Между двух огней в холодной тьме

Вэй Ин лежал на животе и спал. Спину и грудь его стягивали бинты с красными разводами на тех местах, где были раны. Почти залеченные, искусно зашитые Целительницей Вэй, которая, вместе с остальными, как только закончилась операция, покинула Башню Кои. Теперь все они находились в трактире на окраине Ланьлина. Глава Цзян рвал и метал, Цзыдянь свистел налево и направо, изредка встречаясь с чужими спинами, да и в общем-то телами, редко кого жалея. Больше всех досталось, конечно же, главному, известному, виновнику случившегося — Цзинь Цзысюню, который пытался оправдаться тем, что Вэй Усянь наложил на него какое-то, название Цзян Ваньинь даже не запомнил, проклятье, которое медленно и болезненно поражало его жертву, а так же того, кто наслал это проклятье. Почему он был уверен, что это сделал Вэй Усянь — люди Юньмэн Цзян так и не поняли. Да, Вэй Усянь был Тёмным Заклинателем, но почти каждый из присутствующих адептов был уверен, что деснице Главы было полностью всё равно на этого молодого человека. Дела с ним он уже разрешил, всё что мог сделать — уже сделал, поэтому у него не было причины так поступать. Да и Господин Вэй предпочитал ввязываться в противостояние напрямую, а не тайком. А если бы он и решил за что-то отомстить, то все давно бы уже знали кому и за что, а после и как. Хитросплетённые интриги были не для него. Вэй Усянь всегда действовал прямо и открыто. Ордену Ланьлин Цзинь был выдвинут вотум недоверия от клана Цзян, его вассальных кланов и всего Ордена Юньмэн Цзян. И союз между их Орденами был нарушен, что пошатнуло Ланьлин Цзинь на политической арене. И что пошатнёт в будущем, когда другие кланы узнают о произошедшем. Второй «несчастный случай», впрочем в случайность мало кто верил, как бы это не старались им показать, с приближённым Главы союзного Ордена за неделю на территории Ордена Ланьлин Цзинь полностью уничтожил доверие одного Ордена к другому. Юньмэн Цзян разорвал все существующие связи с Ланьлин Цзинь. В этом решении была тверда и Цзян Яньли, что теперь означало, что наследник Цзинь Цзысюань более не мог рассчитывать на помолвку с ней, по крайней мере до того момента, пока все конфликты между Орденами не разрешатся. Цзинь Гуаншань и Цзинь Гуаньяо разливались соловьями, но так и не смогли переубедить впавшего в бешенство Саньду-шэншоу, даже получив пару раз хлыстом. А когда они собирались дать отпор, в драку жёсткой рукой вступила Госпожа Цзинь, разбив фарфоровую вазу о голову мужа, из-за чего он на десять фэнь был лишён связи с миром. Разборки длились почти сутки, крики не замолкали ни на фэнь, пара стен была разрушена, а также несколько виновных адептов, которые вновь спровоцировали Главу пурпурных, вынесли ногами вперёд, пока в другом крыле заканчивалась операция. Тихо плакала Дева Цзян, а Госпожа Цзинь, уже покинувшая зал, громко стуча каблучками, обнимала её за плечи и мысленно материла супруга, отдав приказ не приближаться ни одному адепту клана к этому крылу, где в боевой готовности расположились адепты пурпурных. Это была почти война. Со следующим рассветом все люди Юньмэн Цзян покидали Ланьлин. Но в ночь перед ним никто так и не сомкнул глаза, ожидая нападения. И лишь больного не касалось происходящее по понятным причинам. В комнате Саньду-шэншоу горел свет, а за столом восседал сам Глава Ордена, его сестра и Цзинь Цзысюань, который тенью выскользнул из Башни, отправившись на заранее оговорённую встречу. В тени, до которой не доставал свет свечей, стояла Вэй Цин, сложив руки на груди. Цзян Ваньинь выглядел странно-пугающе, и даже несмотря на тусклое, но освещение, на лице его была хмурая тень, словно тучи собрались на некогда ясном небе. Цзян Яньли была бледной. Её тонкие руки чуть дрожали и в каждый миг, смотря на них, она словно видела пятна крови, крови её названого брата. Именно поэтому она старалась смотреть прямо перед собой. Страх всё ещё сковывал её тело, а запах крови, казалось и не покидал её, даже когда она зажигала благовония. — Матушка сказала, что у неё нет уверенности, что это нападение полностью инициатива Цзысюна, — глухо протянул наследник золотого клана, опуская глаза в пол. — Я не знаю, что и думать. Цзян Чэн поднял на него глаза, отставив Саньду, на котором ещё виднелись бурые засохшие капли крови, в сторону. Он хрустнул пальцами и покрутил кольцом, которое послушно яростно стрекотало фиолетовыми молниями. — Цзинь Гуаньшань… — с присвистом протянул Цзян Ваньинь. — Твой отец ещё не отступился от идеи присвоить