Good night, my friend.

      Когда Стар была маленькой озорной принцесской с крошечной короной между двумя хвостиками, зелёный не ассоциировался у неё со злом. Он всегда был чем-то удивительным, глубоким, ярким и безумно красивым.       Сейчас Стар Баттерфляй стала пустым местом в истории Мьюни, а все оттенки зелёного вызывают у неё только тошноту и страх.       Раньше она редко болела. Бывало, покашляет немного, а потом придёт мама, даст зелёную таблетку, большую такую, и принесёт воду, поцелует в макушку, легонько потрепав золотистые волосы. Стар растворяла таблетку сама, не кидая её в стакан с громким всплеском, как это делала Мун, а отпуская над самой водой, залезая в сосуд пальцами, за что часто получала выговор. Однажды она чуть не застряла в узком стакане, и вытащить её удалось только с помощью магии. С тех пор Стар побаивается просовывать руку так глубоко, но всё равно не отпускает таблетку за пределами кружки. Просто с возрастом она стала делать это осторожнее, иногда допуская небольшой плюх. Принцесса смотрела во все глаза, когда лекарство, шипя, постепенно начинало пузыриться, растворяясь в уже пахнущей шалфеем воде. Это же очень красиво, когда краска проникает в прозрачную жидкость, делая её значительно интереснее! Позеленевшее лекарство было вкуснее, если не размешивать остатки капсулы, а проглатывать их, немного пожевав и подержав во рту. Тогда на языке приятно холодило, а в горле с характерными ощущениями лопались маленькие шарики.       Теперь она почти каждый день кашляет какой-то болотной жижей и пьёт отвратительно приторный сироп из зелёной стеклянной бутылочки, который хоть немного помогает. Благодаря целительной дряни Стар больше не просыпается ночью, задыхаясь от очередного приступа кашля.       Но бывшая принцесса уже мечтает вернуться к временам, когда першение в горле могло разбудить её. Ведь каждое утро вырваться из кошмара становится всё сложнее.       Свет гаснет постепенно. Родителям о своих ночных приключениях Стар не рассказывала, поэтому возиться с лампой пришлось самостоятельно. Когда пространство слишком быстро погружалось в темноту, у неё снова начинались галлюцинации. Пришлось в обоих смыслах поколдовать над ежом-ночником, который всё ещё казался чем-то знакомым. Теперь в комнате окончательно темнело только через пятнадцать минут после щелчка выключателя.       Стар снова споткнулась о корягу, не заметив колючую еловую ветку, ударившую девочку по лицу, пока та слепо убегала от чего-то, что заставляло кровь стынуть в жилах. Окровавленной коленкой она проскользила по мягкому и сырому мху, оставляя на нём багровый след, чуть поблёскивающий в ночи. Где-то вдалеке, а иногда дразняще близко виделся совсем рядом, буквально перед ладонями светящийся желтоватый бесформенный комочек, который Стар во что бы то ни стало должна была догнать, поймать, спасти, уберечь от чего-то, что преследует её во снах всё чаще и чаще. Спереди, сзади, слева и справа — везде её окружал тёмный тёплый еловый лес, мелкие белые звёзды высоко-высоко, жалобно и пронзительно мерцали в холодной синеве, всё ближе и ближе чувствовалось присутствие опасного, но такого привычного незнакомца (честное слово, кажется, скоро Стар не сможет представить ни одной ночи без его присутствия. Голос и крики «Стой!», «Там же болото, дура, ты можешь опять утонуть!», «Как тебя зовут?», «Подожди, не несись так быстро, дай хоть разглядеть тебя!», «Кто же ты?» звучали хоть и пугающе, но подозрительно знакомо, правда, останавливаться она всё равно не спешила), а в воздухе витал запах прохлады, сырости и липкого страха за свою жизнь, мучающего её уже которую ночь.       Стар прекрасно помнит кошмар про кристалл. Ей казалось, что самым страшным было оказаться в обездвиживающем и холодном заточении, не сумев не то что пошевелить кончиками пальцев, а даже заплакать. «О, дорогая моя, как я хотела бы сейчас оказаться в том, таком безопасном и родном кошмаре, где ничего, кроме освобождения, не случится, плачущий парень в красной толстовке сможет убежать и будет в безопасности, а ты какое-то время сможешь поспать совсем без снов и отдохнуть!» — говорила Стар шёпотом самой себе, задыхаясь от быстрого бега, но всё ещё пытаясь скрыться от любопытного преследователя.       Впереди стало чуть светлее, просторнее и прохладнее. Привычным движением расцарапанных еловыми иголками рук она раздвинула ветви и увидела знакомое болото, больше походившее на тёмный омут. Оно ничуть не походило на дом Баффрога, такой тёплый, шумный и родной, совсем не страшный и будто приглашающий войти. Нет, это было совсем другое болото. Чище, глубже и опаснее. Намного опаснее.       Светящийся сгусток, как обычно, скрылся, нырнув в самый центр омута.       Внезапно она, выйдя за пределы леса и оказавшись между болотом и ельником, обернулась и посмотрела назад, на того, кто пытался её догнать всё это время, но никого не увидев, не стала вглядываться во тьму и медленно приблизилась к болоту.       Болотная жижа, в которую Стар всё-таки решилась войти, на удивление, почти не пахла, но была невероятно вязкой и липкой, как страх, облепивший бывшую принцессу там, в лесу. Сейчас она, наверное, боялась чуть меньше. Ох, как зря.       