Сахарный танец жизни

Громкий звук мобильника уже несколько раз прорезает утреннюю тишину комнаты, вытаскивая паренька из глубокого сна. Телефон буквально целое утро разрывается от входящих вызовов, но парню слишком лень подойти и выключить звук. Он и так заснул несколько часов назад, поскольку никак не мог отпустить от себя Чонгука. Вчера был их первый настоящий поцелуй, и воспоминания о нем часто будут прокручиваться, стоит только Юнги посмотрит в зеркало. Потому что его губам понадобится еще долгое время, чтобы зажить. Вообще, сложно сказать, что сейчас ощущает парень. Юнги будто бы и довольный произошедшим, но мысль о том, что теперь он на шаг приблизился к выполнению задания, слегка напрягает. Почему-то сейчас любимое дело — убивать людей — не кажется столь забавным, и это крупное дело теперь совсем не такое веселое, как в начале. Юнги совсем не смешно. Убивать человека, с которым его безумие полностью разделяется на двоих, — очень не хочется. И лишь сейчас парень начинает осознавать, насколько вся эта ситуация выглядит странной. Два психопата, у которых сущности со звериной силой притягиваются друг к другу, продолжают сходить с ума только из-за их слабых и мимолетных взаимодействий. Это настолько странно. Юнги все осознал давно, но ничего с этим не делает. Потому что он уже пытался вчера сопротивляться и чем это кончилось? Они как сумасшедшие целовали друг друга, не давая передохнуть ни секунды, руками притягивали желанные тела ближе к себе, зарывались руками в чужие волосы, задыхались от безумного аромата крови вперемешку с елью, и полностью переломали хрупкую грань реальности, по ту сторону которой пропасть в бескрайнее исступление. Оттуда больше не выбираются, никто и никогда. Они сделали тот самый шаг, которым полностью уничтожили все «до», оставляя лишь «после». И что в нем будет — еще неизвестно. Комнату снова наполняет громкая музыка телефона, что уже конкретно выбешивает Юнги. Какого черта кому-то что-то от него надо в шесть утра? Он никогда не понимал таких людей, да еще и всем сердцем ненавидел их. Нормальный человек в такое время спит, а не шесть раз подряд звонят лучшему киллеру Кореи. Пусть только это не срочное дело, Юнги сразу же обещает звонящему кишки наружу выпустить. Омега резким движением сбрасывает с себя одеяло и с всемирной ненавистью на лице подходит к взрывающемуся от входящих вызовов телефону и уголки его губ слегка приподнялись. «И что же этому придурку надо?» — сразу мелькает в голове, когда Юнги увидел на экране знакомое имя. И где-то глубоко внутри догадывается, почему тот может звонить. — Чего тебе? — сонным голосом спрашивает омега, который совсем не нуждается в ответе. Ему бы быстрее закончить никому не нужный разговор и вернуться в постель. — Ты почему так долго не брал трубку? — в динамике слышится очень встревоженный голос Хосока и довольно сильно сбитое дыхание. Видимо, его что-то заставило хорошенько понервничать. А возможно даже кто-то. — Может потому, что сейчас шесть утра? — Юнги в слова вкладывает все свое недовольство и ненависть к альфе в данный момент. Если и случилось что-то, то мог бы и сам решить проблему, а не тревожить парня в столь раннее время. Так поступают только изверги. Шесть. Гребаных. Утра. Юнги уже не нравится наступивший день. — Хватит! Ты хоть немного думаешь о своей безопасности? Или у тебя там все мозги заняты вчерашним? — сильно повышает тон мужчина, от чего омега немного теряется. Хосок еще никогда на него не кричал, вот прям совсем никогда. Это что-то новенькое, и… …стоп. Вчерашнее? Откуда он знает про вчерашнее? Вот теперь с того момента поподробнее. Юнги такие события совсем не устраивают. Неужели Хосок за ним следит? Если это так, то омега добротно подпортит ему и так никчемную жизнь. — Что ты сказал? Повтори еще раз последние слова, — серьезно говорит Юнги, сжав руки в кулак. До Хосока только сейчас дошло осознание, что он сболтнул слишком много лишнего, и парень просто так вмешательство в личную жизнь не оставит. Договорился. — Ты вообще слышишь, о чем я говорю? Как ты мог привести в свой дом человека, которого должен убить? И был бы это просто обычный альфа, но нет! Это Чон Чонгук, самый крупный торговец оружием в Корее, самый влиятельный человек в нашей стране, и ты так безрассудно притащил его к себе? Ты что, совсем свихнулся? Хосок очень сильно волнуется за Юнги, тот ведь мог ввязаться в серьезные неприятности. Что, если бы Чонгук в доме что-то увидел? Или что-то заподозрил? Или вообще нашел бы досье на себя? Он ведь не глупый, что-то да понял бы. Это как раз-таки больше всего пугает альфу. Юнги в последнее время делает слишком необдуманные вещи. Сначала стоит возле мишени, пока в него стреляют, потом эта ненормальная гонка, а теперь он совсем как обезумевший целовался со своей жертвой. Хосок сейчас полностью душит в себе ревность и пытается мыслить максимально чисто. Если так продолжится, Чонгук очень скоро узнает правду, и никто не дает гарантии, что тот сразу не прикончит Юнги. Он ведь самый влиятельный человек страны. Он сможет. А омега слишком сильно заигрался. — Да плевать я хотел на это! Откуда ты узнал? — пропускает все предупреждения мимо ушей и задает единственный интересующий вопрос. Ведь действительно, откуда Хосок знает такое? И если он не скажет, омега все равно легко сможет узнать. Стоит просто подарить ему поцелуй, и тот легкомысленно растает. Юнги уже давно научился манипулировать им, точнее, всегда умел.  — Какая вообще разница, откуда я знаю? Ты ежедневно подвергаешь себя опасности, а особенно, когда ты вместе с альфой, — он не понимает, почему так сильно нервничает. Юнги же профессионал своего дела, сам все отлично понимает, но почему-то бездействует. А Хосок просто сходит с ума от волнения. Он начинает чувствовать, как скоро эта безумная зависимость его уничтожит. И черт побери, мужчина не сопротивляется ей ни на секунду, вот прям совсем. А сам говорит про важность наличия здравого ума, в то время как давным-давно распрощался с ним. — Да какая тебе разница? Ответь на мой вопрос. Как ты узнаешь информацию? — если только Хосок попробует солгать, Юнги лично прострелит ему череп. Никто в мире не имеет право нарушать чужое личное пространство, какие бы мотивы за этим не следовали. Юнги ненавидит, когда кто-то слишком глубоко лезет в его жизнь, особенно, если это касается отношений. Такое парень не простит. Хосок ничего не отвечает, мысленно представляя, что сейчас будет. Он отлично понимает, как отчаянно Юнги не нравится, когда нарушают его личное пространство, но все равно не послушал здравый смысл и пошел на поводу эмоций. И сейчас очень сильно об этом жалеет, ибо по тону парня было слышно, насколько тот зол, что ни к чему хорошему не приведет. Хосок только сейчас осознал, как глупо проебался. Да здравствуй очередная порция слов, которые снова и снова оставят большие шрамы на его сердце. Только это совсем никого не интересует. Юнги несколько секунд также молчит, пытаясь самостоятельно понять, как мужчина достал все услышанные факты. В голову пока что совсем ничего не приходит, лишь образ, как парень выпустит пулю в чужой висок. Эта одержимость Хосока переходит все черты, он себе слишком много позволяет. Ему никто не давал права на то, чтобы все время следить за пареньком и упрекать его в собственных действиях. Да кто он вообще такой, чтобы что-то указывать Мин Юнги? Он всего лишь глупый, зависимый идиот, который мешает омеге жить. Так дальше не пойдет; это уже слишком. Надо прекращать затянувшийся спектакль. — Я еще раз спрашиваю, и если ты не ответишь, то я до конца жизни буду ненавидеть тебя всем сердцем. И моя ненависть будет такая же сильная, как и твоя одержимость, — Хосок каменеет от таких слов. Неужели… неужели он все знал? И дальше продолжал вести себя с ним, как с игрушкой… лишь с обычной игрушкой, которая исполняет определенные действия, после которых ее просто выбрасывают. Как и выбросили Хосока, просто он никогда не замечал из-за своей любви и веры в то, что омега на самом деле не такой, что он намного лучше, что это всего лишь образ холодного убийцы… … но, оказалось, это и есть его истинная сущность. Юнги действительно еще с самого детства уничтожил все самое хорошее внутри себя и оставил только одну жестокость, что уже полностью владеет его телом и эмоциями. Видимо, Хосок правда очень сильно сглупил в своей жизни, подарив ее тому, у кого руки испачканы кровью по локоть и глаза налиты тьмой. Хосок отдал свою жизнь Мин Юнги, и теперь очень об этом жалеет. — Ты правда так хочешь узнать? — в его тоне теперь не слышится ни единой эмоции, только выжженная человеческая душа издает свой последний стон боли. Мужчина полностью выгорел изнутри, а когда выгорит еще и оболочка — дело времени. Вот такая была его цена за любовь. Пришло время за нее расплачиваться. — Да я тебе только об этом и спрашиваю. Разумеется я хочу знать ответ, — в нетерпении выпаливает Юнги, что заставило Хосока улыбнуться переполненной болью улыбкой и тяжело вздохнуть. Вот сейчас, возможно, все и закончится. Парень умный, сразу сможет догадаться, ибо у мужчины смелости не хватит сказать напрямую. Он слишком сильный трус, по-прежнему продолжает бояться потерять Юнги. Видимо, окончательно обезумел. — Осмотри хорошенько свой дом и поймешь, — последнее, что говорит Хосок, перед тем, как сбросить вызов. Юнги не сразу успел сообразить, что сказал альфа, не то, чтобы осознать смысл сказанных слов. «Осмотреть дом? Он, блять, не мог прямо сказать, безо всяких загадок?» — парень бросает телефон на кровать, наплевав на сказанные слова альфы, и сразу же уходит в царство снов, даже не заметив небольшой красный огонек в углу комнаты, что мгновенно погас. Хосок смотрит на мирно спящего парня сквозь экран ноутбука и снова добивает свое сердце очередной порцией боли. Боже, как же сильно он одержим этим парнем. Всегда был, есть и будет.

