Между двух огней в холодной тьме

Говоря откровенно, Вэй Ин был удивлён согласием Лань Чжаня, но, недолго поразмыслив, решил, что так даже лучше. Компания была всегда предпочтительней во время пьянки. Пить в одиночестве было банально скучно. Тем более, Вэй Ин никогда, кроме моментов, когда тот заводил разговоры про опасность Тёмной энергии, не был против компании Лань Чжаня. Он с сожалением отпустил чужие тёплые руки и поднялся. Вэй Ин небрежно поправил одеяло и накидку, которые укрывали спящего ребёнка, а после вытащил из-за пазухи мешочек Цянькунь. У него с собой осталось ещё пару кувшинов Улыбки Императора, нужно было взять лишь пару пиал. Ради этого он вышел из комнаты на несколько фэнь, найдя старика, который, ничего не спрашивая, передал ему эту посуду, ещё раз поблагодарив за внучку. На мгновение в голове Вэй Усяня промелькнула мысль о том, что та семья не сказала им даже спасибо. Он немного скривился, а после вернулся обратно в комнату, не заботясь ни о чём, падая напротив Лань Ванцзи, который молча сидел за столом. Вэй Ин недрогнувшей рукой, что не пролила ни капли драгоценного вина, разлил алкоголь по пиалам, протягивая одну из них Лань Ванцзи. Сам же уже поднимал свою. Лань Чжань, с явным сомнением на лице, медленно принял из его рук пиалу. Едва принюхался, а после того, как Вэй Ин глотнул свой алкоголь, чуть зажмурив глаза от удовольствия, повторил за ним, слегка скривившись. Он с лёгким звоном отставил пиалу в сторону. Его изящные пальцы прикоснулись ко лбу, брови нахмурились. Он как-то странно выдохнул, смерив Вэй Ина неописуемым мутным взглядом, а после закрыл глаза, укладываясь на стол. Усянь с удивлением посмотрел на это. Перешагнул через низкий стол, присел рядом, разглядывая безмятежное лицо. Прислушался к ровному дыханию спящего человека, а после тихо хмыкнул. Он поднял руку, пригладив волосы на голове Лань Ванцзи. Вот как оно оказалось. Ему хватило и одной пиалы крепкого алкоголя, чтобы перейти через стадию опьянения и сразу же уснуть. Вэй Ин тяжело вздохнул и вытащил из того же безмерного мешочка походное одеяло, накинув его на плечи спящего. Ничего, он и один выпить сможет. Вэй Ин отставил пиалу, взяв кувшин в руки. Что уж мелочиться? Когда кувшин оказался опустошённым, Вэй Ин расстелил спальник на полу, поднял Лань Чжаня и перенёс его на него, положив в правильную позу. Вздохнул, вытаскивая второй кувшин, благополучно спрятав первый, чтобы с утра проснувшийся ребёнок ничего не увидел. Он опустил взор на Лань Ванцзи, с интересом и вниманием начав рассматривать черты его лица. С удивлением отметил, что ресницы у него длинные-длинные, что не у каждой девушки такие. Лицо, словно выточенное из мрамора, изящное, красивое, что перехватывает на мгновения дыхание. Когда Вэй Ин последний раз так любовался им? Пожалуй, во времена молодости, когда проводил бесконечные дни в библиотеке, отбывая наказание за свои бесчисленные проказы. Уже тогда он был красив, а время позволило этой юношеской красоте разрастись, превращая Лань Чжаня в мужчину. Что же, изменился и Вэй Ин, этого не отнять. Но мог ли он хотя бы сравниться по красоте с Ханьгуан-цзюнем? Говоря откровенно, Вэй Ин не знал, да и, собственно говоря, не хотел знать. Что есть, то есть. Он легко вздохнул, снимая заколку с чужих волос, заботливо вытащил их из-под спины, разложив пряди по плечам. Осторожно погладил их. Чистый шёлк. Хмыкнул, глотнув алкоголь ещё раз. Улыбка Императора приятно обожгла горло. Усянь посмотрел на ребёнка. Короткие волосы взлохматились, спутались. Грудная клетка вздымалась ровно. Слышался лёгкий присвист. Вэй Ин подполз ближе. Девочка дышала через рот, пытаясь втягивать воздух и носом, но, видимо не получалось, а поэтому издавался лёгкий присвист. Усянь положил руку на лоб, отметив повышенную температуру. Вздохнул, поднимаясь на ноги, а