Sweetest disease

AFI - Prelude 12/21

Драко испытал обилие смешанных чувств, подступающих к горлу неприятным сгустком эмоциональной рвоты. С одной стороны, он должен быть рад: наконец нашелся действительно разбирающийся в сложном заболевании человек. Но с другой, как вообще Поттер мог оказаться врачом?! Хотя ладно, шрамоголовый не лекарь, его должность больше схожа с экзорцизмом. Но все равно! Почему из миллионов волшебников именно этот должен был оказаться “спасителем”? Малфой, охваченный собственным негодованием вкупе с чувством несправедливости и принижения, сделал несколько предварительных вдохов-выдохов, чтобы не дать воплям вырваться наружу. - Это что, шутка какая-то? - процедил он сквозь зубы, пряча волшебную палочку обратно во внутренний карман. Поттер, сидящий абсолютно расслабленно, выглядел слишком спокойным и дружелюбным. - Никаких шуток, - ответил он, поправив слегка съехавшие очки. - Я тогда в больнице не просто так был. - Что, Долгопупс всё выложил, да? - Что именно “всё”? Мне пришел анонимный запрос из больницы, я приехал, даже не зная толком, что за пациент, и чем он страдает. А когда столкнулся с тобой, сразу картина сложилась. - Бред! - Ой, все! - Пэнси, закатив глаза, закинула голову так, чтобы ее взору открылся дряхлый потолок, и можно было отвлечься от перепераний парней. Малфой отказывался верить каким-либо отговоркам Поттера, убежденный, что паршивец-неудачник Долгопупс явно в этом замешан. До тех пор, пока “лекарь” не посмотрел на него слишком прямым взглядом, кинув многозначительную фразу, от которой стало дурно. - Я догадывался, что с тобой что-то не так. И когда мне пришел запрос из Лондона, я нутром чуял, что дело точно тебя не обошло. - С чего вдруг такая проницательность? - Драко стоял на месте, не желая приближаться к объекту напротив, и раздражался от каждого звука, извергаемого очкариком. - На шестом курсе набил руку в этом деле. - Прошлое мне будешь припоминать? - Я не за этим сюда пришел. Поттер запустил пятерню в свою густую шевелюру, некоторое время задержал руку в положении “пальцы - это расческа”, затем все-таки оставил свои волосы в покое. Малфою этот жест показался почему-то некультурным, скорее всего из-за того, что в голове что-то глухо щелкнуло, заставив его отвести взгляд и столкнуться с взглядом Пэнси. Она, по всей видимости, заметила замешательство Драко, поэтому вернула голову в обычное положение и одарила его ядовитой ехидной ухмылкой. Настоящая ведьма-заговорщица. - Выкладывай тогда, что тебе нужно, - сдавленно процедил блондин, с трудом вновь посмотрев на Поттера. - Во-первых, мне нужно, чтобы ты перестал реагировать на меня так, будто я пытаюсь ограбить тебя или причинить вред, - “лекарь” поднялся на ноги и сделал шаг навстречу к Драко, но тот убийственным взглядом дал понять, что решение это опрометчиво. - Я думал, что после битвы за Хогвартс что-то в нашем общении должно было измениться. Понимаю, старая неприязнь вряд ли уйдет тихо, но прошло уже столько времени, а ты продолжаешь рычать и язвить при виде меня. Малфой ничего не ответил. Потому что понимал, что “Святой Поттер” прав. Времени минуло много, и после смерти Волан-де-Морта многие обиды действительно были забыты. Враги пришли к примирению, одинокие обзавелись друзьями. Но какая-то размытая неприязнь сверлила дыры в сердце Драко при виде Гарри Поттера. Хотелось избегать этой личности до конца жизни. Но, видимо, не суждено. Заметив, что Малфой не собирается ничего говорить, Поттер продолжил: - Я здесь для того, чтобы изучить твою болезнь и найти способ “вылечиться”. - А если, - Драко осмелел и сам на пару шагов ближе подошел к незваному гостю, с вызовом оглядывая его с ног до головы, - а если я не хочу, чтобы ты лечил меня? Если я откажусь? Что ты скажешь, а? Поттер лишь молча полез в карман безразмерных штанов темно-коричневого