Sweetest disease

Ajax Projection - Requiem for the Dream

О поцелуе в дальнейшем не вспоминали. В принципе следующая неделя совместного проживания с Поттером ничем не отличались от ранее привычных школьных будней. Они очень редко сталкивались, шрамоголовый постоянно торчал в своем кабинете и приходил спать уже за полночь. Драко, в свою очередь, был заперт в своей крепости, как пленник. Единственное разнообразие - периодически о чем-то болтающая Пэнси, которая через пару дней начала дико напрягать. А еще Малфой думал. Много думал. И вот что понял. Записи бесполезны. Они только выколупывают присохшую коросту, возобновляя поток боли и круговорот мрака в сознании. На пятый день фиксирования своих мыслей, снов и воспоминаний Драко стало плохо. Еще хуже, чем было до этого. Слишком большой сгусток тьмы пытался проскочить в сердце по артерии каждый раз, когда Малфой старался хоть как-то выдавить из себя что-то похожее на провоцирующие мысли. Каждый раз он находился на грани нового наваждения, очередного срыва. Спасал только контроль со стороны Поттера, появляющегося (интересно, как?) в нужный момент в нужном месте. Собственно, не дотерпев два дня, Драко заявил, что больше не может делать записи, и пусть Поттер анализирует то, что есть. Его лекарь был абсолютно с ним согласен и без возражений объявил о досрочном прекращении первого этапа. Конечно же, поток мыслей и обрывки воспоминаний были хаотично раскиданы по тетради, поэтому даже при хорошем анализе информации, выудить что-то однозначное было невозможно. И как бы Драко не сопротивлялся, не причитал и не возмущался, в конце концов, ему пришлось принять все условия его лечения и согласиться на легилименцию. Поттер не раскрывал имя человека, который должен был рыться в грязных темных мыслишках Малфоя, однако уверял, что этому человеку блондин сможет доверить не только свою голову. Эта недосказанность страшно бесила и нервировала, но запугивания новым черным конвертом заставляли Драко принять все, как должное и помалкивать. Но не только неизвестность пугала. Поттер сразу предупредил Малфоя о том, что процесс легилименции может негативно сказаться на его психическом состоянии и магических силах. Приступ в любом случае должен был произойти (от этого захотелось дико выть), но при самом худшем сценарии Драко мог окончательно потерять контроль и произвести самый мощный всплеск темной энергии. И для того, чтобы сдержать демонический напор, нужно было привлечь еще несколько достаточно сильных магов. И вот имена тех, кто должен был прийти на помощь в сдерживании обороны, стали известны почти сразу. Драко, избегая паники и волнения, шастал по оборонительной части крепости. Обычно раздражающий его скрип половиц сейчас стал отвлекающим звуком, не позволяющим уплыть далеко в своих мыслях. И вот он уже почти успокоился и принял свою судьбу, как вдруг расслышал несколько чужих голосов. “Наверное, подмога пришла” - подумал он и лениво повернулся, опираясь локтями о деревянный парапет, склонив голову вниз. К своему ужасу он обнаружил подозрительно знакомые лица. Вокруг запечатанного колодца, который на самом деле не колодец, а место, ранее использовавшееся для пыток, столпились те, кого бы Драко лет так пять назад, никогда не пустил в свой дом по доброй воле. Рядом с Поттером стояли Грейнджер и Уизли, теперь уж точно самый младший, после смерти Джиневры. Надрывисто вздохнув, Малфой мигом спустился вниз и видимо так сильно хлопнул деревянной дверью, что все стоящие рядом с колодцем на него обернулись. - Поттер, ты серьезно? - Драко полыхал ярче, чем волосы Рона. - Они единственные из моего окружения, кто хоть как-то разбирается в том, что необходимо делать, - сдержанно пояснил шрамоголовый, предварительно перегородив путь между друзьями и блондином. - А если не из твоего окружения? - Малфоя скривило от одной мысли, что ему будут помогать те, с кем в школе он никогда бы не связался. Хотя Хогвартс давно позади. - В таком деле нужно предельное доверие. Или ты хочешь, чтобы какой-то незнакомец потом про тебя слухи распространял? - Поверь, Малфой, нам