Sweetest disease

Lacuna Coil - Delirium

Ты просто лежишь и не можешь пошевелиться. Ты просто лежишь на своей кровати и не можешь управлять своим телом. Ты просто лежишь на спине и не можешь вдохнуть. Ты просто лежишь. Смотришь в этот долбанный отполированный мраморный потолок с отражающей поверхностью и видишь там очертания себя. Ты такой черный, слившийся с интерьером, абсолютно безжизненный. Но ведь ты живой? Простынь обнимает тебя, а кровать становится твоим собственным жерлом вулкана. Душно, очень жарко. Но ты все еще не можешь дышать. А предметы вокруг тебя дышат. Ты определенно видишь, как ритмично вздымается столешница, как плавно закономерно движется дверка шкафа. И ты все еще не можешь двигаться. А все вокруг тебя двигается. С глухим стуком захлопывается форточка, сам по себе выдвигается ящик трельяжа. Также самовольно падает со стола железный шарик и не спеша с сопровождающим его гулом перекатывается по полу до угла. А ты все смотришь на свое отражение. И почти перестаешь узнавать в нем себя. Ты размываешься в черных текстурах, утопаешь с ног до головы во тьме. Эти тени заменяют, подменяют тебя. Эти тени все ближе. Эта тень. Черный мерцающий угольным блеском силуэт вырастает из проклятого мрамора, стекает, как липкая жижа, как смола. Он все ниже, все ниже к тебе. Он больше, он сильнее. Он ужасен. Он пугающе бездонный, как сама черная дыра. Он - обратная сторона квазара. Он сипло и горячо дышит, он прожигает тебя своими дьявольскими глазами. Он пришел за тобой из самой преисподней. И ты пытаешься вжаться в кровать, провалиться в ее бездну, спастись. Но не можешь. Теперь это не твоя кровать. Смятое одеяло, укрывающее тебя, обращается в рой мерзких черных тараканов, размерами с целый галеон. Они вокруг тебя, под тобой, на тебе. Они ползают, они жрут тебя, они - часть тебя. А силуэт все ниже, и ниже. Его костлявые руки тянутся к тебе, касаются хрупких плеч. Ты открываешь рот, но не можешь закричать, как ни старайся. Ты уже видишь лицо своего страха в миллиметрах от себя. Ты готов. - Драко! Драко резко вдохнул, будто кто-то ударом заставил его легкие работать. Наконец, наконец, он мог снабдить мозг кислородом. Наконец, он четко видел все, что его окружало, и мог шевелить конечностями, которые за время сонного паралича затекли. Малфой лежал спиной на своей огромной кровати, постельное белье нежно-серого цвета из дорогого качественного шелка было скомкано и почти съехало на пол. Черные плотные шторы сейчас были закинуты наверх, отчего тусклый дневной свет, пробившийся через распахнутые окна, противно слепил глаза. Драко поморщился, слабо приподнял руки (после ночных кошмаров ему давалось это с трудом) и потер костяшками свои глаза. Держать их открытыми было просто нереально, но младший семейства Малфоев старался изо всех сил. Благодаря своим усилиям он смог разглядеть по правую руку от себя стоящую над ним мать. Нарцисса Малфой с годами не старела, а точнее знала, как поддерживать свою красоту, не прибегая к сомнительным ритуалам. Однако последние пару лет вымотали ее окончательно, поэтому следы бессонных ночей и мучительных дней “сопротивления” проглядывались в мелочах: пучок светлых волос уже не такой тугой, платья уже не такие помпезные, чаще всего дома она теперь носила нечто, схожее с кимоно мраморно-зеленого цвета, выражение лица уже не такое надменное, скорее больше усталое и измотанное, да и синяки под глазами даже с помощью зелий и заклинаний почти не исчезали. Хотя Драко и подташнивало из-за шумов и тяжести в голове после сонного паралича, он попытался сделать невозмутимый вид. - Да, мам? Лет пять назад эти простые слова вызвали бы на лице Нарциссы великодушную материнскую улыбку. Но не