себе Стигийскую Тигриную Печать? Тот покачал головой. — Он привык добиваться своего различными способами, — сказал Цзинь Цзысюань, поднимая горестный взгляд на бывшую невесту. — Я уверен, что он давно вынашивал этот план, если это всё не случайность. — Разве это могло быть случайностью? — холодно поинтересовалась Вэй Цин. — Твой отец не выглядел удивлённым, когда все выходили из зала. Скорее разочарованным. Цзинь Цзысюаню нечего было ответить на это. Он прекрасно знал, что его отец отвратительный человек, из-за чего он его, говоря откровенно, и не любил вовсе. Ещё в раннем детстве ему стало понятно, что Цзинь Гуаньшаню было плевать на своего сына, пока матушки не было рядом. Может он и гордился его успехами, но лишь для того, чтобы потешить собственное эго. Он жил для себя, не для других. И жизнь его была полна лишь развлечениями и шлюхами, а также заботой о собственной выгоде. Да, он увеличивал величественность и достояние, а также достаток Ордена. Но для себя. Чтобы возвыситься над остальными. Стать первым и лучшим. Любой ценой, даже чужой жизнью, кем бы ни был этот человек. Вэй Цин хмыкнула и отошла от стены. — Позвольте откланяться, мне следует приготовить мази для ран, — сухо сказала она. Несмотря на то, что надменные черты её лица изображали безразличие, глаза её были тусклыми, словно потерявшими краски. Несмотря на свой характер и поведение, казалось, что она успела привыкнуть к Вэй Усяню и стала ему доверять. Могла ли она назвать его близким себе? Нет. Пока нет, но он стал родным для её брата. Мог стать родным для неё. Пока он был просто близким другом и родственником. Её проводили взглядами и продолжили сидеть в угрюмом молчании при свете свечей… *** Вэй Нин бледной тенью сидел на краю кровати спящего мужа, поглаживая его, казалось бы, потускневшие волосы. Несмотря на то, что вся операция прошла успешно, а тело его мужа даже смогло принять энергию Золотого ядра, правда не с первой попытки и только энергию самого Вэй Нина, рисковать подпускать Цзян Чэна никто не хотел, а открывать ему эту правду было нельзя, не спросив Вэй Ина. Энергия же А-Нина, которая его Тёмному ядру была знакома, не расценивалась угрозой, но он всё ещё боялся, что в какой-то момент всё резко изменится и лечение пойдёт по наклонной. Но теперь раны были совместимы с жизнью, всё вылечено, оставалось лишь зарасти краям и тканям, однако Цюнлинь продолжал испытывать страх. Страх того, что может так просто потерять его. А ещё он испытывал душащую его вину. Ведь именно его Вэй Ин закрыл спиной. Именно его спасал, рискнув собой. Своей жизнью. А-Нин не хотел этого, было бы лучше, чтобы раненным оказался он, чтобы он оказался тогда на пороге смерти. Ему было бы определённо легче, зная что его неугомонный и милый муж цел, а не находится в забытье сна, медленно истекая кровью. — Ты слишком громко думаешь, — хрипло протянули с кровати. Вэй Нин вздрогнул, отшатнулся, распахнув глаза. — А-Ин, — растерявшись, пробормотал Цюнлинь. Его муж должен был находиться во сне ещё как минимум несколько сяоши. Спиртовая Сонная настойка была крепкой и не давала осечек. Ах, ну да. Как он мог забыть, что спирт весьма быстро выветривается из крови его мужа. — Ты не виноват, можешь так даже не думать, — с твёрдость в голосе сказал он. — Виновники лишь те, кто действительно виновен, а напрасная вина ни к чему. И это было моим решением. — Но! — собираясь оспорить эти слова, воскликнул Цюнлинь. — Нет, — обрубил Вэй Ин, поворачивая голову на подголовном валике и приподнимаясь на локтях, чтобы лечь более удобно. — Виноваты лишь стрелки и никто более. А в том, что я защитил тебя, лишь моё на то желание. Твоей вины нет нигде. Губы Вэй Нина задрожали, и он поспешил прикусить нижнюю. Усянь сел на постели, слегка зашипев от боли. Вэй Нин тут же подорвался к нему на помощь, причитая о том, что он не должен резко шевелиться, и вообще должен был ещё спать несколько сяоши. Усянь лёг на бок, смотря на него долгим тяжёлым взглядом. — Нин-эр, — позвал он. Причитания прекратились в тот же момент, а сам лекарь как-то сдулся, опускаясь рядом на краю. Усянь фыркнул, поднял руку, погладив супруга по щеке, а после надавил на плечо, призывая лечь рядом. Бывший Вэнь так и сделал, покорившись ему. — Всё в порядке. Я всё ещё не умираю. И уверен, что переживу этих лучников ещё на очень много лет. Вэй Нин шмыгнул носом и кивнул. На лице его мужа тут же расползлась добрая улыбка, на которую А-Нин не мог не ответить. — Ну вот, другое дело, — тихо рассмеялся раненый. — Я