завоюй меня.

Утром Ада бесшумно выскальзывает из объятий Этери и уходит на кухню. До выхода остаётся чуть больше получаса, до самолёта - три с половиной. В телефоне куча непрочитанных сообщений от Р. Ада пролистывает их не глядя и отвечает коротким: "встала." Чувствует себя ребёнком, который пишет маме, ушедшей на работу, что школу все-таки не проспал. Варит кофе: себе сразу в термокружку, Этери в чашку. Умывается, собирает волосы в пучок, натягивает чёрный спортивный костюм и кладёт на чемодан пуховик. На часах без пяти время выхода. -Вставай, соня, - легко целует в лоб и щекочет шею, не давая женщине плотнее укутаться. -Не хочу, - морщится и не открывает глаза. -Закрой за мной дверь, я ухожу, - тихо поёт прямо в ухо, и это срабатывает. -Уже? - Этери смотрит непонимающе и немного обиженно, но Ада только пожимает плечами. -Машина внизу. А твой кофе на столе. -Хорошо, - долго смотрит в глаза и тянется за поцелуем. -Доброе утро, - Серёжа выглядит невыспавшимся, но чемодан из рук Ады выхватывает с уникальной лёгкостью. -Доброе, - садится в машину и надеется уснуть, только не получается. Знакомые дома мелькают мимо, в колонках привычный джаз и Ада думает, что вот же - это утро не отличается от сотен других таких же, когда после вечерней тусовки практически бессонная ночь, а утром самолёт в Париж, когда снег практически залепил окна машины и на дорогах пробки, когда Р. присылает сообщение за сообщением - но такой тоски на нее давно не накатывало. "Решила ограбить твою кладовку, но не могу выбрать, что надеть" - и фотография в чёрных коротких джинсах-трубах, такого же цвета майке и белой рубашке. А потом ещё одна в точно таком же костюме, как на Аде, только нежно-розового цвета. "Всегда остаётся возможность выйти из дома на улицу (голой). Иосиф Бродский" - отправить. "Я серьёзно." - приходит спустя секунду. "Я не то, что схожу с ума, но устал за лето. За рубашкой в комод полезешь - и день потерян." - отправить. "Ой, всё. " - и Ада смеётся. "Ты во всём красивая." - отправить. Этери читает и улыбается. Кофе успел остыть, но этого она даже не замечает. Завтракает сидя на подоконнике и смотрит на снегопад. -Господи, ещё нет 10 утра, а ты уже пьёшь виски? - Р. щурится и садится на соседнее кресло в зале ожидания бизнес-класса. -Меня серьёзно спрашивает об этом женщина, которая ещё пару лет назад начинала каждое утро с шампанского? - Ада не смотрит ей в глаза, греет стакан в руках. -Я праздновала, - оправдывается. -А я горюю, - одним глотком допивает остатки и жестом просит у Р. ежедневник. -Кое-что пришлось поменять и перенести, - комментирует рабочее расписание, но не видит на лице Ады ничего кроме безразличия. - Очень мне приятно, конечно. -Что? -Лицо твоё, - Р. закатывает глаза. - Либо рассказывай, либо смени выражение. -Меняю выражение, - констатирует и глубоко вздыхает. А потом насильственно улыбается. Этери заходит в Хрустальный предельно собранная. Она точно знает, что никаких личных и лишних разговоров с Даней сегодня не будет. И завтра не будет. И, может быть, никогда. Но вопросов себе по этому поводу не задаёт. В конце концов, рабочее всегда выигрывает у личного, а сцены с заламыванием рук она никогда не любила. Дудаков буквально вкладывает ей в руки стакан с горячим кофе и обнимает. -Ну и что со мной не так? - спрашивает, сама себе улыбаясь. -В смысле? - Сергей делает невинное лицо. -Ты обнимаешь меня только тогда, когда со мной что-то не так, - открывает дверь кабинета и швыряет сумку на диван, куда секундой позже свалится и Дудаков. -Окей, я скажу, - сдаётся и поднимает руки вверх. - Ты подозрительно отдохнувшая и невероятная. -Так и есть, наверное, - пожимает плечами и прячет глаза, чтобы не краснеть. -Хочешь об этом поговорить? - делает глоток из своего стакана и видит, как Этери ухмыляется и складывает руки на груди. - Этери? А что Этери? Они знакомы так давно, что страшно вспомнить. Серёжа знает её, возможно, как никто. Следит, наблюдает, читает как открытую книгу, но никогда не осуждает. Ни тогда, когда она ссорится с Женей, ни тогда, когда слишком увлекается деньгами и славой, ни тогда, когда ради развлечения спит с Аксёновым, ни когда они с Даней выходят из машины с запотевшими окнами. Никогда. Серёжу от всех отличает одно и главное: ему Этери не боится сказать. -Да, - машинально кусает губу. -Я слушаю, - ставит свой стакан на стол. -Я выгнала Даню, - пожимает плечами и опускает глаза. - И живу у Ады. Она замолкает и Дудаков не сразу может понять - это конец, или кто-то просто долго подбирает слова? -Что ж, спасибо, что избавила от ненужных подробностей, - облегчённо разводит руками, и Этери даже верит в интонацию его голоса, пока не поднимает глаза. - Никогда не любил все эти дешёвые мелодрамы. -Сволочь, - она смеется и швыряет в Дудакова первую попавшуюся вещь, которой оказывается ручка. -Зато ты смеёшься, - хочет прикрыться рукой, но не успевает. Ручка прилетает ровно в щеку. -Больно? - практически подлетает к дивану. -Курица довольна, - шутит и получает лёгкий удар кулаком в плечо. - Ты правда довольна. -Но я не курица, - поднимает бровь, чтобы убедить. Дверь распахивается без стука и в каморку проскальзывает Даня. -Нам пора, - сухое и