Лёгкая судорога прошлась по телу Правой руки Главы Цзян, но он быстро справился с охватившим его тело чувством, замерев лишь на несколько мяо. Тот лишь кивнул. Вэй Ин принял такой ответ спокойно, легко вздохнув, в конце концов старшие адепты не были обязаны посещать каждый раз общую трапезную. Да и младшие могли есть в уединении и своих домах, взяв порции с кухни. Обязательное присутствие требовалось лишь какие-то значимые дни и праздники Поднебесной, о которых все знали. И о которых предупреждали заранее, чтобы никто точно не забыл, или даже впервые узнал, как бывало с приезжими адептами различных кланов, что отправляли сюда своих детей. Вэй Ин прислонил указательный палец к губам и задумчиво поднял голову, наблюдая за плывущими облаками. Не менее чем через день будет один из Китайских праздников — Цисицзе, или же Сорочий праздник, день влюблённых Китая, взявший своё начало от легенды про Ткачиху и Пастуха, двух влюблённых, разделённых Небесами. И лишь в седьмой день седьмого месяца лунного календаря эти двое влюблённых могли соединиться на Звёздном небе, перейдя мост, состоящий из сотен сорок, через Млечный путь. Значит Гусу будет украшен фонарями, а девушки будут ожидать внимания от мужчин, а самые настойчивые могут подойти и сами. Торговая улица наверняка приобретёт огромное количество товаров: сувениры, лакомства, дорогие ткани и украшения. И разнообразнейшие книги. Вот кое-что из книг ему явно нужно. В конце концов, он почти ничего не знает о тонкостях супружеской жизни между двумя мужчинами, до брака он вообще об этом не задумывался, да и перед свадьбой как-то забыл ознакомиться с подобной литературой. Глупое упущение. Если бы в ту ночь дело дошло до разделения ложа, он бы совершенно не знал что делать. И наверняка причинил бы боль, если бы до чего-то додумался. Вэй Ин чуть вздрогнул. Нет уж, ознакомиться всё-таки стоит. Хотя бы для справки, а затем сборник Луньяна можно и спалить, от греха подальше. Когда он всё изучит, конечно. В таком задумчиво-молчаливом настрое дошли до границы общежитий адептов, дойдя до той части, где располагались учебные помещения и библиотека. Вэй Усянь как-то машинально бросил взгляд на неё, ненадолго замерев. Здание точь в точь повторяло то, что стояло на этом же месте семь лет назад. Лишь под окнами было высажено новое дерево сливы мэйхуа, не такое большое, что было раньше, не доходящее до второго этажа своими ветвями. По старому дереву Вэй Усянь, как-то раз, залез на второй этаж, к Лань Чжаню, что привычно сидел там и переписывал правила или какие-то наставления своего ордена. Залез с двумя мальчиками-кроликами, которых подарил ему в тот день, и которые положили начало тому кроличьему клану, что царствовал на вчерашней поляне. Лёгкая улыбка от воспоминаний вылезла на лицо Усяня. Тень подобной он успел уловить на губах Лань Чжаня, перед тем как обернулся к нему. Немного постояв, что удивительно молча, потому что в такой странный момент Вэй Ин не находил слов, а Лань Ванцзи не был тем собеседником, который начнёт разговор первым, Тёмный заклинатель пригласил старого приятеля в дом, что им выделил клан Лань. Тот лишь кивнул, вновь последовав за ним, а точнее стараясь держаться наравне, по правое плечо заклинателя Тёмного пути. В одноэтажном, относительно небольшом доме с одной спальней, было тихо. На пороге стояли два подноса, накрытых плотной белой тканью. Над тканью можно было различить едва заметный пар. Слуги, зная различия в подъёме гостей, принесли еду совсем недавно, оставив её здесь, видимо не дождавшись ответа, а заходить, тревожить уединение супругов, не стали. Вэй Ин с лёгкостью подхватил оба подноса, намереваясь открыть сёдзи с помощью ноги, но рука, отчасти укрытая широким белым рукавом дорогих и качественных одеяний, появившаяся совсем рядом с лицом, чуть касаясь плеча рукавом одеяний, подозрительно напоминая странное объятье, отодвинула створку. Усянь обернулся на заклинателя, смерив его внимательным взглядом, а затем с задорной улыбкой поблагодарил и прошёл в помещение, мягко скользя по циновке. Он старался издавать как можно меньше шума. Походка Лань Ванцзи же была изначально мягкой и парящей, поэтому все звуки, что исходили от него это: шелест ткани и спокойное ровное дыхание. Осторожно поставив подносы на низкий столик, убрав с него один опустевший, а другой ещё не початый кувшины вина на пол, Усянь вздохнул. Ванцзи медленно присел на подушку для сидения, благовоспитанно сложив руки на коленях и равнодушно уставившись в окно. Вся его поза говорила, что он согласен ждать, пока Молодой Господин Вэй не выйдет из спальни. Кинув внимательный взор на старого приятеля, отметив, что тот уже более спокойно воспринимает Цюнлиня, чем в начале, хотя прошло всего семь восходов солнца с их «соглашения», молодой мужчина покачал головой. Верное решение, если они уж решили объединиться, а это уже произошло, то одним из первых действий, которые они должны выполнить или