Сахарный танец жизни

Чонгук возвращается домой почти под утро, полностью вымотанный и довольный проведенным временем. Они с омегой еще долгое время стояли и просто не отпускали друг друга, дышали любимым ароматом и вместе постепенно теряли разум. Чонгуку сложно понять, что же он чувствует к парню, но может сказать точно — он и внутренние демоны без ума от него. Мужчина так сильно прижал хрупкое тело к себе, сомкнул веки и просто наслаждался моментом. Его обволакивало состояние спокойствия и ощущение, будто так должно быть, будто это правильно, но все-таки что-то глубоко внутри грызет, альфа пока не может понять что. Парень настолько сильно удивил своим бесстрашием и таким желанным азартом в глаза, что Чон на какое-то время вылетал из реальности. Прекрасно. Он теряется в пространстве и времени. Мальчик подчиняет его сущность. Чонгук достает ключи от дома, тихо входит внутрь. Помещение погружено в привычную тишину и тьму. Это было ожидаемо, четыре часа утра как-никак. Мужчина сбрасывает с себя одежду, несколько раз зевает и проходит на кухню. После ухода совсем ничего не изменилось, все как и стояло, так и стоит. Чонгук подходит к холодильнику и достает бутылку холодного пива. Почему бы и нет? Четыре утра просто отличное время, чтобы выпить. Альфа открывает свой напиток и садится за стол, взглядом прожигая свои руки, которые совсем недавно держали очень ценный экземпляр. Чонгук начинает привыкать к тому, что просто не может контролировать себя возле него и вряд ли научится. Парень красив, слишком красив, Чон никогда не насмотрится на эту редкую красоту и никогда не перестанет удивляться характеру омеги. Они психи, а психам бывает чертовски скучно. Чонгук медленно растягивает бутылку пива, ощущая приятную горечь на языке и слабый холодок во всей полости рта. Он не заядлый любитель пива, но оно отлично охлаждает после жаркой прогулки. Резко мысли подкидывают запрещенные воспоминания, и альфа чуть не поперхнулся, когда в голове мелькнула картина проколотого языка мальчика. У Чонгука тогда перед глазами потемнело. Он очень сильно хочет проверить, насколько необычный будет поцелуй, так сильно, что сейчас пустил трещину по бутылке. А этот чертов мальчик решил окончательно добить, сомкнув свои сладкие губы. Альфа тогда с таким трудом держался, его руки прожигала дикая дрожь. Он хотел его. До безумия хотел. Чонгук старается не думать, как это — минет с пирсингом. Но почему-то сейчас только об этом и думает. Подобное наверняка крышесносно, и у него теперь появилась цель номер один — проверить, насколько будет приятно. Плевать. Он знает, это будет чудовищно хорошо. Мальчик лишь своим взглядом снизу доведет до самого сильного возбуждения, что уж думать про состояние, когда влажный рот возьмется за дело. Чонгук быстро допивает прохладный напиток, ставит бутылку и устало выходит из кухни. Его немного смущает слишком тихая атмосфера дома, но он просто не обращает на нее внимание, поднимаясь на второй этаж. Вероятнее всего, Хонг уже спит, или опять ждет с целью начать очередной скандал. Альфа тяжело вздыхает, ероша угольные волосы. Он так устал от вечных криков, сцен ревности и даже от самого омеги. Это слишком сильно затянулось, Чонгуку надоело. Больше красивая модель VIP-класса его не интересует от слова совсем: он стал всего лишь глупым влюбленным мальчиком с разбитым сердцем. Чонгук никогда не любил; мужчина уничтожил предрасположенность к такому чувству еще в детстве и больше никогда в будущем не хочет его испытать. Оно слишком жестокое, если папа из-за него умер. Брюнет себе такого позволить не может. Это он для всех будет смертью, а кто-то для него. Такое самое главное правило жизни, Чонгук всегда ему следует. Небольшими шагами тот ступает по коридору второго этажа, тяжело