цвета, достал небольшой черный конверт с ярко-красной печатью и протянул его Драко, а тот в свою очередь потерял способность поглощать кислород и мог вот-вот задохнуться. Он знал, что это за конверт. Новшество Министерства Магии. Тех, кто получал такое, истребляли на месте. Конверт был именной, и когда адресат видел его, то под действием особой древней магии каменел и не мог пошевелиться, даже если обладал особыми способностями. Именно в этот момент его убивали. - Я получил это от самого Кингсли, - Поттер говорил размеренно, иногда его голос вздрагивал, казалось, он сам не рад, что пришлось прибегнуть к таким мерам. - Твоя смерть, поверь, не самое страшное. Пока о том, какие ужасные вещи ты совершил под действием недуга, знают только два человека - я и министр. Но в случае твоего неповиновения и отказа от лечения, новость будет предана огласке. Он убрал конверт обратно в карман, рассеяв сумрачный незримый туман, от которого даже Паркинсон скукожилась на кресле, пролив остатки вина на пол. Драко заставил себя дышать, едва не закашлявшись, после, ощутив слабость в ногах и вялость тела, повалился коленями на пол. Это было не столько унизительно, сколько страшно. И совсем непонятно. - Ты рассказал про мою болезнь министру? Поттер не переставал удивлять. Он сам опустился на пол и сел на грязные половицы, чтобы не возвышаться над обвиняемым. Безусловно, кое-кому это польстило. - Дело не в болезни. Еще до запроса из больницы я докопался до истины. Я знаю, что на Риту Скитер напал ты. У меня есть доказательства. Я сдал тебя Кингсли, зная, что ты не согласишься на лечение, если не прибегнуть к принуждению. Малфой поднял голову и готов был врезать этому ублюдочному очкарику по его наглой роже. Но нельзя. У этого самого очкарика в кармане губительная штукенция, и лучше не нарываться. Взяв себя в руки, Драко выпалил: - Это был не я. Это все оно. Тебе ли не знать. - Я-то знаю. Но вот для оправдания это не подходит, и правосудия тебе не избежать. - Поттер постучал по своему бедру, предположительно там сейчас покоился черный конверт. - Я не хочу этого делать. Я не хочу тебя убивать. Думаю, ты тоже не хотел бы оказаться трупом. Так что просто выслушай меня и прими все, как есть, идет? Малфою хотелось бы попререкаться, но не в том он положении, чтобы показывать свой гонор. Да и поведение Поттера напрягало. Во-первых, какого черта он такой спокойный и уравновешенный? Куда подевался гриффиндорский пыл? Что с ним случилось за эти несколько лет? А во-вторых, его слова о нежелании убивать Драко звучали сверх убедительно. Поттер действительно сожалел о том, что пришлось принимать жесткие меры. Ему даже отчасти было больно осознавать, что в кармане он носит смертный приговор. Малфой видел эту боль в его ослепляюще-зеленых глазах. Малфой просто это чувствовал. И это чувство пугало больше неминуемой смерти. - Пэнси, выйди, - бросил он приказным тоном, при этом не отводя глаз от Поттера. Паркинсон, только пришедшая в себя после явления черного конверта, резко встрепенулась. - Что, прости? - Выйди, говорю. - В каком смысле? - В прямом! - С чего бы это? - Паркинсон, пошла отсюда вон! Нельзя было назвать реакцию Пэнси болезненой. Однако то, с каким усердием она забросила пустой бокал, как итог разбившийся, в противоположный угол комнаты, продемонстрировало всю трагичность восприятия. Не узрев со стороны Драко никаких сопутствующих действий, девушка недовольно хмыкнула, громко спрыгнула со стула, да так, чтобы парни обязательно услышали, и, показушно вздернув нос, достаточно быстро покинула зал. Когда дверь с грохотом захлопнулась, бушевавшая внутренняя агрессия Малфоя не заставила себя ждать. Воспользовавшись тем, что Поттер отвлекся на Пэнси, Драко достал палочку, в одну секунду заклинанием блокировал руки брюнета над его головой и в прямом смысле запрыгнул на