больше люблю, когда ты улыбаешься, нежели когда нет. А-Нин смущённо покраснел. — И когда краснеешь — тоже люблю, — продолжил улыбаться Вэй Усянь, почти любовно поглаживая чужое лицо с горящими щеками. Вэй Нин сглотнул. Что же он делает? Небо, неужели совсем не понимает, что его слова с ним творят? Что если Вэй Нин сейчас не сдержится и признается ему? О Боги! Большего ужаса, кроме смерти мужа, он сейчас придумать и не мог. — А-Ин, остановись, — тихо попросил он, закрыв глаза. Не видеть, не смотреть! Молчать, прикусив язык, чтобы точно ничего не сказать. — Не стану, — возмущенно фыркнул Усянь, явно оскорбленный в том, что его нежный порыв романтических комплиментов попытались пересечь, вновь приподнимаясь на локтях. — Мне нравится твой запах. Хвоя и травы. Он уже стал родным. Мне нравится спать с тобой. Ты всегда во сне стремишься ко мне, даже откидываешь одеяло, лишь бы забраться под моё и быть ближе, — лишь с большим азартом и чувством продолжил он говорить. — А-Ин! — смущённо вскрикнул Цюнлинь, пряча лицо в ладонях. — Нравится твоё смущение, как и любые другие эмоции, — Усянь схватил его руки за кисти и убрал от лица. — Нравится. Цюнлинь задрожал, почувствовав как жар вспыхивает во всем теле. Как покраснела шея и, кажется, даже плечи. Дыхание сбилось. Что же Вэй Ин творил! — А знаешь, что мне нравится ещё сильнее? — спросил он, приближаясь к чужому лицу, обдавая губы горячим дыханием. Вэй Нин не выдержал и с дрожью в неуверенном голосе спросил: — Ч-что? Тот хмыкнул. Словно говоря: «Что, разве не видно?». Но ответил, почти невинно соприкоснувшись носом с носом мужа. Взгляд его в несколько раз потеплел, запылал нежностью. Усянь погладил щёку мужа, оставив лёгкий поцелуй на кончике носа, а после едва ли не томно выдохнул, прямо смотря в глаза: — Ты. Вэй Нин закашлялся, подавившись воздухом от неожиданности. Усянь на это только фыркнул, но внимательно смотрел на его лицо. Что-то странное дрогнуло в груди, расползаясь, словно крупная капля чернил на бумаге, где-то глубже лёгких и сердца. Словно эти слова нашли какой-то отклик не в сознании А-Нина, а в самой его душе. Цюнлинь замер, прикрыв глаза. Ощущение было странным, но приятным и каким-то новым. Никогда более он не чувствовал такого. Это чувство он даже не мог описать словами, если у него и было описание. Восхищение, восторг, благоговение… Сотни и тысячи слов, но ни одно из них не могло передать точное определение этим странным ощущениям. Как искры от углей в кузнице, как брызги из водопадов в Облачных Глубинах, или же падающий с небес пушистый снег. И никакие восторги от любых мирских радостей не могли затмить это чувство. И трепет перед Богами был слабее, чем трепет перед этими словами. И благоговение, какое он не испытывал даже перед Небесами, было сильнее, но только перед его мужем. Слова эти наполнили Вэй Нина какой-то внутренней силой, позволив ему лишь запылать ярче любых звёзд. Глаза стали такого яркого оттенка, словно впитали в себя всю внутреннюю силу. Цюнлинь прикрыл глаза, из-под ресниц смотря на мужа, который терпеливо, хотя на лице его изредка проскальзывала напряжённость, ждал любой его реакции. Бывший Вэнь чуть нервно прикусил губу, а затем незатейливо подвинулся к мужу ближе, ответно, но робко и с лёгким страхом, смотря на него. — Я… — выдохнул он дрожащим голосом, всё же боясь признаться в ответ. Однако он знал, что порой следует сказать вовремя, чтобы не было разных казусов и недопониманий позже. Может стать действительно поздно. А ещё, если Вэй Нин промолчит сейчас, в самый благоприятный момент для такого признания, то не сможет сказать и после. А он не хотел быть трусом, который из-за своего страха, может упустить всё, что было фактически в его руках. Сейчас он и его смелость решали как сложится брак дальше: отдалится ли Вэй Ин, не найдя в нём несказанного ответа, или же они наоборот сблизятся ещё сильнее, а их союз окончательно окрепнет. — Я… Тоже… — только и смог проронить он, ощутив как отчётливо дрогнули руки, а стайка мурашек прошла по взмокшей холодным потом спине. Было невпопад, не так, как он мог бы себе представить, но это было единственным, что он смог воплотить в жизнь в этот момент. И подавляя дрожь страха перед смехом своего мужа, хотя он был полностью уверен, что это не его шутки, он продолжил, сжав кулаки до побелевших костяшек и хрустнувших суставов: — Тоже люблю. Слова вышли на выдохе, отчего показалось, что так было даже легче. По крайней мере, он ощущал, как невидимый груз слёг с его плеч на