Сахарный танец жизни

Чонгук, опираясь всем корпусом об стенку лифта, скучающе смотрит на панель с цифрами. Ему не слишком хотелось что-то делать, в особенности выходить из дома, но, поскольку дело срочное, приходится перебороть свою усталость. Возможно, где-то в глубине души, Чонгуку действительно не хочется выполнять все свои угрозы и обещания, ведь мужчина один из лучших помощников, который всегда делает свою работу на отлично. Но Чонгук добился всего только из-за жестоких методов власти. И если он позволит себе проявить какое-то милосердие — начнется суматоха и другие просто-напросто также будут давать слабину. Мужчина такого не допустит. Чонгук всю жизнь жил по одному единственному принципу: «Либо выиграешь ты, либо уничтожат тебя». И у него ни единого проигрыша. За все время мужчина даже ни разу не вспомнил про Хонга, не поинтересовался, выжил ли тот, или же вообще давным-давно умер. Почему-то Чону это совсем не интересно, он не чувствует себя сволочью, он совсем ничего сейчас не чувствует. Просто плевать. Парень очень сильно разочаровал своим поступком. Зачем нужно было до такого доводить? Почему омега просто не ушел от него, если было так плохо, и дело-то с концом. Чонгук в упор не понимает логику паренька. Хонг ведь мог спокойно уйти, найти нового альфу, продолжать работать в своем всемирно известном агентстве и совсем ни про что не заботиться. Но, видимо, он слишком сильно любит боль, синонимом которой можно назвать Чонгука. На самом деле мальчик ненавидел это чувство; он любил Чона, а все остальное досталось ему в подарок. Самый жестокий подарок. Дверь лифта открываются на нужном этаже, где расположен кабинет босса. Чонгук засунул руки в карманы брюк и все еще усталой походкой идет по коридору. Он не понимает, почему так вымотался, почему так сильно хочется спать и отвлечься от всего мира, нырнув глубоко в царство Морфея. Прошлая ночь заставила испытать весь спектр собственных эмоций, про которые Чонгук никогда даже не подозревал. Альфа толкает большую дверь кабинета и ровными шагами заходит внутрь. Он должен был приехать через час, но немного опоздал на два. На кожаном диване сидит ничего не понимающий Ван в сопровождении двух охранников, а возле рабочего стола стоит явно встревоженный Намджун, который скорее всего совсем не хочет присутствовать на данном представлении. Но, опять же, его работа заключается в том, чтобы выполнять указания босса. — Вызывали, босс? — первый прерывает тишину Ван, поднимаясь с дивана. Чонгук хмурится, лениво кивает куда-то в сторону и мужчину резко возвращают на место. Ван с самого начала понял, что здесь что-то не так, он отлично запомнил недавние угрозы босса, но до самого конца надеялся, что это были лишь угрозы. Видимо, ошибся. Чонгук спокойно приближается к помощнику, изучающе глядя в его глаза. Альфа ненавидит этот взгляд. Он отлично понимает его последствия; все-таки за все годы работы научился понимать Чона по одному взгляду. Лучше бы не умел: так было бы менее тревожно. Он взрослый мужчина, сильный, умный, но начинает дрожать от пронзительных глаз босса, которые будто всю душу выворачивает наизнанку. Чонгук подходит максимально близко, наклоняет голову вправо и беспрерывно смотрит на пытающего скрыть собственный страх помощника. Такая картина много приятного не приносит, ему не хочется так поступать с верными и близкими людьми, но урок преподать-таки надо. — Да, вызывал, — безэмоционально говорит брюнет, садясь на диван. Внимание всех присутствующих обратилось на него; Намджун хмуро смотрит на друга, продолжая надеяться, что тот не будет совершать глупостей. Ван оборачивается к боссу и неуверенно смотрит тому в