Good night, my friend.

      Марко Диаз всегда любил наблюдать за огнём. Рыжие языки пламени выглядят потрясающе. Они завораживают, манят, гипнотизируют в темноте. К огню так и хочется прикоснуться, руки сами тянутся поближе к теплу костра. От него веет риском, но, чёрт возьми, его так не хватает Диазу в жизни! Готовка начос в газовой духовке превращается в маленькое (и довольно опасное!) приключение, а романтический ужин при свечах с Джеки становился ещё более невероятным от присутствия маленьких и смирных (?) кусочков дьявольсих сил прямо у них на столе.       Вот только Марко никак не мог представить, что с некоторых пор будет сгорать заживо каждую ночь.       С некоторых пор он возненавидел засыпать. Когда это произошло? А чёрт его знает. Диаз мог всю ночь просидеть на кухне перед телевизором с огромной кружкой надоевшего до невозможности кофе, переключая каналы или смотря видосы из разряда «Засунул слайм в розетку на спор». Он, кажется, наизусть выучил расписание вечерних и ночных повторов идиотских реалити-шоу, время, когда родители совершали последнюю попытку уговорить сына пойти и наконец-то лечь, номера десятка машин, припаркованных на дороге, когда на работу уезжает владелец красного велосипеда, как зовут постоянно сбегающего кота одинокой соседки и час, в котором она опять начинает его искать, проследил перемещение звёзд и их угасание ранним утром…       Но Марко Диаз, неспроста имевший репутацию умного мальчика, понимал, что долго он не протянет.       И снова оказался прав. Уже через три такие ночи, он, не выдержав, уснул прямо на кухне.       В огонь Марко влюбился, когда ему исполнилось десять. Тогда Джеки (может, именно из-за неё подарок стал незабываемым) вручила ему на День рождения журнал комиксов о грубоватой огненной волшебнице, владеющей пирокинезом*, с разрушительными, но милыми щенками, стреляющими лазерами из глаз, имя которой он уже забыл, способной за секунду создать тысячу копий себя самой. Ещё, кажется, у неё из головы торчал горящий фитилёк, который именно он, скучнейший отличник из всех, почему-то должен был задуть. Та чудачка вообще слишком сильно походила на свечу. Марко помнит её белые-белые руки и вспыльчивый характер.       Джеки, увидев, как он перелистывал уже десятую страницу, сидя перед тортом за праздничным столом, усмехнулась и сказала, что он чересчур заинтересован её подарком, потом зашептала что-то о друзьях и родителях, которые ждут, о почти догоревших свечках в торте и ещё о чём-то…       Тогда она была права. Он, кажется, действительно слишком увлёкся. Какие-то долгие испытания в другом измерении, лазеры из глаз, огонь, девушка-свеча, забавные, но опасные щенки у него дома, дракон, бывший для него мотоциклом несколько лет (стоп, что? Диаз, тебе точно пора в психушку. Если прежний бред можно списать на богатое детское воображение, которым, правда, ты никогда особо не отличался, то мотоциклы-драконы — уже точно клиника) — всё это казалось ему ничуть не искажённой реальностью. И, вроде, казалось, что всё можно легко прекратить, закрыв комикс (а точно ли всё дело именно в нём?) и переключая внимание на что-нибудь другое. Вот только остановится он до сих пор так и не смог.       Потом друзья, наверное, ели торт и поздравляли его. В конце все присутствующие сделали совместное фото на память и разошлись по домам. Правда, в тех воспоминаниях ощушалось что-то фальшивое, нежелавшее успокаивать, а наоборот, будоражащее воспоминания и воображение. Тот комикс Марко, как ни искал, не обнаружил, да и на фотографии с праздника кроме него, родителей и Фергюсона с Альфонсо, подаривших, кажется, только конструктор, не было. Они же утверждали, что была ещё куча народу, про которых, видимо, парень почему-то не помнит.

***

Откуда ты знаешь про ту пирокинетичку и лазерных щенков, Диаз? Или это вообще плод твоей больной фантазии? Ты ведь отличник, подумай хорошенько, как ты умеешь! Почему же ты ничего не помнишь…