постараться выполнить, — это научиться не ревновать друг к другу. Они должны прекрасно понимать, что если чего-то и добьются, то он, Вэй Усянь, будет поровну разделён между ними двумя. И оба, в его понимании и представлении, будут иметь равные права на него. Поэтому, эти благородные мужи должны притерпеться друг к другу и иметь хотя бы положительно-нейтральные отношения. Если бы они имели откровенно паршивые отношения, то Вэй Ин в это бы не ввязался. Он хочет относительно нормальную, насколько это может быть в его положении, семью, а не постоянное поле боя и холодную войну между возможными партнёрами. Легко и слегка благосклонно улыбнувшись этой покорности, Вэй Ин отодвинул сёдзи в спальню, скрывшись за ними от глаз Лань Ванцзи. Пора бы разбудить мужа. В одиночестве Цюнлинь спал слегка неспокойно, чуть сбив простынь в ногах, скомкав второе одеяло в большую гусеницу, словно пытаясь им заменить мужа, которого обнимал во сне, уткнувшись в него, крепко стискивая. Только ноги не закидывал, хотя, казалось бы, ещё чуть-чуть, и его нога точно окажется на одеяле. Лицо мужа было отчасти скрыто прядями, которые выбились из вчерашней причёски, которую тот не пожелал распустить. Часть была спрятана в складках ткани. Вэй Ин умилённо улыбнулся над тем, как выглядела оставшаяся часть лица, на которую падали солнечные лучи, ещё не подбираясь к глазам, но бликами играя на щеке. Умиротворённая улыбка осветила лицо его супруга, когда он присел на край кровати, протянув руку к тёмно-каштановым волосам мужа, нежно погладив его по голове. — А-Нин, — тихо позвал его Тёмный заклинатель. — А-Нин, пора просыпаться. Тот дёрнулся, но как-то лениво и нехотя. Чуть повернул голову, солнце осветило его плотно закрытые глаза с пушистыми ресницами. Цюнлинь крепко зажмурился, отворачиваясь, утыкаясь всем лицом в одеяло, глубоко вдыхая лёгкий запах супруга, которым оно пропиталось. Вэй Усянь весело усмехнулся, на миг прищурившись, резко выдёргивая из захвата Вэй Нина одеяло. Тот слегка испуганно дёрнулся, резко сев, открывая глаза, а точнее широко распахивая их. А-Нин недоуменно похлопал длинными ресницами, уставившись на него мутным взглядом зелёных глаз. А-Сянь тихо рассмеялся, притягивая мужа в объятья, чуть ли не утянув его на свои колени, но не заметив этого. Тот тихо пискнул, окончательно просыпаясь и краснея невыносимо быстро и обильно. Розовый оттенок приобрела даже шея с тонкой чуть смугловатой кожей. — Утро доброе, А-Нин! — весело протянул Вэй Усянь, крепче прижимая более хрупкое тело к себе, ощущая, что где-то в груди становится по-настоящему тепло от тихого порывистого вздоха, что потонул где-то в основании шеи, пустив лёгкие щекотные мурашки. Вэй Цюнлинь слегка заворочался в объятьях, но не для того, чтобы высвободиться, а для того, чтобы усилить контакт ткани к ткани, кожи к коже. Руки его робко вцепились в рукава верхнего одеяния мужа, а затем, ещё более робко и неуверенно, с готовностью в любой момент, если этого потребует Вэй Усянь, их убрать, руки переместились ему на спину, на лопатки, слегка сжимая ткань пурпурных одеяний, глубоко вдыхая аромат супруга, в который удивительно хорошо вписался оттенок утренней свежести. — Доброе, — тихо, чуть заикнувшись, протянул молодой заклинатель, блаженно улыбаясь ему в шею. Вэй Ин не спешил его отталкивать, поэтому бывший Вэнь был пока счастлив. — Завтрак в зале, — весело и активно начал Усянь, фыркая в макушку мужа, на которую положил подбородок. — Там же нас ждёт Лань Чжань. — Господин Лань? — с лёгким недоумением протянул младший, но в голосе его не слышалось какого-либо недовольства. Лишь лёгкое удивление. — Сколько времени? — Сяоши назад прозвенел колокол на завтрак. Наш принесли совсем недавно, он ещё горячий. И пока не остыл — стоит поторопиться, — мягко протянул Вэй Ин, крепко прижав его к себе на короткий миг, а затем отстраняясь. Вэй Нин удивлённо моргнул. Семь утра? И его муж уже не спит? Он присмотрелся к его лицу. Никакой сонливости не было видно. Либо Вэй Ин проснулся давно, о чём говорит то, что он успел где-то найти Лань Ванцзи. Либо же он и не ложился, хотя Вэй Цюнлинь прекрасно помнил, что засыпал в объятьях спящего мужа, по недавней привычке некоторое время рассматривая его умиротворённое лицо и пропуская пряди волос сквозь пальцы. Стиснув чужую лёгкую пурпурную ткань летнего одеяния на последок, Вэй Цюнлинь вздохнул и отстранился. Следует привести себя в порядок перед тем, как показаться на глаза другим людям. Таким его мог видеть теперь только муж. *** Лань Ванцзи покинул их ровно через сяоши, не без сожаления, стоит заметить. Молодой Второй Нефрит без сомнений был мастером в многих дисциплинах, а теорию знал безупречно, чуть ли не лучше самого Учителя Цижэня, поэтому изредка Учитель пользовался его помощью в обучении молодого поколения. А в этот раз это было намеренное желание Лань Цижэня, который узнал, что его драгоценный племянник проводит слишком много времени