него, заставив беднягу повалиться спиной на твердый неровный пол. Поттер зашипел от неприятного соприкосновения в жесткой поверхностью, и прежде, чем он что-либо успел сказать, к его горлу была приставлена волшебная палочка. Острый деревянный наконечник давил с такой силой, что пленник едва не закашлялся. На него смотрели два яростно пылающих раскаленным серебром глаза. Малфой нависал над ним, тяжело дыша, словно только что пережил сражение. - Малфой? - Поттер смотрел на него слегка растерянно и тревожно, явно опасаясь очередного приступа. А Драко ликовал. Ему доставляло удовольствие возвышаться над Гарри Поттером во всех смыслах. Его тошнило от того Гарри Поттера, каким он стал - слишком уравновешенный, слишком рассудительный, слишком, мать его, умный. Малфой просто хотел убедиться, что тот самый школьный Гарри Поттер никуда не делся. Именно таким шрамоголовый ему нравился. Именно такой Гарри Поттер бесил его когда-то, вынуждал на подлость, вражду. Именно таким Малфой его ненавидел. И любил свою ненависть к этому знаменитому мальчику. Именно сопротивление, родившееся от этой самой ненависти, заставляло его жить. В этом был весь смысл. Стать лучше Гарри Поттера. - Боишься? - блондин, не скрывая чувства превосходства, лукаво ухмыльнулся. Поттер пару раз дернулся, не сильно, просто чтобы убедиться, что путы заклинания действительно крепко держат его, а ноги заблокированы весом сидящего на них парня, и вновь обрел абсолютное спокойствие. - Смерти? Нет. Только если последствий. Ведь после моей кончины придет другой человек с черным конвертом, а там у тебя точно не будет шансов. Драко скривил лицо и напрягся в спине, отчего его плечи сгруппировались и заставили выпирать острые лопатки, как еще непрорезавшиеся сквозь телесную оболочку крылья. Пусть Поттер и говорил с неподдельным миролюбием, для Малфоя его слова звучали отчасти саркастично и надменно. Он еще смеет смеяться? - Знаешь, что? - Драко, выронив палочку, сделал глухой выпад и схватил шрамоголового за грудки. - Никогда! - резко поднял и придавил его туловище обратно, сильно ударив пленника спиной, выбивая дыхание. - Никогда не смотри на меня так! - повторил действие. - Ты не должен! - снова и снова. - Быть таким! - в этот раз случайно ударил Поттера головой о пол. - Верни! Мне! Нормального! Бесячего! Ненавистного! Поттера! После такого количества ударов бывший ученик Гриффиндора поперхнулся сбитым воздухом и сдавленно закашлялся, однако не подал никаких признаков раздражения, боли, ответной агрессии и гнева, даже когда получил с кулака. Он все также непоколебимо смотрел едва открытыми глазами сквозь съехавшие набок очки на своего мучителя, не в состоянии разорвать невидимые путы и опустить руки, или даже поправить налипшие на лоб густые пряди волос. Не добившись должного эффекта, Драко вконец рехнулся. Вновь схватив свою волшебную палочку, он тут же подскочил на ноги, по-прежнему возвышаясь над жалким, нелепым Поттером, и застыл с вытянутой рукой. Брюнет действительно выглядел ничтожно сейчас, даже обладая нечеловеческой выдержкой и силой воли, дабы не сорваться. Любой другой заценил бы его стальное терпение. Но не Драко. Для него сила “Святого Поттера” заключалась в его придурковатости и отчасти даже незнании чего-либо. Где тот самый рисковый, мерзкий тип, из-за которого совершались стремные, отвратные поступки. Чтобы стать выше. Лучше. Сильнее. Возвыситься. Где этот тип, заставлявший мозги работать не по графику и нравоучениям, а по велению сердца? Где тот, кто пробуждал шквал эмоций, отчего верилось, что ты все-таки живой и настоящий? Малфой снова хотел ощутить себя в шкуре того самого школьника, который любыми дурными способами пытался привлечь внимание зеленоглазого героя. Было только одно заклинание, способное любого человека вывести из себя. И оно непроизвольно слетело с его