Между двух огней в холодной тьме

Ванцзи растерянно взирал на серебряный гребень, который он осторожно, как хрупкий цветок, сжимал в руке. Несомненно изысканная и дорогая ювелирная работа. Такие просто так, если не в подарок, не покупают. Или покупают, но те, кто слишком сильно цепляется за материальные ценности. Но тот, кто ранее обладал им, таким человеком не был. И Лань Чжань был полностью уверен в своих суждениях, давно сделав свои выводы относительно этого странного и непостоянного человека. Вэй Ин определённо не увлекался какими-либо украшениями, да и в общем-то их совершенно не носил, по крайней мере, Ванцзи так и не смог вспомнить ни одного такого момента. Даже заколки для волос он игнорировал, ограничиваясь своей неизменной алой лентой. На его памяти, Вэй Ин хоть и имел гребень, пусть и не самый дешёвый, но уж точно не настолько дорогой, хоть и мог себе позволить такой и далеко не один. Его супруг тоже имел собственный гребень, тоже ювелирный, как и этот, который был подарком от Усяня, но он определённо был другим на вид. А значит это был иной гребень. Тогда как появился этот? Точнее, для чего? И для кого? Каким бы легкомысленным и ветреным не был Вэй Ин, он просто так не разбазаривал такие деньги и ценности, тратя баснословные деньги исключительно на своё любимое вино. И он уж точно не мог оставить ему этот гребень просто так. Не мог не заметить, что вплёл в его прическу собственный серебряный гребень, вместо заколки Лань Чжаня, да и при этом после передав её ему в руки. Можно ли было считать это его подарком? Мог ли он допустить эту сладкую надежду? И стоило ли вернуть гребень Вэй Ину, ведь тот и словом не обмолвился о том, что это мог быть его подарок на Цисицзу? Лань Чжань прикусил губу, сжав гребень чуть сильнее, а затем осторожно разжал руку, благоговейно положив это небольшое произведение искусства на низкий стол. Если честно, то он надеялся, что это было так. Тогда он мог бы допустить мысль о какой-никакой взаимности от Вэй Ина и его некой заинтересованности. А это было хоть чем-то для него. Ванцзи рассеянно очертил подушечкой пальца узор на белом нефрите. Нет, тот определённо не мог забыть о том, что вплетал в волосы Лань Чжаня. Так стоило ли вернуть этот гребень? Ханьгуан-цзюнь не желал, но знал, что ему следовало хотя бы попробовать, чтобы узнать хоть часть ответов на вопросы, что всколыхнулись в нём. Рассвело. Давно уже пробил колокол на завтрак, Лань Ванци уже успел завершить трапезу, находясь в полной задумчивости. И за его хаотичными мыслями он не заметил, как уже настало девять утра, время когда Вэй Ин уже вставал в Облачных Глубинах, благодаря своему мужу. Лань Ванцзи со вздохом поднялся, осторожно сжав гребень и положив его за пазуху, устроив так, чтобы он точно не упал и слегка ощущался через нижнее одеяние кожей. Он неспешно выплыл из цзиньши, обернувшись на дом неподалёку, сделав шаг в его сторону, а затем резко качнул головой, спохватываясь, разворачиваясь совершенно в другую сторону, намереваясь для начала навестить брата. А если говорить проще, то он просто постеснялся вновь заявиться так резко в тот дом. Он всё ещё испытывал стыд перед супругами Вэй за свою пьяную выходку, которую он так и не смог вспомнить. Но последствия её он прекрасно наблюдал уже в трезвом состоянии. И в какой-то момент даже услышал, проходя мимо. Поэтому он неспешно направился в дом Главы Клана Лань, Лань Сичэня, попутно кивая молодым адептам, что приветственно кланялись ему при встречи. В какой-то миг что-то тревожное охватило его сердце, а после нескольких мгновений такой странной паники он почувствовал как что-то тёмное и холодное, опасное и весьма злое, накрыло часть резиденции Гусу Лань. Облачные Глубины