после спустился к племяннику. Тот, совсем как Цзян Чэн, когда он был чем-то озадачен, натирал меч маслом для ухода за оружием, дотошно проводя по металлу раз за разом. Пламя свечей играло на стали, отражая этот свет на стены комнаты. Лезвие, как зеркало, отражало то, что находилось напротив. Тихо ступая по циновке, Вэй Ин опустился рядом с племянником, который вздрогнул, не ожидав его. — А-Юн, — тихо обратился он. — Есть что-то, чтобы сбить температуру? Настойка, масло... Что там обычно используют? — Дядя Вэй? — удивлённо спросил он, поднимая голову. — Что-то случилось? С девочкой всё в порядке? — Больно тёплая, — чуть нахмурив брови, ответил ему Вэй Ин. Цзян Юн коротко кивнул, вытаскивая из мешочка ступку и какие-то засушенные пучки трав, которые принялся толочь. Вэй Ин со скукой стал следить за его монотонными движениями. Перевёл взор на огонь, ощутив тоску. Обычно в это время Вэй Ин был рядом с мужем, рассказывая ему все новости, которые он сам узнал за день. Или же рассказывал моменты из своей жизни, слушая чужой смех и посмеиваясь сам. Иногда он возился с ребёнком, довольно редко до усыновления, играя, но всё равно продолжал что-то говорить мужу, который каждый вечер был рядом. — Где Ханьгуан-цзюнь? — с каким-то странным недовольством в голосе, протянул подросток. Усянь, чуть вздрогнув, выплыл из воспоминаний и удивлённо приподнял брови, заглядывая ребёнку в глаза. — Спит, — машинально ответил он. — Что-то не так? — слегка нахмурился Вэй Ин. Цзян Юн крепко сжал руку в кулак, отставив ступку в сторону. С недовольством посмотрел на дядю, после же оглянулся на приятелей. Те были заняты, что-то громко обсуждая, адепты Лань же переговаривались в своём кругу, и никому не было дела до разговора дяди и племянника. Если они, конечно, заметили его неслышное появление. Своё присутствие Вэй Усянь обозначил только перед племянником. — Почему? — хмуро спросил, опуская взгляд на циновку. Лицо его приняло какое-то болезненное выражение, словно Вэй Усянь только что ранил его в самую душу. Вэй Ин наклонил голову набок, с хмурым интересом смотря на него. И что же произошло? — Что «почему»? — переспросил он. В тоне его слышалось что-то такое, отчего Цзян Юн опасался переводить тему. — Дядя… — как-то беспомощно, отступая перед ним, даже машинально покорно склонив голову, протянул юноша, — ты же уже замужем… Почему ты делаешь это? — Что «это»? — совсем хмуро переспросил Вэй Усянь, устало потерев лоб. Это был слишком утомительный день, чтобы вновь терпеть подобные тяжёлые разговоры. Разве ему было мало того, что он открылся Лань Чжаню? Совершенно нет. Однако оставлять на потом было лишним. Вэй Ин поднял на него твёрдый взгляд. — Не томи, говори сразу, чтобы не было никаких недопониманий. — Флирт с Ханьгуан-цзюнем, — совсем виновато сжавшись, словно осознал, что вмешивается туда, куда не следует, выдохнул Цзян Юн. Кулаки его крепко сжались, а голова оказалась втянута в плечи. Из-за этого вид юноши стал совсем как у провинившегося ребенка, ожидавшего оплеуху. Которую Вэй Ин никогда бы ему не дал. Что же, он был в некотором праве спрашивать, однако влез в слишком личные дела. Хотя, если подумать о том, как всё это выглядело со стороны, Цзян Юн был несколько прав в своём обвинении. Всё-таки никто, даже он, не знал о том, что происходит в отношениях с его мужем и Ханьгуан-цзюнем. А потому Вэй Ин выглядел так, словно ему было совершенно плевать на супруга, раз он уж флиртует с другим мужчиной за его спиной, тем более на глазах учеников и племянника. Вэй Усянь тихо спокойно выдохнул. Взлохматил волосы на макушке, а после резким рывком прижал племянника к груди. Тот странно, почти не дыша, замер в его руках. Лишь кулаки его сжались чуть сильнее. — Молоко ещё не высохло, а лезешь туда, где ничего не поймёшь, — вспомнились Тёмному Заклинателю слова