землю, осыпавшись пылью. Он смог, он сказал, преодолев себя и свой страх, оставшись гордым этим фактом. Вэй Ин легко улыбнулся, поднял руку, погладив его по щеке, что он любил делать, выражая свою привязанность. Он потянулся к Вэй Нину, прикрыв глаза, упирая свой холодный лоб в его, мягко перейдя рукой к волосам, неспешно развязывая хвост и начиная перебирать тяжелые пряди тёмно-каштановых волос. Вэй Нин умиротворённо прикрыл глаза в ответ, ощущая что вся его сущность стала лёгкой настолько, что была сравнима с пером, вознося его куда-то в Небо, но оставляя рядом с тем, кто подарил это ощущение. И сознание ещё не до конца верило в реальность существующего и происходящего. Услышать и принять слова любви его супруга было легко и приятно, но в туманящемся разуме было сложно осознать эту возможность. Цюнлинь придвинулся к мужу ближе, соприкасаясь коленями, и расслабился, длинно выдохнув. *** Вэй Нин сиял каким-то внутренним светом так, что не заметить это Вэй Цин не могла, даже если бы и захотела. Однако знать причину такого его одухотворенного состояния хотелось. Хотя бы ради того, чтобы унять собственное беспокойство. Но выцепить брата для разговора она пока не могла, тот вечно крутился рядом с раненым мужем, который и раненым уже не казался, лишь был бледен сильнее обычного. Несмотря на то, что его муж был явно не до конца здоров, Цюнлинь был отчего-то счастлив. И весьма сильно, что даже недавняя гроза не смогла сбить его настрой. От неё он лишь спрятался в объятьях мужа, неспешно гарцуя с ним на одном коне. И как только они прибыли в Пристань Лотоса, Вэй Цин смогла выцепить своего брата, загнав его в её домик на чай, пока Вэй Усянь вновь о чём-то скандалил с Саньду-шэншоу, явно снимая чужое скопившееся напряжение в словесной перепалке и, возможно, в драке на кулаках. Целительница разлила по чашкам чай, поставив одну из них перед братом, который поблагодарил её. — Ну? — с насмешкой, скрывая за ней своё нетерпение, произнесла молодая женщина. — Что случилось? А-Нин заалел, но выглядеть менее счастливым не перестал. — Мы с Вэй Ином поговорили, — сделав небольшую паузу, подбирая слова, протянул Цюнлинь, сделав небольшой глоток, с удовольствием вдохнув ароматный запах свежезаваренного чая. Женщина недоуменно дёрнула бровью, а затем переменилась в лице, удивлённо посмотрев на братца. Она тихо хмыкнула, чуть прищурив глаза, взяв чашку в руки, но не выглядела недовольной. Может даже наоборот. Это Цюнлинь по её лицу разобрать не смог. — Да? И о чём же? — фыркнула она. — Вэй Усянь постоянно говорит. Вэй Нин прекрасно понял, что сестра и сама поняла то, что он имел ввиду, но завуалированно требовала прямого ответа. — Мы объяснились, — со смущением выдохнул А-Нин. — А-Ин разделяет мои чувства. Вэй Цин довольно кивнула и улыбнулась. Эта новость её определённо порадовала, но было что-то, что заскребло на душе молодой женщины, заставив её нахмуриться. Цюнлинь спохватился, тут же начиная оправдываться: — Нет, Вэй Ин не пожалел меня, он признался первым, — отставив чашку, начал размахивать он руками. Женщина неспешно подняла руку, лишь жестом заставив младшего брата замолчать. Она задумчиво покрутила чашку в ладонях, раздумывая о том, что же она упустила, пока желанная мысль не пришла ей в голову, заставив вскинуть внимательный взгляд на брата. — А Господин Лань? Что теперь будет с вашим соглашением? И с ним? Радость сошла с лица Вэй Нина, заставив его побледнеть. Он прижал левую руку к губам. — Я совершенно забыл о нём, — честно признался он. — Я… Я не знаю. Он нахмурился, опустив взгляд на чай, в котором неспешно в своеобразном танце кружились чаинки. — Порой мне казалось, что он нравится Вэй Ину. Даже больше, чем я. Но «кажется» и «быть на самом деле» — это разные вещи. Хотя я… Я могу определённо сказать, что Вэй Ин совершенно не равнодушен к нему. У них всё намного сложнее, чем у меня с Вэй Ином. А-Ин изначально был добр и мил со мной. И разозлился только после сожжения Пристани Лотоса, но тогда он меня и не узнал, а я был самонадеянным, чтобы решить, что он сразу же поверит в мои намерения после случившегося. Я был Вэнем. Одним из многих виновных. Это был единственный серьёзный конфликт между нами, если быть честным. А Господин Лань… Я узнал, что во время военных действий они ссорились столько же раз, сколько виделись, если даже не больше. Мне рассказали, что они даже скрещивали мечи в битвах, а не тренировках. А-Ин ненавидит, когда его осуждают за путь Тьмы, потому что у него не было иного, а