Sweetest disease

Линда - Взгляд изнутри

Гарри вывалился из пустоты. Оттуда, где нет времени, пространства, скорости, тьмы, света, жизни, смерти. Абсолютное ничто выдавило его душу и тело, как пасту из тюбика, роняя в тонкую, хронически больную реальность. Лучше бы склеп. Лучше бы он был замурован в камень, пропахший сыростью и гнилью, чем оказаться в этой страшной комнате, источающей зловония стерильности, где стены покрыты острыми металлическими прыщами, при сжатии пространства они вонзались в буйного пациента. Гарри знал эту комнату, ни раз слышал о ней от Невилла, тот с ужасом описывал, как уничтожают непримиримых с одержимостью. Комната последнего пути. Здесь обреченный принимает решение: стать покорной частью волшебного общества или быть раздавленным общественным мнением и железными шипами, пропитанными смертельным ядом. А еще Гарри знал, за что он здесь. Убийца, жестокий убийца со зловещим синдромом Сладострастной Болезни, передавшейся от сердца к сердцу. Но его истощенный разум подсказывал, что отсечение головы, даже при наличии условной бессмертности, гарантировало скорейшую гибель. Да, свист топора до сих пор стоял в ушах, как завершающий крик Вселенной перед тем, как она поглотит бренную душу. Гарри был уверен, он умер, он был убит Снеггом, как и Драко. Но почему же тогда он чувствует холод, мерзкую вонь медикаментов и каменную тяжесть во всем теле? Отчего так гудит голова и хочется пить? Он живой, определенно живой. Да, он привязан к кушетке жесткими жгутами, да, на нем смирительная рубашка, а вокруг все пропитано муками. Но он, почему-то, жив. Неужели коварная Смерть настолько могущественна? Железная дверь заскрипела и впустила в пространство палаты медицинский столик, на поверхности которого звенели стеклянные сосуды, ударяющиеся о металлические инструменты. Колеса у столика были старые, потертые, возможно, забились грязью, а поэтому буксировали на рельефном полу и издавали противные механические звуки, от которых сводило челюсть. Вслед за столиком появилась фигура в желтом халате. Гарри хотел приподнять голову, чтобы рассеянным взглядом разглядеть лицо незнакомца, но шея была плотно зафиксирована, как и остальные части тела, поэтому парень лишь припадочно дернулся, от неожиданности ударившись затылком. Человек не стал закрывать дверь. Прикатив столик к кушетке, он остановился и бегло осмотрел больного. Невилл. Можно было не бояться. Но под ложечкой засосало от нагнетающей тревоги. Возможно, провоцировала излишняя серьезность в лице Долгопупса и сосредоточенный взгляд, намеренно игнорирующий вопросительное выражение лица напротив. Убедившись, что пациент в сознании, Невилл принялся копаться на столике, собирая воедино какой-то инструмент. Гарри на этот раз аккуратно вытянул шею, но предательски слезящиеся глаза и тошнотворное головокружение не позволили ему ничего разглядеть. - Невилл, - захрипел он, теряя самообладание, - что происходит? Невилл молчал, продолжая заниматься своим делом, будто бы никого больше рядом не существовало. Вскоре границы дверного проема пересекли еще пять человек в желтых халатах, вынырнув из тьмы коридора. Они окружили кушетку, на которой лежал пациент, создавая некую живую изгородь. Лица их были скрыты под черными масками, с прорезями для глаз. Мракоборцы, обученные, сильные, готовые к любому повороту событий. Что-то тут не так. - Невилл, - более громко и требовательно позвал друга Гарри, озираясь на остальных присутствующих, - что происходит? Долгопупс закончил возиться с инструментами, и в его руках оказался огромный полумеханический шприц, наполняющийся в данный момент жидкостью перламутрового цвета из стеклянной колбы с выгравированным на ней символом, очень похожим на тот, каким в магловском мире обозначают изделия из переработанного сырья. Как-только Невилл повернулся, держа шприц, словно оружие, пять пар рук впились в различные части тела Гарри, окончательно блокируя возможность пошевелиться. Поттер начал паниковать. Он заерзал, пытаясь сопротивляться ограничению движений, но тем самым только усилил инстинктивный страх за свою жизнь. - Невилл, какого черта?! Невилл, наконец, одарил его взглядом, полным сочувствия и решительности, от которой в жилах стыла кровь. - Все будет хорошо, - заверил он, предварительно