губ. - Круцио! Поттер вскричал и изогнулся дугой так, что хрустнул позвоночник. Муки длились всего пару секунд. И это подействовало. Заклинание пут рассеялось, Поттер резко подорвался, сравнявшись с Малфоем по уровню (не по росту, в этом он явно уступал блондину), и, не позволив тому сообразить, что происходит, врезал с кулака сначала правой, потом левой, а затем с размаху пнул в живот. Драко отлетел назад, чуть не врезавшись в стул. Переборов болевые спазмы под ребрами, он, прищурившись, взглянул на Поттера и удовлетворенно ухмыльнулся слегка окровавленными губами. Его обидчик сильно разозлился, стоял, сгорбившись, сжимая кулаки и тяжело дыша, оскалив ровные белые зубы. Он все еще сдерживался, но уже не так явно, и отчасти проигрывал сам себе. - Мой отец узнает об этом, Поттер, - без какой либо злости, не скрывая коварства, прошипел Драко. Выражение лица мальчика-который-победил-Темного-Лорда вдруг поменялось. Он нахмурился, обдумывая свою речь, которая последовала незамедлительно, и звучало это весьма неприятно. - Он тебе не поможет. Семья теперь тебе не поможет, точнее сказать. - Чего? - Драко настороженно смыл улыбку. - Они дали согласие на устранение тебя в случае, если болезнь выйдет из-под контроля. По их вине ты здесь. Они предпочли избавиться от тебя прежде, чем ты еще кого-то попытаешься убить. Кислая правда - как желчь в желудке. В голове Малфоя прозвучал противный звонок медного колокольчика, таким в больницах оповещают пациентов об обеде. Его оглушило. Он, конечно, за пару последних лет привык к холодному отношению со стороны родителей, но чтобы все повернулось так… Ошарашенный гадким поворотов событий, он поплелся мимо Поттера, размахивая руками, как слепой, пытающийся схватиться за что-либо, смотря в никуда. - Как они могли… - только и смог он выдавить из себя. А после его переклинило. Что-то щелкнуло в черепной коробке, да с таким треском, что в висках застучало. Под давлением обиды и боли, скованный собственным негодованием, Драко услышал чей-то голос. Он не кричал, он шептал. Так мерзко и так колко. Он говорил о том, что такие ничтожества не нужны этому миру, что кое-кто давно должен был сдохнуть от руки Темного Лорда. Он говорил много гадких вещей. В глазах Малфоя начало темнеть, хотя факелы все еще освещали зал в полную силу. Шептания стали едва различимы, и в унисон незнакомому голосу, по стене одна за другой от потолка к полу скатывались капли густой багровой крови. Достигая уровня лица, длинные струи оборачивались черными шипящими змеями, они вились, они шептали, они говорили. Они тянулись к Драко, чтобы вцепиться в него своими острыми клыками и впустить в его бренное тело опасный смертельный яд. Малфой был напуган. Очень напуган и подавлен. Родители, предательство, змеи. Взревев, как подстреленный койот, Драко начал бить стену плотно сжатыми кулаками. Не чувствуя боли. Только печаль и вечная скорбь. Он бил все сильнее, и сильнее, без остановки. Кто-то что-то говорил, даже вроде кричал, кажется, кого-то звали по фамилии, непонятно. Тьма сгущалась и формировала вакуумный кокон. Но вдруг… - Драко! Голос Поттера произвел эффект метеорита, врывающегося в атмосферу планеты. Купол тьмы треснул и разлетелся на куски, а Малфой застыл в боевом положении, быстро приходя в сознание. Резкая саднящая боль в костяшках сразу включила все ответные реакции организма. Парень промычал нечто несуразное и притянул руки к лицу. Вся тыльная сторона ладони была разбита в кровь. Еще одно уродство. - Держи, - Поттер, стоя со спины Малфоя, протянул тому какой-то сверток бежевой эластичной ткани. - Этот бинт пропитан заживляющим раствором. И следа от побоев не останется. Драко помедлил и, нехотя, взял бинт. Слегка потупив, он принялся обматывать правую кисть руки, отметив, что, как только ткань коснулась ран, боль начала затихать. - Почему ты не использовал