* * *

Чонгук сидит за рабочим столом, сосредоточенно набирает какие-то важные данные в компьютере, иногда кидает взгляд на сидящего помощника, который также все свое внимание концентрирует на стопке документов. Часы показывают полдень, чему свидетельствует яркое солнце за окном. Чонгук целое утро какой-то слишком рассеянный; совсем не слушает доклад работников о прибытии нового оружия, не обращает внимание на пристально глядящего Джуна и даже сейчас, под предлогом, будто он очень занятый, на самом деле витает где-то в облаках, а если быть точнее, то во вчерашнем дне. Чонгук всю ночь не мог спокойно уснуть. Губы горели от слишком приятных воспоминаний, которые, кажется, навсегда застряли в его памяти. Тело помнит все чужие прикосновения, кожа вчера буквально плавилась под изящными пальцами омеги, легкие горели ярким пламенем от контраста ароматов, а сердце пропускало все больше и больше ударов от сладких стонов паренька. Чонгук отлично помнит этот ненасытный, полон демонов взгляд, который так и кричал, насколько сильно не хочет прекращать безумие. Альфа отчетливо видел, с какой отдачей парень целовал его, притягивал к себе, будто не сможет жить, если отпустит, как иногда улыбался в поцелуе; и Чонгук с каждой его улыбкой превращался в сумасшедшего, который больше не поддается лечению. Видимо, у них это общее: сходить с ума из-за близости друг с другом. Разве это нормально? Определенно нет. Намджун переводит взгляд, уже хотел сказать что-то про один из пунктов в документе, но застывает, увидев, как Чонгук без единого движения смотрит куда-то вперед, а в глазах у него сгустилась темнота. Джун отлично знает этот взгляд, альфа такими глазами смотрит лишь тогда, когда демоны внутри него зверски голодные. И у помощника в голове проскальзывает несколько вариантов возможных причин такой реакции. Даже один запах мужчины выдает все с концами. Ель. У Хонга совсем другой запах. Вот это уже любопытно. — С тобой все нормально? — прерывает давящую тишину Джун, не замечая никакой реакции со стороны Чонгука. Тот как и сидел неподвижно, прожигая взглядом экран ноутбука, так и продолжает сидеть. — Чонгук! — повышает тон, наконец-то привлекая внимание друга. Вот что за идиот, где пропадает его сознание утро напролет? Джун ставит себе за цель узнать. — Чего ты орешь? Совсем заняться нечем? — недовольно бурчит Чон, делая вид, будто увлеченно что-то читает в ноутбуке. И плевать, что экран давным-давно потух. Намджуну необязательно это знать. Он работает, не видно что ли? — Что с тобой происходит целое утро? Не хочешь рассказать? — альфа откладывает бумаги в сторону и взглядом, полным интереса, смотрит на друга. Чонгук тяжело вздыхает, одним резким движением захлопывает крышку ноутбука. Этот просто так не отстанет, пока не получит желаемое. Мужчина отлично выучил характер помощника за все годы, и лучше сейчас все рассказать, ибо тот просто не даст покоя. Сам напросился. — Помнишь омегу с мероприятия? Ну так вот… — ему не дает договорить громкие звуки удивления со стороны Джуна. — Ничего себе ты им увлекся. У тебя вроде как Хонг есть, я думал: тот омега мимолетное увлечение, но по твоему запаху могу сказать одно: вечер скучным не был. — Ну, там, кстати, с Хонгом недавно произошел один инцидент, и он сейчас в больнице, а может уже и мертв, — спокойно говорит Чонгук, сразу замечая, как округлились глаза друга. И только теперь альфа вспомнил, что еще не упоминал факт про случившееся с Хонгом. — Почему ты мне раньше не рассказал? — возмущается тот. — Это же твой омега, а тебя, вижу, совсем не беспокоит его состояние. — Он совершил попытку самоубийства, и если ты хорошо меня знаешь, то должен понимать, как я отношусь к таким вещам, — Намджун с каждым словом удивляется все больше и больше. С каких пор жизнь Чонгука стала такой насыщенной? И какого черта его лучший друг узнает об этих событиях только сейчас? — Почему он так поступил? — Слабые люди всегда так поступают, — безэмоционально произносит Чон, доставая из кармана сигарету. За всю ночь