Сахарный танец жизни

Юнги, лежа на своем диване, смотрит скучные новости по телевизору и пьет горячий кофе. Весь день он ощущает какую-то слабость, усталость, его то бросает в жар, то в холод, тело знобит, во всех частях неприятное покалывание. Он сначала подумал, что заболел, но когда ощутил сильную влажность в области нижнего белья — осознание сразу же пришло к нему. У него началась гребаная течка. И все было бы хорошо, если бы не одна проблема. Такие дни парень всегда проводил с Хосоком, но, сука, теперь его тело желает совсем другого, намного привлекательнее, властнее и до дрожи во всех конечностях темноволосого альфу. Юнги сейчас начинает себе с ума сводить от таких мыслей. Внутри все зудит, кричит о том, что если сейчас не получит желаемое, то просто взорвет к чертям его оболочку, превратит внутренности в кровавую смесь, испепелит ему все мозги, но заставит сделать необдуманный шаг. Юнги сопротивляется что есть мочи, мечется по дивану, скулит, хватается пальцами за кожаную обивку и несдержанно издает стоны безысходности. Перед глазами картина полностью плывет, воздух кажется в разы тяжелее и более сжатым. Юнги задыхается от этого. Аромат ели наполняет всю комнату, домашние штаны полностью промокли от вязкой жидкости, по сосудам течет такое невыносимое возбуждения, которое собственному утолению не подлежит; парень уже успел попытаться несколько раз, но все его попытки закончились еще более сильным возбуждением и таким же образом холодного альфа, что лишь своими глазами доводит до грани полной потери в пространстве. Юнги желает его именно сейчас и именно в любимой манере: жестоко, властно, сильно и до сорванного голоса вместе с такой же спиной партнера. Омега теряет самообладание от слишком яркой фантазии, что так и хочется воплотить в жизнь. И если бы у Юнги было единственное желание, он бы без сомнений пожелал сейчас Чонгука. Обнаженного Чонгука с таким же диким влечением, как и у него. Чтобы всю ночь и без перерывов. Чтобы сквозь боль к безумию. Чтобы сейчас и навсегда прижаться к чужому телу, ощущать его руки на себе и желанные губы на своих. Отныне и до конца своих дней Юнги всеми клетками тела хочет лишь единственного альфу, который слишком стойко держится. Сегодня парень это исправит. Омега должен довести мужчину до такого же состояния, в каком он сейчас, и лишь тогда проверить, сможет ли тот держаться; ибо его стойкость сумасшедше заводит парня. Юнги вошел в азарт, назад дороги нет. Сегодня что-то точно произойдет. И ничем хорошим для Чонгука это не закончится. Парень еле поднимается на дрожащие ноги, мутным взглядом осматривает комнату и тяжелой походкой идет прямиком к небольшой тумбочке, доставая оттуда белую упаковку таблеток, что способны на некоторое время уменьшить его муки и приглушить собственный аромат. Юнги давно их купил, но никогда не пользовался. Просто-напросто не было потребности. В таких случаях он проводил течки с альфами, но сейчас совсем другая ситуация, и эти подавители как раз-таки ему нужны, чтобы до конца испытать выносливость мужчины. Да и свою заодно. Юнги достает одну таблетку, сразу бросает ее в рот и запивает горьким кофе. Лекарство подействует лишь через десять минут, а его длительность — пара часов, поэтому, только под конец их действия, омега начнет воспроизводить самый жестокий план в своей жизни. Такого никому не пожелаешь, но Юнги любит доводить людей до греха. Самого страшного греха. И мысленно, и в реальности. Чонгук получит свое наказание за тот поцелуй, которым сорвал крышу парню. Юнги любит контролировать свои эмоции, но из-за альфы все годы практики пеплом осыпаются у ног его личного искусителя. Спустя несколько часов, когда уже солнце перекатывается за горизонт и действие подавителей подходит к концу, парень хватает мобильный телефон и набирает хорошо знакомый номер. Несколько гудков кажутся ему вечностью. Возможно, это из-за слишком сильного ожидания, а возможно, из-за представления мыслями ближайшей ситуации во всех красках. — Не ожидал от тебя звонка, сладенький, — неожиданно поднимает трубку и