черный конверт? - спросил он, не поворачиваясь. - А ты разве помнишь себя, находясь в состоянии аффекта? - ответил вопросом на вопрос Поттер, стоя недалеко где-то за спиной. – Твоя мама подсказала мне, что если тебя охватывает приступ, то можно попробовать позвать тебя по имени. В самом начале это должно действовать. Малфой зубами оторвал кусок бинта от свертка, зафиксировал его узлом и принялся заматывать левую руку, взглянув на гостя через плечо. - Хочешь сказать, заклятие конверта действует, когда человек понимает, что оно адресовано ему? И если человек не помнит своего имени, то магия не сработает? Поттер по привычки, не зная, куда деть руки, засунул их в карманы широких штанов, чуть сгорбившись, отчего его рост уменьшался еще на пару сантиметров. И это позволяло Малфою хотя бы буквально быть еще выше. - Ну, на магах с амнезией мы еще не пробовали. Но теоретически так и есть. Тут большую роль играет психика. - Хитро. Драко закончил с левой рукой, задействовав весь сверток, после повернулся на каблуках. Успокоившись, он вдруг понял, что у него очень много вопросов, которые бы следовало задать. Но выбрал почему-то самый каверзный, но не столько значительный. - Скажи мне… - М? Глубокий вдох. - Нахрена ты меня поцеловал? Пульс больше ста ударов в минуту, вечно бледное лицо даже за волосами горело алым. А Поттер, похоже, даже не смутился. Или скорее, мастерски это скрыл. - А, - он деловито кашлянул в кулак, - ну… просто я на практике убедился, что поцелуй заставляет организм человека производить крупный выброс энергии, что приводит в чувства, как удар лопатой по голове. - Такое себе сравнение, - странное пояснение сбило с толку и рассеяло смущение в один миг. - И на ком ты “практиковался”? - Джинни. С ней это срабатывало, с тобой тоже получилось. - Причем тут твоя Уиз… Так стоп. Что?! Поттер быстро закивал, даже как-то нервно, видимо, плохая тема для разговора. - Джинни была больна тем же, чем и ты. - Была? Ты вылечил ее? - Нет. Она умерла. Покончила с собой в момент приступа. Пространство фигурально опустело, и непроизвольная тишина стала давить на уши. Шрамоголовый скорбно помрачнел, хоть и пытался это не показывать. Он явно свыкся с мыслью, что его девушка покинула этот мир не самым лучшим образом, однако полностью справиться с потерей он не смог. А Малфой, в свою очередь, вспомнил слова Невилла о том, что “специалист” пережил одну смерть подопечного. И все встало на свои места. Он понимал, что должен был посочувствовать, но не мог. Он кое о чем догадался, и это было неприятно. - Так вот оно что, - Малфой выдавил из себя сжатую улыбку. - Вот почему ты вызвался “лечить” меня. Поттер нахмурился, с подозрением покосившись в сторону будущего пациента. - Что ты хочешь сказать? Тот резво хохотнул, и звук, вырвавшийся из его гортани, был больше похож на гогот гиены. - Это все из-за нее, да? Из-за твоей Уизел? Ты ведь просто проектируешь на моей болезни ее болезнь. - Ерунда. - Ты просто хочешь исправить то, что не успел, надеясь отпустить грешок за смерть твоей несостоявшейся женушки, так? - Что ты несешь, а? - Послушай, я в эти игры не играю. - Да какие игры? - Не путай меня со своей этой… рыжей! Я - не она, я жив, а она сдохла! - Заткнись! - Поттер гаркнул так громко, что от голоса, похоже, затряслись стены. Малфой испуганно вздрогнул. Он попал в самое неприятное из всего возможного. Ноздри Поттера напряженно раздувались, злость начинала брать над ним верх. Этого и добивался Драко. - Ты - безусловно не Джинни, и я в курсе, поверь, - сквозь зубы процедил Поттер, все еще сдерживая себя. - Она действительно давно мертва, ты прав. И мое желание помочь тебе с ней никак не связано. Малфою стало немного стыдно после услышанных слов. Словно его приструнил кто-то из преподавателей Хогвартса. Одновременно с этим в голову закралось одна из самых