тоже это занятие не в удовольствие, - не выдержав, огрызнулся Уизли, рыжеволосый веснушчатый парень еще больше вытянулся в росте и окреп в плечах, оттого уже не был долговязым, наоборот, казался очень большим. Его вечная заумная спутница Грейнджер тоже преобразилась за несколько лет, теперь ее волосы не топорщились, а ухоженно забраны в хвост и переливались здоровым блеском, фигура стала еще более утонченной, да и вообще взросление пошло на пользу ее лицу. Назвать ее уродиной теперь было вовсе против правил. - Рональд хотел сказать, что это не акт доброй воли, а просто помощь другу, - девушка поправила своего неказистого парня, чтобы звучало политкорректнее. Малфой помолчал, нервно прикусывая губу, затем кинул усталый взгляд на своего лекаря. - Ты точно уверен, что они справятся? - Точно, - Поттер кивнул, и в его глазах не было ни толики сомнения. Драко осталось только развести руками и принять ход событий. Он потянулся к своей голове, желая по привычке заправить выпавшие пряди в хвост, но, не обнаружив длинных локонов, вспомнив, что теперь у него прическа последних годов Хогвартса, бренно вздохнул. - Ладно, Мерлин с вами. Надеюсь, им не придется наблюдать, как меня пытают. Поттер отрицательно мотнул головой, опираясь одной рукой о камень колодца. - Нет. Мы будем стоять за пределами зала, в котором все будет проходить. Можешь туда, кстати, подниматься. Если не ошибаюсь, тебя уже ждут. Драко напряженно сглотнул, сощурился и, чуть помедлив, направился к воротам, ведущим в здание. Еще пара секунд, и он узнает, какому это человеку Поттер доверил столь мерзкое занятие. *** - Не может быть… - у Драко ноги подкосились, и дух выбило. Мир вокруг превратился в какой-то сюр и вряд ли походил на настоящий. В темном зале без окон с серыми обшарпанными стенами, вдоль которых были развешаны тусклые керосиновые лампы, не было абсолютно никакой мебели, только старый пыльный рояль и два стула, один рядом с музыкальным инструментом, другой одиноко стоящий по центру комнаты. В дальнем темном углу стоял черный высокий силуэт. Сначала он был неясный, но как только чужая нога ступила в полосы света от ламп, сердце Малфоя ухнуло куда-то вниз. Черные сальные волосы, мрачное восковое лицо, надменный холодный взгляд, черная мантия в пол. Все это было до боли знакомо и невероятно. - С.. Снегг? - парень издал какой-то сиплый звук, в котором еле различимо можно было расслышать фамилию одного из бывших преподавателей Хогвартса. - Северус, - поправил его черный силуэт ледяным голосом. Это несомненно был Северус Снегг, которого все считали погибшим от укуса Нагайны, змеи Волан-де-Морта. И он не был призраком. Живой из плоти и крови, даже выглядел лучше, чем раньше. Здоровее, что ли. У Драко застучало в ушах от поступающий к лицу крови. - Как? - дрожащим голосом вымолвил он. - Вы же?.. - “Ты”, - снова поправил его мрачный профессор, сомкнув руки за спиной. - Мы с тобой через многое прошли, фамильярность излишняя. И да, я умер, фиктивно. Но не думал же ты, Драко, что преподаватель зельеварения погибнет от укуса змеи? Я находился с Нагайной в непосредственной близости каждый день, думаешь, у меня не завалялось в кармане проработанное противоядие? А заодно и эликсир, восстанавливающий кровь в организме, заживляющий даже самые смертельные раны. Котелок вскипел, а вместе с этим наружу просились беспорядочные мысли о жизни и смерти. Несколько лет Драко жил с мыслью, что Волан-де-Морт забрал жизнь одного из самых близких людей в Хогвартсе. А сейчас этот самый человек стоял перед ним целый и невредимый, и совсем не похож на призрака. Он просто жив. Всегда был жив. - Почему вы… - Малфой сглотнул боль в гландах, - почему ты не сказал никому? Почему ты скрывался? - Потому что живых мертвецов не любят, Драко, даже в том мире, где победили зло, - Снегг обогнул комнату поперек и оказался рядом со стулом по центру. - Я действительно скрывался, жил под чужим именем, с чужим лицом, и так бы и продолжалось всю жизнь. Однако в одном трактире я увидел Поттера. Случайно услышал, как он говорил о