выпуская струю “лекарства” через длинную иглу. - Что это за хрень?! - Поттер затравленно дергался, отчего чужие руки еще сильнее вжимали его в жесткую поверхность кушетки, от такого усердия должны были появиться гематомы. - Это то, что позволит тебе начать жизнь заново. Голос у Долгопупса звучал хладнокровно, беспристрастно, но с небольшой дрожью на гласных. Его рука дрогнула и начала опускаться, беспощадное жало шприца с препаратом сомнительного состава целилось ровно в грудную клетку, туда, где должно располагаться сердце. Гарри был чертовски напуган. Бешеный пульс ускорял движение крови, сознание стремилось к панической атаке. Он дергался, пытался вырваться, но был слишком хорошо зафиксирован. Чем ближе игла, тем громче становились крики мучеников, вопящие в голове. Тем сильнее билось в конвульсиях нечто черное, озлобленное, пытаясь прорваться через крепкие кости грудной клетки. И вот острый клык зверя, призванного «позволить начать жизнь заново» впился в живую плоть, тут же выпуская «яд». Довольно резко, в одно нажатие. Что-то леденящее душу цепями обвило сердце и сдавило его, вызывая опасный болезненный спазм, скручивая аорту смертельный натиском. У Гарри даже не было сил закричать. Он резко выгнулся в спине дугой настолько, насколько это было возможно со жгутами, неестественно круто запрокинул голову и широко открыл рот, извергая изнеможенный хриплый стон, схожий со скрипом костей ходячего мертвеца. Тело, будто парализованное, замерло в одной позе, пропуская частые хаотичные сокращения мышц на разных участках. Вены под бледной кожей набухали, чернели, пульсировали и снова исчезали в привычную нездоровую синеву. Гарри не мог шевелиться, дышать и моргать. Абсолютно все естественные процессы организма остановились, мозгу не хватало кислорода, глотательный рефлекс не срабатывал, поэтому слюна стекала на лицо, глаза поразил нещадный зуд. Ранее признанный герой волшебной Британии сейчас был больше похож на жертву запретных экспериментов. Он видел перед собой только свод стены и потолка и чувствовал, как по пищеводу вверх движется что-то склизкое, колющееся и разъедающее внутренности. В этот же миг из его рта вырвался мощный плевок черной рвоты, это была живая темная материя, тут же прильнувшая к рельефной поверхности стены. Устремившись вверх, пятно разрасталось в размерах, постепенно поглощая потолок. Поттер всматривался в эту бездонную бездну и ощущал мерзкое кипение в черепной коробке. Кадры. Тысячи, миллионы кадров в секунду мелькали перед глазами, выкладываясь в эпизод чей-то гнилой жизни. Это была его жизнь. Он все понял. Он все вспомнил. Он понял, что недавно казавшиеся истинными воспоминания были искажены его сознанием, и все произошло совершенно по-другому. Снегг не убивал ни его, ни Драко. Хотя пытался. - Кто здесь? Шелест мантии, заклинание, еще заклинание. Гарри сидит неподвижно, все летит мимо него, какой-то черный купол окружил его, защищая. Драко легко отбивается, ведь теперь его сила может казаться безграничной. Но это не так. В борьбе Снегг и Малфой превращают каменное возвышение в груду обломков, что играет решающую роль. Северус слишком умен, он отражает с помощью заклинания темную энергию, извергаемую Драко, и черная волна сбивает блондина с ног. И тот падает ровно на обломки. Острый неровный конус камня вонзается в его спину, ломая позвоночник, проткнув тело насквозь, выглядывая концом из груди. Драко повисает на импровизированном штыре, как мягкий ломтик мяса на вилке, и замолкает. Безмолвие смерти и запах крови вырывают чеку из чернеющего подсознания Гарри, выпуская на волю всю мощь скопившейся тьмы. Он разносит в хлам ветхую избушку. Мертвые тела двух девушек откидывает в деревья, размазывая мягкую плоть по шершавой коре, щепки и обломки деревяшек летят вихрем по сторонам. Снегг выдерживает натиск, но даже он, победивший смерть однажды, не способен обуздать силу повелителя Смерти, познавшего сладкий недуг. Черная тень со змеиным языком, как черная мамба, обвивает его тело с ног до головы, предварительно оглушив сильным энергетическим ударом, и сдавливает. Все сильнее и сильнее, заставляя терпеливого мужчину кричать от того, как смещаются органы и трещат кости. Еще немного и его тело трещит по швам и лопается, как