с супругами Вэй, что ему очень не понравилось. Поэтому Ханьгуан-цзюнь отправился вести урок у младших адептов, которые только встали на путь совершенствования. Это было не лучшей идеей, потому что Лань Чжань довольно плохо справлялся с маленькими детьми, более легко находя общий язык, как бы странно это не звучало, с подростками. Совсем уж маленькие дети приводили его в замешательство. Но, как бы он не хотел остаться и ослушаться дяди, сделать этого не смог и отправился на занятия, покинув молодых господ Вэй посреди прогулки по Облачным Глубинам. Вэй Ин тихо хихикал, узнав для детей какого возраста он идёт на занятия. — Лань Чжань, — хитро протянул он, сложив руки за спиной, слегка поддаваясь корпусом к собеседнику, который намеренно отвёл взгляд, немного вздрогнув. — Ты не обижайся, но… С детьми ты не особо умеешь обращаться. Он вспомнил с каким ступором Лань Ванцзи смотрел на плачущего А-Юаня, да и вообще как он был скован в первые моменты знакомства с малышом, как замирал, когда тот вцепился в его ногу, устраиваясь на одежде Тёмного заклинателя под деревом на стрельбище. Дети, к которым молодой мужчина собрался на урок, были лишь на четыре года старше А-Юаня — им было шесть. Но разве это что-то изменит? — Хм, — непонятно ответил Ванцзи, окинув его внимательным взглядом с ног до головы, а затем, кивнув Цюнлиню, развернулся в сторону классных комнат. И неспешно ушёл под лёгкое хихиканье юньменовца. Порыв ветра принёс ему шёпот, от которого он на миг замер, а затем продолжил идти немного резко, уже не той лёгкой походкой, и достаточно стремительно удаляясь. «Удачи, гэгэ». Однако, и Вэй Ин, и Вэй Нин успели уловить тот момент, когда уши благовоспитанного мужа вспыхнули ярко-алым цветом, которые в сочетании с бледным ликом их обладателя выглядели откровенно мило. — Вэй Ин, — с лёгким упрёком протянул А-Нин, качая головой. Хотя на самом деле мужа он не в чём не упрекал. — Да, дорогой? — невинно, даже похлопав ресницами для большего эффекта, протянул Усянь, поворачиваясь к нему всем туловищем, слегка склоняя голову к плечу. На дне серых глаз был откровенный смех и веселье. И ни капли какого-либо раскаяния. Цюнлинь вздохнул, покачав головой, только потом поняв, как же его назвал супруг. Бывший Вэнь ярко вспыхнул, вскинув руку, пряча часть лица за широким рукавом. А-Сянь легко засмеялся, приближаясь к мужу. Он осторожно взял его за свободную ладонь, обхватывая пальцы с мозолями на кончиках, какие бывали от стрел или музыкальных щипковых инструментов, и повёл его вперёд, крепко, но никак не больно, держа. Вэй Нин, глубоко вздохнув, чтобы скрыть смущение, чуть выше поднял другую руку, закрывая широким светло-сиреневым рукавом ровно половину лица, чтобы никто не видел румянца на его щеках, и покорно последовал за ним, расслабляясь и доверяясь. — Сходим в лес? — задумчиво с лёгкой улыбкой предложил Вэй Ин, нежно погладив пальчики, краем глаза внимательно следя за лицом мужа, что вспыхнуло ещё сильнее. Но молодой человек не дёрнулся, не попытался высвободить ладонь, как было в самом начале их брака. Хоть и смущался он так же сильно. — З-зачем? — слишком явно заикнулся Цюнлинь, который постепенно за прошедшие месяцы после высвобождения с тропы Цюнци отучивался заикаться, всё чаще и чаще говоря более уверенно и без запинок. И немало на это повлияло присутствие заботливого мужа под боком, который лишь своим присутствием внушал уверенность и окутывал шлейфом защищённости. — В горах Гусу Лань довольно много лекарственных трав, — пожал молодой мужчина плечами, одарив ослепительной улыбкой супруга. — Неужели не хочешь посмотреть что именно здесь растёт? Да и собрать можно, — А-Нин задумчиво посмотрел на него, а затем глянул на небо. Было ещё достаточно раннее утро, — восемь сяоши, — что делать они уже не знали, Господин Лань был занят минимум на несколько сяоши, так почему бы и нет? Он со скромной улыбкой кивнул, уводя мужа обратно домой, чтобы сменить одежды и взять небольшую корзинку для лекарств, а также меч. Через пятнадцать фэнь они уже подходили к кромке леса. *** Чаща хвойного леса в горах пахла как-то по-особому, отличалась от простого леса. Свежесть гор, прохлада, даже в жару лета… Частые крупные деревья скрывали своей кроной солнце, погружая лес отчасти в тень. Трава была влажная от росы или ночного дождя, на тропах были крупные грязные лужи. Корни деревьев выступали на поверхность в самых неожиданных местах. Из-под листьев и травы робко показывались грибы. Мхом были покрыты камни, корни и земля. Цюнлинь с жадным интересом осматривал лес, от его острого и внимательного взора не могла скрыться даже самая жалкая травинка. Цюнлинь, можно даже сказать, профессионально срезал всё, что было необходимо и то, что просто можно было собрать. Всякая неловкость в его движениях, скованность во время каких-либо действий, просто напросто испарились. Юный лекарь, оказавшись в своей стезе, явственно переменился, за чем внимательно