Господин Лань вечно давил на эту… мозоль. После правды об отсутствии Золотого Ядра Вэй Ина, Лань Ванцзи смягчился, и они почти не ссорились. Только один раз, но я не знаю, что произошло между ними. Но Вэй Ин был очень расстроен, а Господин Лань даже… выпил. Внимательно слушающая целительница подавилась воздухом. — Адепт Гусу Лань… Ханьгуан-цзюнь? Выпил? — она определённо была шокирована. На её вопрос Цюнлинь только кивнул, глубоко вздохнув и продолжив: — Но Вэй Ин простил его после первого же извинения. Впрочем, таким, каким пришёл Ханьгуан-цзюнь к нему, думаю простил бы и Глава Цзян. Он даже позаботился о нём, позволив разлечься на своих коленях. Да и… всё время, что мы все провели вместе, мне казалось, что все мы довольно сблизились. — Ты не думаешь об отмене договорённости? — поинтересовалась женщина, убирая руки с чашки и смотря на брата не просто внимательным взглядом, а пристальным, подмечая малейшую перемену на его лице. — Я… Нет, мы же договорились… — неуверенно протянул Цюнлинь, со смешанными чувствами смотря на руки. — Даже если ты своего добился, и, пока, Вэй Усянь только твой? — шагая по тонкой грани, поинтересовалась Дева Вэй. Цюнлинь вскинулся и покачал головой, упрямо сжимая кулаки. — Нет, я не могу… Мы договаривались! А что если бы не это, то Вэй Ин так и продолжил видеть во мне простого сожителя? Это не справедливо! — с запалом, несколько задыхаясь, восклицал молодой мужчина. Затем он резко выдохнул, моментально успокаиваясь. — Тем более, выбор всё равно будет только за А-Ином. Да и… Я успел свыкнуться с мыслью, что у моего мужа будет ещё один муж, а наша семья лишь увеличится. Привык я и к самому Ханьгуан-цзюню. Он сложный, действительно сложный человек. Но то, с каким трепетом и благоговением он любит Вэй Ина, вызывает лишь восхищение. Порой мне даже кажется, что я никогда не смогу так отдаться А-Ину. Я уже отдался ему своей душой, как и Господин Лань, но мне кажется, что этого мало. Очень мало, по сравнению с ним. Вся моя жизнь теперь построена только подле мужа, а его… Его жизнь, кажется, всегда принадлежала лишь Вэй Ину. Даже если бы он и решил сделать что-то ужасное с Лань Ванцзи, то тот принял бы всё, что предложит мой муж ему. Любой ответ, любое действие, наказание или вознаграждение, самого Вэй Ина или даже смерть. Из-за этого мне кажется, что я люблю его недостаточно сильно, сестра… Та тихо хмыкнула, когда исповедь закончилась. Чашка её бессмысленно крутилась на низком столике, направляемая лишь несколькими пальцами. — У тебя своя любовь, — выдохнула она, когда поняла, что А-Нин ждал каких-либо слов от неё. — Другая. Нежная, ласковая, смущённая. Ты вручил в руки Усяня всё, что у тебя есть: чувства, разум, душу и жизнь. И ты не смиряешься. Ты действуешь. Отношения — это работа. Работа двоих, над собой, над друг другом, над чувствами. Именно вам двоим решать, что будет в ваших отношениях. Если будет стараться кто-то один — далеко вы не уйдёте. Если стараться не будет никто, то зачем вообще такие отношения? Ты стараешься. Усянь вовремя спохватился и тоже стал работать с тобой. А Ханьгуан-цзюнь, вполне вероятно, по крайней мере, до вашего соглашения, смиренно оставлял эти чувства в себе, не желая обременять Усяня, как он считал, ненужными вещами. Зачем ему любовь мужчины? Впрочем, даже я думала, что у вас ничего не выйдет. Усянь слыл как любитель флирта с девицами, но далеко не заходил. И каждый знал, что ему определённо нравились девушки. Это чудо, что он смог полюбить мужчину, даже если это его муж. — Мне кажется, что Вэй Ин определённо не был равнодушен к Лань Ванцзи до нашего брака, — покачал головой Цюнлинь, вздыхая. Как же всё было сложно. — Возможно, — допустила такую мысль женщина. — Все эти слова, лишь мои рассуждения. Она отмахнулась, а затем поднялась, убирая опустевшие чашки со стола. — Так что мне делать с Лань Ванцзи? — со вздохом спросил он, опуская взгляд на руки. — Оставь, пока, всё как есть. Если Господин Лань, всё же, признается Усяню, то в первую очередь Вэй Ин пойдет к тебе, если тоже неравнодушен к нему. Но он обязательно спросит, как ты к этому отнесёшься. Сейчас вы с Ханьгуан-цзюнем уже не наравне в этой гонке. Ты вышел вперёд. И Усянь ценит пока больше тебя. Он не пойдёт наперекор твоим желаниям, если не хочет разрушения брака. И в тот момент у него будет возможность вырвать свои чувства к Ханьгуан-цзюню, если ты откажешь ему в тройном союзе. А-Нин кивнул, задумчиво посмотрев в окно. Если так и будет, то он ответит согласием. Но как подобрать