Сахарный танец жизни

Юнги сидит за столом на кухне и медленно пьет горячий кофе вместе с небольшим кусочком чизкейка. Ванильный творог нежно тает на языке, что отдаленно напоминает сахарную вату. Блондин, после вчерашнего вечера, всю ночь не спал, его переполняло возбуждение, которое пришлось самостоятельно унимать. Он, конечно, мог просто переспать с любым альфой, но внутри было такое чувство, что никто не сможет в такой ситуации довести до белых пятен перед глазами и охрипшего от стонов голоса, только один образ привлекательного брюнета перед глазами сразу же заставил кончить себе в руку под громкий рык. Как же ему было сложно тогда уйти, в этих черных глазах было четко видно, что же произойдет с блондином, если он останется. И Юнги безумно хотел воплотить все в реальность, вот только если это случится, весь интерес остынет, азарт пропадет и придется завершать заказ. Он помнит крепкие руки на своей талии, которые медленно спускались к ягодицам, сильно сжимая их. Эта дьявольская ухмылка, потный лоб, к которому прилипли темные волосы, твердая грудь с сильно выпирающими мышцами и помутневший взгляд, что смотрел только на него, не отрываясь ни на минуту. Но вот конкретно выбило весь воздух из легких — это каменный стояк, что так приятно упирался в бедро. И Мин совсем не случайно коснулся его. Он не смог удержаться и перед уходом подарил мужчине быстрый поцелуй в губы, потому что если бы омега задержался хоть на секунду, он бы уже не смог отпустить такие приятные, слегка шершавые, губы. После этого парень со всех ног начал бежать к черному выходу, сразу же уезжая на машине в направлении дома. Тогда ему казалось, что он умрет. Скорость превышала двести километров в час, в глазах все плыло, тело ужасно ныло и не давало сосредоточиться на дороге. Виски сильно пульсировали, дышать становилось невероятно тяжело, хотя окно было полностью опущенным, но Мин задыхался. Тогда у него внутри была невероятная борьба между желанием вернуться и желанием продолжать сладкую игру. Второе победило. Юнги сжал зубы и уверенно направился домой, обрекая себя всю ночь стонать от одной только мысли про холодного как лед мужчину. Блондин допивает кофе и ставит кружку в умывальник. Он живет в большом двухэтажном пентхаусе с просторной террасой, которая открывает вид на ночной город и реку Хан. Дом у него сделан полностью в белых тонах, а большие окна украшают стену и пропускают в помещение очень много света, что не может не радовать. Во дворе у него есть довольно-таки большой бассейн и, конечно, множество еловых деревьев. Парень никогда не приводил сюда никаких альф, лишь одному Хосоку можно, потому что тот личный верный щенок и будет делать все, что ему скажут. Жестоко, но действенно. Юнги давно заметил, как альфа на него смотрит, и лишь делал вид, что не замечает. Все влюбленные настолько глупые и наивные, но омега обернул данное обстоятельство в свою пользу, умело управляя послушной куклой, что сама пошла ему в руки. Познакомились они еще в университете, который имел разные ответвления, и с тех пор Хосок перестал видеть других омег, кроме Юнги. Альфа учился на программиста, Мин на нейрохирурга, но после окончания сразу забросил это дело, уходя совсем не в хорошую жизнь. Их первый раз произошел прямо в аудитории, после окончания пар, когда все ушли, но дверь оставили открытой, что придавало процессу немного адреналина. Для Хосока это был его первый и самый прекрасный раз, для Юнги это был просто хороший секс и ничего большего. В принципе, все так и осталось. Альфа к каждой их ночи подходит с таким трепетом и нежностью, даже когда жестко брал, что блондина начинает откровенно воротить. Он просто любит секс и ничего больше. Хосок любит Юнги и никого больше. Вдруг