мужчина просто превосходно подпортил легкие большой дозой никотина. И в этом виноват лишь один единственный интересующий его мальчик, губы которого тягостно мелькают перед глазами. — И ты даже не поинтересовался, жив ли он? Неужели тебе стало настолько противно? Он ведь любил тебя всей душой, — как-то грустно произносит альфа, опираясь локтями о свои бедра. Джун всегда замечал холод со стороны Чона по отношению к Хонгу, но он и представить не мог, насколько сильно Чонгуку плевать. Эта жестокость иногда даже напрягает. Уж слишком холоден мужчина к окружающим. Обычные люди так не умеют, для этого должна быть весомая причина. Намджун и близко не предполагает, какая именно. — Я не верю в любовь. Ему просто было выгодно со мной, как и мне с ним. Теперь выгода кончилась, а он оказался слабаком. — Почему ты так уверен? — Потому что это жизнь, а в ней нет ничего хорошего. Я лично убедился пару десятков раз. У них иногда мнения совсем не совпадают, как, например, сейчас, но Намджун никогда не пытается отстаивать свою точку зрения, просто понимает: бесполезно. Чонгук совершенно не слушает и всегда принимает самостоятельные решения без чьей-либо помощи. Такова его сущность и с этим не поспоришь. — Ладно, проехали, рассказывай, почему от тебя так сильно пахнет елью? — игриво улыбнулся Джун, пытаясь перевести не очень приятную тему на более интересную и веселую. — Кажется, я из-за этого аромата схожу с ума, — также улыбнулся Чон, но на самом деле в его словах нет ни намека на шутку. Он сейчас совершенно серьезно говорит, и эта действительность слегка пугает даже его. — Ты сейчас серьезно? — резко застывает на вопросе Джун, настораживаясь от услышанных слов. Чонгук такими шутками не бросается; тогда это может значить лишь одно… — Абсолютно. … это не была шутка. — То есть, он тебе нравится, или что-то типа того? — шокировано говорит мужчина, продолжая удивляться спонтанным рассказам друга. Да когда вообще в его жизни успело произойти столько событий? Намджун еле успевает прикрывать рот от удивления, как Чонгук снова говорит очередную историю, и челюсть альфы встречается с полом. Чтобы один лишь запах сводил с ума Чон Чонгука? Да это даже звучит странно. Самый безэмоциональный, холодный, жестокий альфа теряет разум от одного только аромата ели. Дикость какая-то. — Нет, он мне не нравится и ничего такого, просто все его черты вызывают во мне странные желание. — Например? — Я хочу как можно сильнее связать его тело, сорвать всю одежду к чертям, ощутить вкус его кожи, губ, рук, вдохнуть полной грудью этот неземной запах, оставить миллиарды следов на нем, чтобы ни одна сука не смогла больше к нему прикоснуться, а потом разложить на всех горизонтальных поверхностях и с каждым его сладким стоном получать новый разряд тока. Намджун как и сидел с открытым ртом, так и остался. Он никогда еще не слышал от Чонгука такой искренности в личных желаниях, а тем более такого точного описания. Видимо, этот мальчик действительно должен быть не с нашей планеты, раз уж так заинтересовал Чонгука. Намджун сейчас находится в полнейшем недоумении от всех сказанных слов друга. Вот это, блин, и называется «Восьмое чудо мира». — Ну и желания у тебя, — все еще находясь в небольшом ступоре, говорит мужчина, правой рукой дотягиваясь к пачке с сигаретами. Такая информация просто нуждается в помутневшей от никотина голове, ибо сшибает наповал. — Да я уже сам себе удивляюсь, — устало прикрывает глаза Чон, руками массируя виски. Блондинистый парень его до смерти изводит, а собственное сознание помогает ему в этом, предоставив картины обнаженного омеги в бассейне, у которого волосы прилипли ко лбу, а в глазах черти плясали от происходящего. Чонгук ненавидит паренька, но одновременно всеми своими клетками желает. — Тебя не смущает тот факт, что вся информация на него заблокирована? — вдруг вспоминает Джун тот день, когда должен был за полтора часа достать досье на омегу, но, как оказалось, все значительно сложнее. — Как раз-таки это меня больше всего и останавливает.