правильные слова? *** Вэй Ин восстановился, конечно не без помощи Вэй Цин, весьма быстро. Всего за неделю, что было очень даже хорошим результатом. Поэтому на восьмой день, Вэй Нин с удовольствием снял бинты, пропитанные лекарственной мазью, с тела мужа, лишь с сожалением проведя кончиками пальцев по розоватым свежим шрамам, которые дополнили коллекцию на теле его дорогого супруга. Вэй Ин лишь перехватил его пальцы, ласково сжав в руке. — Не сожалей, Нин-эр, — вздохнул он, повернувшись к бывшему Вэню туловищем, но так и не накинув на свои плечи опущенное одеяние. — Это был мой выбор. Цюнлинь вздохнул, мимолётно проведя ладонью по его щеке, и промолчал. — Эх, — выдохнул Усянь, понимая, что его муж не был убеждён и всё ещё считал себя виноватым. Он скинул сапоги, забрался на кровать, теперь уже общую, Усянь переехал в главную спальню, привыкнув засыпать с супругом, с ногами и обнял мужа со спины, устроив голову на его плече. Цюнлинь, чуть улыбнувшись, поднял руку, вплетая её в смоляные пряди, которые упали на его грудь. Вэй Ин мягко выдохнул и прикрыл глаза, прижавшись носом к чужой шее. Цюнлинь коротко замер, почувствовав на коже чужое горячее дыхание, которое странным контрастом сочеталось с прохладным носом, пуская мурашки по коже. А-Нин выдохнул, чуть повернувшись, и оставил мимолётный поцелуй в волосах. — Вэй Ин, — позвал Цюнлинь мужа, — я поговорил с бабулей насчет А-Юаня. Усянь вскинулся, поднимая голову, внимательно посмотрев на лицо мужа, ожидая продолжения. Цюнлинь мягко и ласково ему улыбнулся, оставив короткий поцелуй на щеке. — Она полностью согласна. И А-Юань тоже, — с лёгким смущением закончил Вэй Нин, тут же ощутив, как объятья Вэй Ина окрепли, а сам он припал поцелуем к шее. — Нин-эр, ты лучший! — воскликнул он, начиная рассыпать поцелуи на всех местах, до каких только дотягивался. Вэй Нин рассмеялся от щекотки прядей, приваливаясь к груди супруга, с нежностью осознавая, что с каждым днём его любовь к нему всё сильнее крепнет. — Я прикажу переделать вторую гостевую спальню в детскую! — Кхм, — Вэй Нин подумал, что вторая гостевая спальня, что расположилась на первом этаже и другом крыле — очень удобна для молодых супругов. От своих же мыслей он обильно покраснел и прикусил губу. — Завтра обрадую шицзе и Цзян Чэна, — фырчаще рассмеялся Усянь, не заметив заминку мужа. — Документы подготовлю чуть позже. Он счастливо вздохнул и вернул голову на плечо Вэй Нина, но в какой-то момент ему расстояние между ними показалось слишком большим, поэтому он подтянул супруга ближе, животом прижимаясь к нему. Цюнлинь выдохнул, на миг останавливая мягкие поглаживания волос. — Вэй Ин, — вздохнул А-Нин, бросая на мужа косой взгляд, но ещё сильнее откинулся на его грудь, ощущая горьковатый аромат трав, которые перекрывали запах лотосов, которыми всегда пах его муж. Вэй Нин через одежду ощутил горячность кожи мужа, млея от тепла, что распространялось от спины по всему телу. — Да, дорогой? — отозвался Усянь, впрочем тут же по глазам мужа читая всё. Он улыбнулся и склонился к его губам, даря благодарный медленный поцелуй. Тот мягко выдохнул, разворачиваясь к нему всем телом, положив руки на оголённую грудь супруга. — А-Ин… А-Ин… А-Ин, — повторял он, когда закончился поцелуй, прижавшись к его груди, спрятав на плече лицо. — Люблю. Вэй Усянь мягко выдохнул, прошептав ответное признание, обняв младшего супруга за плечи. Тот чуть царапнул бледную кожу ногтями, а после поднял голову, оставив трепетный поцелуй на подбородке. Вэй Ин прикрыл глаза, не собираясь останавливать Вэй Нина, который выкладывал весь скопившийся за него страх в поцелуях. Тёмный заклинатель лишь распустил его высокий хвост, зарывшись рукой в волосы. Тот продолжал рассыпать поцелуи на бледной шее, словно крупу на стол. В какой момент лекарь оказался восседающим на бёдрах Вэй Ина — он так и не понял, но против ничего не имел. — Вэй Ин, — вздохнул Цюнлинь, крепко его обняв и тесно прижавшись. Усяня обдало жаром, прокатившемся по всему телу, как вода. Вдоль позвоночника прошли мурашки. Это были странные ощущения, от которых он несомненно испытывал смущение, но старался не обращать на него внимание, — А-Ин… — Нин-эр? — хрипло, совершенно не ожидав от самого себя такого тона, низко протянул Вэй Ин, посмотрев на отстранившегося мужа. — Хочу быть твоим, — вздохнул он, смотря странно блестевшими глазами, — Безвозвратно. — Ты и так мой, а я твой, — недоуменно ответил Усянь, сдержавшись от того, чтобы неловко взлохматить волосы на макушке. Через