накрыла тишина, адепты замерли на своих местах, слабые заклинатели сильно побледнели от такой мощной энергии Инь, а старшие адепты явственно напряглись, хватаясь за мечи, но пока не вытаскивая их. Лань Чжань, испуганно спохватившись, определённо точно осознав источник, стремительно направился в самый эпицентр этой агрессивной энергии. *** Крупный ястреб приземлился на отведённое ему место, рядом с несколькими похожими птицами. Он был взъерошен и немного зол, клюнув молодого мужчину. Больно, но не слишком стремясь причинить вред. За письмо, которое принесла птица от Главы Цзян, все главы пользовались такими птицами, из Пристани Лотоса пришлось немного повоевать, но вскоре слуга сжимал небольшой скрученный свиток из плотной рисовой бумаги, связанный фиолетовым толстым шнурком с болтающейся на ней крупной восковой печатью красного цвета. Важные и срочные вести. Слуга поспешил к своему Главе, посчитав, что это письмо предназначено ему. Цзэу-цзюня он нашёл у его же дома, неспешно выходящего и направляющегося к прогуливающейся паре из Юньмэна, которая остановилась, с интересом уставившись на Главу клана Лань. Между ними завязался неспешный лёгкий разговор, в который слуге пришлось вклиниться, поприветствовав всех, а после почтительно протянув свиток Лань Хуаню. Тот его забрал, освободив слугу. — От Цзян Чэна? — с лёгким удивлением поинтересовался Вэй Усянь, посмотрев на то, как шнурок соскальзывает с бамбуковой бумаги. Лань Сичэнь рассеянно кивнул, скользнул взглядом по первым строчкам, а после легко улыбнулся, хотя лицо его почти незаметно побледнело. Он протянул свиток нахмурившемуся Тёмному заклинателю, который тут же углубился в чтение, сильнее хмурясь и отчётливо злясь. Вэй Нин обеспокоенно смотрел на его лицо, рассеянно поглаживая мужа по локтю, ощущая как каменеют под ладонями мышцы его супруга. Обычно деактивированное и тщательно контролируемое давление Тёмной энергии стало возрастать, отчего было понятно, что Вэй Усянь был в гневе и не справлялся, да и, видимо, был совершенно не в состоянии контролировать не то что эту энергию, но и своё тело. Тьма разрасталась, колыхала полы одежд, кончики волос вздымались в воздух от сильной концентрации Тёмной Ци, а глаза замигали: с серого на красный и обратно, не зная на чём остановиться. Глава Лань напрягся, нахмурился, что бывало совсем редко, но ждал, когда Вэй Усянь дочитает послание. Последние строки закончились весьма быстро, после чего тонкие бледные пальцы с силой скомкали пергамент. — А-Нин, — низким рокочущим голосом, с ноткой тепла, которая проскользнула только при имени мужа, протянул заклинатель Тёмного пути, смотря на свой сжатый кулак, но в то же время, словно сквозь него, — мы отправляемся в Башню Кои. Сегодня же. Он резко развернулся на пятках в сторону мужа, ожидая его ответа, — тот быстро чуть испуганно кивнул, — а после сделал глубокий вдох, усмиряя энергию хаоса. Сконцентрировавшись на этом, он совершенно упустил появление ещё одной важной персоны. Лань Ванцзи, поспешно явившийся к ним, вопросительно посмотрел на каждого присутствующего, перед тем как увидеть скомканное письмо. Тёмная Ци свернулась, но не пропала, сконцентрировавшись в бледном, даже слишком бледном, бывшем заклинателе, отчего его глаза столь отчётливо пылали алым, что казалось могли освещать путь на добрые ли, а черты лица стали более хищными и резкими. Вэй Ин выпрямился, становясь похожим на палку, а лицо его заледенело в выражении пугающего равнодушия, лишь глаза пылали яростным гневом и жгучей ненавистью, не предвещая никому ничего хорошего. Он порывисто и резко поклонился Главе клана Лань, протянув извинения за инцидент и поспешный уход из резиденции, а затем, ничего никому ни объясняя