следил Вэй Ин, привалившись спиной к дереву. В руках он вертел небольшой острый кинжал, который ему зачем-то вручил А-Нин. Хотя Вэй Ин совершенно не понимал тонкости сбора трав. Лишь минимум, который им показали ещё в десять, перед первой Ночной Охотой, которая правда была в Пристани Лотоса и являла собой уничтожение водных гулей. И навок, которые преобразились в водоросли и утягивали жителей Юньмэня на дно и топили. Из-за них как раз-таки и появились водные гули. Эти слабые навки, которых было сложно найти под водой, не ощущая и отголоска Тёмной Ци из-за их слабости, утягивали под воду даже самых умелых пловцов, чудным образом избегая заклинателей. Поэтому, всё, что мог Вэй Усянь в медицине, то это определить на полянке самые классические травы, которые если растереть, нужно наносить на открытые раны. А ещё те, из которых можно сделать отвар от простуды, такие ему делала шицзе. Тихо вздохнул и внимательно осмотрел полянку, на которой Вэй Нин остановил свою беготню, присев на мох и собирая какие-то мелкие голубоватые цветочки, смутно знакомые на вид, которые, кажется, использовались в отварах для устранения ядов некоторых видов навок. Усянь присел рядом с ним, внимательно проследив за тем, как именно собирает эти цветочки его муж, а затем в точности повторил за ним, выдёргивая весь цветочек, со стеблем и корнем, срезая небольшой бутон, а затем отряхнутые от земли зеленоватые корешки. А-Нин светло улыбнулся, когда он передал ему в руки две небольшие горсти. Но продолжать своё собирательство Вэй Ин не захотел. Это было скучно, тонкости сборов некоторых трав он не знал, как и большинство трав, его знания в этой стезе были минимальны. А стоять над душой мужа и наблюдать, что да как, он не пожелал. Поэтому он лениво привалился к дереву, вытаскивая флейту из-за пояса, принявшись легко наигрывать небольшие мелодии. А-Нин замер буквально на несколько мгновений, а затем растерянно обернулся. Пару фэнь он молча слушал лёгкие мелодии, городские романсы в исполнении флейты, отчего они приобретали более романтический настрой, особенно в руках такого мастера флейты как Вэй Усянь. Когда Вэй Ин заприметил его слишком пристальный взгляд, улыбка невольно вылезла на лицо. — Нравится? — с какой-то соблазнительной чертовской усмешкой поинтересовался он. Глаза его таили воистину лисью хитрость, не хватало лишь извивающегося хвоста и ушек на голове. Вэй Нин машинально кивнул, заворожённый взглядом мужа, который заметно потеплел, отчего дыхание Цюнлиня сбилось ровно на несколько вздохов. Сердце застучало как бешенное, что даже слегка закололо. Пальцы на руках дёрнулись, выронив кинжал, который мягко упал на мох, а температура тела слегка поднялась. Румянец залил щёки и шею. С трудом справившись с желанием смотреть на мужа, не отводя взора, даже не моргая, он резко отвернулся, принимаясь за покинутую работу, но руки так отчаянно дрожали, что он испугался. Что если поймёт? Он похолодел, резко побледнев. Нет, нет, нет! Только не сейчас, когда всё только начало налаживаться. Когда наступил хрупкий мир в их троице. Когда Вэй Ин хотя бы расположен к доверию им. Что же будет, если всё вскроется? — А-Нин? — удивлённо спросил Вэй Усянь, потеряв разом всю свою завораживающую хитрость. Он обеспокоенно вскочил на ноги, стремительно преодолев расстояние между ними, громко плюхнувшись на колени и взяв лицо мужа в ладони. — Всё хорошо? Тот мог лишь согласно моргнуть, безвольно повиснув в руках супруга. Тот рвано выдохнул через рот, прижав к себе, спиной к груди, устроив между ногами, а сам вцепился в запястье, высчитывая пульс. — Просто голова закружилась, — попытался успокоить его Вэй Нин, странно расслабляясь от звука чужого обеспокоенного сердцебиения. Он откинулся на его грудь всем телом, устроив голову на плече, уткнувшись носом в изгиб шеи, позволив себе ненадолго эту вольность. Усянь слегка нахмурился на его слова, но когда чужой пульс ничего ему не дал, он понюхал те цветочки, которые собирал до этого муж, но вновь не нашёл причины такого состояния Цюнлиня. Тяжкий вздох сорвался с его уст. — Всё правда хорошо? — переспросил он, поворачивая голову в сторону младшего, который расслаблено лежал на нём, смотря чуть осоловевшим взглядом зелёных глаз. Бледная улыбка легла на его уста, а лицо постепенно теряло бледность, немного розовея. — Да, — уже более уверенно ответил он. В любом случае, он не покинет его. Он клялся перед Небом, Землёй, духами предков, когда брал в мужья. Перед сотнями людей, хоть те и не знают об обронённой клятве на приёме на горе Байфэн. Вэй Ин вздохнул, пригладив волосы мужа, а затем щекой прижался к макушке. — Не пугай так больше, — чуть возмущённо выдохнул обладатель Чэньцин, осторожно взял ладонь мужа в свою руку. Тот замер, глаза помутнели лишь сильнее, но Усянь этого не видел. Он подтянул ладонь к своему лицу, оставив осторожный короткий, но не мимолётный поцелуй тёплых губ. — Я беспокоюсь. И это было правдой. Он