веселым тоном говорит Чон, у которого до этого была важная встреча, и по довольно тону сразу можно сказать, что она прошла отлично. — Неужели так скучаешь? — Немного, — не врет тот, — не хочешь сегодня приехать ко мне? У меня для тебя сюрприз, — если бы только Чонгук знал какой, никогда бы в жизни не согласился. — Тебе понравится, — ага, ну как же, понравится. Сгорать от животного желания ему понравится. Ну конечно. — Интригует, — задумчиво промолвил мужчина, оборачиваясь на кресле лицом к окну. — А что будет, если я откажусь приехать или мне не интересен этот сюрприз? — решил слегка потянуть время, в ожидании слушая равномерное дыхания мальчика, который, надеется, переубедит его. Он как раз хотел как-то выйти на связь с пареньком, но слишком загруженный день не дал ему это сделать. Но неожиданный звонок омеги очень сильно порадовал. Если он звонит, значит скучает, и кто бы что не говорил, Чонгук уверен, у них это взаимно. Юнги услышал в тоне альфы дурацкую издевку и лишь слегка хмыкнул себе под нос. Чонгук еще не представляет, как сильно ему «понравится» то, что приготовил парень, а этот надменный тон скоро превратится в умоляющий. — Если ты не придешь, я и обидеться могу. Я ведь не каждому сюрпризы готовлю. Так что считай себя особенным. Чонгук довольно улыбнулся и, отодвинув кресло, поднимается со своего места. Такой сладкий тон так и принуждает сейчас же повиноваться ему, сделать все, что он только прикажет. И Чонгук не сопротивляется, а лишь твердыми шагами подходит к двери, выключает свет в помещении и уходит вглубь коридора, который прямиком ведет к лифту. — Если я сегодня смогу, то приеду, — лжет Чонгук, ведь хорошо понимает, что у него никаких дел больше нет, просто хочется еще немного побесить сладенького мальчика и проверить, насколько поистине он желает встречи. — Или сейчас, или потом пожалеешь, — ровно произносит Юнги, мысленно прокручивая картину ближайших действий, и ярко улыбается самому себе. Чонгук сглупил, что тогда так быстро сдался, да еще и заставит Юнги пойти на поводу желаний. Парень такие проколы в своем поведении ненавидит, а еще больше он ненавидит оставлять такие дела безнаказанными. У альфы впереди предстоит очень сложное испытание, пройти которое способны лишь единицы. На опыте парня подобных никогда не было, но он надеется, что Чонгук будет огромным исключением и владеет невероятной силой воли. Иначе им обоим придется несладко. — Я приеду лишь тогда, когда ты мне кое-что пообещаешь, — загадочно хмыкнул Чон, спускаясь лифтом между этажей. — И что же это? — Потом узнаешь, мне нужно обещание. Юнги на некоторое время задумывается, взвешивает все возможные варианты исхода и очень надеется, что это обещание не обернется против него, ведь от безумного альфы можно всего ожидать. Юнги знает, потому что сам таким является. Возможно, ничего такого мужчина не пожелает, может, это вообще глупость, но внутри что-то говорит об обратном, будто пытается сказать, что не стоит этого делать, что он еще начнет сожалеть. Но Юнги всегда в своем репертуаре — плевать он хотел на предчувствие, сейчас мозг занят другими сценами, что совсем скоро воплотятся в жизнь. Чонгук любит играть жестоко, так же, как и Юнги, поэтому омега не тратит на размышления ни секунды, уверенно произносит: — Хорошо, обещаю, — на лице Чонгука расцветает двусмысленная улыбка и он сразу немного ускоряется, прямиком направлялась к выходу из здания. Возможно, Юнги действительно зря это сказал, возможно, ничем хорошим это не закончится. — Тогда жди меня, через двадцать минут буду. Если бы Чонгук знал, что с ним произойдет в ближайшие несколько часов, он бы так довольно не улыбался, не заводил автомобиль с такой нетерпеливостью и уж точно не набирал бы сумасшедшую скорость на заполненной машинами трассе. Как же сильно Чонгук ошибается во всех своих дальнейших действиях, а Юнги, продолжая лучезарно улыбаться, сбрасывает вызов и откидывается на спинку дивана. «Чон Чонгук, это были твои последние минуты и так небольших частиц здравого ума, совсем скоро у тебя они навсегда исчезнут».