развернулся в сторону дома, который им выделили и размашистым шагом направился в его сторону. Вэй Цюнлинь поспешил за ним, быстро поклонившись братьям-Нефритам. — Вэй Ин, — позвал он мужа, когда нагнал его у самого входа в дом, — что случилось? Тот сделал несколько вдохов, открывая дверь и приглашая А-Нина зайти внутрь. Дыхательная техника немного успокаивала его, поэтому через несколько фэнь он открыл глаза, уже серые к тому времени, и посмотрел на обеспокоенного мужа, который нервно комкал рукава одеяний. Вэй Усянь сильно прикусил нижнюю, сдерживая порывы злости, так как совершенно не желал срываться на супруге и ссориться с ним. Он сделал несколько стремительных шагов в его сторону, А-Нин даже не отшатнулся или отошёл, обвил плечи холодными руками, а затем притянул бывшего Вэня к своей груди, крепко обнимая и уткнувшись в его макушку. Он должен успокоиться. По крайней мере, сейчас. Весь его гнев познают лишь некоторые люди, из-за которых произошёл несомненно пренеприятнейший инцидент. — А-Ин? — голос Вэй Цюнлиня отчётливо дрожал, как и руки, которые крепко обхватили за талию Тёмного заклинателя. Тот скрипнул зубами. — Шицзе, — с присвистом бросил он. — Цзинь Цзысюань вновь обидел её, а затем не уследил за тем, как на неё напала ядовитая навка. Вэй Нин порывисто вздохнул, едва сдержав короткий вскрик ужаса. — Дева Цзян… — Восстанавливается в лечебном крыле Башни Кои, — с лёгкой сухостью, за которой скрывался гнев, ответил Вэй Ин, вдохнув так глубоко, насколько мог и позволяли лёгкие. — Я прибью этого паршивца! Собственными руками вместе с Цзян Чэном! — А-Ин! — чуть испуганно выдохнул Вэй Нин, немного отстраняясь и ладонями обнимая щёки мужа, который от изумления немного успокоился, удивлённо взирая на супруга. — Не нужно так злиться… Вэй Ин хлопнул глазами, почувствовав как за долю секунды что-то обожгло в груди, а сам он уже склонялся вниз… Он одёрнул себя, просто прижавшись лбом ко лбу супруга и прикрыл глаза. Рано, слишком рано и резко, словно на гневных эмоциях, а не в виде проявления чувств. Он немного приоткрыл глаза, разглядывая лицо А-Нина. Тот блаженно жмурил глаза, не убирая руки с его щёк, прижимался грудью к его груди, а на лице его блуждала лёгкая улыбка. Он был по-милому прекрасен, утончён и, словно бы, изящен. Красивые черты его лица, для Вэй Ина он был действительно по-особому красив, стали ещё краше, заставив замереть в восхищении. Красота А-Нина была мягкой, как лепестки цветков, и тёплой, как весеннее солнце. Он так разительно отличался от своей сестры, которая несомненно являлась олицетворением величественных и надменных черт клана Вэнь, что казалось они и вовсе не родные. Вэй Ин мягко выдохнул, ощутив, как расслабляются Тёмная Ци и мышцы, а затем прижался невинным целомудренным поцелуем к его лбу. Пальчики на его щеках дрогнули, почти незаметно, но он всё прекрасно ощутил. Руки соскользнули на его плечи, чуть сжали их, а затем Вэй Нин, с лёгкой дрожью смущения и робкой улыбкой, той самой, что могла покорить множество сердец, обнял его за шею, внимательно смотря на его выражение лица. Ресницы его трепетали, словно веки вот-вот плотно сомкнутся от волнения. Вэй Ин легко улыбнулся, а затем, как ранее делал Цюнлинь, обнял супруга за талию. Тот дрогнул на короткое мгновение, едва заметные мурашки прошли по его шее, но острый взор Тёмного заклинателя их уловил. — Вэй Цин, как я слышал, стала с моей шицзе приятельницей? — задумчиво проговорил он, как только идея щёлкнула в его голове. А-Нин кивнул, робко склонив голову на бок, стараясь несколькими прядями закрыть румянец на щеках. Не помогало. — Смогу ли я на неё рассчитывать в лечении шицзе? — Сестра не отказывает нуждающимся в лечении. За редким