пару мгновений до него дошло, что же имел ввиду его драгоценный муж. И всё, на что его хватило, так это удивлённо выдохнуть, а затем упереть лоб о плечо супруга, который густо покраснел и тихо простонал, понимая, что же он сгоряча сказал. — Нин-эр? Ты действительно хочешь этого? — задумчиво и тихо протянул Усянь, не поднимая голову. Тихий ответ он едва ли услышал, но всё же. Глубокий вздох вырвался из его груди. Собираясь несколько долгих мяо, он отстранился, прижавшись губами к шее мужа. Впервые он позволял себе такое, но тихий вздох Цюнлиня ему понравился, поэтому он продолжил, оставляя ещё один поцелуй на смугловатой коже. Его руки нашли завязки пояса, потянув их, а затем он откинул этот пояс в сторону, распахивая верхнее одеяние, проводя по нижнему руками, в то же время продолжая целовать мужа, который издавал странные вздохи, очень похожие на зарождающиеся стоны. Вэй Ин откинул одеяние мужа к поясу, оставив на нём лишь белое нижнее и штаны. Тот заёрзал, прижимаясь. Вэй Ин почувствовал, как внизу его живота начало что-то туго и жарко скручиваться, напрягая мышцы. Это было самое обыкновенное возбуждение, проявляющееся слишком быстро. Ловкие руки его мужа окончательно скинули с него одеяния, развязав пару узлов. Усянь остался в одних штанах раньше своего супруга, который дышал уже совсем тяжело и мутно смотрел на него, обнимая за шею. Вэй Ин ненадолго отстранился, любуясь смущённым лицом, а после переложил мужа на кровать, осторожно опустив. Тот тут же раскинулся на белых простынях звездой, чуть жмуря глаза. Ему несомненно было страшно, в конце концов это был его первый раз с мужчиной, и даже первый раз вообще. В общем-то, Вэй Ин был более опытным лишь по книгам эротического содержания. Усянь неспешно успокаивающе поцеловал супруга, в этот же момент рукой пытаясь нащупать Цянькунь, из которого вытянул баночку с маслом, купленную, казалось бы, недавно, но словно очень давно. — Нин-эр, — позвал он супруга, который уже не так сильно жмурился, выгнувшись навстречу Усяню, прогнувшись в пояснице, — если будет слишком страшно или больно, то не молчи. Тот, прикусив губу, кивнул. Он приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как Вэй Ин осторожно распахивает его нижнее одеяние, припадая губами к коже. Дрожь прошлась по телу бывшего Вэня, а в голове подозрительно помутилось. Цюнлинь сцепил зубы на коже тыльной стороны ладони, ощущая как его трясёт от смущения и возбуждения в равных пропорциях. Вэй Ин осторожно спускался ниже, скользя прохладными ладонями по телу, но не спускаясь пока ниже пояса. Его рука огладила грудь, легко прошлась по ребрам, по животу, пальцы пробежались по позвонку… А-Нин задыхался. Это было слишком. Когда Вэй Ин с робостью и чуть дрожащей рукой потянулся к завязкам чужих штанов, стараясь смотреть в сторону, Вэй Нин тихо и умоляюще его позвал: — Вэй Ин, — выдохнул он, понимая, что всё это слишком для него сейчас. Усянь послушно замер, ожидая его слов, — Прошу, хватит. Вэй Ин чуть вздрогнул, легко кивнул, а после немного дрожащими руками запахнул нижнее одеяние мужа, ложась рядом с супругом. Тот извиняюще на него посмотрел, подкатываясь под бок. Вэй Усянь тяжело вздохнул, обнимая его одной рукой за пояс. — Ничего страшного, — сказал он, погладив супруга по голове. — Это слишком резко. Всё в порядке. А-Нин прикусил губу, подумав, что он мог бы потерпеть ради Вэй Ина, но так и не озвучил свои мысли, закрыв рот, как только собирался предложить продолжить. Вэй Ин, словно почувствовав, что он собирался говорить, покачал головой, оставив поцелуй на лбу мужа, а затем глубоко вдохнул. Вэй Нин немного поёрзал от жара, который стал постепенно спадать. — В следующий раз, — начал он, — мы точно закончим. — Закончим, — кивнул Усянь, — но только, когда ты попросишь остановиться. Не думаю, что пересилить себя — быстрое дело. — Я не заставляю себя, — тихо возмутился Вэй Нин. Вэй Ин чуть усмехнулся, оставив короткий поцелуй на краешке чужих припухших губ. — Ты смущаешься, — сказал он, — а если будешь терпеть смущение, то это будет значить, что ты заставляешь себя. Я не хочу так. А-Нин удивлённо посмотрел на мужа, а затем мягко выдохнул, крепко прижавшись к нему. И всё-таки у него лучший муж. *** Вэй Ин с некой робостью смотрел на А-Юаня, который неуклюже делал спешные шаги к нему. Дойдя, он вцепился в одежды и устало улёгся на колени. Усянь странно выдохнул, погладив его. К плечу привалился его муж, обдавая прохладным ветром от взмахов веера. Бабуля привела малыша в не самое