теперь. Ведь все изменилось. Женщина смотрела на своего сына с неким пренебрежением, едва ли не сморщив нос по обыденной привычке. - Вставай, завтрак ждет, - холодным тоном выдала она, почти не разжимая искривленных губ. - Через час за тобой приедут. - А мои вещи? - Драко продолжал играть невозмутимость, аккуратно, чтобы случайно не вывернуло, приподнимаясь с кровати. - Домовики уже все собрали. Их повезут отдельно. - А… - Выходная одежда на кресле. Будь добр скорее спуститься на завтрак. Нарцисса звучно цокнула каблучками и поспешила к выходу, будто бы в комнате смердело чем-то противным или же попросту обитало невиданное чудовище. И отчасти последнее суждение было верным. И от этого на душе Драко обгладывали сами себя костлявые дикие кошки. Его тело дернулось в незавершенном импульсе: подсознательно он хотел бы подорваться и умчаться вслед за матерью, чтобы развеять эту тучную атмосферу. Но осознанно он просто не видел смысла, ведь ничего не изменится, не станет как раньше. Его недуг поломал все. Теперь угнетающее отношение мамы - вполне привычная тема. Первый год болезни она все еще проявляла к сыну приемлемые материнские чувства, хотя иногда побаивалась его симптомов. Но когда побочные эффекты стали выходить за рамки терпимого, когда Драко начал нападать на своих, пытаться наложить на себя руки, Нарцисса отдалилась от своего чада. А вскоре и вовсе стала относиться к нему, как к плешивому псу. Драко сдержанно фыркнул в захлопнувшуюся дверь и резко встал. И тут же пожалел об этом, в голову с огромным треском до звездочек в глазах ударила оглушающая боль, парню пришлось схватиться за железное изголовье кровати, изображающее голову дракона. Нарциссу можно было понять. Не каждая мать выдержит проверку на прочность, когда, просыпаясь посреди ночи, обнаруживает в темноте стоящего над ней сына, замахнувшегося на нее кухонным ножом или даже ножницами. Но все же Малфой-младший чувствовал укол обиды и горечи, когда мама в очередной раз холодно обращалась с ним. Справившись с головокружением, он медленно доковылял до трельяжа, оперся руками о черную деревянную поверхность и глянул на себя в зеркало. “Жалкое зрелище”, - подумал он, разглядывая исхудалое, ставшее еще более угловатым лицо, обтянутое поверх костей бледной, с некоторой синевой кожей, что перестало быть для него аристократичным. Скорее, придавало больше болезненности. А еще волосы отрастил, хотел быть похожим на отца, а в итоге чем-то близок с одним из братьев Уизелов, имя его он не помнил, просто случайно столкнулся в министерстве. Этот конский рыжий хвост и внешность раздолбая-рокера совсем никак не сочеталась с нежной и утонченной Флер Делакур, как Драко стало потом известно, они муж и жена в добавок. Так вот, если разодеть блондина под стать, то в принципе, не отличишь. Да и что говорить, ему уже больше двадцати, а из-за своей болезни он не смог добиться и четверти того, на что рассчитывала его семья, чуть не потерпевшая крах после связи с Темным Лордом. Не желая больше разглядывать свое отражение, блондин устремился в ванную, захватив с собой одежду, в которую успешно переоделся после водных процедур. Черная выглаженная без единого смятого участка ткани рубашка, черные слегка облегающие брюки и его любимый черный приталенный плащ в пол, его нашли эльфы-домовики, когда разбирали залежи старых вещей, и Драко не упустил возможности забрать себе этот чудеснейший экземпляр. Обедать Драко пришел на кухню, он не мог больше принимать еду в главном более просторном зале после всего того, что вытворяли там Пожиратели Смерти. Подойдя к столу, он увидел быстро удаляющуюся из вида мать, заверившую, что будет ждать его во дворе, чтобы попрощаться. Меньше всего