действительно беспокоился. Резкая перемена слегка напугала его, но раз всё обошлось, то он смог расслабиться. Опал вскинутый контур из тёмной энергии, призванный отгонять любопытных концентрацией злобы. Моментально сковавший сердце, лёд в душе хрустнул, возвращая старое тепло, что было ещё с самого утра. Цюнлинь, чувствуя некое опустошение от всех этих эмоций, что обрушились на него фэнь назад, на мгновение зажмурился, прижавшись так тесно, как мог. Вэй Ин покорно позволил ему так устроиться, с некой паузой переместив руки на пояс супруга, обив его тонковатую талию. Тот рвано выдохнул, немного выгнувшись, а затем сильнее откинувшись назад, спиной вжимаясь в грудь мужа с такой силой, словно желал оказаться его частью. Прирасти навечно, чтобы никто не мог разделить их никаким способом. — Я здесь, — медленно и чётко проговорил Вэй Ин, отчего Цюнлинь растерянно моргнул, но не повернулся. — Я рядом, никуда не уйду. Не покину, не сбегу. Было неизвестно, как Вэй Усянь находит нужные для чужой души слова, но это оставалось фактом — он сказал то, что его муж хотел слышать, но о чём боялся даже думать. Он испытал прилив жаркой благодарности к своему супругу, окончательно расслабившись в его руках. И правда, он рядом. Спиной ощущается чужое тепло, мерное дыхание шевелит волосы на макушке, а руки на талии неспешно теребят завязки пояса. Он здесь, стук чужого сердцебиения эхом отзывается в голове, каждый вдох и выдох чувствуется даже не на физическом плане. Цюнлинь, прикрыв глаза, накрыл чужие ладони своими, робко замерев. Замер и его муж, но тут же расслабил ладони, растопырив пальцы. Вэй Нин с восторгом переплёл их со своими, задышав мелко и часто. Это было нечто восхитительное. Тёплое. Вэй Нин был готов отдать всё, чтобы это продолжалось как можно дольше. В его голове проскочила даже шальная мысль, что с такими чувствами он готов спокойно умереть, запечатлев их на своём лике и отпечатав их в своей душе на века. Однако, оставлять Вэй Ина совершенно не хотелось, поэтому он отбросил эту мысль без зазрения совести. Мягкий смешок его мужа потонул в тёмно-каштановых волосах. Цюнлинь проморгался, заалев в тот же миг. Наверное, всё это выглядит для него необычайно странно. Если не неприятно. Он ведь знал, что его супругу нравились прекрасные девы, на которых Вэй Нин, а уж тем более Ханьгуан-цзюнь, не были похожи. С этой горькой мыслью он попытался испуганно отстраниться, выпутывая свои пальцы. Однако его вновь обняли за талию, хмыкнув, и вернули на то же место, где он до этого находился. Вэй Нин растерянно обернулся, с лёгким испугом и невероятно сильным смущением посмотрев на супруга. Тот был удивительно невозмутим, не проскальзывало даже нотки неприятия на его лице. Немного посмотрев на него, бывший Вэнь позволил себе расслабиться. Казалось, что Вэй Ин действительно не испытывал какого-либо неудобства из-за такого положения вещей. — Отдохни, — тихо протянул Вэй Ин, приглаживая волосы мужа. — Полежишь так пару фэнь, потом, может, отпущу. А-Нин удивлённо моргнул, вновь растерянно обернувшись, но лишь уткнулся в шею, не увидев ни чужого лица, ни глаз, в которые он изначально собирался посмотреть. Так и замер, мерно задышав, медленно окончательно успокаиваясь. Небольшая внутренняя истерика тут же забылась, переживания улетучились. Их заменил горьковатый запах лотосов и тепло тела. Вэй Ин недолго сидел без дела, вновь взявшись за флейту. Тихие мелодии окончательно успокоили молодого мужа. И он, набравшись сил и отбросив всякое нежелание, отстранился первым, что ему в этот раз позволили, возвращаясь к своему делу, подбирая кинжал, что остался одиноко лежать на тёмном и влажном мхе. Собрав все растения с этой поляны, что ему приглянулись и имели хоть какие-то свойства, он встал. За ним поднялся Вэй Ин, забрав корзинку, и предложил локоть, а затем, пока Вэй Нин не взялся за него, передумал, протянув ладонь. А-Нин осторожно вложил в тёплую ладонь прохладные пальцы, а затем крепко вцепился в руку, не почувствовав никакого сопротивления от его действий. Они неспешно вернулись в Облачные Глубины. *** Дети сидели тихо, то ли в страхе, то ли в благоговении. Они во все глаза наблюдали за новым наставником, которого прекрасно знали, но мало ли кто встречался с ним лично. И дольше нескольких фэнь. Его прекрасный лик, который воспевали даже внутри клана, как женщины, так и мужчины, они узнали сразу, как заклинатель неспешно вошёл в помещение, словно проплывая по полу. На белой одежде с сине-голубой вышивкой на рукавах, подоле и плечах, которая показывала всем членам клана какой статус занимает этот человек, не было ни единой складки или пятнышка. Дети растерянно оглянули свои одеяния, которые ещё с утра были идеальными, испытали странный укол совести перед этим молодым мужчиной, который изящно сел за учительский стол, холодно и внимательно оглядев детишек, которые притихли ещё сильнее. Кто-то прятал глаза, как от мук совести. Кто-то