* * *

Черная Феррари уже как пятнадцать минут в пути на максимальной скорости. Чонгук со всей силы давит на педаль и успевает только выкручивать руль в разные стороны, мысленно представляя себе запретные образы обнаженного омеги. После той ночи такие мысли будто полностью заняли все пространство его мозга, заставляют вновь и вновь прокручивать моменты в бассейне, когда от парня было невозможно оторвать помутневших глаз. Чонгук тогда побил свой собственный рекорд: он за один вечер успел потерять самообладание, вместе с ним и терпения, около десятка раз. Парень был слишком соблазнительным, слишком красивым, слишком недоступным. Чонгук просто не смог себя сдержать возле выхода, он видел борьбу в глазах омеги и никакими силами не смог покинуть здание. Желание поцеловать мальчика доминировало над всеми другими, даже над попытками не быть, как все, и не действовать под влиянием эмоций. Но в итоге ему сорвало крышу и он озверел. А причиной всего стало лишь обычное соприкосновение их губ, что так давно для обоих было под запретом. С каждой проведенной вместе с пареньком секундой Чонгук ощущает, как теряет свой вечный контроль и стальную выдержку, но почему-то ничего делать с этим не хочется. Ему чертовски хорошо и никакие последствия возле желанного тела не имеют значения. Сейчас важно лишь то, что Чонгук его безумно хочет, а долго сдерживать своих демонов мужчина не привык. Рано или поздно они получат желаемое, и уж тогда полностью ощутят, что такое «умирать возрождаясь». Чонгук с визгом въезжает на дорогую территорию, перед этим показав удостоверение личности, пройдя еще какие-то невзрачные детали. Это действительно очень охраняемый участок и просто так на него не проникнуть. В этом месте живут самые важные люди в городе, у которых огромное состояние и такой же масштабный бизнес. Чонгук тоже когда-то хотел купить здесь дом, но потом решил, что тут слишком много людей и в конечном итоге приобрел здание за городом, которое также под круглосуточной охраной. Но мужчину все продолжает настораживать множество вопрос: Откуда у парня такие деньги? Как он их зарабатывает? Это какой-то легальный или же подпольный бизнес? Или омега совсем продает свое тело за большую плату. Но так ли это? Мужчина, как и тогда, не знает ответа ни на один вопрос, что не может не бесить. Ну должна быть хоть какая-то информация про человека: у всех есть, даже у него самого. Но про парня абсолютно ничего неизвестно, да настолько, что даже его имя было нереально узнать, не то, что другие данные. Чонгук ставит себе сегодня за цель узнать неизвестное, неважно, каким путем, он узнает хоть что-то. Альфа тушит фары и выключает зажигание. Дом парня выглядит как-то особенно среди других, он более необычный, что ли. Вокруг одни лишь большие окна и белые цвета. Это выглядит так, будто омега чего-то боится; боится темноты. Но с другой стороны, он может просто очень сильно любить белую палитру и постоянный доступ к солнечному свету. Чонгук совсем другой, ему намного больше по душе темные, холодные оттенки, которые полностью подчеркивают его скверный характер. Мужчина, не теряя времени, заходит внутрь дома, даже не удосуживаясь постучать, и сразу замечает что-то неладное. Воздух в помещении какой-то странный, какой-то не такой, как обычно, более тяжелый и со слабыми нотками ели. Чонгук сперва не обращает внимание, ведь такой воздух здесь более чем нормальный. В доме живет омега, понятное дело, что его аромат будет забиваться во все щели. Но где-то в глубине души зародилось грызущее сомнения насчет того, что здесь все «обычно». Альфа совсем тихо ступает по коридору, глазами рассматривая комнаты, в попытках найти в них редкостный экземпляр. Любые из увиденных комнат выглядели очень дорого, а мебель была подобрана с довольно-таки хорошим вкусом. В первый раз Чонгук не особо обращал внимание на разные детали, тогда он даже в дом машинально заходил, ведь все внимание приковало к себе обнаженное тело омеги под серебристыми лучами луны. Чонгук вообще ничего вокруг себя