Драко рассчитывал увидеть своего отца на кухне. Уже полтора года Люциус Малфой всячески избегал контакта со своим сыном, будто того вовсе не существовало, считая “больного” чуть ли не позором семьи. Вообще все старались обходить младшего стороной, даже некоторые домовики и те сбегали при виде него. Поэтому со временем Драко совсем перестал покидать свою комнату, за исключением необходимости посещать больницу. Он не виделся с друзьями, ни с кем из них. Во-первых, смерть Крэбба сказалась на его репутации, во-вторых, защита со стороны Поттера не для всех показалась адекватной, а в-третьих… если даже семья отвернулась от него, что говорить про всех тех, кто выдавал себя за друзей? На удивление, Люциус, увидев сына, не поспешил покинуть помещение. Отнюдь, он, молча, жестом пригласил Драко сесть за стол, и как только тот оказался перед своей порцией еды, с каким-то наигранно величавым тоном произнес: - Что ж, сегодня ты отправляешься в свое новое жилье. Наконец, ты станешь самостоятельным, имея свой кров. Драко на это ничего не ответил, стараясь не уводить взгляд в сторону, дабы не дать отцу причину для превосходства. Определенно, Люциус немного двинулся умом и теперь отчасти соревновался со своим наследником за право считаться “вожаком”, что самому сыну казалось смешным, ведь ему ни к черту не сдались эти права на власть. - Деньги на твоем счету есть, - продолжал Люциус, - на первое время точно хватит. А потом… ты мальчик взрослый, справишься. - Так, стоп, - Драко нахмурился, с подозрением осматривая отца с ног до головы, - вы же говорили, что мой переезд - временная необходимость? Дело в том, что, так или иначе, слухи распространяются быстро. И загадочное происшествие рядом с Малфой Мэнором, связанное с Ритой Скитер, не осталось незамеченным. Им стали докучать остальные репортеры, старые знакомые и не очень, да и вообще Министерство проявляло повышенный интерес к стремлению скрыть Драко от чужих глаз. Поэтому было принято решение, что, пока не найдется специалист, способный помочь ему, “больной” поживет вдалеке от семьи и от чужих глаз под присмотром нескольких добровольцев. - Мы тоже так думали, - на лице Люциуса промелькнула нескромная явно довольная улыбка, отчего Драко почувствовал тошноту и полное нежелание принимать пищу. - Но понимаешь… мы уже столько бились, столько сил и денег вбухали, а результата никакого. - Да ну? - младший еле сдерживался, чтобы не нагрубить, костяшки сжатых в усилие кулаков побелели, глазные яблоки покраснели от набухших в них сосудов. - То есть то, что для меня сделал Долгопупс, вообще никакого веса не имеет? - Он делал это из-за денег, а не для тебя. - Да какая разница?! Это помогло. Я чувствую себя гораздо лучше. - Временно. Так уже было. Ну, почти так. А потом ты чуть не убил собственную мать. - Да не собирался я ее убивать! Драко не выдержал и подскочил, ударившись коленом о край стола. Впервые за два года отец соизволил с ним заговорить и то для того, чтобы сообщить самые неприятные новости и, по факту, просто полить грязью. Драко чувствовал несправедливость. Жуткую несправедливость вкупе с беспомощностью. Даже семья отказывалась помочь ему, так какой сумасшедший решится на это? Люциус смыл улыбку с лица и повелительным жестом заставил Драко сесть обратно. - Это не обсуждается. Ты уезжаешь в поместье, купленное нами в Уэльсе. Будешь жить там, один или с теми ненормальными, которые согласились присматривать за тобой, мне все равно. К тебе приедет специалист по борьбе с полу магическими недугами. Поможет его терапия - ты снова мой сын. Нет - никогда не возвращайся. - Что значит “снова мой сын”? - у Драко аж челюсть свело от того, как яростно он сжимал зубы от слов того, кого