глаза. Раз уж ему было суждено умереть, то так тому и быть. Но внутри все равно горит искра надежды. — Я вас слушаю, — помощник бросает быстрый взгляд на Джуна, в попытках увидеть в нем что-то хорошее и радостное, но замечает лишь такое же беспокойство. Он также пытается верить в лучшее. — Ты знаешь, как сильно я тебе доверяю. Всегда доверял, — спокойно говорит тот, — ты был и есть один из моих лучших людей. Всегда делал все отлично, любые дела были тебе по зубам. Я настолько верил в тебя, что отдал на управление один из лучших складов, которые у меня есть. Ты действительно подавал большие надежды, но, к сожалению, не оправдал их, — все в помещении замерли, в напряженном ожидании слушая дальнейшие слова мужчины. Ван вообще забывает, как дышать, — Страх — штука изощренная, — начинает брюнет, — любого поставит на колени, ни для кого остается подвластным, — Чонгук тянется к карманам пиджака и достает сигарету, слегка прикусывая фильтр, и зажигает. — Я так думал до недавнего времени, пока не встретил одного человека. Страх никогда не ставил его на колени, он ставил его, — делает глубокую затяжку, плавно выдыхая клубок дыма. — Так почему же ты не можешь? Почему смотришь на меня глазами, полными ужаса? — Чонгук вопросительно вскинул бровь, продолжая глубоко затягиваться. Ван непонимающе смотрит на босса, не сразу сориентировавшись, что надо делать. Брюнет недовольно хмурится, повышая свой тон: — Я спросил тебя, так, может, дашь мне ответ? Или ты не считаешь нужным? Помощник незаметно вздрогнул, но сразу же взял себя в руки. Сейчас будет совсем неуместно злить Чона: он и так критично недовольный происходящим. — Все мы люди. Нам свойственно не контролировать свои эмоции, особенно такие сильные, как страх. Чонгук загадочно улыбнулся от такого ответа. Еще несколькими неделями ранее он бы согласился с помощником, но с недавних пор альфа начал придерживаться другой теории, которая буквально перевернула весь его мир с ног на голову. — Да, нам свойственно, но, как оказалось, не всем, — брюнет докуривает сигарету и тушит об небольшую пепельницу на журнальном столике. — Вы о чем? — тихо спрашивает Ван, немного расслабляясь от чуть повеселевшего босса. Возможно, все не так уж плохо. — Не о чем, а о ком, но это сейчас совсем не важно, — Чонгук подзывает одного из охранников к себе, жестом указывает на серебристый нож. Мужчина понимает приказ и достает металлическое оружие, протягивая его Вану. Помощник настороженно принимает предложенную вещь и вопросительно смотрит на Чона. — Я очень уважаю и помню все, что ты сделал для меня, поэтому не хочу, чтобы ты умирал. Я сейчас делаю то, чего еще никогда не делал, — проявляю милосердия; цени это, — мужчина облегченно выдыхает, полностью утолив внутренний страх. Намджун также невольно улыбнулся, поддерживая выбор друга. Все-таки он может быть добрым, вот это новость. — Я вам очень благодарен, босс, клянусь, такого больше никогда не повторится, — альфа радостно улыбается и довольными глазами смотрит на по-прежнему спокойно сидящего Чона. — Но я не понимаю, зачем вы тогда дали мне нож? Вы ведь простили, верно? Чонгук не выражает ни единой эмоции, лишь, удобнее облокачиваясь об спинку дивана, смотрит на то, как радость в глазах помощника медленно угасает. Наверное, до него дошло осознание, что ничего просто так не бывает. Чон Чонгук ничего просто так не делает. — Я дал тебе нож, чтобы ты сам выбрал себе наказание, — Ван так и замирает на месте от услышанных слов, расширенными глазами смотря на брюнета. Надо было ожидать такого исхода, глупец, еще и надеялся на что-то. Это ведь не сказка, здесь чудес не бывает, есть только Чонгук и его власть над