исключением, — тихо проговорил молодой лекарь. — Я уверен, что сестра позаботится о Деве Цзян. — Хорошо, — с довольством улыбнулся А-Сянь, прогоняя гнев, который вновь начал появляться от того, что в голове вспыхнула картина больной сводной сестры, которая сейчас находится в окружении этих золотых змей. — Надеюсь, что Цзян Чэн возьмёт её с собой. Я не собираюсь доверять шицзе лекарям Ланьлин Цзинь. Вэй Нин странно на него посмотрел, а затем прикрыл глаза и уронил голову на плечо мужа, уткнувшись ровно в изгиб шеи и плеча. Вэй Ин чуть качнул головой, погладив поясницу А-Нина, а затем слегка отстранился. — А-Нин, — мягко протянул он, когда тот заинтересованно поднял голову, — нам нужно собираться. Цюнлинь кивнул и тихо вздохнул, нехотя делая шаг назад. Усянь посмотрел на его грустное выражение лица с лёгкой улыбкой, а затем приблизился, немного склоняясь и целуя мужа в щёку, придержав лицо прохладной ладонью, в которую тут же вцепилась тёплая рука. Это было… Приятно. Рассыпать поцелуи для него, казалось, было чем-то естественным, но всё-таки ещё являлось непривычным, но тем, что нужно было делать. Вэй Ин покорно отдавался этому ощущению, оставив ещё пару коротких поцелуев на чуть загорелой коже, ощущая как срывается с нормального ритма дыхание Вэй Нина, а руки обнимают крепче, чем было, притягивая ближе. Вэй Нин стремился к нему так сильно, как мог. Это было приятно и вызывало лёгкую радость, вперемешку с умилением. Это было правильно, так это ощущалось у него в груди. Так было нужно. И в первую очередь нужно для него. *** Башня Кои замерла в тяжёлом ожидании. И небо, словно вторя напряжению в Ланьлине, было серым с наплывающими с востока тучами. Адепты были тихи, как только узнали о скором прибытии Главы Цзян, сестра которого пострадала на их охотничьих угодьях, под их присмотром. Никто не сомневался, что Цзян Ваньинь прибудет в резиденцию союзного Ордена, мягко говоря, в гневе. Конфликта было бы не избежать. Как, вполне вероятно, и драки с Наследником Цзинь, под ответственность которого была позволена эта прогулка. Мадам Цзинь, сурово поджав губы, властно восседала в отведённой Цзян Яньли комнате, пристально следя за действиями лекарей. Её непутёвый сын, как она знала, неприкаянно маялся под дверью, часто шаркая ногами об мраморный пол, выдавая своё нервное состояние. Госпожа Цзинь не пустила сына внутрь не только потому, что А-Ли была не совсем одета, но и потому, что это служило её сыну хорошим уроком. Он не был проинформирован о состоянии здоровья бывшей невесты с предыдущего вечера, лекарям, покидающим комнату, было запрещено распространять информацию, и не знал насколько сильно нанесла вред девушке та навка. Яд удалось нейтрализовать довольно быстро, но Яньли была в весьма ослабленном состоянии. И медленно набиралась сил. Однако от гнева брата и шиди Девы Цзян этим было бы не спастись, если бы они вдруг решили перебить всех виновных. Ровно в полдень следующего дня, когда Цзинь Цзысюань был изведён незнанием и своей матушкой, его настигла более крупная проблема, чей голос он слышал с улицы. Вернее было бы сказать, чьи голоса. Так как он определённо слышал два ужасно знакомых голоса молодых мужчин. Цзысюань осторожно выглянул из окна, из которого прекрасно были видны ворота входа в Башню Кои. Небольшая делегация «золотых» адептов встречала пурпурных. Вперёд выступило четыре человека, за ними, в отдельности от отряда был кто-то ещё, в светло-синих одеяниях, из вышедших людей двое были в чёрном, один в золотом и ещё один в тёмно-пурпурном. Последний человек держал яркую пурпурную полоску, на которую издалека был похож Цзыдянь. Главу Цзян успокаивал маленький молодой человек, который был на голову ниже Ваньиня. Цзинь