Мадам Юй, которая не единожды награждала его подобными высказываниями. Дитя в его объятиях вздрогнуло. — А-Нин прекрасно всё знает. — Знает? — с сомнением в голосе переспросил юноша. — Конечно, — фыркнул Усянь, отпуская молодого адепта. Но отстраняться тот не спешил. — Я слишком люблю мужа, чтобы даже думать об изменах. Однако всё намного сложнее, чем может показаться. — Но разве… — с недоумением протянул юноша, — разве… Вы ведь любите друг друга с дядей Нином? Что тогда может быть сложнее? И каким боком тут Господин Лань? — Ты ещё совсем ребёнок. Всё намного сложнее, чем кажется. Всё, без всяких исключений, — покачал головой Вэй Ин. — Человек может любить сразу нескольких. Противник посчитать противника частью семьи, а смелый робеть перед шагом к мечте. В этом мире нет ничего простого, А-Юн. И этот случай не исключение. — Почему? — опасливо, боясь переступить грань личного, которую, впрочем, уже переступил, задав самый первый вопрос, поинтересовался Цзян Юн, продолжая толочь травы в ступке. Делал он это машинально, даже не смотря на ступку. Всё его внимание сосредоточилось на названом дяде. Вэй Ин изогнул губы в неловкой ухмылке. К таким откровениям с племянником он не был готов. Поэтому вопрос остался без ответа. — Всё, что я могу сказать, — пересилив себя и немного открывшись, начал неловко Вэй Ин, — так это то, что планируется тройной союз. Глаза Цзян Юна широко распахнулись, а сам он резко выпрямился, чуть не выронив содержимое ступки. Отложил её в сторону, внимательно смотря на дядю. — А Ханьгуан-цзюнь знает? - шёпотом поинтересовался он, чуть приблизившись, чтобы его точно никто не услышал. — Это их с Нин-эром затея, — фыркнул Усянь. — Так-то, это я ничего не должен знать, но как уж получилось. Поэтому не болтай лишнего. Я ещё не обозначил своё знание перед ними. Глаза юноши стали совсем круглыми. Удивлённый вскрик он сдержал лишь чудом. Вэй Ин же обеспокоенно посмотрел на лестницу. Как бы Лань Чжань не проснулся. Кто знает, как он дальше отреагирует на алкоголь, вспоминая его прошлое похождение? Да и у Хуалинг температура. — А-Юн, ты закончил? — А? Да, конечно. Нужно развести в горячей воде, дать настояться, а после дать выпить ребёнку, — тут же проконсультировал он, окидывая внимательным взором котел со вскипевшей водой, зачерпнул немного оттуда, а после перелил в пустую чашку, высыпая порошок из ступки, — Когда цвет станет насыщенным, то пора будет давать девочке. Усянь кивнул, поднимаясь, осторожно сжимая чашку, как одну из великих драгоценностей мира. Обернулся на племянника, коротко кивнув ему. Тот, уже менее мрачный, пожелал ему спокойной ночи. Усянь ответил не менее тёплыми словами, а после поднялся по лестнице. В комнате было тихо, поэтому Вэй Ин без опаски зашёл внутрь, но кто-то резко схватил его, прижав к телу и зажав рот. Чаша покачнулась, жидкость опасливо коснулась края чаши, но не пролилась. — Поймал. Голос был знакомо-бесстрастен. Однако что-то странное промелькнуло в произношении, словно человек пытался игриво растянуть гласные, но не смог. Вэй Ин чуть устало усмехнулся, расслабляясь. Не будь в его руках чаши, он давно, в первое же мгновение, развернулся бы в руках, слепо ударив куда-нибудь, чтобы сбить с толку. Рефлексы всё ещё были в нём живы, а на подобной территории, учитывая нападения неизвестного существа, он не позволял себе быть полностью спокойным. Потом он бы, конечно, пожалел за поступок, но и не следовало делать подобного. Поняв, что за действия Лань Ванцзи говорит алкоголь, он фыркнул, щекоча ладонь, закрывающую его рот. Остановился, приподнимая голову и кося взгляд на Лань Чжаня. Выразительно приподнял бровь, обозначая свой вопрос. Но ответа не последовало. Лишь Лань Ванцзи стал сверлить его странным мутным взглядом. Янтарь его глаз оказался затянут мутной пеленой. Вероятно, алкоголя. Вэй