глупых догадок по поводу мотивов, из-за которых Поттер здесь. - Постой-ка, - Драко не смог сдержать притворно сладкой улыбки, мысль казалась ему абсурдной, и скорее всего лживой, но не сказать это он не мог, - а ты случаем не влюбился в меня? А, Святой Поттер? И к его ужасу реакция оказалась не той, что он ожидал. Не было несуразных выпадов, ругательств, препираний, оскорблений и даже попыток подраться. Поттер просто молчал. Молчал и смотрел на блондина. Смотрел слегка томным и грустным взглядом, под слоем некой… нежности? И не моргал. Даже не отводил взгляда. Просто смотрел тепло и холодно одновременно. А Драко от этого захотелось нарастить панцирь и замуроваться в нем навсегда. Его же фраза смутила его самого. Почему Поттер молчит? Почему ТАК смотрит? Неужели?.. Малфой встрепенулся и сконфуженно отвел взгляд в сторону, делая вид, что картина с изображением цербера была ему весьма интересна. А сам чувствовал какую-то неловкость и даже стыд. - Так что это за болезнь? - решил он перевести тему. Поттер, помедлив, все-таки перестал пялиться на слизеринца, отошел на пару шагов назад и присел на край стола. Малфой был возмущен таким поведением, ведь столько стульев свободно, а он то на пол, то на стол. Но промолчал. - Официального названия болезни еще не присвоили, - сообщил Поттер тихо. - Среди своих ее прозвали сладкой, сладчайшей или сладострастной болезнью. - Это еще почему? - Драко вопросительно вскинул бровь, потирая недавно покалеченные руки. - Из-за эффекта. Не знаю, обращал ты внимание или нет, но самый пик приступа приходится на самое сильное скопление негативной энергии. Когда происходит сильнейший выброс, больной ощущает сладкое облегчение и блаженство, сходное по ощущениям с маниакальным оргазмом. - Блеск. - Вообще, недуг зародился в магловском мире. Это еще одна из причин, почему твоя родня стремится отказаться от тебя. Это же позор, хуже, чем маглорожденные. Недуг этот касается исключительно эмоционального состояния. Если дементоры высасывают радость, оставляя негатив, то эта болезнь приходит уже в момент, когда тебя охватила печаль. Даже самые малейшие переживания могут привлечь заразу. И, если в магловском мире все это остается в рамках психики человека, то в магическом недуг приобретает форму. И становится чем-то реальным, пугающим и опасным. - Хочешь сказать, любой может подцепить эту заразу? - Нет, существуют предпосылки, открывающие дыры в сознании, пуская Темное извне. - Какие предпосылки? - Они могут быть разными. Намеренное убийство, черная магия, намеренное увечье. Много что. Бывают даже случаи, когда человек отчасти приоткрыл сознание для нечто темного. Я, например, могу ЭТО только чувствовать, и ОНО мной не овладевает. - Но почему? - Интересно стало, да? - Поттер самодовольно заулыбался. - Дай согласие на лечение, и я расскажу тебе все, что знаю. Малфой скуксил неприятную гримасу и скривил губы. Поттер знал, как заинтриговать. Хотя “лечение” у бывшего врага уже не казалось таким уж неприемлемым. Да и вообще, после небольшого ликбеза отношение к нему как-то смягчилось. Драко обреченно вздохнул, прошагал ближе к столу и сам, вопреки своим внутренним протестам, сел на деревянную поверхность, едва касаясь своей спиной спины Поттера. Почему-то стало гораздо спокойнее. - Не понимаю я тебя, Поттер. - Мм? - тот слегка обернулся, но едва ли мог видеть очертание лица. - У тебя какой-то комплекс героя. Серьезно! Вечно лезешь всех спасать, помогаешь всем, даже если это повлечет за собой массу негативных для тебя последствий. Абсолютно бескорыстно. И даже не используешь свою славу в своих интересах, наоборот, она частенько играет против тебя. То, что ты ею не довольствуешься, хотя известность ходит за тобой, как тень, еще больше бесит, чем если бы ты высокомерно этим наслаждался. Как ни странно, на этот выпад Поттер отреагировал