болезни ныне покойной Джиневры Уизли. Ему не к кому было обратиться. И я открылся для него, предложив свою помощь. Да, спасти девочку не удалось, но мы совершили большой прорыв в познании неизведанного недуга. - Почему ты решил помочь Поттеру? - Потому что на все есть свои причины. Выпытывать правду Малфой не стал. Он просто опустил взгляд и еле сдерживал внезапно напомнившие о себе слезы. Последние несколько лет Драко плакал только от боли и последствий приступов. А эти слезы обещали быть чистыми. Но все же, парень отчаянно сдерживался. Он не должен, нет. А Снегг догадался. Он втянул одну щеку в принудительном ожидании и едва вскинул брови. - Долго ли ты будешь замуровывать самого себя? “Заканчивай с этим” - громом пронеслось в голове Малфоя упоминание Поттера о том, что он закапывает самого себя. И решение пришло незамедлительно. Драко рванул так, что чуть не подвернул ногу. Не стесняясь своего порыва, он крепко вцепился дрожащими пальцами в мантию бывшего преподавателя и, тихо всхлипнув, уткнулся лицом в его плечо. Груз с души не исчез, все еще парили где-то над ухом смятение и призрачное уныние, однако дышать стало легче. И тут же на его вздрагивающие плечи рухнули две тяжелые ладони. И эта немая поддержка была гораздо сильнее, чем та, которую когда-либо в семье мог кто-либо проявлять. И Снегг будто бы прочел его мысли. - Я знаю о твоих трудностях с родителями, - мрачный мужчина выждал паузу и продолжил. - Вряд ли я заменю тебе отца, да и ты уже не ребенок. Но я все еще поддерживаю тебя, независимо от намерений. Слезы так и не хлынули. Похоже, Драко совсем разучился проявлять настоящие эмоции, живя в мире забитых мыслей. Он слегка откинул голову назад, чтобы взглянуть на своего будущего мучителя. - Вот почему Поттер говорил, что я сам доверюсь человеку, который станет рыться в моей голове. - Доверять мне или нет - исключительно твое решение, - Снегг жестом сопроводил Драко на тот самый одинокий стул. - Однако легилименцию тебе придется пережить в любом случае. И чем быстрее мы начнем, тем лучше. Поговорить о жизни мы успеем и еще ни один раз. Блондин поерзал на стуле, слишком уж твердым казалась поверхность. Северус Снегг жив. Можно и самому еще немного пожить. - Это я понимаю. И Малфою было страшно. Безумно страшно перед экзекуцией. Он сам пытался избегать свободного времени, чтобы меньше думать. А теперь его мысли будут подняты наверх, как кофе, сгоревшее в турке. А под ними еще всколыхнется память, чего бы он совсем не хотел. Но пути обратно не было. Если он узнает, что стало первопричиной недуга, то сможет противостоять ему. Наверное. Снегг обошел стул кругом и встал напротив подопечного. - Вид у тебя как у затравленного кролика, - казалось, он даже усмехнулся. - Вечно у тебя так. Расслабь мышцы лица и прекрати паниковать. Именно этого тебе не хватало. Драко непроизвольно еще больше напрягся. И в какой-то момент, когда скулы свело от сильного давления, осознал, что слова Северуса на самом деле приближены к реальности. Он слишком скован, слишком запуган. Слишком забит. Сделав три равномерных цикла вдохов и выдохов, Малфой выпрямился, расправил плечи и перестал сжимать челюсти. И напряжение стало уходить. - Замечательно, - Снегг заметил это и кивнул. - Сразу тебе скажу, легилименция - очень неприятный процесс. Я бы даже сказал, противоестественный. Реакция на внедрение в сознание бывает разная. Кого-то тошнит, кто-то теряет сознание, у кого-то идет кровь носом. Поттер, кстати, достаточно сдержанно переживал эти процедуры. - Поттер тоже через это проходил? - Блондин снова чуть не сгорбился. - Но зачем? - Вопросы - позднее, - бывший декан Слизерина взмахнул рукой по воздуху, будто отменяя действие. - Ты должен понимать, что из-за твоего недуга надеяться на смягчающие обстоятельства глупо. Драко знал, к чему тот клонит. Он уже догадывался о том, что бесследно для него эта процедура не пройдет, раз к нему еще приставили дополнительную оборону. - Но меня же сдержат? - В каком-то смысле, да, - Снегг едва заметно ухмыльнулся. - Но я надеюсь, что и твой