раздался стук об дверь, и омега тяжело вздохнул, понимая, кто мог прийти. Он поправил свои волосы, нацепил на лицо милую улыбку и медленно открыл дверь, за которой стоял, не поверите, Хосок. Юнги сразу пропустил его внутрь и подарил недолгий поцелуй в качестве приветствия. — Что-то случилось? Ты чего без предупреждения? — парень подходит к альфе и кладет его руки себе на талию, спускаясь ими ниже. Хосок сглотнул и притянул омегу плотнее к себе, полной грудью вдыхая его сладкий запах. Понимает: что-то здесь не так. — Это что, кровь? — хмуро говорит мужчина, зарываясь в белые волосы, тем самым подтверждая прежние догадки. — Да, кровь, и что? — равнодушно говорит Мин, довольно улыбается, когда видит играющие желваки на чужом лице. — Ты вчера был с тем альфой? — сильнее вдыхает запах омеги, будто если прекратит, то умрет, но от него только хуже. Эти металлические нотки режут рецепторы, а довольная ухмылка Мина лишь добивает. — Да, и мы чертовски хорошо повеселились. Он меня до такой степени хотел, что совсем не держался в руках, но самое веселое это то, что я сам до безумия хотел его, — Юнги видит, насколько темноволосому неприятно подобное слушать, и догадывается, что сейчас внутри него творится, но он ведь так любит играть чужими чувствами. Хосоку все это абсолютно не нравится, он пытается держать себя в руках, но все, что он сейчас держит в своих руках — это дьявольски соблазнительного омегу, которому очень нравится видеть людей, что не контролируют себя рядом. Хосок знает, но ничего поделать с этим не может, он уже перешел ту самую черту, и назад путь исчез; остался только вперед. Его грудную клетку начинают сжимать стальными лапами, так, что дыхание перекрывается, все ребра превращаются в порошок, заставляют плеваться своей же кровью, задыхаться ею и сгорать от неприятного ощущения в груди, что будто с каждой минутой стает больше и больше. Примерно такие ощущения испытывает сейчас альфа, когда в его легкие проникает кровавый шлейф. — Вы переспали? — сквозь стиснутые зубы спрашивает альфа, напрягая тело в ожидании ответа. Этот омега свел его с ума, полностью и бесповоротно, а сам теперь просто наблюдает за его внутренними терзаниями и вечными войнами между очень противоречивыми чувствами. — А что, если да? — альфа давится воздухом от ответа. — Ничего, — еле смог хоть что-то с себя выдавить, и эта улыбка на его лице настолько наигранная, что Мину становится смешно. — Нет, мы еще не переспали, — специально делает акцент на одном слове, что пустило по телу мужчины слабую дрожь. — Так ты не ответил, зачем приехал, — альфа быстро стряхивает лишнее наваждение и пытается прийти в чувства, чтобы четко рассказать про случившуюся ситуацию. — Вчера твою базу данных пытались взломать, — Чон на лице омеги не видит никакого волнения, лишь один азартный отблеск в глазах и слабую ухмылку. — Ты почему так спокоен? Эти хакеры были довольно сильными, я еле смог удержать защиту, а ты здесь просто улыбаешься. Пойми, кто-то хочет про тебя что-то раз… постой, — остановился он, — ты знаешь, кто это был, — улыбка на чужом лице становится еще шире, и он уже сам непроизвольно начинает догадываться, кто это мог быть. Юнги внутри очень довольный, ведь если мужчина искал про него информацию, значит у омеги получилось его заинтересовать, хотя это можно было понять еще вчера, когда тот не сводил с него глаз и дал волю возбуждению. — Знаю, и меня это жутко радует. — Когда ты прекратишь издеваться? — грустно спрашивает мужчина, притягивая хрупкое тело к себе и нежно обнимает. — Когда мне станет скучно, — слабо обнимает в ответ, а внутри хочется вырвать содержимое желудка от настигших соплей. — Надеюсь, это скоро наступит, — тихо шепчет куда-то в шею альфа, сильнее