Ин вздохнул. Взял в свою руку ладонь, что покоилась на его губах, отвёл в сторону, а после потянул к низкому столику, ступая осторожно, чтобы не пролить горячее содержимое чашки, что стала уже обжигать кожу на ладонях. Опустил её на поверхность, а после обернулся. Лань Чжань всё никак не мог отвести от него взгляда, отчего становилось слегка неуютно. Слишком уж он был проникновенным. Вэй Усянь слегка улыбнулся ему, отпуская руку, однако Лань Чжань ответить тем же не пожелал, лишь крепче, но не больно, сжимая его ладонь. Взгляд золотистых глаз опустился на сцепленные руки. — Не хочу. Вэй Ин лишь вздохнул на короткий ответ. Хорошо. Не хочет, значит Вэй Ин не отпустит. Пока ему для чего-либо руки не требуются. Лекарство ещё не настоялось, а будить Хуалинг Усянь посчитал настоящим кощунством. Поэтому он просто сел за низкий стол, а рядом опустился Лань Чжань, оказавшись очень близко. Вэй Ин почувствовал тепло его бока и немного прижался. Оставив накидку у будущей дочери, он немного замёрз. Всё же стоял вечер, а помещение отапливалось мало. Да и сам он из-за приобретённой особенности организма был слишком чувствителен к температуре. И поэтому не смог устоять и не прижаться к чужому, слишком заманчиво тёплому боку. Ханьгуан-цзюнь не сказал ему ничего против, взгляд его также не выражал протеста, а потому Вэй Ин с облегчением придвинулся ближе. Лань Чжань лишь немного прикрыл веки, словно наслаждался или успокаивался. Его бесстрастный вид плавно перетёк в спокойный, а сам он стал, словно, несколько моложе. Черты лица его разгладились, хмурость осталась где-то позади. Казалось, что этот момент принёс в его душу странное умиротворение. Вэй Ин не стал сдерживать мягкую усмешку на губах, с которой он смотрел на заклинателя. Сердце, подобно крыльям бабочки, легко трепетало в груди. Это спокойствие, странным образом воцарившееся в комнате, передалось и ему. Нервное напряжение, скопившееся за этот вечер от самых неприятных воспоминаний, стало постепенно таять в душе Усяня. Он прижался уже совсем близко, соприкасаясь не только плечом, но и боком и даже коленями. Казалось, что между ними не было и миллиметра свободного расстояния. Это позволило Вэй Ину не только ощутить большее тепло, но и осознать, какое облегчение ему принесла эта простая невинная близость. Молодой мужчина ощутил, что подобный человек, как Лань Ванцзи, прекрасная опора. Вэй Нин тоже мог быть подобной опорой, но Усянь ощущал, что не хочет взваливать на него свои переживания. Он желал наоборот, быть самому опорой для младшего мужа, поддерживать его и защищать. Он мог бы открыться ему, но непременно ощутил бы укол совести. На долю его мужа выпало достаточно испытаний, чтобы обременять его и беспокойством о себе. Сейчас он сделать подобного не мог. Несмотря на то, что он искренно любил своего мужа и был открыт с ним, потребовалась бы недюжая сила, чтобы полностью распахнуть свою душу. Сделать подобное Вэй Ин ещё не мог ни перед кем. И даже семья не знала обо всех тайных уголках в его душе. А потому никто и не мог быть плечом в тот момент, когда это требовалось. Лань Ванцзи же, смиренно ожидая, когда Вэй Ин будет готов сам всё открыть, лишь поддержал его в тот момент, когда Усянь ощутил слабость. Непозволительную слабость. Вэй Ин в этот момент мог лишь благодарно улыбнуться ему. — Лань Чжань… — поднял голову Вэй Усянь. Молодой человек открыл глаза и вопросительно на него взглянул. Мутная пелена его взора чуть ослабла, но существовать не перестала. Это показалось несколько забавным Вэй Ину, который сразу же ухватился за возможность отстраниться от столь тяжких и неприятных дум. — Лань Ванцзи… — мягко продолжил он перекатывать на языке имя заклинателя. Тот внимательно следил за ним и ходом его действий. Мутный взор был мягок и светел. — Гэгэ… Выдох оказался слишком и не