Гуаньяо. Чёрного же заклинателя, которого издалека можно было опознать как Вэй Усяня, которого не должно было быть здесь вообще. Его, крепко стискивая руками, тем самым удерживая на месте, останавливал и успокаивал другой человек в чёрном. Цзинь Цзысюань опознал его как Вэй Нина, молодого супруга Тёмного заклинателя, в котором он души не чаял. Цзысюань вздохнул. Намеренно или нет, но Вэй Цюнлинь был последним и единственным, кто мог удержать своего мужа на данный момент. С этим мог бы справиться и Глава Цзян, но, к сожалению всех, он вполне вероятно поддержит своего шисюна в разрушениях и бедствиях. Дева Цзян, которая имела невероятную возможность влиять на Усяня словами и успокаивать его, а порой даже заставляла слушаться, была совершенно недоступна по понятным причинам. И Наследник Цзинь мысленно поблагодарил Небожителей за то, что Вэй Цюнлинь присутствовал здесь. Возможно ему удастся сдержать своего мужа от убийства. Гуаньяо не справлялся. Кнут щёлкнул у его ног, заставив отступить, после чего Цзян Ваньинь вступил через ворота Башни Кои, а за ним последовали его люди. Адепты Цзинь в испуге отступили, но на них не обратили никакого внимания. Цзян Чэн стремительно направился внутрь Башни, едва ли не срываясь на бег, всё ещё держа Цзыдянь активированным, из-за чего все отступали в стороны, пропуская юного Главу Пристани Лотоса. Почти неспешно, обманчиво воздушно и легко, с мужем, что крепко вцепился в его локоть, за шиди последовал Вэй Усянь, а за ним, заняв стратегическое положение, последовали адепты. Цзинь Цзысюань сглотнул, отходя от окна. Он погладил рукоятку меча, а затем вскинул подбородок. Он был готов принять заслуженное наказание. *** Вэй Ин с лёгкой хмуростью смотрел на белые пионы в фарфоровой вазе, что стояли на длинном низком столике, служа украшением в выделенной Цзинь Гуаншанем, а точнее его бастардом, комнате. Его раздражали эти цветы. В груди всё ещё ворочалось что-то тёмное и злое, похожее на первобытный инстинкт — уничтожить опасность. А в этот момент этой опасностью он воспринимал Цзинь Цзысюаня и всех адептов Цзинь, которые не смогли уследить за безопасностью А-Ли, для чего их вообще взяли. Вэй Цин, конечно, пообещала, что через три дня шицзе восстановится полностью, а Цзинь Цзысюань просил у неё прощение на коленях и получил эти извинения, но… Всё-таки… Недостоин! Недостоин! Недостоин! Этот высокомерный павлин недостоин его дорогой шицзе. Он не смог защитить её от простой навки! И это Совершенствующийся?! Ничтожество. Усянь тихо рыкнул, протягивая руку к белоснежным пионам. По кончикам пальцев пробежала тёмная Ци, после которой цветы стремительно начали увядать и усыхать, лепестки посыпались на стол. Цветок был мёртв. Оборвать его жизнь было так просто, лишь позволить себе совсем немного отпустить себя и свой гнев… Вэй Ин прикрыл глаза. Он не должен думать об этом. Он принесёт боль своей шицзе. В конце концов, она всё ещё любила его. Даже несмотря на то, сколько он принёс ей боли и слёз. Сколько раз его неосторожные слова ранили её, порой доводя до слёз. Сколько ему было необходимо времени, чтобы осознать, какая же Цзян Яньли замечательная девушка… Усянь прикусил губу. Сейчас Цзинь Цзысюань, казалось, действительно заметил все прекрасные черты его сестры. Смущался он как мальчишка и выглядел по-настоящему глупо, влюблённо. Он оступался, но делал робкие шаги к его названой сестре, которая помогала ему вставать и указывала на то, куда же ступать. Вэй Ин глубоко зажмурился. Это было неизбежно. В конце концов павлин никогда не пытался строить настоящие отношения. Но это не успокаивало гнев заботливых братьев. Цзян Чэн смог успокоиться после того, как оставил фингал на лице Наследника Цзинь. Вэй