Жёлтый шарик как обычно поблёскивал совсем не глубоко, но ладонями уже было не достать. Стар попыталась нырнуть, но мутно-зелёная субстанция ожидаемо не пустила её, схватив за обе руки и запутавшись в золотистых длинных волосах. Перед ней вырастала огромная гора, принимающая очертания ящера, стали видны острые ровные зубы, глаза, пару раз моргнув, открылись окончательно и загорелись зелёным, а знакомая ладонь без пальца сжала запястье девочки ещё сильнее.       Это не та прелестная детская сказочка, где беззащитная принцесска внезапно обретает огромную магическую силу и разносит злодея в щепки, доказав всем вокруг — матери, сумевшей не только отобрать у него палец, но и прикончившей своего главного врага, пусть и через дочь, Риверу, считающему Стар ещё совсем маленькой и несамостоятельной девочкой, королевству, что с самого вручения ей палочки боялось за своё будущее, не доверяя этой сумасбродной и неправильной принцессе, ещё кому-то верному и надёжному, но почему-то не всплывающему в памяти в такой момент, даже Людо, который, наблюдая за этой эпической битвой, понял, что не так сильно ему нужна палочка и власть, чтобы противостоять этой Баттерфляй — все они увидели, что добро опять победило зло. Это суровая сонная реальность, которая даёт о себе знать чаще, чем этого хотелось бы. И в ней тот, кто принёс её семье столько страданий, тот, кого она лично убила довольно давно, всё ещё спокойно существует. Здесь до сих пор жив Тоффи.       Кусочек чистой магии, казалось, ускользал от неё ещё быстрее, чем тогда, в реальности. «Здесь никакой Глоссарик не поможет» — эта нелепая, но столь реальная мысль в голове Стар так чётко мелькнула и закрепилась, что стало понятно — так и будет.       — Ты намерена сражаться со мной, принцесса? — специально выделил последнее слово, как будто всё это время был жив и наблюдал за ней, зная, как раздавить её даже без применения магии. Зелёной магии.       — Я пришла сюда не за этим, — губы подрагивают, а язык как назло еле ворочается во рту. Ты никогда не умела скрывать своё волнение. А ещё и в королевы метила…       — Это грустно, но так и быть, я смирюсь. Так скучно долгое время не терять конечностей, ты даже не представляешь! Надеялся, что ты соберёшь волю в кулак и снова убьёшь меня, как тогда, ты светилась в тот день и твоя магия просто сразила меня. Жаль, что такое впечатляющее шоу оказалось одноразовым. Впрочем, я догадывался, что повторить ты не сможешь…       — Убирайся и дай мне поймать этот чёртов магический сгусток.       — Я не могу лишать себя этого невероятного удовольствия — наблюдать за той, кто так искренне меня ненавидит, да ещё и пытается обвинить меня в том, к чему я вообще отношения не имею! Ты ведь умная девочка, Стар, подумай сама: ты собственноручно сделала то, что не дала завершить мне, превратив чистейшие источники вот в это, — Тоффи, усмехаясь, провёл рукой над болотом, стекая каплями себя же в жижу, — ты, а не я лишила Мьюни магии, именно ты предала королевство, передав палочку Темнейшей Королеве, ты уничтожала палочку. Да, это было из-за меня, но ты могла бы героически лишиться того, что тебе так дорого и уж точно сохранить спокойствие в королевстве, не я, а ты оставила друзей на верную погибель, когда пыталась остановить Метеору самостоятельно. Именно ты, чёрт возьми, потеряла Книгу заклинаний, ту реликвию, в которой содержится опыт всех королев, по твоей вине сожгли до тла, ты посеяла панику в народе, наивно веря в адекватные отношения между мьюнианцами и монстами, воюющими веками… Посмотри на нас с тобой — неужели мы могли бы поладить? Нет. Так чего ты хотела добиться, принцесса?       — Мне. Нужна. Моя. Магия! Тебе так сложно просто свалить?!       — Нет, что ты, какие сложности, когда приказывает принцесса, — опять, опять он произносит это слово, которое уже звучит как проклятье, — Я уже, — и он, вопреки ожиданиям, действительно исчезает, опустившись в болото с характерным плюхающим звуком в конце погружения.       Стар почувствовала, что жижа больше не сковывает движения, глаза, подсвеченные зелёной магией, не буравят её, а волосы просто испачканы, а не запутаны в болоте. Совсем рядом солнечным светом мелькнул злосчастный комочек, который, как и наяву, снова нужно было схватить и никогда не отпускать.       Из-за елей раздался выкрик «Стой, не ныряй!», но Стар уже опустилась в болото с головой.       У неё почти получилось, но магия погружалсь всё глубже и глубже. Девочка, поняв, что воздуха ей не хватит, поплыла наверх, чтобы вдохнуть побольше и попробовать ещё раз.       Волосы над водой облепили лоб и глаза, но Стар, не открывая их, подняла голову, немного подышала, глубоко вздохнула и вновь опустилась в тёмно-зелёную жижу.       Воздух заканчивался, но она видела, что до клочка чистой магии осталось совсем чуть-чуть. Толчок ногами, пара согласованых движений рук и спины — готово! В тонких сжатых кистях рук плещется солнечный комочек. На глазах наворачивались слёзы радости и гордости за себя, когда Стар осторожно, чтобы не расплескать и снова не потерять трофей в болоте, плыла наверх. Ей никогда не удавалось поймать магию во сне, она захлёбывалась жижей и просыпалась в приступе кашля.