перебирая ногами. Он устал. Чертовски устал за этот вечер. Сейчас хочется только лечь в постель, зарыться лицом в мягкие подушки и валяться так до самого обеда, на некоторое время забыв обо всем. Включая светловолосого парня, который не дает ему ровно дышать и не прекращает лезть в мысли, занимая девяносто девять процентов их. Чонгук приоткрывает дверь спальни, вытаскивает содержимое карманов и бросает все на стол. Мужчина почти ничего не видит при таком освещении, но очертание кровати замечает и усталыми шагами подходит к ней, безвольно валится на приятный матрац. Чонгук слабо прикрывает глаза, старается сконцентрироваться на сне и убрать все лишние мысли из головы. На какое-то время у него это получается. Он притягивает к себе покрывало, перекидывая руку на вторую часть кровати. Осознание приходит не сразу; Чонгук несколько минут неподвижно лежит, максимально стараясь заснуть, но тут до него доходит: кровать-то пустая. Альфа сначала не принял это всерьез, подумал, что, возможно, парень в другой комнате и он его попросту не заметил. Но вот незадача: дом был погружен в мертвую тишину, никого тут больше не было. Чонгук хмурит брови, ладонью трет глаза, пытаясь привести себя в чувства. Он всем нутром чувствует: что-то произошло, и ничего хорошего за этим не следует. Мужчина резко поднимается с кровати, подходит к выключателю, жмет на него. Яркий свет сразу же залил комнату, освещая всю ее площадь. Его взгляд метнулся на пол, и внутри что-то сжалось. Такое чувство, будто изнутри плоть разжигается, плавится, принося не самые лучшие ощущения. Чонгук не то, чтобы испытал страх или опустошение, он просто ощутил слабое угрызение совести. И да, на большое удивление, она у него есть. Ему сейчас трудно понять все эмоции, которые испытывает в данный момент, но в голове что-то шлет сигнал сделать хоть что-нибудь. Перед его глазами на холодному полу лежит бледное тело омеги, все в синяках, укусах, немного даже в крови, но продолжает быть столь невинным. Чонгук не успел сообразить, как уже стоит возле красноволосого парня и медленно нагибается к его волосам. Он так мирно лежит, можно даже подумать, что тот спит крепким сном. Альфа садится на корточки, пальцами убирая прилипшие прядки с помятого и усталого лица, на несколько секунд ощущая холод. Чонгук чувствует себя будто бы в трансе. Он ничего не делает, лишь смотрит на нежные черты и сильно жмурит глаза. Он ведь должен встать, вызвать скорую, волноваться, не находить себе места. Да хоть пульс проверить, вдруг тот жив. Но альфа просто продолжает невесомо касаться чужих скул и тихо шептать одно лишь: «Глупенький». В его поле зрения попадает небольшая белая упаковка с почти полностью изогнутыми краями. Мужчина хватает ее, несколько секунд читает инструкцию и разочарованно вздыхает. «Глупый, очень глупый мальчик. Зачем? Легче ведь не стало, правда?» — проскальзывает в мыслях. Боковым зрением он замечает мимолетные движения чужих ресниц и понимает: парень еще жив, вот только вопрос в том, сколько он протянет. Мужчина решил не испытывать удачу, поэтому подходит к столу, берет телефон и набирает номер скорой помощи. Ему не страшно, совсем. Его не особо волнует выживет омега или нет. Ему это абсолютно параллельно, Чонгук просто хочет пойти выспаться, а не сидеть возле еле живого Хонга. Чонгуку всегда было плевать на всех, абсолютно на всех, без исключений. Приятный голос на другом конце линии сообщает, что машина скорой уже отправлена и прибудет через семь минут. Мужчина тяжело вздыхает, отбросив телефон в сторону, садясь обратно на корточки. Он не знает почему, но картина перед глазами завораживает. Альфа, не отрывая взгляда, смотрит на хрупкое, сильно изуродованное тело парня и по-прежнему не ощущает ничего. Это так странно, любой