весело, даже громко хохотнул, словно ему рассказали анекдот. - Ну, во-первых, слава мне никогда не была нужна. Единственный раз, когда она мне понадобилась, это в суде. Мне тогда удалось оправдать много невинных людей. А в остальном слава была лишней. И во-вторых, я не герой вовсе. Таким меня сделал народ. Если тебя долго называть дураком, то ты поверишь в это. Также было и с тем, что все считали меня героем. Пришлось встраиваться, а потом вошло в привычку. - То есть ты не по своей воле так поступаешь? - По своей. Просто мотивы не могу объяснить. Как-то само происходит. И честно, мне не мешает. Драко на это только фыркнул и подобрал ноги, согнув их в коленях, благодаря чему смог хоть куда-то деть руки, сложив запястья поверх колен. - У тебя просто инстинкт самосохранения не работает. - Почему же? - Ты сейчас сидишь рядом и мило болтаешь с тем, кто, мало того, был твоим врагом, так еще несколько лет назад распотрошил чей-то труп. В этот момент Поттер оперся рукой о стол и повернулся так лихо, что Малфой почувствовал его теплое дыхание у своего лица. Стало как-то тесновато. - Вот именно, труп, - брюнет издал странный звук, что-то между кашлем и смешком. - Я в курсе, что ты просто в невменяемом состоянии умудрился найти в лесу рядом с вашим поместьем убитого Пожирателя смерти, который планировал напасть на твоего отца, и использовал его тело в качестве сомнительного ритуала. Драко напрягся и чуть отодвинулся, чтобы хотя бы не слышать сиплые вздохи, это нервировало. - Ты и это пронюхал? - Твои родители все в подробностях рассказали, чтобы Визенгамот лишнего на тебя не навешал. - Ты слишком много знаешь. - Да, я за это время достаточно о тебе узнал. И честно, теперь даже нет смысла в нашей вражде. Да и времени-то сколько прошло. Повисла тишина. Малфой задумался. Очень сильно задумался по поводу прошедшего времени и своего прошлого. А ведь действительно, почему он так паршиво относится к Поттеру по сей день? Есть ли в этом толк, смысл, подоплека? Или, может, просто привычка? В конце концов, прошло достаточно времени, чтобы забыть прошлые обиды и прийти к небольшому примирению. Хотя бы на период, пока выясняется, может ли шрамоголовый помочь с недугом. Надо просто расслабиться. И Малфой расслабился. Он втянул больше воздуха в легкие через нос, осторожно выпустил углекислый газ сквозь сухие губы и откинул голову назад. И так случайно получилось, что его затылок лег ровно на плечо Поттера, сидящего к нему спиной. И вроде бы неловкая ситуация, но никакого стеснения блондин не ощутил. Наоборот, было очень комфортно и даже захотелось вздремнуть. Может, пора подружиться с Гарри Поттером, наконец? Хотя бы подружиться. - Знаешь, и я тебя не понимаю, Малфой, - тихо выдал специалист-по-борьбе-с-непонятно-чем, стараясь не вертеться, чтобы ненароком не столкнуться головами. - Что тебе во мне непонятно? - Зачем было вести себя, как последнее… - Поттер сделал паузу, но затем решил, что без следующей фразы не обойтись, - как последнее говно, если по итогу ты оказался совсем другим? - С чего это я, как гавно? - Малфой якобы обиженно насупился, но на самом деле его забавляло слушать откровения теперь уже бывшего врага. - Давай-ка подумаем, хм… Постоянно задирал всех, издевался над младшими, пытался подставить всякого, кто тебе не нравился. - Это все дурная молодость и гормоны. - Да ну? Хорошо, тогда на кой черт ты постоянно мне подставы устраивал, пытался сделать так, чтобы я вылетел из школы или просто позлился? - Поттер, ты настолько тупенький? Ну, серьезно! Ты меня бесил, я явно пытался с тобой соревноваться или как-то насолить тебе. Ну, или просто внимание привлечь, - заметив, что гриффиндорец собирается сказать что-то, явно ставящее в неловкое положение, поспешил добавить, - и вообще, иногда я завуалированно сообщал тебе всякие новости, предупреждал тебя. - Да