равнодушное. -Да, - Дудаков смотрит на часы и поднимается. Этери неловко одергивает рукава кофты и поправляет волосы. Берет со стола свой стакан и сжимает в руке телефон, про себя отмечая - Даня слегка потрепан, но вполне жив и даже вряд ли чувствует себя виноватым. Поэтому когда он ловит её после обеда в коридоре с тихим "поговорим?", она отрезает его фирменным "не о чем" и проходит дальше. А вечером находит на своем столе ключи от квартиры и облегченно выдыхает. / Собственная квартира выглядит странно. Этери ловит себя на мысли, что такой пустой она её не видела практически никогда. В этой пустоте внутренний голос кажется слишком громким, свет слишком ярким. Телефон разрывается звонком, и она вздрагивает, а потом облегченно выдыхает - на экране короткое "Ада". -Привет, - шепотом и не раздеваясь проходя на кухню. -Меня постигло два главных парижских разочарования сегодня: здесь нет снега и тебя, - голос Ады веселый и лёгкий, как всегда. -Ну, второе было ожидаемо, - кивает и кусает губы. -И всё равно разочаровало, - сдаётся Ада. - Как ты? -Дома, - Этери оглядывается. - Тут очень пусто и, по ощущениям, что-то не то с отоплением, сижу в пальто и мерзну. Даня отдал ключи сегодня. -Тебе нужна горячая ванна, глинтвейн и одеяло, - констатирует и думает, как решить эту проблему. -Я согласна, - дышит на руки, чтобы согреться. - Но хочу послушать про тебя. -Нет, сначала иди грейся. Потому что если ты заболеешь, то я тебя убью, - Ада говорит это и даже не улыбается, не оставляя шансов не подчиниться. Через полчаса Этери выходит из ванной в теплой пижаме и шерстяных носках, а потом слышит настойчивый звонок в дверь. Водитель Серёжа отдает ей напиток, пахнущий корицей и апельсином, мясо в брусничном соусе, шутит, что готовил не сам, потому что боялся отравить и передает привет от Ады вместе с пожеланиями хорошего вечера. Этери улыбается и идёт есть и пить прямо в кровать. -Господи, какое же ты чудовище.. Я даже не хочу смотреть туда, - Р. отворачивается от стоящих у стены пустых бутылок шампанского. -Прошу заметить, - Ада поднимает бровь, - последнюю открывала не я. -Я ж уже старая женщина, - цокает и отрицательно качает головой. - Могла бы и это.. остановить. -Ты бронепоезд, а не старая женщина, - невозмутимо прикуривает. -Сволочь, - Р. улыбается и хищно смотрит в глаза. -За что боролись, - пожимает плечами. Париж за окном шумит предрождественской суетой. Ада любит быть здесь в это время - город начинает напоминать приторный пряничный домик, и она готова поклясться - Феллини мог бы снимать Амаркорд прямо здесь, будь он французом. Снег, по крайней мере, для парижан выглядит точно так же, как для жителей Римини. В камине трещат дрова, в гостиной уже расчистили место под огромную ёлку. Когда-то Р. придумала эту квартиру для дочери, а потом сюда переехали и новые года, и дни рождения, и именины. Париж был их общим праздником - и всегда был с ними. -О чем ты думаешь? - надтреснутое и вкрадчивое. -О том, что завтра съемки и пора спать, - Ада пожала плечами и вдавила окурок в пепельницу. -Хорошо, - Р. одобрительно кивает. На экране телефона, который Ада забывает на каминной полке, Р. видит сообщение от Серёжи: "Глинтвейн и ужин были доставлены горячими. Обещай не поддаваться на спаивания Р." Блокирует и оставляет телефон на том же месте, желая своему отражению в зеркале доброй ночи и задувая в свечи. Спустя пару дней "почти месяц" не кажется такой уж длинной дистанцией ни для Ады, ни для Этери. Работа захлестывает обеих с головой, разговоры становятся короче и реже. Этери почти привыкает к тому, что вечерами водитель Серёжа привозит ей еду - до Чемпионата России остается слишком мало времени, чтобы успевать готовить. Спустя еще неделю всё общение ограничивается дежурными вопросами утром и вечером, на большее как будто не остается сил. Этери постепенно обрастает своей бронёй, погружается в безмолвие и бесчувствие, внутри себя мотивируя: так проще работать и жить. В конце концов, до возвращения Ады еще как будто бы есть время. Ада же знает, что долго так продолжаться не может, и берет билеты в Москву - на одну ночь, чтобы успеть между съемками. -Хочешь знать, что я думаю? - вкрадчиво спрашивает Р. после очередного алкогольного обеда. -Не уверена, - Ада щурится и обнимает себя руками. -Я думаю, что из этой истории ничего не выйдет, - кивает в сторону телефона. - Отношения, где двое помешаны на работе больше, чем друг на друге, никогда не бывают успешными. -Моё слово вообще здесь что-нибудь значит? - произносит скорее в пустоту. -Не думаю, - Р. ослепительно улыбается. - Она всегда будет выбирать работу, а ты.. -А я могу выбрать по-другому, - Ада перебивает и поднимается. - У меня через пару часов самолёт. -До завтра, - Р. пожимает плечами и уходит к себе. Московский воздух заставляет поёжиться. Ада выдыхает, силой мысли пытается согреть замерзающие руки, которые держат пакеты с едой, и честно радуется женщине, которая прямо перед ней выходит из подъезда - ключ от домофона она не знает. Звонить в дверь приходится носом, и девушка сама себе улыбается, представляя, как это выглядит со стороны. Дверь щелкает и резко распахивается. -Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, - глаза в глаза.