другой человек в истерике, забившись в угол, сидел бы и плакал. Но Чонгук просто заколдованно смотрит на контраст белого цвета кожи и красного цвета засохшей крови. Со стороны выглядит очень безумно. Чон все так же ласково убирает прядки с его лица, максимально близко приближаясь к уху. — Я-то думал, что лично оборвал твои крылышки, но, оказалось, ты сделал это намного тщательнее меня, — Чонгук водит пальцами по чужому подбородку, поднимаясь немного выше к искусанным губам. На них так и застыла облегченная улыбка. «Что должен чувствовать человек, который радуется своей же смерти?» Чонгук даже представлять этого не хочет, он бы никогда так низко не пал. Самоубийство совершают лишь морально слабые люди, которые не выдерживают влияния внешнего мира. Он резко убирает руку, скривив лицо. Ему противно от этого. Мужчина ненавидит и презирает слабых людей. Чтобы в жизни не случилось, всегда есть другой выход. Хонг стал ему противен. Мальчик добился своего. Теперь Чонгук к нему начинает что-то чувствовать, но это далеко не то, что он себе представлял. Чонгуку омерзительно от одной только мысли о пареньке; тот слишком низко пал в его глазах. Альфа делает несколько шагов назад, тяжело вздыхает и убирает взгляд от сломавшегося парня. Ему правда противно. Внизу слышится громкий стук в дверь и чьи-то голоса. Мужчина довольно хмыкает, быстро спускаясь вниз. Он уже побыстрее хочет, чтобы омегу увезли, и очень надеется больше его не увидеть. Как только Чонгук открывает дверь, внутрь забегают несколько человек во врачебной форме. — Здравствуйте, это вы вызывали скорую? — ровным тоном спрашивает мужчина средних лет, поправляя очки на переносице. Выглядит он довольно строгим и серьезным. — Да. Второй этаж, дверь слева, — после этих слов двое молодых работников в быстром темпе подбегают к ступенькам и скрываются за указанной дверью. Чонгук переводит взгляд на главного доктора, вопросительно вскинув бровь, когда тот начал что-то записывать. Сейчас начнется. — Как зовут потерпевшего? — не отрывая глаз от бумаг, спрашивает слегка седой мужчина. — Ли Хонг, — устало закатывает глаза Чон, внутри мечтая быстрее закончить формальности и наконец-то уснуть. Ему совсем неважно, что произойдет с омегой, он сам виноват: так проблемы не решаются. — Дата рождения? — Семнадцатое июля, 1996 год, — его начинает слегка бесить этот допрос. Почему бы просто не забрать больного и не уехать? Это что, так сложно? — Можете рассказать, что случилось? — мужчина что-то дописав, убирает ручку в карман и переводит все свое внимание на чертовски усталого Чона. — Слушайте, вы же врачи, сами и узнаете. Я, честно говоря, хочу, чтобы вы побыстрее ушли отсюда и предоставили мне возможность выспаться, — слегка повышает тон альфа, взглядом показывая, что не намерен шутить. Доктор ощутимо замялся, убрав очки с лица. Его реакция довольно-таки предсказуемая, ведь в доме Чонгука еле живой парень, который не факт, что выживет, а тот думает лишь про то, чтобы все ушли и дали ему отдохнуть. Мужчина оглядывает статного альфу с головы до ног и странно улыбается. — Кем вы приходитесь пациенту? — вдруг интересуется он. — Разве это так важно? По моему мнению — нет. — Вы ведь были его альфой? Ведь так? — врач пристальным взглядом смотрит на любую реакцию Чона, но ничего не может понять. Тот как будто совсем ничего не испытывает. Абсолютно никакой тревоги, страха, жалости, ничего. На его практике случалось разное, но такого — никогда. Брюнету полностью плевать на происходящее. Это немного пугает. — Нет, я не был его альфой. Я никогда бы не связал свою судьбу с человеком, который настолько слаб, что пытался совершить самоубийство.  — В любом случае, у него должна быть причина, — продолжает пристально глядеть на Чона мужчина и все так же удивляется его полному безразличию. Что же этот парень натворил, если альфе так на него наплевать? А он уверен, у них что-то да было. Но единственное, что сделал Хонг — это влюбился слишком сильно. Это и было самой большой ошибкой в его жизни. — Он просто был слабым, вот и вся причина, — сбоку был слышен тихий шорох, и Чонгук замечает, как на носилках выносят бледного омегу, наготу которого прикрыли желтым пледом. Доктор пытается хоть сейчас уловить какие-то эмоции на чужом лице, но видит лишь холод и отвращение. Видимо, действительно произошло что-то серьезное, ибо у людей должна быть хоть доля сочувствия, а не большие ледники вместо сердца. Такое безразличие пускает непроизвольную дрожь во всех конечностях. Подобного он еще не встречал. Мужчине совершенно нет дела. — Ладно, как знаете. Мы постараемся сделать все возможное, чтобы сохранить жизнь омеги, я вам обещаю, — доктор сочувствующе кивает и удаляется вслед за двумя помощниками. — Можете не утруждаться, — тихо говорит Чонгук, закрывая за мужчиной дверь. Наконец-то наступила полная тишина и можно хорошенько выспаться к следующему вечеру. Чон, благодарный за такую возможность, устало перебирает ногами в направлении спальни и обессиленно падает на большую кровать. Он остался наедине со своими мыслями и желаниями.

* * *

Чонгук долгое время еще думал про все недавние события и совсем не заметил, как погрузился в сон. Проспал он двенадцать часов, как убитый. Все тело приятно расслабилось и волна удовольствия накрыла с головой. Чонгук не помнит, что ему снилось, лишь некоторые отрывки ночного города, тысячи мерцающих звезд и такой заразительный, сахарный смех. Мужчина слабо улыбнулся своим мыслям, краем уха услышав какие-то посторонние звуки. Он сначала не обращал на них внимания до того времени, пока шум стал невыносимо громким. Потом Чон чувствует, как кто-то к нему прикасается, но отнюдь не ласково: его начинают сильно трясти. Видимо, с целью разбудить. Чонгук щурится, убирает чьи-то руки со своего плеча, укрываясь одеялом с головой. Будто сквозь покров воды слышится грубый голос, что уже начинает откровенно бесить. Чонгук тяжело вздыхает, садится на кровать, несколько раз зевает и устало размыкает веки. — Какого черта ты делаешь у меня дома в такую рань? — ерошит темные волосы мужчина, безразличным взглядом смотря на встревоженного помощника, который неуверенно переминается с ноги на ногу. Чонгук настолько сейчас усталый, что ему как-то плевать на происходящее. Хочется снова вернуться в глубокий сон и насладиться бархатным смехом. Так, стоп, о чем это он? Намджун, увидев босса помятым и заспанным, еле сдерживает смех, немного отвлекаясь от не очень приятных новостей. — Ты, наверное, шутишь, — улыбнулся Джун, еще раз толкнув друга, чтобы тот уж точно проснулся. Чонгук недовольно рыкнул, потерев глаза, которые так и желают сомкнуться, и лениво поднимается с постели. — Это еще почему? Ты по неизвестным причинам вломился ко мне в дом в самую рань, начал орать, бить меня и прервал очень интересный сон. Ты за это будешь гореть в аду, я тебе обещаю, — зло шипит Чон под громкий смех альфы. — Ты такой забавный, когда только просыпаешься. Буду делать это почаще. И да, сейчас вообще-то четыре часа дня, — Чонгук удивленно переводит взгляд на помощника. — Вот именно! Кто так рано людей будит? Ты точно за это умрешь жестокой смертью! — брюнет несильно толкает довольного Джуна и медленно спускается на первый этаж с целью выпить кофе и хоть как-то прийти в себя. Намджун также тихо спускается за ним, продолжая ухмыляться от недовольного жизнью друга. — Ты, кстати, чего приперся? — Чонгук проходит внутрь кухни и включает электрический чайник, протяжно зевнув. На лице Джуна проскользнуло напряжение и улыбка тут же