тогда не замечал, лишь красивые изгибы и блядски искушающую фигуру. Но сейчас он вполне может рассмотреть весь дизайн и подметить всю его изысканность. Альфа заходит в одну из комнат, которая, скорее всего, служит гостиной. В глаза сразу попадает большое деревянное фортепиано, что откровенно удивило Чона. «Неужели этот мальчик умеет еще и играть на нем?» — думает он. И только сейчас Чонгук понимает, что отдал бы многое, чтобы услышать, как из-под этих изящных пальцев льется классическая музыка. Мужчина никогда не был ее фанатом, но почему-то именно сейчас все клеточки организма захотели услышать. Возможно, это из-за человека, который будет играть, но Чонгук себе не признается. Альфа открывает крышку инструмента и садится на небольшой стул. В голове проскальзывает, как на этом самом месте сидел паренек, нежно касался клавишей, пропускал каждую ноту через себя и выводит наружу лишь самые точные и идеальные звуки. Чонгуку уже невыносимо сильно хочется это увидеть, но сейчас он способен лишь невесомо коснуться белых клавиш, трепетно скользя по ним. Возможно, это его больная фантазия, но мужчина готов поклясться, что ощутил каждое касание фаланг омеги на фортепиано; и по его телу прошлась крупная дрожь. — Вы заблудились, мой Господин? — Чонгук чувствует, как его шею обвивают со спины и теплой грудью прижимаются к затылку. Длинные пальцы скользят по его скулам, подбородку, губам, зарываются в угольные волосы, тем самым пустив по телу волну мурашек. От таких действий альфа перестает себя контролировать и медленно откидывает голову назад, давая возможность тонким пальцам пройтись по сильно выпирающему кадыку. Чонгук пока что не позволяет себе открыть глаза, лишь старается сдержать улыбку, когда парень расстегнул несколько верхних пуговиц. Видимо, у него сегодня хорошее настроение, раз уж так открыто показывает желание. — Ты умеешь играть? — зачем-то спрашивает его Чонгук, хотя ответ очевиден. Возможно, просто пытается отвлечь себя разговорами и прекратить мысленно трахать парня на дорогом фортепиано. Пока что не сильно выходит. — Да, — кратко отвечает тот, обходя фигуру мужчины, и с максимальной изящностью садится на колени альфы. Чонгук на секунду подавился воздухом. Омега выглядит очень усталым. Такое чувство, будто он несколько часов чему-то сопротивлялся, и это что-то ему хотелось до безумия исполнить, но почему-то останавливал себя. Этому свидетельствует слегка влажные волосы, которые красиво прилипли ко лбу и делают лицо напротив очень развратным, но в то же время невинным. В глазах мальчика постоянно что-то проскальзывает, но он всеми усилиями пытается скрыть. Чонгуку плохо от такой невероятной внешности. Парень сейчас слишком космический. — Почему так долго? — ладонями касается чужой шеи, заставляя Чона смотреть только себе в глаза. Но последний даже не пытался оторваться. — Я скучал, — уже тихо добавляет омега, лукаво улыбаясь. — Мы недавно виделись, — совсем не узнает свой голос Чонгук, который стал в разы грубее. — Я все равно скучаю, — Юнги спускается руками к оставшимся пуговицам и полностью расстегивает их, не прерывая зрительный контакт. У Чонгука сбилось дыхание, что не осталось незамеченным. Его грудь покрылась легкой испариной, а кубики пресса сильно напряглись. Юнги с ухмылкой смотрит на происходящее, опускаясь губами к небольшой надписи, которая сразу привлекла его внимание еще в клубе. — Повтори, пожалуйста, как это произносится, — устами касается букв, от чего Чонгук громко скрипит зубами. Он все еще не понимает, почему каждое касание паренька вызывает такие редкие ощущения и эмоции, но как назло мозг снова отказывается функционировать. — Aut viam inveniam, aut faciam, — четко произносит каждое слово, кожей чувствуя, как парень улыбается. Юнги снова обвивает шею мужчины и притягивает его ближе к себе, довольно смотрит на пляшущих чертей в темных глазах. Он толком-то ничего не сделал, но альфа уже начинает возбуждаться от целомудренных касаний. И ему бы радоваться, но его тело также пробирает приятная