прижимая парня к себе, будто он куда-то денется, если отпустит. — Не надейся, — слабо целует чужую скулу и отступает назад, пристально глядя мужчине в глаза вызывающим взглядом, от которого в груди внутренности сжимается в тугой узел. Хосок не выдерживает и поддается вперед, впиваясь в чужие, столь манящие губы смазанным поцелуем. Омега только довольно улыбнулся и обвил руками шею мужчины, пальцами зарываясь в темные волосы. Альфа целует с невероятной жадностью, кусает губы, сжимает худую талию. Ему не нравится слабый металлический аромат, хочется стереть его к чертям, сорвать всю кожу, где касались чужие руки, покрыть ее своими поцелуями и отпечатками, но Юнги плевать. Мужчина отрывается от слегка покрасневших губ, обессиленно кладет голову на острое плечо и измученным голосом шепчет: — Я так не могу. Его запах меня выводит, — прикрывает глаза, продолжая обнимать ухмыляющегося паренька. — Тогда сотри его с меня, — зазывающим голосом молвит Мин и, нежно касаясь чужой руки, тащит в направлении ванной. Хосок удивленно смотрит на происходящее, уверенно направляется за омегой, который явно что-то задумал. Когда они вошли в комнату, Юнги останавливается и оборачивается лицом к мужчине. В его глазах бушуют странные эмоции, а эта сладкая ухмылка обещает что-то интересное. Парень хватает Чона за подбородок и приподнимается на носочки, хрипло говоря в самые губы: — Раздень меня, — у Хосока от этой интонации мурашки пробежались по спине, сердце сжалось, а когда доходит понимание просьбы, в глазах взорвалось испепеляющее пламя. Он медленно подходит к мальчику и ласково проводит руками по шее, спускаясь от плеча к ладони, пальцами цепляет низ великоватой футболки и так же медленно поднимет ее вверх, оглаживая все изгибы худого тела. Юнги пристально смотрит на резко меняющиеся эмоции на лице и довольно хмыкает, когда видит там вспышку отчаянной ярости, которую сразу же пытаются подавить. На бледной коже мужчина видит слабые отпечатки пальцев и небольшие синяки. Ему хочется верить пареньку и надеяться, что он еще не переспал с тем брюнетом. Омега в очень редких случаях спит со своими жертвами, только если они очень привлекательны, и в такие периоды Хосоку особенно тяжело совладать с собой. Когда он видит все эти засосы, синяки, укусы, ему хочется выть раненым волком; подобное до жути неприятно, но Юнги все так же плевать. Альфа подходит впритык к блондину, руки опускает на бедренные косточки, губами мажет по острым ключицам, языком пробует на вкус тонкую шею, взглядом пожирает небольшой синяк на талии. Просто смотреть на такое тело невозможно, а если поднимешь взгляд на кошачьи глаза, то совсем теряешься в пространстве. Омега невесомо касается чужой щеки, проводит пальцами по скулам и слабо надавливает на нижнюю губу. Мужчина включает душ, поднимает парня на руки и в одежде заходит туда вместе с ним. Холодная струйка геля ложится на нежные плечи и начинает катится к впалому животу. Хосок ловит ее рукой и начинает растирать по груди, шее, ключицам, а в местах, где есть отпечатки, немного сильнее трет. Юнги получает кайф от таких приятных ощущений по телу, от этой преданности в глазах и желания вечно стоять под струями теплой воды и прикасаться к столь любимому человеку. Вся одежда намокла и прилипла к коже, прекрасно подчеркивая мускулистый торс. Вторая струйка геля капает на лопатки и ползет прямо к пояснице. Хосок все тщательно растирает и задерживает дыхание, когда гель докатился до ягодиц. Мин это увидел и сам схватил запястье мужчины, положив ладони себе на провоцирующее место. Альфа стиснул зубы и начал растирать жидкость по упругим ягодицам, пальцем скользя между ними, совсем не случайно касаясь колечка мышц. Блондин сбито выдохнул и