мыльный пузырь от прикосновения инородного предмета. Все вокруг орошается кусками живой плоти и крови, а Гарри стоит под этим адским дождем, наблюдая, как поочередно к его ногам падают шматки кишок, обрубок ноги, фрагмент пищеварительной части, нижняя челюсть и даже почти целое сердце. Именно его Поттер берет в руки и несет к мертвому телу Драко, который Смертью не преображен, а обезображен, и вытягивает руку с еще сокращающимся органом над трупом. Ровно из бреши в плоти Малфоя тянется струя тьмы и впивается в облитое кровью сердце, окрашивая его в черно-серые тона. Гарри тут же разрывает сердце зубами, как оголодавший зверь, съедая его без остатка. Именно в этот момент происходит триумф безупречной Тьмы. Да, Гарри все вспомнил. Вспомнил, как жестоко расправлялся с мракоборцами, кого-то убивая одним ударом, у кого-то вырывая хребет, челюсть, выкалывая глаза, отрывая язык, а все для того, чтобы жертва помучилась, умирая в страшной агонии. Он вспомнил, как не пожалел даже юную девушку, пытавшуюся справиться с необузданной Тьмой, и, предварительно ранив ее в живот, в прямом смысле растоптал ее тело своими же ногами. В память также впечатался момент, когда Гарри держал в руках оторванную голову Люциуса Малфоя и с упоением гоготал. Смех был не его, а Драко, сидящего в его голове, сошедшего с ума на фоне желания расквитаться с семьей за все обиды. Однако лимиты у человеческого тела существовали. В какой-то миг силы иссякли, и Поттер отключился, позволив “охотникам” схватить его. И не только его. Гарри вдруг заметил, что черная материя на стене забурлила, вспенилась, и из нее выросла черная голова, а затем и все тело. Постепенно фигура обретала цвет и ясную форму, обрастая живой материей вокруг. На пациента сверху, прилипнув ногами и руками к потолку, как паук, смотрел Драко. Необычный Драко, с дикими черно-желтыми глазами, клыкастой пастью и темносиними наростами на коже, похожими на взбухшие вены. Для Гарри это все происходило очень медленно, но в реальности время имело иное течение. Настолько, что стоящие вокруг не успели среагировать на появление незваного гостя. Драко вытянул лапу, именно лапу с неприлично длинными черными когтями и дотронулся ладонью до лба Поттера. Щелчок. Тысяча шумов и несуразные мысли разом замолкли и канули в бездну отчаяния. Все исчезло, остались только Гарри, Драко и Тьма, взывающая выпустить ее на волю, чтобы отомстить всему миру за боль и непризнание. И произошел мгновенный взрыв. Сильнейший взрыв черной энергии, в силе которой уступала даже самая усовершенствованная магия всех темных волшебников вместе взятых. От такой мощи затрещали и треснули металлические стены, позволяя черным лучам распространиться дальше. Тьма обняла все здание. Тьма пронзила каждого. Тьма включила гробовую тишину. Когда Драко убрал руку, Гарри почувствовал, что его больше ничего не сдерживает, даже смирительная рубашка от усердия порвалась на нем, освободив руки. Он лежал и видел вокруг себя разрушенные стены и потолок, заляпанный кровью. Он понимал, что произошло что-то ужасное. Что-то непоправимое. Переборов внутриутробный страх, герой приподнялся и огляделся вокруг. Все пятеро мракоборцев были мертвы. Их тела разорвало на куски, беспорядочно валявшиеся по всему полу. Но Гарри помнил, что был шестой человек. И если бы был шанс, что он остался в живых, можно было бы расслышать хотя бы панические стоны. Но нет, безмолвная тишина. Поттеру пришлось повернуть голову и убедиться, что Невилл тоже погиб. У него был шанс выжить, черный вихрь не коснулся его напрямую. Однако от взрыва в его сторону отлетел металлический шип и вонзился в голову, прибив его к стене, как фрагмент неудачного интерьера. Ранее безнадежный мальчик со временем обрел признание своих трудов и возможность помогать нуждающимся. И тут же все потерял. Теперь он просто бездвижный труп с закатившимися глазами и запавшим в бок языком. Гарри должен был чувствовать себя ужасно, ошарашенно кричать и биться в истерике. Но эти эмоции не могли пробиться из-под толстого слоя льда, накрывшего все разумное. Он позволил внутренней тьме испытать облегчение, насладиться мощнейшим выбросом. Удовольствие. Вот что Гарри ощутил, когда позволил черной материи порвать все в клочья. И сейчас ему было спокойно. Страшно