исчезла, будто бы и не было. Он остановился на пороге комнаты, опуская взгляд вниз, в мыслях перебирая лучшие варианты, как преподнести информацию, чтобы максимально избежать конфликта и необдуманных действий на эмоциях. — Ну, в общем, тут такое дело… — тянет слова темноволосый. Мужчина так и не придумал, как мягко изложить ситуацию, потому решил, на свой страх и риск, говорить все по сути. — Партию снайперских винтовок со склада в Тэгу так и не удалось найти, — на одном дыхании выпаливает тот, сделав большой вдох. Сейчас что-то явно произойдет; Чонгук слишком резко остановился и замер на месте. — Что ты сказал? Не вернули? — ровным тоном говорит тот, со всей силы опуская кружку на стол, что та чуть не превратилась в гору осколков. Помощник зажмурил глаза, заранее ожидая такой реакции. Все-таки надо было подумать и найти способ мягко рассказать произошедшее. Но думать уже поздно. Он чувствует на себе этот испепеляющий взгляд и старается держаться спокойно. Пока что не сильно выходит. — Ну там прос… — его мгновенно прерывает стальной голос мужчины, который заставил ощутить ледяной холодок. — Я тебя спрашиваю, что ты сказал? — Чонгук сильно сжимает челюсти. — Как вы, два придурка, не смогли вернуть мне мою партию? Ты хоть представляешь, сколько денег я теряю? — все таким же холодным тоном говорит Чонгук, не обращая внимания на кипящий чайник. Ему уже совсем не до кофе. Если партию не вернут, он потеряет где-то около миллиона долларов. Это, конечно, никак не навредит, но все равно Чон не может себе такого позволить. — Я еще раз спрашиваю, чем все это время занимался Ван? Я ведь предупреждал, что случится, если он не вернет оружие, а ты знаешь: я держу обещания. — Чонгук делает несколько шагов к помощнику и пронзительно смотрит на него. Тот нервно сглотнул, поднимая голову вверх. — Ты сейчас же вызовешь его в Сеул. Он не справился, а это значит, что кто-то другой на его месте справится, — в глазах брюнета мелькнула азартность. Ему будто это нравится. Нравится убивать. — Но он ведь работает на вас уже несколько лет и без единого прокола. Возможно, вы еще передумаете? — Намджун всеми силами пытается образумить друга, даже перешел на формальный стиль, что делает очень редко. — Я как-то непонятно выражаюсь? Хочешь составить ему компанию? — альфа от этих слов моментально побелел. Неужели Чонгук способный на такое? Или же это просто эмоции? Намджун ни в чем сейчас не уверен. Ему стало действительно страшно. Чон очень сильно изменился за последнее время. Но он даже не хочет знать причины таких изменений, потому что страшно. — Хорошо, я ему передам ваши указания. — Отлично, ты свободен, можешь ехать в офис, я через час буду, — Чонгук оборачивается к столешнице, поднимает кипящий чайник и бросает в кружку три ложки кофе, заливая его водой. Намджун ничего больше не произнес, только тихо вышел из дома и направился к своей машине. Его действительно беспокоит состояние друга. Тот за последнее время стал слишком жестоким. Да и еще Хонга почему-то не было дома. Мужчина надеется, что с ним все хорошо, но внутри по-прежнему есть слабые искры волнения. Парень всегда в такое время дома. Всегда. Намджун хмурит брови, садится за руль и дрожащей рукой набирает номер Вана. Ему правда жаль, он был хорошим работником и даже другом. Просто из-за чужой вины приходится расплачиваться ему. Чонгук помешивает кофе ложкой и пристально смотрит в окно. Мужчину только сейчас насторожила вся сложившаяся ситуация. Такого еще не было. Он надеется, что произошла какая-то ошибка и партию скоро доставят. Или Чон обещает, что этим людям ад будет казаться  раем. Чонгуку никого не жаль, он получает кайф от чужих смертей. Всегда получал. И пусть все думают, что альфа псих, но тот, откровенно говоря, даже не скрывает.