самоконтроль не подведет. С этими словами он изъял из рукава волшебную палочку, чуть встряхнул ею и направил другой конец на Драко. - Ты готов? - осведомился он. “К такому невозможно быть готовым” - подумал Малфой, но вслух не произнес и лишь отрывисто кивнул. Северус не спешил. Он будто бы испытывал юнца на прочность, выжигая на нем пристальным взглядом знак заботы и беспокойства, который доныне никому не показывал. Вскоре прекратив эту ментальную пытку, он взмахнул палочкой и шепнул “Легилименс”. Малфой вжался в стул и схватился пальцами за подлокотники, как за спасательный трос. Вся его душа моментально провалилась ниже его собственных ног. Он стиснул зубы и зажмурился. Бесцветная стрела заклинания, как пуля, прошла насквозь в голову и болезненным проникновением вжилась в клетки мозга. Малфой дернулся, будто перед его лицом лопнули шарик, и застыл. Он боялся пошевелиться, казалось, любое движение только усилит мерзкий эффект. Заклинание рассасывалось, растекалось по всему телу, создавая нестерпимый дискомфорт. Так противно, словно кто-то ущипнул за желудок, пропихнул тонкую трубу в пищевод, рылся во внутренних органах. Моментально сработал рвотный рефлекс, но Драко не смог извергнуть содержимое желудка, что-то тромбом засело в глотке, перегораживая путь. Прокряхтев, пересилив себя, Малфой не без труда распахнул глаза. Он завис в пустоте, она обволакивалась красками, рисующими знакомые картины. Вакуумная воронка из цветных пятен затянула безвольное тело Драко. И понеслось. Одно воспоминание за другим, обрывки, фразы. Вот он еще совсем мелкий в первый раз садится на метлу, отец ведь считал, что мальчика стоит обучить всему до школы, чтобы он казался проворнее, умнее и талантливее всех остальных. А вот Драко видит себя в школе, все свои победы и неудачи, все ужасные выходки, каждый противоречащий шаг. Вот он злободневный шестой курс. Волан-де-Морт, снова живой и анафемски чудовищный, стоит перед ним, улыбается всей змеиной мордой и не без удовольствия награждает Драко черной меткой. А после воспоминания о том, как слизеринец безуспешно пытается убить Дамблдора через чужие руки, как случайно проклинает Кэти, как Уизли по дикой случайности травится напитком. И вот Драко на башне Астрономии, уже опускает палочку, надеясь на спасение в лице самого могущественного волшебника, и вдруг зеленая искра пролетает мимо него. Дамблдор замертво падает с башни, а вместе с ним и последний шанс что-то исправить. И вот уже Пожиратели Смерти бегают по длинным коридорам Хогвартса и творят хаос в том месте, где Драко на самом деле чувствовал себя в безопасности. Пока сам все не испортил. А дальше - хуже. Вот Темный Лорд в Малфой Мэноре кровожадно расправляется со своими жертвами, кого-то сразу убивает, кого-то, не щадя, пытает, до крови, до отрубленных пальцев и конечностей, до последнего гортанного истошного крика, а затем отдает их умертвленые тела на съедение змее. Вот Беллатриса потешается над пленниками, под Империусом заставляя делать их самые непристойные и мерзкие вещи: мужчины насилуют женщин, матери убивают своих же детей и едят их внутренности, дети забивают друг друга до смерти. И ко всему этому Белла привлекает Драко, который в попытке отказаться, получает дозу Круциатуса на себя. А вот Волан-де-Морт унижает его семью, издевается, как с помощью заклинаний, так и используя только слова и насмешки. Отец в свою очередь давит на сына. А Драко не в силах сдать Поттера Темному Лорду, Драко не в силах вообще что-либо сделать. И вот он уже видит, как погибают люди в битве за Хогвартс. Один за другим, их мертвые тела падают к его ногам, безжизненно взирая на него бельмом бесцветных глаз, а парень ничего не может сделать. Он просто стоит, стоит и смотрит, как умирают невинные люди, как плачут над ними родственники и друзья, как угасает последняя надежда. Он больше не может. Легкие разрывает немой крик, руки мертвецов обнимают его, обмакивая костлявые пальцы в глазных яблоках, как кусок хлеба в желе, пытаясь утащить за собой вглубь бездны, имя которой преисподняя. Все рассеялось