он считал настоящим отцом и покровителем. - Я что, предмет какой-то? Домовик?! - Ни я, ни Нарцисса не желаем знать такого сына. Этот недуг - не просто болезнь. Это самая гадкая зараза, хуже, чем связь с грязнокровками. - Да мы даже толком про это не знаем! - Тот, кто пытался убить свою семью почти каждую ночь, не имеет право называться сыном! - Да я даже не понимал, что делаю! - Ты сам виноват, что подхватил эту заразу! Ты нам больше не сын! Люциус так резко развернулся, что его мантия в повороте задела и смахнула на пол несколько ягодок, лежавших во фруктовой вазе. После чего глава семьи эффектно удалился, захлопнув за собой дверь. “Все нормально, все как обычно, тебе стоит привыкнуть. Скоро все это закончится” - убеждал себя Драко, но тешить было нечем. Обидно. Больно. Несправедливо. Одиноко. Он намеренно с силой сжал бокал в руке, и хрупкое стекло тут же лопнуло под натиском, разлетаясь на осколки, оставив на ладони несколько порезов. Блондин равнодушно взглянул на кровоточащую руку, печально отмечая, что теперь начал понимать, почему Поттер был таким неадекватом. *** Почти все источники перемещения были заблокированы для Малфоев, точнее, за семьей явно велась слежка со всех возможных сторон. Поэтому выбор транспортировки был ограничен. Однако, какие-то неизвестные источники (для Драко неизвестные, остальные точно что-то знали) предоставили для перевозки повозки с фестралами. Все это сооружение при взлете, если верить инструкции, скрывалось под сильным заклятием невидимости, причем настолько сильным, что конструкцию не могли обнаружить даже маги со специальным разоблачающим снаряжением. Драко сидел в одной из таких карет, даже не в одиночестве. Одним из добровольцев, кто согласился “приглядывать за больным”, оказалась Пэнси Паркинсон. Безусловно, у нее могли быть свои вполне открытые мотивы, ведь ни для кого не секрет, что в школьные годы девушка была влюблена в своего однокурсника. Но спустя годы, когда Драко “исчез” для всех, Пэнси перестала интересоваться состоянием Драко, и вскоре вообще забыла о существовании слизеринского принца. И вот по какой-то непонятной причине она согласилась на странное предложение, сопровождать Драко, который даже понятия не имел, что родители там наговорили и что предложили взамен. Увидев Драко, Паркинсон, как ни в чем не бывало, побежала с ним обниматься, изображая, явно изображая безудержную радость. Ведь как только повозка взлетела, девушка сразу уткнулась в толстенную книгу ручной сборки и иногда что-то выписывала из прочитанного в свой пергамент. Драко сидел напротив нее в отдаленности и, как бы ни старался, не смог разглядеть название чьих-то трудов. Первые минут двадцать Малфой терпеливо ждал, когда Паркинсон сама соизволит заговорить. Но не дождавшись вскоре никакой сопутствующей реакции, он очень громко и наигранно кашлянул, таким образом привлекая внимание. Пэнси почти сразу оторвала глаза от книги и подняла голову, вопросительно вскинув брови. - Нууу? - Драко терпеливо раскачивался. - Что? - девушка мастерски играла в дурочку. И это не могло не раздражать. - Не хочешь ли ты мне что-то сказать? Или спросить у меня? Паркинсон так правдоподобно нахмурилась, что в ее недоумение можно было сразу поверить. - Не понимаю. - Да серьезно?! - Малфой, негодуя, вскинул руками, отчего сидевшая поверх сиденья белоснежная сова недовольно ухнула.