запланировано интимным. Лицо Второго Молодого Господина Ланя стало несколько возмущённым, но успевший его изучить Вэй Ин не обманывался. Стоило лишь взглянуть на розовеющие кончики ушей, и весь возмущённый образ рушился перед взором Тёмного Заклинателя. Теперь он видел в выражении лица приятеля смущение. Это заставило его улыбнуться. — Ох, тебе всё же нравится, когда я зову тебя так! — вызывающе проговорил он, чуть пофыркивая от смеха. Он приподнялся, возвысившись над Лань Ванцзи, отчего его волосы упали тому на плечи. Усянь оказался в опасной близости от молодого мужчины. — Гэгэ, — повторил он, чуть облизнувшись. У самого в груди что-то перехватывало от занимательной реакции заклинателя. Тот был озадачен. И с таким же чувством смотрел на него. Но во взгляде виднелось не только смятение. Но и странное очарование самим Вэй Усянем. Внутри у него всё задрожало от такого взора, от чего он опустился обратно. Теперь уже Лань Чжань возвышался над ним и смотрел удивительно зачарованно. Теперь уже Вэй Ин и вовсе не смог сдержать свой язык, а голос его и вовсе подвёл, став низким и вибрирующим. — Лань Эр-Гэгэ. В золотистом взоре мелькнуло недюжее удивление, отчего пелена немного рассеялась, но на её место пришло потемнение. И Вэй Усянь был действительно этому удивлён. Он чуть приподнялся, внимательно смотря в глаза Лань Чжаня. Во взоре его, казалось, были отблески тёмного жадного пламени, которое Вэй Ин, до этого момента никогда в нём не ведал. А если и ведал, учитывая гору Байфэнь, то не видел перед собой. Это оказалось интересно и весьма впечатляюще, отчего даже слегка затряслись поджилки в странных чувствах. Лань Ванцзи поджал губы, это выглядело весьма сурово, а после немного нахмурил брови. Взгляд его опустился на губы Вэй Усяня, которые изгибались в неизменной ухмылке. Усянь тут же насторожился, чутко отслеживая малейшие движения Лань Чжаня. Но ухмылку даже не подумал прятать. Лань Чжань поднял руку, опуская её на пояс Тёмного Заклинателя. Тот удивлённо моргнул, вдруг ощутив, как немеет его тело, становясь безвольным ровно до шеи. Он рухнул на Лань Ванцзи. — Лань Чжань? Тот промолчал, лишь устраивая Вэй Ина в своих руках с большим удобством. Как он мог судить, то укладывали его на плечо, лицом позволяя уткнуться в изгиб белой шеи с тонкой кожей. Усянь слегка нахмурился оттого, что его проигнорировали. То, что его обездвижили, мало какими отрицательными эмоциями отозвалось в нем, но вот то, что Лань Чжань ещё подозрительно молчит, заставило Вэй Усяня деланно нахмурить брови и поднять взор на Лань Чжаня. Тот, устроив собственные руки на поясе Тёмного Заклинателя, обратил, наконец, своё внимание на новоявленного пленника. Уловив хмурость на лице Вэй Ина, заклинатель крупно вздрогнул. Усянь поспешил расслабить лицо. И даже вернуть на него лёгкую улыбку. Напряжение, чётко проступившее на лице Лань Ванцзи, ослабло. — Не искушай, — вдруг подал голос Ванцзи. — Кого? — с удивлением отозвался Вэй Ин, обратив взор на сурово поджатые губы. — Судьбу, — просто ответил ему Лань Чжань, опустив взор на свои руки, что сжимали Вэй Усяня в объятьях. Тот удивлённо моргнул, а после едва не зашёлся в приступе хохота, но сдержался, помня о том, что в комнате спит больной ребёнок. Он лишь повернул лицо, утыкаясь в чужую шею носом, пофыркивая от веселья. Оказывается, что и Лань Чжань мог поставить его в тупик! Сладковатый аромат сандала в тот же момент прочно окутал Вэй Усяня. Но в этот раз появилась новая пряная нотка, от которой Вэй Усянь пришёл в восторг. Запах Улыбки Императора необычно смешался с запахом самого Ханьгуан-цзьюня, порождая что-то новое. И довольно заманчивое. Вэй Ин принюхался лишь сильнее, не отказывая себе в мимолётном желании. Но Лань Ванцзи, который цепко держал его в своих руках, дёрнулся от такого обращения. Вэй Усянь ухмыльнулся. Даже