Ин же не вступил в драку, удерживаемый А-Нином, но прекрасно понимал, что этого ему бы действительно не хватило. Что же, он сдерживал себя от того, чтобы не переломать ноги этого глупца. Или же от того, чтобы поднять армию мертвецов. Он любил сестру искренней чистой любовью. Как любил только А-Ли, невинно, с восхищением и заботой. Словно настоящий брат, коим он не был, но всегда желал быть. С Цзян Чэном было немного по-другому, но не менее сильно. Просто слегка иначе. И он бы не посмел добровольно и в здравом уме убить человека, которого любит А-Ли. Хоть и очень хотелось. Вэй Ин выдохнул, поднимаясь. Он, заложив руки за спину, подошёл к окну, выглядывая в сад с небольшими озёрцами карпов, кустами пионов и редкими клумбами иных цветов. Робко держа руку бледной Цзян Яньли, Наследник Цзинь продолжал рассыпаться в неловких извинениях, краснея лицом. Кто бы мог подумать, что он действительно может извиняться? Он осторожно вёл её по саду, обеспокоенно заглядывая в глаза сестры Главы Цзян, пугался каждый раз, когда чуть ослабленная девушка покачивалась или оступалась, судорожно искал место, куда бы она могла присесть, а после сдался, скидывая дорогую шёлковую накидку на землю, устроив Деву Цзян на неё. Вэй Ин смотрел, смотрел и смотрел. Вновь смиряясь с тем, что происходит, с тем, кто же стал избранником А-Ли. Смирялся с тем, что павлин получил прощение за свой длинный язык и теперь лучился радостью, вместе с той же, ещё не улёгшейся, виной и обеспокоенностью. Усянь сцепил руки за спиной, хмурил брови, но понемногу успокаивался. Его сестра выглядела счастливой. Это радовало. — Вэй Ин? — послышался тихий голос со стороны. Вэй Нин, закрыв за собой дверь, смерил мёртвые пионы странным взглядом, а после подошёл к мужу, что развернулся к нему лицом. — Да? — тихо протянул Усянь, чуть отступая от окна, куда бросил взгляд Вэй Нин. Его молодой муж тихо выдохнул, чуть побледнел, и болезненным взглядом окинул пару в саду, переведя чуть потухший взор на супруга. Уголки его губ дёрнулись и сложились в кривую дрожащую улыбку, выдавая странное состояние молодого лекаря. — Всё в порядке? — он махнул рукой на пионы, а после посмотрел в глаза Усяня, который подозрительно нахмурился. Что он себе придумал? Вэй Ин приблизился в упор. Поднял тонкими пальцами его подбородок, смотря в зелёные глаза Цюнлиня, которые недоуменно-расстроенно рассматривали выражение лица Усяня. Вэй Ин хмыкнул, резко схватив мужа за талию и поднял над полом, прижав к себе. Тот вскрикнул, вцепившись в плечи Вэй Ина, удивлённо распахнув глаза. Усянь, не церемонившись, утянул его к постели, сев, а мужа усадил на собственные колени, прижав его к груди, обнимая за талию. — Ну и что это было за лицо? — вновь поднял он его лицо за подбородок, приблизившись. — Что ты там себе надумал, Нин-эр? Он мурчаще протянул обращение, почувствовав, как поражённо дёрнулся в его руках лекарь. Его лицо тут же стало пунцовым, а глаза странно заблестели. Усянь скользнул рукой выше, погладив щёку, а после отвёл волосы со лба, рассеянно оставив на нём поцелуй. — Ты… — выдохнул А-Нин, зажмурившись. — Я… всё в порядке. — Угу, — невнятно, но с иронией ответил Вэй Ин, склонив голову на бок. — Я вижу. — Вэй Ин, я… Он замолчал, так и не закончив свою мысль, спрятав лицо в ладонях, качая головой. Вэй Ин тяжело вздохнул, уперев лоб куда-то ему в ключицу и гладя супруга по спине. — Прости. — За что ты извиняешься? — терпеливо, подталкивая продолжать, спросил Вэй Ин поднимая голову и отнимая руки мужа от его же лица. Тот был покрыт неровными пятнами смущения, облизывал пересохшие губы и неловко отводил глаза. А-Сянь покачал головой. Он молча взял ладонь Цюнлиня в свою руку, чуть сжав её. — А-Нин… — с