- Мы не виделись несколько лет, неужели тебя совсем не интересует, как мои дела, и для чего мы вообще все это делаем? - А. Вот ты о чем, - на лице Пэнси, которое за время разлуки преобразилось, слегка похудело и вытянулось, мелькнула какая-то нехорошая заговорщическая ухмылка. - Видимо, твои родители постыдились посвящать тебя в их деяния. - Не понял? Драко с подозрением покосился на юную подругу, замечая, что она стала неестественно, не так, как раньше, кокетничать с ним. Конечно, возможно, ее внезапное перевоплощение в красавицу, достигнутое, вероятно, путем колдо-пластики, так повлияло на поведение. Ведь сейчас ни коровой, ни мопсом ее нельзя было назвать. Нос у нее теперь маленький, прямой, лишь слегка вздернутый, лицо возымело приятные ровные формы и изгибы, губы переливались алыми оттенками с легкой припухлостью, казалось, даже прическа и макияж были сделаны в стиле Клеопатры. И, черт подери, новой повзрослевшей Паркинсон все это безумно шло. Но даже это не могло сбить Драко с толку. Он сверлил девушку испытующим взглядом. Пэнси, заметив упорство, с важным видом захлопнула книгу, отложив ее в сторону, и снова блеснула бесподобной улыбкой. - Понимаешь, Драко, - она игриво закусила краешек нижней губы, - мне не нужно тебя ни о чем спрашивать. Я и так все знаю. - Прям-таки все? - Даже больше, чем ты думаешь. - Да брось! Я уверен, ты и половины не знаешь. - Ну, например, я в курсе, что ты - почти убийца. Драко как хлыстом по лицу ударило. Он резко выпрямился, удивленно округлив глаза до масштаба маленьких Вселенных. Пэнси показалась такая реакция недостаточной, поэтому она решила добавить масла в огонь: - И я в курсе, что случившееся с Ритой Скитер - твоих рук дело. Все рухнуло. Малфою казалось, что его собственный пульс стал единым с обивкой сиденья. - Как? - только и смог он выдавить из себя на выдохе. - Это все твои родители. - Неужели они рассказали? - Еще хуже. - Что? - Показали. Драко перестал понимать, что происходит. Что, что они могли показать? Пэнси, будто прочитав его мысли, наконец, переборола себя и инстинкт самосохранения и пересела на сиденье рядом с блондином. - Твои родители втайне от тебя, пока ты спал, собирали твои воспоминания, чтобы быть в курсе, что с тобой происходило, пока за тобой не следили. Они сами избрали, не знаю, по какому принципу, добровольцев и насильно заставили нас это посмотреть, чтобы мы точно поверили. Потом с нас взяли непреложный обет, чтобы точно никто из “избранных” не отказался. Вообще нам даже за это денег не платят, никакой выгоды. Нас просто запугали. Паркинсон в знак утешения положила на плечо Малфоя свою ладонь, но тот лишь импульсивно дернулся, скидывая чужую руку. Он в принципе не любил, когда его трогали, а сейчас прикосновения вообще казались чем-то омерзительным, непристойным. Его затошнило от одной только мысли, что родители посмели так поступить. Ведь это его личное, единственное, что осталось с ним после битвы за Хогвартс, а они взяли и просто так перед всеми обнажили его душу. Отвратительно. Даже родителям он больше не мог верить. - Как они могли… - Думаю, изначально, в этом был благой замысел, - заметив, как от злости дергаются желваки на лице Драко, Пэнси пояснила. - Ну, то есть, если бы ты вдруг кого-то грохнул, им следовало бы знать, чтобы успеть замести следы. - Им было все равно изначально, - возразил Драко, нервно переминая пальцы рук. - Скорее хотели меня сплавить кому-нибудь. Кстати, кого они там понабрали, кроме тебя? - Не могу сказать. Но поверь, ты весьма удивишься контингенту. Малфой ничего на это не ответил. Он растерянно смотрел в пол и не понимал, как реагировать на все услышанное. - Насколько много ты видела? Пэнси словно ждала этого вопроса. Она просияла коварством и самодовольно вскинула голову. - Настолько, что знаю о вашем с Поттером поцелуе. Все, больше слов не надо. Паника воплотилась во что-то более жгучее и беспринципное. Кровь огромным потоком прилила к лицу и забурлила так, что привычная бледность пропиталась цветом яростного смущения. Кувырок