удачное время — супруги едва успели оклематься от произошедшего и утихомирить возбуждение. Но это не убрало покрасневших лиц. Даже бледная кожа Вэй Усяня окрасилась лепестками смущения. — Значит, ты теперь точно мой папа? — переспросил А-Юань, улыбаясь молочными зубами. Эта улыбка была очень похожа на улыбку самого Вэй Ина, когда тот был в очень хорошем расположении духа. — Если ты захочешь, — осторожно кивнул Усянь. — Хочу! — просто ответил А-Юань, крепко вцепившись в прядь, что спадала с плеча на грудь. — Так и знал, что волосы нужно было убирать, — тихо пробормотал Тёмный заклинатель. Его муж хихикнул и уже с привычной ловкостью высвободил пряди супруга от чужого захвата. Вэй Нин поднял бывшего племянника, который теперь почти стал им приёмным сыном, на руки и усадил на свои колени. Усянь смерил их внимательным и чуть довольным взглядом, а затем поднялся, доставая чистый свиток и чернила с кистями. Через пятнадцать фэнь был уже полностью готов нужный документ, который нуждался лишь в подписи Главы Ордена Юньмэн Цзян, а поэтому Вэй Ин и Вэй Нин не стали медлить, забрали А-Юаня и направились в Пристань Лотоса. *** Цзян Яньли с умилением рассматривала ребёнка, который в ответ с интересом изучал её, восседая на коленях «мамы», который неловко улыбался, кося глаза на тренировочное поле, где двое ругались всласть. — Ох, не переживай, Вэй Нин, — улыбнулась Дева, — они часто ссорятся, но редко всерьёз. Цюнлинь неловко улыбнулся, но ещё пару мгновений смотрел на своего любимого мужа, перед тем, как вернуть взор на Деву Цзян. Та улыбалась странной материнской улыбкой, с нежностью оглядывая всех, кто был ей хоть каплю дорог. Но во взоре её не было слабости, как считали многие. — Вэй Нин, почему вы решили усыновить А-Юаня? — спросила девушка, когда малыш, уже не в силах долго сидеть на месте, побежал за цветастой бабочкой. — Это всё предложил А-Ин, — со смущением ответил лекарь, неловко перебирая складки на широком рукаве. — Я не был против. — А-Сянь всегда хотел большую семью, — улыбнулась А-Ли, прикрыв на мгновение глаза. — Пусть мы дали ему семью, но чувствовал ли он себя полностью комфортным в ней? Упрёки матушки, а в начале ещё и А-Чэна, как бы он не реагировал внешне, всегда задевали его. Однажды А-Чэн выгнал его из комнаты, не желая делиться ей. Отец специально поселил их вместе, чтобы они смогли подружиться, но в первую ночь произошёл конфликт. Цзян Чэн прогнал его прочь, и он ушёл. А-Сянь ушёл на ночь глядя, даже не зная толком Пристани. А в том году ещё было слишком много водных гулей в наших озёрах. А-Чэн остыл за пять фэнь, уже собираясь его впустить, но никого не увидел, лишь лежащие на пороге простынь и подушку. Он побежал ко мне, побоявшись идти к матушке или отцу. Она чуть улыбнулась, обернувшись на братьев, которые уже заканчивали спор, выглядя довольными. После её взор обратился к отдалённо виднеющемуся дереву, чьи мощные кроны накрывали тенью часть озера. — Я нашла А-Сяня на том дереве, и то, только потому, что с него слетел сапог. Когда ему купили сапоги, он промолчал, что они очень сильно ему велики и молчал несколько дней. А потом мы нашли А-Чэна в канаве. Он так сильно испугался за А-Сяня, что сам побежал его искать, так меня и не дождавшись. Тогда мы дали ему понять, что он часть нашей семьи… Но как считал он сам? Был ли он полностью уверен, что его не вернут обратно на улицу, как только он надоест? Ожидал ли каждый раз упрёка от матушки? Она печально покачала головой. — Как-то раз он назвал меня не шицзе, а цзецзе, — девушка чуть опустила глаза на свои руки, — А А-Чэна диди. Я была счастлива, он, хоть и пытался скрыть, тоже. А потом… Об этом узнала матушка. Я не знаю, что она ему говорила за закрытыми дверьми, но вышел А-Сянь очень печальным и более никогда не называл нас так. Даже когда забыл об инциденте. Она печально вздохнула. — Он боится того, что ему вновь не позволят назвать нас старшей сестрой и младшим братом. Он боится, что общество не примет это, и мы окажемся осуждаемыми всеми. Цюнлинь смотрел в землю. Он знал, не сказать, что многое, но достаточно. Но открытое позволило ему пересмотреть некоторые вопросы. Задумавшись, он едва ли заметил возвращение своего мужа, который довольно улыбался, помахивая свитком с печатью от Главы Цзян. Сам же Глава Ордена шел за своим шисюном и закатывал глаза, изредка пихая его локтем. Вэй Нин улыбнулся ему, со смешанными чувствами смотря на то, как его муж по-новому представляет друг другу А-Юаня и его новоявленных тётю и дядю.