этим миром. Помощник мечется взглядом по комнате, пытается за что-то зацепиться, найти какое-то спасение в глазах присутствующих, умоляющим взглядом смотрит на Намджуна, но в ответ получил лишь тяжелый вздох и сочувствие в глубине радужек. Он хорошо понимает, что наказание должен выбрать в меру жестоким, обычные порезы не прокатят. Или мужчина сейчас сам причинит себе минимальную боль, или Чонгук причинит ему максимальную. Прекрасный выбор. В голову совсем ничего не приходит. Да как можно вообще думать про то, что же лучше будет сделать, чтобы удовлетворить потребности босса? Ему очень страшно. Это один из редких случаев в его жизни, когда действительно страшно. Чонгуку не нравится настигшая медленность, он просто хочет уладить все дела без сильных потерь, а от грядущего зрелища никакого удовольствия не будет. Это же один из лучших людей, такое никому не будет нравиться, да никто и не спрашивает. Альфа хмурится, желает как можно быстрее все закончить и разойтись, но Ван по-прежнему продолжает тянуть. Чонгук не выдерживает: — Давай быстрее с этим покончим, — выпаливает тот, сжав челюсти. Помощник собирает всю свою мужественность в кулак, полностью отключает любые эмоции и уверенно кладет левую руку на стеклянный столик. «Либо так, либо будет намного хуже», — мысленно пытается подбодрить сам себя. Так и есть. Или он сам все сделает, или за дело возьмется Чонгук, и, поверьте, это будет в разы опаснее. Мужчина подбрасывает нож в свободной руке, несколько минут пытается собраться, подключить всю внутреннюю силу и перестать неосознанно дрожать. Он уже ничего не изменит. Такова его судьба. Ван резко сжимает ручку ножа и со всей силы вонзает его в середину ладони, пустив небольшую трещину на стеклянном столике, которая свидетельствует о том, что лезвие полностью пронзило плоть. Мужчина, стиснув челюсти до громкого скрежета, пытается не издать больше ни звука. Рука начинает сильно кровоточить и невыносимо жечь; такое чувство, будто ее держат над открытым пламенем. Это невыносимая боль, но альфа машинально жмурится, так ничего и не издав. Чонгук прикрывает глаза, сразу же поднимаясь с дивана. Впервые в жизни ему неприятно смотреть, как кого-то прожигает крупная боль, точнее, ему вообще неприятно смотреть. Мужчина такое не слишком заслужил, но брюнет наказывает всех по одному и тому же правилу, никаких исключений. Он и так смягчил приговор, что уже много о чем говорит. Намджун отворачивается, также совсем не хочет смотреть на происходящее, делая вид, что очень заинтересован своей обувью. Его и так удивило решение Чона. Обычно тот без раздумий пустил бы пулю в лоб, но Ван не все. Он всегда был верным и морально сильным, поэтому, ситуация могла закончиться намного хуже. Чонгук подходит к выходу, мельком смотрит в сторону Вана, еще раз убеждаясь, насколько он честный и сильный человек, и переводит внимания на Джуна, негромко говоря: — Отвези его в больницу, — темноволосый улавливает в его словах нотки усталости и сожаления, коротко кивает в ответ. — А ты куда? — Намджун подходит к Вану, стараясь не смотреть на его бледное лицо, большую лужу крови на столике и диване, и на все тот же преданный взгляд. Брюнет неохотно оборачивает голову к другу и еле заметно ухмыляется. Эта улыбка не была какой-то злой, жестокой, или ненормальной, она скорее была похожа на удовлетворенную и азартную? Намджун запутался. Когда это у Чона начали так быстро меняться эмоции? — У меня есть дела, — бросает напоследок Чонгук, выходя из своего кабинета. Джун так и остался без ответа, сразу же принимаясь звонить в скорую. Видимо, дела у его друга весьма забавные, раз уж тот с улыбкой идет на их решение.