повесил голову, но тут же её поднимал, старясь выпрямиться как можно правильнее. Кто-то испуганно захныкал, а когда взор светлых холодных, а от этого несколько страшных, глаз устремился на почти плачущего ребёнка, из глаз ребёнка полились прозрачные слёзы. Ванцзи в который раз замер в ступоре. Это был уже второй класс, у которых он вёл теорию, и это же был второй раз, когда кто-то заплакал при его появлении. Что делать в таком случае он не знал. В первый раз он отпустил ученика успокоиться, но тот взял себя в руки ещё перед тем, как должен был встать, и упрямо остался сидеть на месте, чтобы не пропускать урок. Но и у того мальчишки испуг был намного слабее, да и сам он был ненамного старше. Ванцзи моргнул, глубоко вдохнул, собираясь открыть рот, как раздался стук об оконную деревянную раму, а затем створка просто напросто открылась. На звук повернулись все дети, в том числе и плачущий мальчик. Гадать, у кого ещё была подобная бесцеремонность, кроме одного человека, кто мог бы так нагло прервать урок, было не нужно. — Вэй Ин. Тот приветливо улыбнулся, влезая по пояс в помещение, тут же осматривая детей и тут же замечая мальчика, у которого всё ещё текли слёзы, но он этого, казалось, и не замечал. Дети, и он в том числе, обескураженно уставились на человека, который не моргнув и глазом, нарушал несколько правил. — Ты чего ревёшь? — склонил он голову на бок, пролезая внутрь окончательно. За его спиной послышался тяжёлый слегка усталый вздох. — Вэй Ин, я отнесу травы в дом, — покачал головой Вэй Нин, кинув виноватый взгляд на Ханьгуан-цзюня. — Не мешай, пожалуйста, Господину Ланю. Тот ухмыльнулся, пожав плечами, а затем бесцеремонно плюхнулся рядом с малышом, который затаил дыхание, смотря во все глаза на представителя Ордена Юньмен Цзян, который стёр ему мокрые дорожки большими пальцами, а затем из-за пазухи вытащил мешочек Цянькунь, из которого показалась горстка конфет из Гусу. Одна тут же оказалась в руках ребёнка. Он машинально развернул обёртку, а затем пихнул конфету в рот. Вэй Ин тут же начал озираться, поглядывая на всех детей. — Чего стоим? — хмыкнул он, потрясая рукой, в которой была большая горстка. — Держите, мелочь. Никто не шелохнулся. — Лань Чжань, — дети поперхнулись, услышав, как обращается этот человек к их временному Наставнику. Даже Глава клана не обращался к нему по имени, данному от рождения, — ты запугал их что ли? — недоуменно поинтересовался он, поднимая взгляд на приятеля, который устало прикрыл глаза. Вэй Ин такой Вэй Ин. Балагур. Он посмотрел на детей, находящихся в замешательстве от того, что Ханьгуан-цзюнь даже не окоротил ворвавшегося человека, так и позволил ему называть себя так, а затем неспешно с достоинством кивнул. Те робко переглянулись, тихо зашептавшись и опасливо покосившись на человека в простых чёрных одеждах, от которого пахло травами и лесом, откуда он видимо и пришёл. Странная личность привлекла юных адептов. На внимательные взгляды тот лишь ярко улыбнулся, отчего дети впали в больший ступор. Некоторые засмущались. Первая рука робко потянулась к горсти. За ней другая, две, три… Вскоре у каждого ребёнка в ладонях оказались сладкие конфеты. Вэй Ин издал смешок, что-то резко бросив в сторону благовоспитанно сидящего заклинателя. Он и дети не сомневались, что тот поймает посылку, и теперь лишь ожидали реакцию. Тот невозмутимо посмотрел на конфету, покачал головой и положил её на край стола, а затем взялся за книгу, с прежней невозмутимостью посмотрев на детей, которые вернулись по местам, примерно сев. Хитрая ухмылка вылезла на лицо Тёмного заклинателя. Её Лань Чжань прекрасно знал. И именно она заставила его насторожиться. Особенно когда Вэй Ин сел на свободное место где-то в конце комнаты, откуда он прекрасно просматривал всё помещение. И невинный вид проказника его совсем не успокоил, даже наоборот напряг сильнее. Однако, времени на разборки не было, поэтому, смерив Усяня внимательным и предупреждающим взором, от которого тот сделал ещё более невинный вид, чуть ли не вырывая вздох у Второго Нефрита, он приступил к уроку. Несколько фэнь ничего не происходило, дети даже перестали коситься на Вэй Ина, который слушал его, подперев подбородок ладонью, развалившись на циновке так, как ему было удобно, а не так как следует сидеть. Но это странное бездействие не потупило внимание Лань Ванцзи, который, хоть и избегал прямого взора, делая вид, что полностью игнорирует непрошеного гостя, краем глаза наблюдал за ним, так и не видя ничего, что могло бы перерасти в проказу Усяня. Хотя, если хорошо подумать, что угодно могло перерасти в проказу этого человека. Всё. Что. Угодно. Лань Чжань никак не ожидал, что в какой-то момент в него полетит конфета, целясь прямо в лоб, но поймать её успел, вскинув возмущённый взор на зачинщика беспорядка. Тот, казалось, только и ожидал этого, показав ему язык. Глубоко вздохнув, Лань Чжань отложил конфету к первой и промолчал, возвращаясь к