слишком быстро и внезапно. Натянутая, как струна, пленка кошмаров лопнула, оголив реальный мир. Малфой сидел все в том же почти пустом зале, все также вцепившись руками в стул. Он тяжело дышал, высоко вздымая грудь, будто бы боялся, что кислорода не хватит. Слева от него показалась темная фигура, заставившая вздрогнуть. Это был Снегг. Он молча протягивал правой рукой стакан с водой, в его глазах не было не единого ответа. - Что?.. - хотел спросить еще не до конца пришедший в себя Драко, как Снегг его перебил. - Пей. - Но… - Пей. Настойчивость в тоне дала понять, что если Малфой не сделает хотя бы глоток, произойдет катастрофа. Поэтому блондин смиренно принял из рук бывшего учителя стакан и едва коснулся стекла губами, как вдруг ощутил невыносимую жажду. Да, определенно, он смертельно желал пить. Жадными глотками он выпил всю воду до дна стакана, в самом конце чуть не поперхнувшись от переизбытка чувства удовлетворения инстинктивной потребности. - Ну-ну, успокойся, - Снегг забрал стакан, прошелся вдоль зала, поставил ёмкость на рояль и затем вернулся к испытуемому. - Ну и? - с нетерпением спросил Драко. Северус мотнул головой, отчего черные пряди волос ударили его по лицу. - Не достаточно. Точнее сказать, не то. - То есть? - Мы видели с тобой действительно печальные для тебя события, однако их силы недостаточно, чтобы стать основной причиной. - И как же ты это понял? - Не было никакого намека на приступ. От этих слов Малфой оцепенел. Его в любом случае захватит тьма. Ему снова придется пережить вторжение страха в его сознание. Все те муки подсознания, которые просверливают глубокую кровоточащую дыру в живой плоти. И какой бы не была спокойной неделя, ему не избежать принудительного приступа. - Мне, - он запнулся, но набрался смелости, - мне обязательно доходить до точки? Снег красноречиво кивнул и добавил: - Чтобы поймать хитрую дичь, надо сначала выманить ее из логова. Стрела отчаяния пробила грудь Драко. Он скривился и в который раз принял свою участь. Наверное, так должно быть. Снегг не мог ошибаться. - Хорошо, и сколько примерно раз придется попробовать? - Один, - а во взгляде мрачного принца было нечто пугающее и предостерегающее. - Да ну? - Есть другой способ проникать в сознание. Напрямую. Прямиком под корку подсознания, к тем самым мыслям и страхам, которые ты сам для себя признать не можешь. Нехороший холодок прошелся по спине, и Малфой скукожился. - Что за способ? - Акт проникновения черной магии, - четко и членораздельно вымолвил Снегг, и он был явно не в восторге от идеи. - Я могу использовать любое из ранее увиденных воспоминаний, чтобы вскрыть твое сознание болью и добраться до самого пекла. И есть одно пятно черной памяти, которое осталось и на твоем теле. Он быстро возник перед лицом Драко и грубо схватил его за левую руку, оголив запястье. Метка Темного Лорда была все такой же блеклой, исчезающей и покрытой шрамами, но тугой узел боли образовался где-то на уровне вычерченного черной магией черепа. Парень даже вскрикнул от неожиданного импульса. - Я попытаюсь пробудить метку, - заметив испуг в серых глазах, Снегг поспешил пояснить. - Естественно, она не пробудится, успокойся. Однако это даст хороший толчок тьмы прямо в сердцевину души. Всколыхнет ее. Взойдет до недр самых низких мыслей. И тогда у нас может получиться. Звучало отвратительно. Но разве есть выбор у того, кто в любом случае обречен? На дурной случай за дверью стоит Поттер. В школьные годы он вряд ли смог ему доверять. Но сейчас, спасенный руками чертового гриффиндорца уже ни один раз, Малфой не мог не доверять. Собрав остатки воли в кулак, он расслабил руку и кивнул. - Делай. В этот раз Снегг обошелся без паузы и мгновенно ткнул палочкой прямо в пасть змеи, изображенной на метке. Драко закричал так, словно ему отрубили руку. По венам вверх к плечу вместе с кровью бежала раскаленная лава, достигнув сердца, она вспыхнула неистовым огнем. Качающий кровь орган забился, как бешеный, грозясь проломить грудную клетку и вырваться наружу. Быстрее, еще быстрее, Драко почти разрывало на