* * *

На улице уже почти вечер, солнце стремительно садится за горизонт и разукрашивает ночное небо в теплые цвета. Юнги удобно лежит на большой кровати, скучающе досматривая фильм. Он никогда не любил смотреть их, но сегодня почему-то захотелось. Омега всеми фибрами ненавидит сопли, драмы, вечные клятвы о любви до гроба и слишком противные нежности. Почему люди так слепо надеются на это чувство? Почему так сильно его жаждут и возвышают? Зачем это все, если, с точки зрения практики, оно приносит уйму боли и психические болезни? Люди просто чересчур глупы, чтобы понять. Они ведь не знают, насколько безнадежно несчастны будут, если только потеряют объект любви, или его любовь. Юнги на это смотрит лишь с издевательской ухмылкой. Он никогда не позволит себе так глупо поступить, в его работе такое просто-напросто недопустимо. Слабые места киллера сразу же ведут к полному провалу. Парень должен полностью подчинять сам себя, или уже давно был бы мертв. Юнги лениво улыбнулся, когда вспомнил про Хосока. У него действительно есть большой потенциал, острый ум и любовь к своему делу, но все эти качества перечеркивает один единственный факт. Он безумно одержим омегой на протяжении нескольких лет. Мужчина полностью прогибается под ним, выполняет любые прихоти, желания и просьбы. А взамен хочет лишь прижать к стенке и долго, томительно, со всей своей одержимостью целовать паренька. Хоть несколько минут, и того хватит, чтобы ощутить себя живым. Он просто нуждается в этом, как зависимый нуждается в наркотиках. Такие чувства слишком неконтролируемые и опасные, они способны незаметно разрушать личность человека, медленно сжигать вторичные эмоции и ставит себя во главу. Юнги всегда это замечал и был очень довольный таким раскладом, ведь можно сказать с уверенностью, что альфа полностью принадлежит ему: телом, душой, сердцем. Но омега все выбрасывает и принимает только его талант. Ему ведь действительно ничего больше не надо, лишь сильная защита в базе данных и постоянные хакерские услуги. От Хосока парню совершенно ничего не требуется, а эта его любовная одержимость иногда даже смешит. Альфа ведь мог добиться таких успехов в жизни, стать лучшим из лучших, возможно даже открыл бы свою фирму, но он осведомленно упускает свой шанс, лишь бы почаще видеть Юнги, иметь возможность к нему прикасаться, целовать, обнимать и медленно сходить с ума. Во всех смыслах. Люди все еще очень глупы, если все равно продолжают стремиться к этой «любви». Блондин резко захлопнул крышку ноутбука и безвольно прикрыл глаза. Вчерашние воспоминания еще очень свежие и, конечно, не будут давать ему покоя ближайшее время. «Я уже это говорил, но повторюсь: ты безумный». «Ты тоже». В голове мальчика почему-то проскальзывают именно эти слова, и внутри становится непривычно приятно. Они ведь действительно безумные. Чертовски. Вчера парни, без единого сомнения, встали на край крыши и ни у кого не дрогнула ни одна клетка в организме. Про какой страх может идти речь, если все, про что они могли думать, — это как же сильно хотят поцеловать друг друга? Перестать наконец-то сдерживать себя и пуститься в дикий пляс желаний. Это так глупо, но им настолько плевать. Почему-то Юнги вчера было безразлично: отпустит ли ворот футболки мужчина, или же нет. На ментальном уровне он знал: такого точно не случится. Альфа был слишком ошарашенным от подобных действий, и в его глазах отчетливо было написано: «Именно сейчас ты полностью свел нас обоих с ума». Это было бы смешно, если бы не правда. Ведь так и есть. Они делают уму непостижимые вещи, но такое лишь сильнее начинает привлекать. Мужчина совсем не такой, как все другие альфы, которых тот встречал на протяжении жизни. Он совсем не похож ни на одного из них. Он будто не из этого мира; Чонгук выглядит слишком величественным и жестоким. В нашем мире таких не существует. Юнги поднимается с кровати, набрасывает на себя шелковый красный халат и медленно спускается вниз. За целый день парень ничего веселого не