желудка, легкий спазм в легких, заставивший закашляться, и Драко уже завесил свое багровое лицо волосами. - Это… - ему пришлось сглотнуть сухой мерзкий комок, застрявший ровно в гортани. - Это не то, что ты подумала. - Я даже ничего не подумала, - улыбка Пэнси достигала ушей, ее явно это забавляло. - Но, должна заметить, это весьма эффектно. - Это все он! - Да-да. А вообще я завидую, милашке Поттеру удалось сделать то, что я не смогла на протяжении семи лет. Если бы не хорошее воспитание, Драко мог двинуть Пэнси с ноги, но с трудом удержался. А ехидная девушка заливалась звонким смехом. - Ты же знаешь, как я отношусь к близости с другими людьми, - прорычал сквозь зубы Малфой, забившись в угол. - Да знаю, знаю, - Паркинсон еле успокоилась, утирая слезы смеха. - Но не отрицай, тебе понравилось. - Еще чего! - Ой, да ладно! Меня-то не обманывай. Будто я не знаю, какие чувства у тебя были к Поттеру в школе. - Какие еще чувства? Что ты несешь? - А как ты назовешь такую одержимость врагом? Это не просто состязательное отношение. Иногда наш факультет делал ставки, когда ты сорвешься и встанешь на сторону Поттера. Малфой вновь промолчал и очень резко отвернулся, уставившись в окно, за которым не было ничего, кроме серой дождливой массы облаков. К своему сожалению, за то время, когда болезнь пыталась поработить разум, Драко много думал. Обо всем думал. И о Поттере в том числе. И так как время на раздумья было слишком много, все его представление о враждебности перевернулись с ног на голову. И в какой-то момент он осознал, что чувствует себя опустошенным. Малфой хотел ведь поговорить с Поттером после суда, хотел во всем разобраться, попросить прощения, ведь он во всем раскаялся. Но не смог. Внутри вечный барьер, заклеймивший великого героя как самого закадычного врага. И это противоречие не давало ему покоя. Кто для него Поттер? Почему не осталось ненависти? И отчего после их недо-поцелуя так накрыло паникой? Возможно, все его попытки стать лучше очкарика были лишь отголоском желания стать для него другом. Или не просто другом. Ведь Драко никого не видел вокруг себя, никого не замечал, не знал ничего прекраснее, чем обойти Поттера в чем-либо. Посмотреть на него свысока. Увидеть его у своих колен. Увидеть его рядом с собой. Это Поттер должен был просить у него рукопожатия. Это Поттер должен был молить его о дружбе. Это Драко должен был первым поцеловать его, а не наоборот. - Он искал тебя, - внезапная реплика от Пэнси вернула Малфоя из размышлений. - Кто? - парень медленно повернул голову в ее сторону. - Поттер. Он искал тебя в последний год учебы в Хогвартсе. - В смысле? - Подробностей я не знаю. Но судя по сплетням, он не ладил с друзьями из-за того, что всячески пытался узнать, куда ты пропал. Думаю, это о чем-то говорит. Лучше от этих слов не стало. Наоборот, все запуталось еще больше. Неужели поцелуй Поттера - это не просто поцелуй? *** Новое поместье - это еще одно жуткое место, а именно небольшая крепость на окраине Уэльса. Крепость была трехэтажной, из серого массивного камня, построена в форме параллелепипеда, вытянутого вверх. Отличительной чертой можно было назвать то, что оборонительные стены были выстроены внутрь здания, а не снаружи, как это обычно бывает. Судя по легенде, раньше эту крепость использовали для того, чтобы сжигать юродивых, пытать преступников, изгонять “одержимых”. Конечно же, никакой мистификации за собой это не скрывало, в те годы, когда миром правил произвол инквизиции, маглы были еще глупее, чем сейчас. Поэтому под раздачу попадали ни в чем неповинные. И все же жестокость, царившая в крепости ранее, и бесчисленное количество жертв и пострадавших, сказались на окружающей ауре. Было что-то