части. И вдруг раз! И сердце резко остановилось. Два! Резкий толчок заставил его снова биться. Три! И Малфой оказался в огромной кофейной чашке. Он плавал поверх черной густой жижи, она поглощала его тело постепенно, всасывая, подобно болоту. Сначала ноги, туловище, затем руки, скрывая голову. Малфой пытался выбраться, тянулся вверх к краям кружки, из последних сил старался остаться на поверхности, но не смог. Густая тьма в очередной раз захватила его, проникая в глаза, в уши, рот, заполняя легкие, вызывая зверские спазмы мышц в груди, а следом и страшную агонию, из-за которой хотелось разодрать себе горло, пробить скелет, вырвать легкие. Больнее, еще больнее, самый пик боли и… тишина. Боль исчезла, дышать стало легче, тело перестало ныть от тяжести. Драко открыл глаза. Он сидел на мраморном полу, опираясь спиной о холодную стену, окруженный раковинами, зеркалами, кабинками. Судя по украшенным мозаикой окнам, это был туалет для мальчиков в Хогвартсе. Малфой вслушивался в тишину, которая растворялась по стенам, создавая мелодию молчания. Однако вскоре зеркала завибрировали, и парень расслышал голоса. Его голос, и еще чей-то. Слишком знакомый. - Гарри Поттер? С тобой будет учиться Гарри Поттер? Отлично. Тебе стоит с ним подружиться. Нет, вернее сказать так. Ты обязан заполучить его в друзья. Это был голос отца. Надменный и хитрый. - Он отверг мою дружбу. - Значит, теперь ты должен превзойти его во всем. Отвергай его в ответ. Запиши его в свои враги. - Но я не хочу быть ему врагом! - Тогда он станет лучше тебя. - Никто не станет лучше меня! Я - лучший! Драко помнил этот разговор. Отвратительный разговор. После него появилось соперничество, затем зависть, непризнание, и вскоре сердце пробила черная ненависть, прикрывающее нечто другое. Более слабое и болезненое. Со скрипом повернулся винт крана, из которого мощной струей хлынула вода. Она переполняла раковину и выходила за края, обрушиваясь сильным поток на пол, образовывая огромную лужу. Лужа эта мерцала перламутром и отражалась бликами на стенах. Драко помедлил и на четвереньках подполз ближе, вглядываясь в живую жидкость. И в отражении воды он увидел все. Всю свою жизнь в Хогвартсе. Вот его первый школьный полет на метле, когда он пытался казаться для всех плохишом, решив насолить Долгопупсу, а за одно подставив Поттера. Но все обернулось иначе, и вот уже шрамоголовый - самый юный ловец в команде квиддича. Дальше месть, Драко пытался насолить золотой троице Гриффиндора, и сам попал под наказание, проведя ночь в жутком Запретном Лесу. На первом курсе лес действительно наводил ужас до дрожи. И вот первый его матч по квиддичу, где по настоянию отца Малфой должен был утереть нос знаменитому очкарику, но вместо этого позорно проиграл. Дальше урок у громилы лесничего с Гиппогрифом, и опять Поттер превзошел его. А Драко мало того, что не выделился как лучший, так еще и схлопотал острыми когтями по руке от Клювокрыла. И даже месть его не была сладка, казнь, как в итоге оказалось, не состоялась на самом деле, а еще парень получил оплеуху от той самой грязнокровки, под насмехание самого Поттера, что очень сильно ударило по самооценке. И не только. Затем Турнир Трех Волшебников, чертового Поттера выбрали участником, но должен же был он хотя бы здесь опозориться! Но нет, не тут-то было, он победил, справился, выделился. Хотя заплатил за это страшную цену. И вот вроде Амбридж и Министерство, настраивающие всех против «героя». И вот вроде шанс превзойти! Но нет, Поттер снова победил. Правда, потеряв родного человека. А дальше самый ужасный период. Драко думал, что нашел способ возвыситься над шрамоголовым. Он считал, что совершив преступление во имя Темного Лорда, к нему придет великая слава. Он, наконец, добьется своего, он увидит Поттера, склонившегося к его ногам, молчщего о пощаде и трепещущего от ужаса и уважения. От восторга и обожания. Глупо, конечно. Драко не смог. Он пытался, пытался, но делал только хуже. Он рыдал в темных углах, забиваясь как затравленный щенок. Он был беспомощен. Сухой комок, вставший поперек