***

      Кошмар подкрался незаметно. Слишком очевидно, чтобы быть неожиданностью, но всё равно довольно пугающе. «Пора бы уже перестать, целую неделю это снилось» — подумалось Марко, когда он снова обнаружил себя привязанным к стулу. Всё начиналось по новой…       Он не хотел привыкать к ежедневным бесплатным фильмам ужасов у себя в голове. Оно само по себе как-то постепенно получалось. Каждую ночь Марко видел три вещи: стул, верёвку и огонь вокруг. Можно было, пожалуй, назвать и себя, ведь все свои конечности, пусть и связанные, он видел точно так же, как и в обычной жизни, но собственную личность вещью считать пока не хотелось, а ничего, кроме вышеупомянутых предметов в том сне никогда не появлялось.       До сегодняшней ночи.       Игра в догонялки с живой свечкой за межпространственные ножницы перевернулась с ног на голову, когда Гекапу (и как он её имени раньше не вспомнил?!) внезапно повернула назад, доставая из-за спины верёвку. «Теперь ясно, кто меня целую неделю связывал», — подумал Марко, даже не попробовав убежать — знал, что она окружит его сотнями копий себя и сможет не только привязать к стулу, так ещё и отправить туда, откуда не возвращаются. Одна из копий дала почему-то привычный подзатыльник, опять опалив волосы сзади. Оставалось только ждать, наблюдая, как белые руки ловко орудовали плотным оранжевым жгутом.       Гекапу, постукивая каблуками сапог, ушла, гордо покачивая багряной шевелюрой и горящим фитилем над головой. Жёлто-рыжий силуэт в платье, направляясь к горящей двери, безжалостно удалялся от парня, не оставляя ни капли надежды на возвращение и избавление от пут.       Искры щёлкнули в пяти местах сразу. Моргнув, Диаз против своей воли выстрелил лазерами из глаз куда-то вверх. Всё повторялось точь-в-точь как четыре ночи назад. Огонь разрастался с космической скоростью, приближаясь к нему всё ближе и ближе, а атака смертоносными лучами стала ещё быстрее и сильнее…       Но случилось то, чего он никак не ожидал.       В том дверном проёме появилась подозрительно знакомая летящая девушка с шестью руками и огромными крыльями за спиной. И она точно не была пирокинетичкой. Это Марко понял, как только жёлтая человекоподобная бабочка со светящимися сердечками на щеках, взвизгнув, отодрала руку от горевшей доски.

***

Не иди сюда. Не надо. Тебе сюда нельзя, как друг говорю.

***

      Бесконтрольные лазеры вновь выстрелили куда-то в огонь, окруживший Марко и почти подошедшую к нему девушку. Она, увидев это, чуть машинально не отступила назад, но, почувствовав жар из-за спины, вовремя вернула ногу на место. Золотистые толстые косы и слоеженые крылья чуть не подпалились, в аквамариновых глазах плескались искорки страха. «А она красивая. И я точно её знаю. Я клялся её защищать», — мелькнуло в голове у парня, пока он смотрел на её попытки приблизиться к стулу.       «Остановись! Хватит стрелять, очнись, Марко Диаз! Ты же мой оруженосец, мой лучший друг!» — кричала она, подбегая к нему. Девушка обошла стул и села на колени, продолжая попытки развязать верёвку. Ещё один лазерный залп ударил в паре сантиметров от её маленьких ладошек.

***

Я её друг… Она мне верит, и мне плевать, что я ничего о ней не помню! Я обещал, что буду оберегать её, а не пытаться уничтожить! Ох, почему же я не могу её вспомнить…

***

      «Скройся! Я опасен, как ты это раньше не поняла?! Беги от огня! Спасись сама, а не пытайся уберечь того, кто тебя даже не помнит! Почему, почему же ты не убегаешь от меня?! Убеги отсюда, я могу только причинить тебе боль, потому что я не могу контролировать себя!» — кричал Марко, глядя в такие родные и любимые светлые глаза, наполнившиеся слезами, уже окропившими его брюки и толстовку.       Прозрение её как током ударило. Форма бабочки спала, сердечки на щеках потухли, светлые косы рассыпались по бирюзовому платью с созданием, похожим на осьминога, а дурацкие резиновые сапоги скрипнули, пока незнакомка вставала на ноги. «Ты прав», — тихо, но уверенно сказала она, печально посмотрев на него в последний раз. Развернувшись, девушка побежала к двери.       Вот только она не увидела, как пламя за секудну переметнулось в промежуток между ней и дверным косяком.       И рванула в огонь.       Девичий крик стал еще громче, когда её плечо и спину обожгли случайные лазеры из глаз лучшего друга.       Раненая незнакомка, пытаясь освободиться, кидалась то в одну, то в другую сторону. Жар огня валил со всех сторон. Бежать было некуда. В отчаянии она снова наступала на горящие доски, и кричала, кричала, кричала…       В глазах у Марко рябило. Жётлые и оранжевые огненные пятна расплывались из-за душивших его слёз обиды, боли и осознания собственной ничтожности. Пламя давно начало облизывать, поглощая, и его, но он был уже не в состоянии чувствовать боль. Ожог от затрещины Гекапу сзади давал о себе знать, голова буквально раскалывалась на части, силуэт девочки, практически сгорающей заживо, извивался в агонии, а вопли отчаяния и жалкие всхлипы проникали в самое сердце, раскалывая его на куски…       Впервые Марко, глубоко вздохнув, в слезах, дёргая руками и ногами в холодном поту, с отчаянным криком и сбившимся дыханием проснулся на кухне, ударившись о столешницу, лицом на которой он проспал целую ночь.       Толстовка и брюки намокли от капель, а на затылке болел свежий ожог.