жутковатое в этих длинных коридорах со скрипучими половицами, в небольших устрашающих залах с маленькими отверстиями для окон, в тесных душных спальнях, пропитанных запахом сырости. А еще в самом центре построения на открытом воздухе стоял пустующий колодец без воды. По легендам, именно на этом месте проводились пыточные меры по отношению к неугодным. От колодца веяло непривычным холодом, а дерево, из которого было соткано сооружение, уже почти прогнило и развалилось. Но, несмотря на пугающую атмосферу, Драко быстро освоился, за два дня оборудовал кухню для домовиков и две отдельные спальни (он не планировал спать в одном помещении с бывшей однокурсницей). Таким образом, уже на третий день пребывания в наводящей изначально ужас крепости он начал чувствовать себя комфортно и даже спокойно спать, что удивляло не меньше, ведь по идее, негативная энергия мучеников и умерших здесь людей должна была вызвать еще более сильные припадки. И вот вечером он возвращался с прогулки (к его великому счастью в округе было пусто, до ближайшего населенного пункта километров пять, а значит, никто беспокоить не станет) и уже поднимался к себе наверх, как вдруг расслышал неразборчивый знакомый голос. А точнее, было два голоса: один явно принадлежал Пэнси, слишком много “хи-хи” на одно предложение, а вот второй - какому-то парню. Драко уже подумал, что Паркинсон, имея за своими плечами не очень хорошую для девушки репутацию, привела какого-то левого в дом для развлечения. Надеясь, что ошибается, Малфой рванул вдоль оборонительной стены второго этажа и довольно резко распахнул деревянные двустворчатые двери, издавшие мерзкий старческий скрип. Да, в зале, где был только длинный полированный стол с двенадцатью стульями из благородного дуба, а также старое, всеми забытое пианино, прямо на деревянном пыльном полу сидел никто иной, как… - Поттер! - с восклицанием рыкнул Драко и инстинктивно достал из-за пазухи свою волшебную палочку. Внезапный прилив адреналина так сильно ударил по организму, что блондина бесконтрольно зазнобило, как при высокой температуре. Это ненормально. - Добрый вечерочек, Малфой, - бывший гриффиндорец смотрел на нового хозяина дома слишком улыбчиво и гостеприимно, будто он сам владел этой крепостью. - Какого черта ты тут делаешь? Драко энергично затряс палочкой, наведенной на неприятеля, а сам даже не знал, как себя вести. Он уже и забыть забыл о злополучном разговоре с Паркинсон про его непонятное отношение к шрамоголовому, как вдруг причина всех его бед появляется на пороге его дома. Да не просто на пороге, Поттер сидел прямо на полу в зале, где Малфой совсем недавно обедал! Без стука и приглашения! Немыслимо! - Если я скажу тебе, ты не поверишь, Малфой, - Поттер отвечал слишком спокойно, слишком дружелюбно, совсем не свойственно школьным годам. От этого в животе Драко стало как-то неуютно, словно он проглотил живую медузу. Стараясь не выдать собственное замешательство, он постарался принять грозный и слегка разъяренный вид. - Отвечай! Какого Мерлина ты здесь расселся?! - Тише, Драко, опусти палочку, - раздался голос Пэнси из противоположного угла зала. Она сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и специально оголила колени, расправив подол изумрудно-зеленого шелкового халата, под стать этим бесячим Поттерским глазам. - Я не успела тебе представить, он только пришел. Это тот самый специалист по борьбе с полу магическими болезнями, который будет тебя “лечить”. Она игриво подмигнула, пьяно улыбаясь во все свои белоснежные зубы, демонстрируя бокал с красным вином в руке. Малфою поплохело. По пищеводу скользнула льдина отчаяния и безысходности. Поттер. Его. Чертов. Врач. Вот этого еще не хватало.