прикусил губу; его ладони невольно тянутся к мокрой рубашке темноволосого, а перед глазами проносится вчерашний вечер, где он так же медленно расстегивал пуговицы красивому брюнету и с неконтролируемым желанием поглаживал грудь. Дыхание спирает, новое желание просыпается, и хочется опять вернуться в игру, но вот руки, которые его касаются, совсем не те, глаза не такие темные и полные холода, губы не столь манящие, тело не настолько привлекательное, во взгляде совсем отсутствует азарт. Юнги устало вздыхает и нагибается к уху мужчины: — Даже не надейся на что-то большее, — издевательски смотрит прямо в потухшие глаза и чувствует, как напряглись чужие руки на его ягодицах. — У меня в планах другая цель. — Опять он? Да что с тобой, ты никогда не отказывался от секса, что не так? — всю свою израненную душу альфа прячет под маской злости, хотя внутри сердце истекает кровью и разрывается от боли, но, видимо, никого это не интересует. — Я не хочу тебя от слова совсем, — прямо говорит все в лицо и довольно наблюдает за огромными трещинами в чужой маске, что еще держится непонятно на чем. Омега откидывает голову и, подставляя ее под поток теплой воды, смывает со всего тела пышную пену. Хосок стоит и немигающим взглядом смотрит на обнаженного и мокрого омегу, а внутри все возбуждение пропало, на смену пришла верная подруга боль, что всегда идет нога в ногу. Мужчина понимает, что в них с этим парнем никогда ничего не будет, но все равно продолжает медленно себя уничтожать, ведь назад больше выхода нет. От любви еще можно избавиться, но от зависимости — никогда: она либо уничтожает, либо вы сами уничтожите себя. Хосок понимает, но продолжает бездействовать и медленно умирать. Маленький омега поставил его на колени перед собой и нацепил сильно сжимающий горло поводок, будто верному щенку, которым тот действительно для него стал. Омега выходит из душа и натаскивает на себя махровый халат, белые пряди быстро протирает полотенцем так, что вся челка свесилась на голубые глаза. Хосок смотрит и не может оторваться, ему так хочется подойти и укутать это прекрасное создание в теплое покрывало, лечь возле него и крепко обнять, вечно вдыхая дурманящий запах шеи, но, увы, реальность жестока. Блондин поднимает на него взгляд и вопросительно смотрит тому в лицо, будто спрашивая, долго ли он собирается здесь стоять. Альфа грустно опускает голову и также выходит из кабинки, медленно проходя возле парня, последний раз вдыхает уже чистый аромат ели без омерзительного металлического запаха, что так выводил из себя. Юнги не одарил его даже мимолетным взглядом, продолжая сушить волосы полотенцем. Темноволосый перед выходом из комнаты смотрит на парня еще раз, уже полным боли и печали взглядом. Его маска превратилась в пыль. Он выходит из чужого пентхауса и понуро возвращается пешком домой. На глазах начали наворачиваться кристальные слезы, которые нежно ласкают его щеки. Холодный ветер начинает медленно пробираться под влажную одежду и пускать по телу ледяную волну. Кожу щиплет и жжет, но внутри все намного хуже. Грудная клетка сильно сжимается и ноет, сердце пропускает все больше и больше ударов, руки дрожат от холода, а глаза по-прежнему переполнены соленой жидкостью. Он постепенно разрушается изнутри. Верная подруга крепко обнимает со спины, не дает сделать даже небольшой вдох, длинными когтями полосует грудь, на которой и так нет живого места. Хосок просто постепенно превращается в ходячий труп, который теряет способность испытывать радостные эмоции. Для него их просто не хватило, остались лишь уничтожающие всю человечность, и у альфы есть целая коллекция: от самой слабой к мгновенно испепеляющей. Хосок их всех лично прочувствовал, но Мин Юнги все так же плевать.