дрожь. Сейчас еще собственное наказание, которое сполна должен ощутить Чонгук, пойдет против него самого. Парень невольно начинает чувствовать, как действие таблеток прекращается, и это значит лишь одно: если не успеет, больше такого отменного шанса не получит. — Закрой глаза, — на грани слышимости говорит тот, слегка ерзая на чужих коленях. Чонгук снова давится воздухом от всех действий сахарного мальчика. — Зачем? — он полностью перестал контролировать свой голос, который до жути охрип, но Юнги такое лишь сильнее заводит. — Я ведь обещал тебе сюрприз, — невинно улыбнулся парень, в очередной раз заставляя всех демонов выйти наружу и взять свое. Потому что недавним поцелуем омега самовольно подписал контракт, который отныне делает его собственностью Чон Чонгука. Отныне и навсегда. Мужчина недоверчиво щурится, но глаза все-таки закрывает. И в мыслях даже не представляет, как сильно пожалеет в следующие секунды. Юнги ласково берет запястья альфа в свои ладони и поднимает их вверх, оставляя в таком положении, чтобы они были на уровне груди. Чонгук притупленно соображает происходящее, но подавно не сопротивляется. Мысли никаких вариантов происходящего не подкидывают, поэтому он молча сидит так несколько минут, совсем ничего не понимая, и ничего плохого в голове не всплывает. Даже когда запястья потяжелели и на них почувствовался слабый холодок от металла. Даже когда запах ели немного усилился. Даже когда над ухом нежным голосом произнесли: — Подожди немного, скоро действия подавителей закончится и я отыграюсь на тебе сполна. Чонгук не сразу поймал смысл сказанных слов, поэтому на некоторое время просто завис, непонимающим взглядом пялясь на металлические наручники. «Подавители? Какие еще подави… … блять». Спустя несколько секунд альфа понимает всю до ужаса страшную ситуацию, и воздух в легких чудным образом испаряется. Если сейчас происходит то, что он думает, тогда… тогда его человечности навсегда наступит конец. Омега не мог так жестоко с ним поступить. Да и за что? За поцелуй? Не может такого быть, это же было всего лишь мимолетная слабость с двух сторон, это ведь не стало причиной таких последствий, да? Чонгук отказывается верить в происходящее, но усиленный запах ели говорит об обратном, а его слегка повлажневшие брюки только подтвердили ледянящие опасения. «Только не это, такого никто не выдержит… не выдержит просто смотреть на течного омегу, которого и без этого желает изнывающая сущность. Невыносимо жестоко». — Ты… у тебя… у тебя течка? — пытается спокойно говорить, но его голос с каждой минутой все больше и больше дрожит. Волна диких ощущений накрыла альфу с головой, руки начали дрожать, тело напряглось от неземной силы, которая пытается хоть немного сдержать желание разорвать наручники, схватить омегу за бедра и начать жестоко втрахивать его в любимое фортепиано. Одна лишь представленная картина вызывает табун мурашек, сбитое дыхание и такое же сердцебиение, вместе с открытым возбуждением в глазах. У него едет крыша от представлений обнаженного омеги, аромат которого заполняет все пространство, проникает в легкие и обволакивает два голодных тела с головой. Чонгук с ума сходит от этих фантазий, а в жизни просто зависает на хищном оскале паренька, в котором можно прочесть истинное превосходство над альфой в данный момент. Этот омега нечто. Еще никогда в мире Чонгука так сильно не испытывали. Слишком невыносимо подобное терпеть. Чонгук на грани. Юнги сразу замечает реакцию мужчину и внутри ликует от своего контроля над чужой сущностью. В глазах альфы отчетливо читается, что он желает в данную минуту, и омега сам чуть не заводится от таких воображений. Руки мужчины побелели, вены слегка вздулись и красивые переплеты стало сильнее видно сквозь смуглую кожу. Видимо, ему сейчас действительно не до шуток, а резко выделяющиеся скулы на лице этому подтверждение. Чонгук начинает медленно задыхаться, внутренности испепеляются от сладкого аромата ели, легкие настолько начали жечь, что у мужчины появилось невыносимое