сделал, вот прям абсолютно, и сейчас хочется просто выпить хорошего вина и расслабиться в бассейне. Он даже не помнит, когда в последний раз им пользовался; времени все никак не хватало, но сегодня как раз представилась такая возможность. Омега заходит в гостиную, подходит к мини-бару и достает из него бутылку сухого Gaja Barbaresco Sori Tildin, удовлетворенно хмыкает и выходит на улицу, где находится бассейн. У Мина довольно-таки большая территория и она полностью огорожена двухметровым забором. Такую роскошь парень смог себе позволить после двух крупных заказов, что свидетельствует о их высокой стоимости. Парень, конечно, на каждый заказ не тратит целый год, это вообще впервые он просит настолько большой срок. У него еще никогда не было аж настолько серьезной миссии. Чонгук — лучший поставщик оружия в Корее; не в городе, не в каком-то обозначенном месте, не в Северной или Южной, а во всей Корее. Такая власть в современном мире заставляет что-то внутри сжаться в тугой узел. Мужчина невероятно влиятельный, жестокий, холодный, красивый… …и невероятно безумный. Возле него Юнги начинает медленно таять. Альфа оказался еще и слишком соблазнительным. Парень ставит бутылку вина на бортик бассейна, подходит к какой-то панели управления, включает разноцветную подсветку и тихую музыку. Он сразу же проникается атмосферой, полностью вылетая из реальности. На небе солнце уже давно спряталось, на смену взошла луна и начала ласково освещать пентхаус вместе с маленьким омегой. В доме свет полностью выключен и единственным источником служит подсветка на бортиках бассейна, который весь сделан из темной плитки, что создает иллюзию космической дыры. Плавать в таком одно удовольствие. Мин устало потягивается, разминает шею и одним движением сбрасывает с себя красный халат, открывая серебряным лучам элегантное, хрупкое, нежное, но такое соблазнительное тело. Он не особо любит плавать в какой-либо одежде, поэтому и не надевает ее. Парень плавно спускается по небольшим ступенькам в воду и ложится на спину, блаженно прикрыв глаза. Прозрачная жидкость затекла в уши и сделала музыку максимально приглушенной. Бледную фигуру обволакивает прохладные волны, что пускает по коже электрические мурашки. Такая картина выглядит очень интимно. Из-за цвета плиты совсем не видно дна бассейна, а небольшие фонарики выглядят будто маленькие звезды, которых совсем скоро затянет в свои пучины Черная дыра. Омега полностью отлучился от настоящего времени, теряясь в пространстве. Он слышит лишь шум воды, когда немного начинает двигать конечностями. Вокруг так тихо и спокойно. Парню постепенно становится сложно контролировать тело и мысли. Особенно мысли. Чтобы избежать очередного возбуждения из-за неправильных раздумий, Юнги ныряет под воду с головой и задерживается там где-то на минуту. Мозг сразу переключился в другое русло и начал пытаться сберечь как можно дольше кислород. Весь организм начинает чувствовать невероятную легкость из-за смены среды, и все это действует, как наркотик, — пускает небольшую эйфорию по сосудам и принуждает опять потеряться в пространстве. После минуты такого пребывания под водой, омега резко выныривает и лениво хватает ртом воздух. Его белые пряди прилипли ко лбу, а небольшие, скатывающиеся капли под лунным светом выглядят как дорогие бриллианты. В ушах все еще осталось небольшое количество жидкости, но даже сквозь нее омега слышит тихую музыку и чужое, заметно сбитое дыхание, которое точно не принадлежит ему. Мин непроизвольно настораживается, но продолжает стоять спиной к неизвестной персоне. После, краем уха улавливая стук подошвы об плиту, что с каждым разом становится все громче и громче. И лишь спустя несколько секунд светловолосый слышит очень охрипший голос, который произносит только несколько слов, а у парня уже начали дрожать конечности. — Я скучал по тебе, сахарочек. Юнги довольно улыбнулся и всем корпусом развернулся к сидящему на корточках мужчине, и зрачки его глаз моментально расширились.