нежностью протянул он. Молодой мужчина на его коленях всхлипнул, вырвал руку, чтобы крепко обнять его за шею, утыкаясь лицом куда-то в волосы Усяня. — Я… Это так ужасно… я допустил такую ужасную мысль… — судорожно прошептал лекарь. — А-Нин… Нин-эр, — он погладил его по голове, дёрнул за ленту в волосах, распуская высокий хвост, и отбрасывая полоску белого шёлка в сторону. Тёмно-каштановые пряди быстро рассыпались по спине тёмно-синего одеяния. — Ничего из твоих мыслей не заставит меня ужаснуться. — Мне показалось… стало казаться, что ты… — начал вновь младший супруг, выдохнув рядом с ухом, пуская мурашки по чужой коже. Он повозился на коленях мужа, а затем продолжил говорить. — Ты влюблён в Деву Цзян? Вэй Ин подавился воздухом и коротко закашлялся. Что? Ему же не послышалось? Если же так, то это была действительно ужасная мысль. Но он более ничем не выдал этот небольшой ужас перед мужем. Лишь тяжко вздохнул. Цюнлинь тут же стал судорожно извиняться, попытавшись отстраниться и слезть с колен, то краснея, то бледнея, но Вэй Ин не позволил этого. Раз у его мужа всплыла в голове такая мысль, то им действительно следует поговорить об этом. — Нет, А-Нин, — покачал он головой, нежно погладив щёку замершего Вэй Нина, который сначала скосил глаза на эту руку, а после уставился в глаза Вэй Ина, выглядя слегка растерянно. — Я не влюблён в шицзе. Для меня она как родная старшая сестра, хоть мы и разной крови. Если бы я только мог, то с радостью бы называл её не шицзе, а А-цзе. Но ты знаешь, что наше общество так консервативно в этом плане. Они никогда не примут то, что мы с А-Ли и Цзян Чэном можем назваться родными братьями и сестрой. Поверь, мы мечтали об этом с самого детства… Может мы когда-нибудь сможем назвать себя по-настоящему родными. Цюнлинь ненадолго замер, переосмысливая сказанное. Он коротко откашлялся, смерив Усяня немного осветлённым взором, наполненным внутренней нежностью, от которой у Вэй Ина перехватило дух на пару мгновений, сладко замирая в сердце. Он почувствовал как оно пропускает несколько ударов, а затем начинает биться быстро-быстро. Тук. Тук-Тук. Тук-Тук-Тук-Тук… — Прости, это была действительно ужасная мысль, — вновь чуть взволнованно извинился Цюнлинь, едва улыбаясь робкой, даже более робкой, чем обычно, улыбкой. Губы Вэй Ин дрогнули, складываясь в ласковой усмешке. Он вновь погладил мужа по щеке, останавливая новые извинения. На него он не мог злиться. Что скрывать, многим действительно казалось, что он влюблён в Яньли, но, в основном, так считали только те, кто мало знал о взаимоотношениях в семье Цзян. А-Нин, хоть и стал частью этой семьи, непосредственно через брак с Вэй Ином, но о многом ещё не знал. Да, он знал, что его супруг и Глава Ордена были восхищены старшей сестрой, боготворили её, но насколько это заходило — ему было не ведомо. Если же в случае с Цзян Чэном, тот не мог сомневаться о только братской любви, то с Вэй Ином было сложнее. Он не был родным братом, лишь братом по Ордену, шиди, но это не могло запретить ему влюбиться в шицзе. У них были разные фамилии и разная кровь, поэтому это не считалось инцестом, а значит это не было препятствием. Но Вэй Ин считал шицзе — цзецзе, хоть и не мог это озвучить. И на Цюнлиня, до этого момента ничего не знавшего, он не мог злиться. Он даже не оскорбился, ведь А-Нин действительно не знал об их отношениях с шицзе и А-Чэном. — Всё в порядке, А-Нин, — заверил он его, убирая руку с щеки, перекладывая её на талию, ко второй, надёжно придерживая мужа на коленях. Но тот вставать и не спешил, лишь как-то странно взглянул, когда переместилась рука, и поёрзал, с удобством устраиваясь, в явных намерениях пользоваться случаем. Вэй Ин неслышно хмыкнул, когда его