оказавшись по шею обездвиженным, он мог смутить этого человека. Тот тихо выдохнул, коснувшись горячим дыханием волос Вэй Усяня. Он повернул к нему голову, отметив, что взор потемнел лишь сильнее. На лицо Вэй Усяня вылезла наглая усмешка. Он провёл холодным носом по тёплой коже, тут же отметив появление мелких мурашек. Хмыкнул, тихо, но многозначно. Потянулся к изгибу между кадыком и мышцами под самым подбородком, туда, где нервно вздрагивала вена. Уткнулся, остановившись. Руки на его поясе напряглись, но не останавливали или отстраняли Вэй Усяня. Лань Чжань молчал, затаив дыхание. Так казалось Вэй Ину. Он с мягкость выдохнул, осторожно прикасаясь губами к коже. Сверху послышался судорожный выдох, а кадык нервно дёрнулся. Усянь посмотрел на это движение, изогнув губы в ухмылке. Отстранился, нагло и дерзко посмотрев на смущённого влюблённого. Прищурил глаза, собираясь сказать, что он, в общем-то, любит искушать судьбу, но со стороны кровати послышался кашель, который тут же взволновал Усяня. Он нервно и обеспокоенно дёрнулся в сторону постели, но не смог подойти, пока на нём было оцепенение. — Лань Чжань, сними, — низким голосом не попросил, а потребовал Вэй Усянь. Тот, едва дёрнувшись, послушался. Вэй Ин тут же рванул к чашке, где настойка уже приобрела нужный цвет и слегка остыла, настолько, чтобы безопасно пить. Вэй Ин обеспокоенно и осторожно растолкал Хуалинг. Та сначала зашлась новым приступом кашля, а после посмотрела на него алыми глазами. Вэй Ин помог ей сесть, а после протянул настойку. Та подняла ослабевшие руки, но те так отчаянно тряслись от напряжения, что Усянь сам начал поить девочку, приложив к её губам чашу. Хуалинг жадно, большими глотками выпила горьковатую жидкость, а после прижалась к боку Вэй Усяня. Тот болезненным взглядом посмотрел на макушку, что упала на его плечо, а после прижал ребёнка к себе, отогревая холодное тельце в своих объятьях. Он вновь обернул дочь в свои одеяния, которые неизменно грели его долгое время. — Где я? — тихо спросила девочка, слабым и хриплым голосом. — Кто вы? — В соседнем доме. Пока, — вздохнул молодой муж, проведя большой ладонью по грязным волосам ребёнка. — Моё имя Вэй Усянь, цветочек. Алые глаза уставились ровно на него. Вэй Ин стал беспокоиться о том, что они не возвращали родного цвета, но торопить события молодой муж не стал. Лишь твёрдо встретил внимательный взор ребёнка, позволив собственным глазам сменить цвет. Дитя вздрогнуло, но не отстранилось. Хуалинг подняла руку, коснувшись ею флейты, что была воткнута за пояс. Легендарная Чэньцин убедила её в словах мужчины о том, кем он является. Но что ему от неё нужно? Ребёнок мутным, но твёрдым взором стал изучать взрослого. Тот хмыкнул и ухмыльнулся. До девочки дошёл запах алкоголя, от чего она нервно дёрнулась. — Так, не бойся, — твёрдо протянул мужчина, закутав её лишь сильнее. В его руках девочка почувствовала тепло, которого ей очень долгое время не доставало. Но расслабляться она не спешила. Её настораживало её собственное ощущение тела. Оно очень изменилось. Словно появилось что-то новое, лишнее, но не чуждое. Своё, которое раньше таковым не было. Вдобавок девочка ощущала, что страдает от холода не только её тело, но и, словно бы, душа. Это пугало до тряски, но оказавшись в руках этого странного мужчины, Хуалинг поняла, что и это ощущение проходит. Он казался для неё несколько родным. Близким, хоть она и совсем не знала этого мужчину. Девочка выдохнула, всхлипнув носом, а после, решив, что другого выхода у неё нет, да и мужчине хотелось верить, она расслабилась в его руках. — Вот, молодец. Голос Вэй Усяня стал тих и вынуждал прислушиваться к нему. Девочка встрепенулась, обратив полное внимание на этого мужчину. — Твоё тело поразила энергия Инь, — поведал он, не став ничего скрывать. Девочка испуганно