горла, выпустил иголки, отчего неистово жгло гортань. Хотелось взвыть, взвыть от несправедливости. Вдруг вода недалеко от раковины начала столбом расти вверх, формируя фигуру. Драко увидел самого себя, стоящего напротив зеркала и рыдающего от бессилия. Вокруг него кружила Плакса Миртл, желая выслушать и помочь. Но тут какого-то черта появился Поттер. Заклинание, еще заклинание и… Тело прошлого Малфоя в судорогах билось на полу, парень истекал кровью и в отчаяние рыдал. Драко видел себя в тот момент со стороны и будто заново пережил эту боль. Это чувство несправедливости. Покинутости. Одиночества. Почему, почему чертов Поттер вместо того, чтобы помочь, сделал еще хуже?? Почему он такой безмозглый?? Его собственные мысли заглушили чьи-то голоса. - Он чуть не убил тебя! - это была его мать, она кричала, но кричала тихо, чтобы никто не услышал. - Он безжалостно ранил тебя! - Его можно понять, я планировал убить человека, который заменял для него целую семью! - Но он мог же поступить по-другому, этот чертов герой! Почему он не помог тебе тогда? Он ведь знал и видел, как ты страдаешь! - Да потому что Поттер тупой! - Вот именно! Так зачем ты его выгораживаешь? Почему не сказал Белле, что это он? Ты узнал Поттера, это абсолютно точно! - Я не мог! Я не мог отдать его в руки этому ужасному человеку! - Ты всегда ему помогал. С тех пор, как поступил в Хогвартс. - Чего? - Я знаю это, не отрицай. Ты исподтишка помогал ему, иногда странными способами, но все же. Даже сливал информацию. Так почему? - Потому что он спасет нас! Я уверен! Это Поттер, у него всегда все получается. Он нас вытащит, даже меня, надо только дать ему возможность. - В этом ли причина, Драко? - Что? - Я - твоя мать. Я вижу тебя насквозь. И сейчас я вижу, что ты вовсе не считаешь Поттера врагом. Ненавидел ли ты его когда-нибудь? А может, ты все еще в печали от того, что он отверг тебя, во имя грязнокровки и предателя крови? Сердце Драко защемило. Импульс заставил мышцы лица припадочно сократиться, из-за чего по щекам потекли горячие слезы. Он ненавидел Поттера в эту секунду. Он готов был превратить его бренное тело в пыль. Однако. Может ли ненависть быть такой? Разве ненависть - это больно? Станет ли Драко легче, если он убьет Поттера? Убьет кого-либо? Убьет себя? Малфой понимал, что станет только хуже. Но его тень зловеще улыбалась и желала крови. И вот его же искалеченное тело растворилось в луже, демонстрируя новую картину. Хогвартс, почти разрушенный. На руках у лесничего покоился псевдо-труп Поттера. Драко тогда не знал, что на самом деле шрамоголовый жив. В тот момент начала умирать его душа. Да, определенно, тогда он и почувствовал этот мерзкий смердящий запах разложений своей души, который по сей день преследует его. Однако когда он увидел, что Поттер “воскрес”, его сердце ошалело стучало по костям, почти вырываясь за пределы телесной оболочки. Жаль, что они бежали. Бежали подальше от глаз Темного Лорда. Из лужи снова пророс силуэт. Помещение вокруг изменилось. Точнее, туалет также потерпел увечья после битвы и был почти полностью в развалинах. Драко снова видел самого себя. Перед ним в воздухе зависла Плакса Миртл. - Неужели, ты жив? Да еще и не в Азкабане. - Меня оправдали. - Гарри помог, да? - Именно. Миртл, как ты думаешь, теперь, когда все закончилось, мы можем с ним стать друзьями. - А дружба ли тебе нужна от него? - Что… - Больно быть влюбленным в Гарри Поттера, не так ли? Драко из воспоминания замер, как будто его ошарашили оглушающим заклинанием. Его руки дрожали от напряжения, лицо скривилось в притворном желании изобразить неприязнь. Но не вышло. - Мне хотя бы дружбу. Миртл, потеряв свой дом в виде унитаза, явно прозрела в злости. - Не надейся. Он приходил сюда со своей подружкой, точнее, это его девушка. Джинни Уизли, если не ошибаюсь. Она плакала. Очень громко плакала о смерти одного из ее братьев. Гарри успокаивал ее. Гарри ее любит. И он будет ненавидеть тех, кто хоть чем-то схож с Пожирателями Смерти. Фигура стала прозрачной и градом обрушилась обратно в лужу, в которой Малфой увидел