обняли за шею, а чужая голова облокотилась о его голову. Он рассеянно пригладил волосы мужа на затылке, чуть повернулся, оставляя поцелуй на том месте, куда дотянулся. Это было над уголком губ на щеке. Вэй Нин ненадолго замер, а после чуть отстранился, робко и с лёгкой надеждой смотря на него. — Сделай так ещё, — выдохнул он, тут же зажмурившись и покраснев. Вэй Ин недолго, всего пару мяо, посмотрел на его пурпурное лицо с судорожно зажмуренными глазами, и приблизился. Поцелуй пришёлся на висок. После него А-Нин резко выдохнул, раскрывая глаза. Он неловко облизнул нижнюю губу, выдохнув почти томно: — Ещё… Вэй Ин чуть вздрогнул, но покорился, оставляя новый поцелуй на лице мужа. С каждым его покорным повторением, Вэй Нин выдыхал новую просьбу, явно упиваясь даримой ему лаской. Понемногу его глаза мутнели от огромной палитры чувств, что он испытывал, а А-Сянь чувствовал как его глаза понемногу загораются алым. Дыхание перехватывало. — Ещё, — с тихим стоном, немного заёрзав на коленях, попросил он. Вэй Усянь окинул его внимательным взором. Его супруг явно был в взбудораженном состоянии, которое вскоре могло граничить с возбуждением. Выглядел он, откровенно говоря, жарко. Словно огонёк его теплой свечки поджёг стог сена, охватывая собой всё больше и больше. Вместо уже непривычного холода и привычного тепла, Усянь почувствовал жар. Свой или мужа — он не знал. Вместо размышлений он в который раз поддался вперёд, осторожно, почти робко, даже немного смущаясь, касаясь его губ. Цюнлинь выдохнул в его губы жаркий воздух, и обнял за шею так крепко, что если бы А-Сянь захотел сбежать, то у него ничего бы не вышло. Однако сбегать он не был намерен. Он неловко шевельнул губами, вспоминая первый поцелуй, несомненно страстный и жаркий, но такой отвратительный для него в тот момент, пока он не узнал правду. Все действия Лань Чжаня он, всё-таки, запомнил и теперь был ему даже в некой степени благодарен. А-Нин тихо простонал, прижимаясь к нему грудью. Усянь, неловко и неуверенно облизнул нижнюю губу мужа, перемещая руку ему на затылок, ощущая то, как в его волосах путаются уже две руки Вэй Нина. Язык чуть неловко скользнул по кромке зубов, а после встретился с другим. Это было неумело. Неловко, сильно смущающе и несколько мокро. Но даже так, Вэй Ину этот поцелуй понравился. Он надеялся, что Цюнлинь испытал то же, что и он. Когда Вэй Ин отстранился от мужа, немного сжимая его талию, то рвано выдохнул. Вэй Нин был странным. Алые щёки, уши и шея, припухшие влажные губы, по которым почти жадно прошёлся язык, сверкающие какими-то странными зелёными огоньками глаза, покрытые мутной пеленой, словно Вэй Нин не до конца осознавал где он и что произошло. Усянь проследил взглядом за кадыком, который нервно дёрнулся, и склонился к нему с мимолётным поцелуем. — А-Ин, — выдохнул Вэй Нин, взяв его лицо в ладони. — А-Ин… — Я здесь, — ответил он на зов супруга. Тот глубоко втянул воздух и уже сам склонился к губам Вэй Усяня, чуть толкая его в грудь. Тот покорно повалился на кровать спиной, раскинув руки в стороны. Теперь уже Цюнлинь прижимался к его губам, пробуя их, скользя языком как снаружи, так и внутри рта. Усянь хмыкнул ему в губы, положив руку на затылок супруга, и перехватил управление неумелого, но жадного поцелуя, вырывая тихий стон у мужа. Когда и этот поцелуй закончился, Вэй Нин обессиленно, скорее всего морально, упал на него, уткнувшись носом в грудь, ровно в место, где заканчивался вырез, и глубоко дышал. А-Сянь поглаживал его волосы, пропуская пряди, уже несколько спутанные, сквозь пальцы. Это следовало переосмыслить. Но единственное, что он знал наверняка, так это то, что произошедшее ему не было противно. Совсем наоборот, понравилось.