вздрогнула. — Ничего страшного, она уже прижилась. Стоит лишь научиться её контролировать, чтобы она не навредила тебе и другим. Хуалинг опустила взгляд на циновку, миновав взором фигуру другого мужчины, который молчал. Сейчас он не представлял для неё никакого интереса, хотя она не могла отрицать, что его собственный интерес пробуждал какое-то упрямое желание поднять взор и твёрдо встретить взгляд чужих глаз. Но делать подобного она не стала, сконцентрировавшись на ответе странному мужчине, который заявлял, что он тот самый Тёмный Заклинатель, который находился на слуху у простых людей и заклинателей. — Я не знаю как. — Я научу, — ответил на её тихий вздох мужчина. Это было заманчивое предложение. Если уж он собрался бы её учить, то определённо забрал бы для этого с улицы. Но… — Мне нечем платить, — девочка сжалась в комочек. Она знала, чем могут платить маленькие девочки подобным взрослым. Но не хотела платить так. Даже если бы её забрали с улицы. — Ничего и не нужно, — был ей простой ответ. Девочка неверяще вскинула голову. На красивом мужском лице была усмешка, но какая-то беззлобная, добрая, которая совершенно не пугала девочку. Она ощутила, что от этой усмешки в груди что-то разжимается и расслабляется. До этого момента, она не понимала, как была внутренне напряжена. Она смотрела в глаза молодого мужчины, которые взирали на мир по-доброму, с весельем и смехом, а после выдохнула. Мужчина совершенно не подходил под описания, которые ходили в их деревушке. Тот не казался ей озлобленным духом, не был ужасным или пугающим. Лицо его не было уродливо или безобразно, лишь странно чарующим своей харизмой и живостью. Малейшая эмоция отображалась на его лице. Соврали даже о его возрасте. Этот человек, несмотря на слухи, что ходили в народе, внушал ей доверие. Даже если оно и было ошибочно, она, внутри себя, была уже согласна с его предложением. Борясь со своей настороженностью и опаской, которая появилась у неё после жизни на улице, девочка твёрдо посмотрела на него. — Вы заберёте меня с улицы? — это был единственный вопрос, который беспокоил её перед согласием. Тот с нежной улыбкой кивнул. Это выражение заставило девочку затрепетать. Так когда-то, когда она ещё не знала, каково это быть сиротой, каково это — жить на улице, на неё смотрели мать с отцом. Губы её задрожали, а на глазах выступили слёзы, удержать которые она просто напросто не могла. В груди больно сжалось от того, что она не может их видеть перед собой, вновь слышать звонкий женский голос и хриплый смех отца. Что нет у неё более дома и семьи. Руки её, как и тонкое тельце, завёрнутое в тёплый плащ, задрожали. Девочку тут же притянули в объятья, которые показались ей в этот момент любящими и ласковыми. Словно родительскими. Она, уже забыв про всё, громко зарыдала, утыкаясь в чужое ханьфу. Её не оттолкнули, лишь волос коснулись мягкие поглаживания, стремившиеся успокоить Хуалинг. Ощутив их, она вновь провела параллель с родителями. Но это были не они, а совершенно чужой мужчина. Говорило ли это о том, что мужчина, который успокаивал её, был действительно добр? Расслабившись и измотавшись, дитя довольно быстро уснуло в руках Вэй Усяня. Тот вновь уложил её в кровать, заботливо укутав, а после тяжело вздохнул. Поднялся на ноги, а после сел рядом с Лань Чжанем, который молча смотрел в сторону всё это время, покорно ожидая, когда ребёнок уснёт. В глазах его уже почти не виделась пелена алкоголя, которая показала Вэй Ину, что заклинатель медленно, но верно, трезвел. Он легко улыбнулся ему, извиняясь, а после повторно вздохнул, проведя прохладными пальцами по лбу. — Уже девять, — тихо произнёс Лань Чжань. Вэй Ин встрепенулся, поднимая на него усталый взгляд. — Пора спать. Вэй Ин лишь просто покорно кивнул, обратив взор на окно. Завтра им рано выступать. Следует лечь немного пораньше.