тракту. Дети удивлённо повернулись, но насмешливая улыбка их смутила. Все дружно отвернулись, упрямо слушая Наставника, не отвлекаясь на тихое хихиканье и шорох бумаги. Вскоре, под удивлёнными взглядами, по классной комнате пробежались два бумажных человечка, играя в своеобразные догонялки, слушаясь чужой воле. Даже Второй Нефрит несколько удивлённо посмотрел на двоицу, которая забралась на его стол, продолжая играть. Один из человечков схватился за белоснежный рукав заклинателя, прячась за ним от последователя, который чернильными глазками уставился на Лань Чжаня, представляющего собой живую преграду к его цели. — Вэй Ин, не создавай проблемы, — вздохнул заклинатель, попытавшись поймать бумажных человечков, но те с неожиданной проворностью взмыли в воздух, продолжая свою игру там. Дети, заинтересованные этими странными созданиями, позабыли о том, что находятся на уроке. Тот тихо засмеялся, махнув рукой, отчего человечки тут же рассыпались пеплом, который так и не опал, растворившись в воздухе. Кто-то разочарованно вздохнул, но все были вынуждены вернуться к уроку. Однако, мало кто заметил, что один из бумажных человечков подложил на стол ещё одну конфетку. Ванцзи покачал головой, ощущая странный трепет, но продолжил урок, периодически посматривая на затихшего нарушителя порядка, который увлечённо что-то писал или рисовал на листах бумаги, изредка поднимая взор на Ханьгуан-цзюня. Вскоре урок закончился, а Вэй Ин бесцеремонно плюхнулся напротив заклинателя в белом, дожидаясь, когда уйдёт последний мальчишка, а затем резко поворачиваясь в сторону Лань Чжаня. Тот внимательно всматривался в черты любимого лица, но не мог понять какую пакость тот придумал. Однако, сердце замирало в ожидании чего угодно. — Посмотри, Лань Чжань, — чуть смеясь, звонко протянул отступник от светлого пути, протягивая Ванцзи сложенный вдвое лист плотной бумаги, — не растерял ли я навыки за года? Ханьгуан-цзюнь неспешно протянул руку, медленно разворачивая лист, готовясь к худшему, потому что этот бесстыдник мог нарисовать что-то похабное, похожее на то, что было в книге, подкинутой когда-то ему в библиотеке. Но он зачарованно уставился на изящные чернильные линии, точь в точь воспроизводящие его образ. Лань Чжань скользил взглядом по листку, узнавая помещение, это была копия того, где они находились. Всё было так реалистично, что на пару мгновений Ванцзи замер, ища подвох, которым Вэй Ин наградил его в прошлый раз. Но ни каких цветов или чего-то подобного он не находил. Лань Чжань неспешно поднял глаза на Тёмного заклинателя, который подпёр кулаком щёку, со смехом в глазах смотря на него. — «Убожество»? — тихо захихикал он, щурясь весело и, как видел это Лань, мило. — Нет, — только и смог обронить он, слегка качая головой, но тут же испуганно замирая, собираясь поправить себя. Но мимолётная радостная улыбка не позволила ему это сделать. — Ну, раз Лань Чжань оценил, — задумчиво протянул заклинатель Тёмного пути, разваливаясь на полу, подложив руки под голову, — то это действительно хороший рисунок. Лань Чжань мимолётно улыбнулся, складывая лист так, каким он был до этого. Он положил рисунок на край стола, втайне надеясь, что Вэй Ин оставит его для него, а не заберёт своё художество. Рисунок и правда был прекрасен и полон чего-то такого, отчего захватывало на мгновения дух. Глаза всё время возвращались к листку, то к художнику, который насвистывал какой-то странный неизвестный мотив, лениво смотря в потолок и не спеша уходить, немного засыпая. Да и не хотелось ему, чтобы Вэй Ин покидал его. С ним было так легко, что казалось, без него он и не мог дышать нормально. Но стоило лишь увидеть кончик, хотя бы кончик, неизменной алой ленты, как камень или даже скала спадали с его тела, позволяя дышать. Робко, неуверенно, но жадно, нечеловечески жадно, пытаясь насладиться этими мгновениями, перед тем, как алая лента исчезнет с поле зрения, а скала вернётся на своё место. Странное чувство дежавю охватило Ванцзи. Казалось, если бы они были в библиотеке, то он непременно бы подумал, что время вернулось вспять, и им вновь по пятнадцать-шестнадцать. Только он уже не глупый мальчишка, пытающийся врать не только остальным, но и самому себе. Всё понял со временем, перестал обманываться. Понял, что творится в его душе при взгляде на этого балагура, полного кипящей жизни, но управляющего смертью. Весёлого, тёплого, хотя совсем недавно, лишь несколько жалких месяцев назад, он был похож на яростный лёд. Холодная ярость была так не свойственна Вэй Ину, разве он, тот мальчишка, чей смех громко разносился под небом Гусу, мог быть таким? Вернула ли его к прежней жизни чужая забота и любовь? Он в этом был уверен полностью и теперь лишь сожалел, что так и не додумался сам дать ему их. Самому вытянуть его из болота, в котором погряз бывший Первый Ученик Юньмэня по чужой вине и спасая свою жизнь. Он был слеп от этих тысяч правил, не думал о том, что именно тьма могла