спокойно. За спиной раздался безумный хохот, после чего по потолку на запредельной скорости, очень напоминая вилянием тела ящерицу, пронесся Драко и скрылся во мраке дверного проема. Гарри сглотнул. Слюна была на вкус мерзкая и отдавала вкусом рвоты и крови. Едва сдержавшись от нового позыва желудка, он спустил ноги на ледяной пол, встал и, шатаясь, направился к выходу. Переступая через трупы, он чувствовал и слышал, как причмокивает под ступнями сворачивающаяся кровь, от ее количества можно было случайно поскользнуться. Он молча бродил по коридорам, осматриваясь вокруг. Взрыв разнес почти все стены, перевернув мебель вверх дном, превратив все вокруг в руины. Все, кто находился в это время в больницы, были мертвы. Теперь Мунго напоминал огромный склеп, морг, пристанище бесполезной плоти. В воздухе смердело свежей мертвечиной, кругом разливалась багровая кровь, на полу, останках мебели и стенах можно было найти элементы человеческого организма. И тишина, абсолютная могильная тишина. Гарри бродил в надежде не увидеть знакомых лиц среди пострадавших, однако, тщетно. На втором этаже прямо посреди коридора на полу лежал парень. Он умер от ранения в горло, захлебнувшись собственной кровью. Это был Рон. И он был мертв, как и все остальные. Гарри хотелось кричать. Он думал, что должен кричать, вопить, бить полуразрушенные стены и проливать море слез, коря себя за то, что случайно убил друга. Он должен был умереть от горя и невыносимой реальности вместе со всеми. Но он не мог выдавить из себя даже подобие эмоций. Ему страшно спокойно. Недалеко от него под грудой камней обрушившейся стены лежала девушка, из-под завала были видны только ее темные запутанные волосы, купающиеся в красной луже. Это была Гермиона. И она… дышала. Ее плечи слабо и прерывисто приподнимались, и это не было похоже на предсмертные судороги. На трясущихся от прилива адреналина ногах Гарри подошел к ней, осторожно присел, приложил усилие, чтобы откатить в сторону самый тяжелый обломок стены, и осторожно приподнял голову подруги за подбородок. Все ее лицо было залито кровью, глаза закатывались, губы были слегка приоткрыты, издавая сиплые стоны. Еще жива. Хотя его это особо не трогало, эффект беснующейся силы, дошедшей до края блаженства, не позволял испытывать ничего, кроме мрачного умиротворения. - Гермиона, - позвал он ее, и девушка с трудом сфокусировала взгляд. - Гарри, - она вымученно улыбнулась, едва шевеля ртом, - мы облажались. - Кто “мы”? - Я и Невилл. Гарри тут же осенило. - Что было в шприце? За то, что он совершил, его должны были казнить на месте. Но видимо, Гермиона и Невилл что-то придумали, что могло хоть как-то гарантировать прощение. Другой причины, почему Поттер очнулся в больнице, а не перед дементорами в Азкабане, просто не найти. Гермиона кашлянула, явно наглотавшись пыли, и скривилась от спазматической боли. - Лекарство. Оно должно было вернуть тебя в изначальное ментальное состояние. То, что было до развития сладкой болезни. Оно должно было полностью тебя очистить. - Но что-то пошло не так? - Да. Мы кое-что не учли. - Что? На лице Грейнджер мелькнула самая непримиримая в мире скорбь. - То, что с тобой произошло в лесу - это не приступ болезни. Это был только страх, облаченный в темную магию и чудовищную плоть. Это была фальшивка. Парень напрягся, наконец, ощутив что-то больше похожее на природный страх. - Что ты имеешь в виду? - Тебя использовал… Гермиона не успела договорить. Чьи-то руки обхватили ее голову и рывком повернули в бок. Раздался противный хруст переломанных костей. Гарри шокировано замер с раскрытым ртом, вдохнув и забыв выдохнуть. Он только что стал свидетелем того, как Драко свернул шею его подруге. Малфой, заметив оцепенение Поттера, подошел к нему вплотную, чтобы удовлетворенно смотреть на того сверху вниз, не скрывая лукавой, режущей по тонкой коже ухмылки. - Ты тупой, Поттер, - Драко говорил своим голосом, но на заднем фоне его сопровождал другой, загробный и запредельно низкий. - Ты изучал эту болезнь столько времени и все еще не понял структуры? Он двигался ломано, нелогично, его тело будто бы ломалось в непредсказуемых местах, отчего он дергался и прогибался. В какой-то момент Малфой подпрыгнул, очутившись на том, что осталось от