***

Теперь у тебя точно всё будет хорошо, Стар. Выйдешь, пробежишь через лес, убежишь от незнакомца и снова сможешь спокойно спать, и кашель пройдёт… Никакого зелёного сиропа, никакой жижи в постели! Всё закончится…

***

      Только всё не собиралось заканчиваться так быстро.       Тоффи появился неожиданно, когда до берега оставались считанные метры. Он рос из болота стремительнее, чем раньше, а белки глаз, казалось, пронизывали бывшую принцессу взглядом. Смотрит уже не так насмешливо, как сначала, да и глаза уже не светятся зелёным, но всё ещё с осознанием собственной победы. Живая и очень сильная гора отделяет маленькую девочку от суши. Предводитель ящеров не собирается проигрывать.       — О, Стар, неужели ты думаешь, что я так просто отпущу тебя, не взяв то, что мне нужно? Сколько тебе, пятнадцать? Принцессы в таком возрасте должны быть умнее, чем ты сейчас. Ах, да, точно, у тебя же больше ничего нет. И почему я всегда забываю?       — Пропусти меня. Мне нужно домой! — она чуть ли не сжимает комочек в ладонях и уже не стесняется срываться на крик. Сама понимает, что ничтожна и беспомощна.       — Нет. Я не отпущу тебя. Ты мне слишком любопытна, Стар Баттерфляй, — и обрушивается волной туда, где только что плыла жалкая девчонка, сохранив свои секреты.

***

Что тебе интересно во мне? Какие тайны ты надеешься раскрыть мной? Зачем, зачем я вообще тебе нужна? Ты уже почти сломал меня, будучи на том свете, неужели ты интересуешься моим путём попадания туда же? Как я от этого устала…

***

      Стар бросало волной по болоту. Мутно-зелёная субстанция лезла в рот, в одежду, путалась в волосах, а тельце, последний раз невольно выбросившись над водой, накрыло и почти вынесло к берегу. Кашлять уже не осталось сил, пальцы онемели, всё ещё сжимая светящийся комок, а сердце билось всё медленнее. Тоффи, кажется, опять превратился в ничто, став с болотом осквернённой магии одним целым. Дальше Стар тонула самостоятельно.       Смуглые пальцы обхватили молочно-белое запястье до синяков, рывками вытаскивая девочку на берег.

***

Мне щекотно. Рука болит, как будто её пытались выдернуть. У меня никогда не отрывали конечности но, думаю, это чувствуется именно так. Надо мной кто-то дышит, и, кажется, даже плачет. Меня обнимают. С ним тепло, я его знаю. Я ему интересна? Да, однозначно. Он спас меня. И, наверное, тоже зелёный. Или у меня бред. Или я умерла.

***

      Каштановые волосы лезли в глаза и в уши, по шее и животу стекали чужие слёзы, а руки и плечи в красной толстовке судорожно тряслись, сначала пытаясь легонько побить по щекам, а потом, поняв, что это безуспешно, обхватили девочку, сильно-сильно прижимая к себе. «Прости, прости меня, пожалуйста, прости», — шептал он, роняя слёзы на спину и тепло дыша где-то у затылка. «Я всё-таки поймал тебя», — услышала она, когда он, отстранившись, увидел, что девочка жива, взглянул в уже раскрытые светлые глаза. Стар обхватила его худенькими ручками, в одной из которых всё еще сверкала магия, и улыбнулась. Проснувшись, она, откашливая остатки болотной жижи и последний раз выпивая зелёный сироп, пошла отмывать волосы и снимать испачканную ночнушку. Солнечный комок, оставшись на кровати, позеленел и исчез без следа.