еще один эпизод своей жизни. Он увидел себя в своей комнате в семейном поместье. Драко из воспоминания сидел на полу. Измученный сам собой, волосы растрепанные, одежда мятая и рваная. По щекам неистово скользили слезы, прожигая своей соленостью бледную кожу. Парень склонился над левой рукой и с помощью палочки пытался вырезать метку на своем запястье. Избавиться от нее. Но ничего не получалось, он только заливал пол кровью, которая темнела. Чернела. Сливалась с тьмой, что сгущалась вокруг и порождала нечто кошмарное. Драко из воспоминания вскричал. Драко настоящий тоже закричал, так громко, что его же крик выкинул его в другое пространство. Малфой завис. В прямом смысле завис в воздухе, над тем стулом, на котором сидел. Он левитировал в полутора метрах над полом, животом вверх. Его голова была откинута назад. Он видел рояль. Старый пыльный инструмент черного цвета. Что-то невидимое щелкнуло по стеклу стакана, и он разлетелся на крупные осколки. Это же что-то хаотично нажимало на клавиши, провоцируя глухие звуки испорченного рояля. Дзинь, бом, бом, бом. Почти все на низких тональностях. От неразборчивой мелодии по спине прошлись неприятные мурашки. Звуки замолкли так же резко, как появились. Тут же крышка рояля отскочила и с противным треском обвалилась на пол, будто ее кто-то выпнул изнутри инструмента. Именно оттуда начала просачиваться тьма. Густой черной дымкой она повалила из недр струн, обволакивая клавиши, ножки рояля, нажимая на педали, соскальзывая на пол и стремясь все ближе и ближе к жертве, повисшей в воздухе. Малфой попытался пошевелиться, но не мог. Его тело парализовало, он не чувствовал ни рук, ни ног. А тьма была уже близко, она тонким стержнем поднималась все выше и выше и в какой-то миг острые наконечники ее хвостов просачивались под глазными яблоками, в широко раскрытый рот, в уши, даже через ноздри. Тьма заполняла Драко, а парень не мог ничего сделать. Он давился болью, давился тьмой, он хотел только освободиться. Он хотел только уничтожить причину своих страданий. Он должен убить. В этот момент чьи-то сильные руки подхватили его и резко опустили вниз. Спина с усилием ударилась о пол, а губы почувствовали знакомое влажное прикосновение. Тьма с визгом растворилась. Все закончилось. Малфой не успел даже моргнуть. Диафрагма резко сократилась, он подскочил, сумел только перевернуться и тут же изрыгнул из себя едкую желчь, орошая ею пол. С трудом отдышавшись, он, не без помощи Поттера, отполз в сторону и огляделся. Комната выглядела так, будто в ней сражались. Рояль разломлен пополам, один из стульев изрублен в щепки, в стенах многозначительные вмятины, на втором целом стуле сидел Снегг, на его мантии, на уровне плеч красовалась глубокая рана, которую уже старалась залатать Пэнси. Напротив них стояли также слегка побитые Грейнджер и Уизли. - Что?.. - договорить Драко не смог, резко пропал голос. - Твоя магическая сила вышла из под контроля и стала вести себя, как отдельная единица, - принялся объяснять Поттер, сидящий рядом на полу. - Снегг вполне с этим справлялся, но затем зал окутала тьма. Нечто усиливало действие твоей магии. В итоге, когда досталось и ребятам, пришлось вмешаться и мне. Десяток совместных боевых заклинаний, и мне удалось прорваться через эту силу. Малфой на это лишь сдавленно кивнул. Отлично, он чуть не убил человека, который чудом выжил. Хотя на данный момент пугала совершенно другая новость. - Кажется, мы нашли причину, - подал голос Снегг, когда Паркинсон закончила с исправлением действия магии Драко. - Но мне кажется, такие личные вещи я не в праве сам говорить. Пусть это сделает Драко. Малфой сжался и с хрустом в шее отвернулся. - Я не ожидаю, что ты мне все расскажешь прямо сейчас, - ровным голосом пробормотал Поттер. - Как только соберешься с духом, приходи. И не затягивай, от твоих слов зависит твое возможное выздоровление. Блондин молчал, томно разглядывая вмятины в стене. Рассказать о причине приступов самой причине? Замечательно. Хуже не придумаешь. Но ведь… как такое возможно? Почему снова этот чертов Поттер?