потолка, нереально быстро просеменил, спрыгнул и оказался за спиной темноволосого парня, безмолвно уставившегося на труп девушки, дрожащего от ужаса осознания произошедшего. - Ты - причина болезни, провокатор, та самая черная тень страха, которая следовала за мной и приводила к приступам. Ты – инициатор Тьмы. Ты не мог “заболеть”. Лекарство вернуло тебя к тому ментальному состоянию, которое было до первого выброса энергии. А ты всегда был инициатором Тьмы, причиной моих болей, моего страха. Та сила, что охватила тебя там, в лесу, это не сладострастное освобождение. Это просто твоя сила, настоящая, проявившая себя в виде отражения того, что произошло со мной. Когда я убил Пэнси, я кое-что понял. Я понял, как тобой манипулировать, как из жертвы превратиться в палача. Собственно, ты поддался. Ты даже сожрал мою силу, тем самым позволив мне выжить. Я победил, Поттер. Теперь твой черед страдать. И тут Гарри все понял. Осознание настигло так стремительно, что голова затрещала, создавая в ушах фиктивный рокот внутреннего чудовища. Да, он чудовище. Самое настоящие, хуже Темного Лорда и любого другого известного злодея. Секунда за секундой он снова и снова переживал все те мгновения, когда убивал, истязал, уничтожал. Это все из-за него. Все всегда погибали по его вине. В Хогвартсе, в битве с Волан-де-Мортом, и даже сейчас, когда он пытался исправить собственные ошибки. Он во всем виноват. Гарри Поттер - истинная причина всех бед. Такие люди не должны жить. Мертвый Рон, добитая Гермиона, море трупов и крови. Лица потерпевших мелькали перед глазами, как вспышки неисправного фонаря, вызывая эпилептические припадки. Гарри не выдержал. Он схватился за голову и закричал. В унисон с его криком раздался злорадный, охлаждающий кровь смех Драко Малфоя. Тьма пришла за ними. Тьма не просто поглощала его. Тьма нарастала поверх тела, становилась второй кожей. Настоящей личностью. *** Драко довольно расхаживал по коридору туда-сюда, радостно мурлыкая под нос мотив неизвестной ему мелодии. Ему было комфортно находиться среди груды расчлененных тел. и даже смердящий запах разложения не портил картину. Он танцевал вокруг трупов, периодически пиная мешающиеся на пути огрызки чужой плоти. Малфой знал, что здание снаружи по периметру окружено, и стоит ему высунуть нос, как его тут же уничтожат, без суда и следствия. Но не было причины бояться за свою жизнь, ведь разрушенная больница была обтянута Тьмой, выступающей в роли самой сильной защиты, пробить которую без желания носителя просто невозможно. Поэтому Драко самодовольно прогуливался по этажам, впитывая в себя энергию Смерти. Мадам Погибель была благосклонна, столкнувшись с Малфоем на своем пути. Она мудрая и знала, кто на самом деле виновен в сбое в системе. Она наделила блондина властью, недоступной даже бывшему, да, теперь уже бывшему Повелителю. Смерть признала его страдания, признала его старания, Смерть стала Малфою другом. А за друзей надо заступаться. Раздался лязг железных звеньев, и Драко невольно обернулся на звук. В углу «комнаты последнего пути» сидело черное нечто, закованное в цепи. Та самая тень с рогами и сжигающими все в пепел глазами теперь явилась Драко воплоти. Она больше не пугала, не стремилась завладеть его разумом и телом. Она получила все, что хотела. Она едина с живым организмом. Малфой теперь смотрел на зверя без страха, с ноткой умиления и даже любви. Теперь ему не нужно было бояться, бежать или пытаться себя ранить. Теперь этот зверь - его личная собственность. Он пережил слишком много боли, потерь, слишком много крови было пролито для того, чтобы выжить самому и не выжить из ума. И как бы там ни было, Драко любил его. Любил свой страх, любил мучения, любил эту сладкую боль, ранившую в самое сердце. Драко давно был болен одним человеком. И сейчас он излечился, получив взамен того, кого так сильно желал. Во всех смыслах. Подойдя к существу с рогами поближе, он приподнял тяжелую свирепую морду и с невероятным обожанием улыбнулся. Существо зарычало, и глаза вспыхнули еще ярче. А Драко не смог скрыть детский восторг. Да, это определенно самый долгожданный момент в его жизни. Улыбка быстро трансформировалась в коварную ухмылку, а в серых зеркалах души Малфоя черти бросились в бездну. - Ну, здравствуй, Поттер.