спасти Его Вэй Ина, скрывая его толстым коконом, чтобы он вновь не получил удар в самое сердце. Не думал, что вместо слов осуждения, должен был сказать приветствие и поинтересоваться, всё ли в порядке с Вэй Усянем, где он пропадал и что случилось. Сказать, что переживал и беспокоился, а не вспоминать заветы предков о том, что Тёмный путь губителен. Вэй Ин и так это прекрасно знал, но выбора не имел. Но говорить это было поздно. И если он вновь поднимет эту тему, то… Как отреагирует Вэй Ин? Разозлится? Разочаруется? Ванцзи не может поднять эту тему, рискуя потерять хрупкое доверие из-за непонимания. И Лань Чжань совсем не хочет его терять, как и самого Вэй Ина. Лань Ванцзи прикрыл глаза, глубоко вдохнув. Не стоит об этом думать. Не стоит говорить об этом. Это прошлое. Он более не допустит столь глупой ошибки, рискуя лишиться всего. Вэй Ин заворочался во сне, переворачиваясь на бок, лицом к столу, за которым сидел Лань Чжань. Губы молодого спящего мужчины были приоткрыты, ресницы чуть подрагивали во сне, а грудь мерно вздымалась. Лицо Вэй Ина было странно-умиротворённым. Сердце у Ханьгуан-цзюня слегка сжалось от нахлынувшей нежности. Он тихо встал, обойдя стол и присев рядом с Вэй Усянем, осторожно проведя кончиками пальцев по прядям волос, что разметались по циновке. По виску, кончиками, совсем мимолётно, самому почти не ощущая прикосновения, легко обвести контур розоватой нижней губы, вспоминая их мягкость на своих. Слегка склониться, скрывая каскадом волос лицо и Вэй Ина. Его взгляд заскользил по лицу Вэй Ина, вновь и вновь изучая заветные черты и изгибы. Хоть они давно прочно отпечатались в памяти, ярче, чем что-либо в его голове, налюбоваться ими он не может. И, пожалуй, не налюбуется никогда. Не сдержавшись, он легонько провел по контуру скулы. Порывистый вздох сорвался с губ Тёмного заклинателя. Испугавшись, Лань Чжань резко отстранился, быстро, но по-прежнему тихо, и вернулся на своё место, скрывая горящие от смущения и стыда уши за волосами. Вэй Ин не проснулся, немного сменив позу. Неправильно. Как же неправильно красть эти прикосновения. Но разве он может сдержать себя, когда он, такой милый и умиротворённый, рядом? Лишь протянуть руку. Он не может просто коснуться его, когда он не спит и видит его. Не может себе позволить и найти сил. Сколько он решался на то, чтобы украсть тот сладко-острый поцелуй, наполненный горечью отчаяния и сопротивлением Вэй Ина? Чем он думал тогда, когда решился на это окончательно? Почему не загубил эту мысль, как только она зародилась? Почему последовал за ним тихой тенью, а после сделал последний шаг? Не то, чтобы он жалел, всё обернулось как нельзя лучше, однако, ему всё ещё было совестно перед супругами, причём перед обоими. Лань Чжань тихо вздохнул, с силой проведя пальцами по переносице, и принялся за домашнее задание, что сдали ему дети. Правда, периодически смотря долгим внимательным взглядом на Вэй Ина, что так и продолжил расслабленно спать, как будто чувствуя себя в безопасности рядом с Лань Ванцзи. Это льстило, это он не мог не признать. Особенно теперь, когда Вэй Ин не так беспечен с остальными, не так приветлив и добр. И если он уснул рядом с ним, то можно ли это было воспринимать доверием? Лёгкая улыбка скользнула по тонким губам. Вновь слегка защемило от нежности сердце. Как этому человеку удаётся вызвать у него такие чувства, совершенно не прикладывая сил? Ответа на вопрос не было, да он и не искал его особо, принимая этот факт как данность. Это Вэй Ин, он всегда удивительным образом пробуждал у всех самые разнообразные чувства, почти ничего не делая. Так получилось и с Ванцзи, хотя в его случае Вэй Ин всё-таки усилия приложил. И как результат — Лань Чжань влюблён настолько, что желает видеть в конце своего совершенствования подле себя именно его. Желает разделить с ним брачную клятву, отдать свою ленту, заявив на весь мир свои права на него. Однако, теперь права на Вэй Усяня уже имел бывший Вэнь, и Лань Ванцзи ничего не остаётся кроме того, как принять этот факт, и согласиться с этим. Вэнь… Что же, ему ничего не оставалось, кроме того, как заключить с ним соглашение. Вскоре в помещении, робко и осторожно постучав, показался Вэй Цюнлинь, который слегка улыбнулся, покачав головой, когда заметил супруга, спящего на полу. Кивнув Ханьгуан-цзюню, он ответил таким же кивком, возвращаясь к свиткам, Цюнлинь присел рядом с мужем, осторожно перенося его голову на свои колени, сам же смущаясь от своих действий. Вэй Ин лениво и сонно открыл глаза, внимательно осмотрев мужа и Лань Чжаня, слегка зевнул, а затем вернулся обратно в сон, позволяя супругу плести на его голове маленькие косички. Проходящий мимо Лань Сичэнь, который в окно увидел происходящее, уловив даже с улицы уютную и молчаливую атмосферу, что вызывала лёгкую радостную улыбку, легко увёл разговорами дядю подальше от классной комнаты, в которую он направлялся, чтобы поинтересоваться результатами лекций.