ну? - Да! Например, я как-то по пути в Хогвартс дал тебе понять, что мой отец в курсе, что твой крестный псом оборачиваться умеет. Надеюсь, ты этот намек тогда понял. Малфой тут же пожалел о своих словах, соображая, что для Поттера тема его умершего родственника трагична. Поттер помолчал немного, затем слез со стола, отчего Драко чуть не упал, потеряв опору, и встал прямо перед его лицом. Удивляло, что в глазах героя всея магической Британии не было ни капли скорби. Он слегка улыбался, да как-то криво, будто его кто-то рассмешил, но надо было сдерживать смех. - Малфой, - наконец выдал он, едва не расхохотавшись, - скажи мне, почему нельзя было все в лицо сказать? Вот напрямую? Драко нервно захохотал, не понимая, отчего у него сводит скулы: желание улыбнуться или мышцу от пережитых стрессов защемило. - Я не мог напрямую. Поверил бы ты мне, если я всерьез подошел и сказал тебе, что тебе угрожает опасность? Поттер задумался, потеряв любое желание рассмеяться. Вопрос явно показался ему интересным. - Нет, скорее всего, не поверил бы. - Вот и я о чем. - Надо было с самого начала нормально себя вести, а не пытаться оскорбить моего нового и единственного на тот момент друга, Рона. Малфой беззвучно передразнил Поттера и тут же отвернулся, услышав странный скрип половиц за дверью. Он понимал, что Пэнси не ушла и, возможно, слышала разговор от начала и до конца. Аура теплой атмосферы резко изменилась и потяжелела. Мозги встали на место, а под сердцем стало как-то гадко. Взяв контроль над собой, Малфой поправил выбившиеся из хвоста пряди волос и сдержанно выпалил: - Есть ли у меня еще какие-либо варианты, кроме как лечиться или быть убитым конвертом? - Есть, - Поттер коротко кивнул, - у тебя есть два варианта лечения. Первый облегчённый, подходит в случае, если приступов давно не было. Амбулаторно будешь наблюдаться. Второй углубленный, в этом случае я должен быть рядом постоянно и изучать твой недуг досконально. - И с чего ты взял, что я могу выбрать второй вариант? - Я уничтожу прямо при тебе письмо и никому не скажу в случае, если дашь мне непреложный обет, что выбираешь второй вариант и не станешь прерывать лечение до самого конца. Вот это поворот. Малфой не ожидал такого предложения. Он не понимал, что задумал Поттер, если готов рискнуть своим положением перед начальством. Однако терпеть рядом бывшего врага куда лучше, чем сдохнуть от его же рук. - Я отвечу тебе утром, идет? Поттер согласно кивнул. - Без проблем. Тогда мне придется остаться на ночь тут, чтобы не вызвать подозрений у Кингсли. Шумный недовольный вздох Драко был слышен даже за дверью. - Ладно, Пэнси постелет тебе прямо здесь. - А твоя комната близко к этому залу? По приказу, я не должен оставлять тебя одного вообще. Покопавшись в голове, Малфой вдруг понял, что вокруг его комнаты нет ни одной пригодной для сна комнаты, только ванная, кладовка и заваленная хламом комната, в которую даже страшно заходить. В этот момент ему захотелось запустить в Поттера Авадой Кедаврой, но мысль о том, что кто-то другой придет к нему с черным конвертом, действовала как смирительная рубашка. Ничего другого не оставалось. - Пошел ты на хрен, Поттер. Драко развернулся, зашагал к двери и, открыв ее, резко добавил: - Моя комната на третьем этаже этого крыла. Спать будешь на полу. После он с грохотом, не хуже, чем Паркинсон, захлопнул дверь. И именно Пэнси ждала его в коридоре. Она стояла у стены напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на него осуждающим многозначительным взглядом, вскинув одну бровь. - Ничего не говори, - тут же отрезал Малфой, стараясь избегать неудобных вопросов и разговоров, и зашагал вдоль коридора в сторону лестницы. Поттер - его, так сказать, врач. Поттер сейчас в его доме. Поттер будет спать в его спальне. Блеск. Уже и приступы начали казаться не таким уж проклятьем.