желания их вырвать из собственной груди. Мальчик чересчур далеко зашел. Чонгук чувствует, как с минуты на минуту сорвется. — Плохо выглядишь, — тихо шепчет омега, смотря прямо в бледное лицо Чонгука, которое покрылось сильной испариной, а грудь начала ходить ходуном. Эта ситуация вытаскивает из него последние силы. Мозги полностью прекратили функционировать, власть над его телом взяли эмоции и маленький, невероятно красивый, возбуждающий омега. — Что будет, если я сейчас просто сорвусь? И, поверь, даже эти наручники меня не остановят, — нервно сглатывает тот, когда Юнги как-то странно улыбнулся и потянулся своими изящными пальцами к поясу халата, и, черт, он его развязывает. Чонгук сразу теряет способность шевелиться. — Если ты сорвешься, считай, что больше никогда не сможешь меня увидеть. И как бы не старался, если я не захочу, ты меня никогда в жизни не найдешь. А по твоим глазам видно, как сильно твоя сущность жаждет меня, — Юнги нежно поднимает запястья альфы, пролазит в кольцо его рук и… сука… плавно раздвигает шелковый халат в стороны. Чонгук снова давится воздухом. Омега перед ним настолько прекрасный, слегка вспотевший, почти обнаженный… и с десятками демонов в глазах. Такие сочетания ни к чему хорошему не приведут. А особенно то, с каким не скрытым интересом рассматривает его парень. Тонкие пальцы блуждают по мощной груди, ногтями задевают соски, и сразу замечает новые мурашки на внушительном теле. Видимо, интерес и желание отомстить доминирует над всеми сексуальными прихотями, ибо Чонгук просто не понимает, как тот держится. Юнги спускает с плеч лишнюю ткань, продолжая поглаживать открытые участки кожи мужчины. Чонгук дуреет от этих прикосновений, ему до жути нравится, но с каждой потраченной минутой ширинка начинает приносить все больше и больше дискомфорта. Мальчик сейчас слишком красив, чтобы ничего не ощущать; на такое, наверное, никто во всем мире не способен. Чонгук тоже. Альфа не понимает, чем руководствуется в данный момент, но он медленно опускает руки вниз поясницы парня, доходя прямо к ягодицам. Люди слишком ничтожны перед собственными эмоциями, поэтому Чонгук дает мимолетную слабину и руками сильно сжимает выпуклости. Юнги тихо зашипел, но чужие ладони не убирает. Такие ощущения ему слишком приятные, чтобы так безрассудно их прекращать. — Ты ведь понимаешь, что я долго не продержусь? — пытается образумить омегу и заставить его прекратить жесточайшую во всей Вселенной пытку. Но Юнги лишь подсел выше на коленях альфы и всем низом ощутил животное возбуждение Чонгука. Парень довольно ухмыльнулся и специально начал плавно ерзать на его коленях, ягодицами задевая стояк. Чонгук тихо рыкнул сквозь стиснутые зубы, сильнее сжав бедра паренька. На следующий день там точно останутся красивые отпечатки. — А ты постарайся выдержать, — приближается к губам мужчины, выдыхая на них раскаленный воздух. — Если сможешь, тогда я исполню любое твое желание. Но только одно, — омега притягивает Чонгука ближе к себе и севшим голосом произносит последнее: — А сейчас покажи, насколько сильно ты голоден. Чонгук сразу понимает, чего просит парень, и со всей силы прижимает хрупкое тело к себе, накрывая губами чужие, невероятно сладкие и теперь такие любимые. Юнги задыхается от настойчивости мужчины. Он еле успевает отвечать, но Чонгук ни на секунду не отрывается, целует с такой дикостью, будто в первый и в последний раз. У парня начинает все дрожать, руки зарываются в угольные волосы Чона, тем временем ощущая, как чужие ладони прямо поглаживают обнаженные ягодицы. У Юнги все тело покрывается мурашками, и он непроизвольно издает тихие стоны в поцелуе, от чего оба теряют ощущение реальности. Сумасшедшие, дикие, возбужденные, голодные, ненасытные. Именно эти слова в данный момент служат синонимами к их именам. Ибо одного поцелуя теперь становится предельно мало, но никто не спешит заходить дальше. Хотя внутри сорваться желают больше всего. — Ты сейчас меня сожрешь, — улыбнулся омега, немного отстранившись от покрасневших губ. Чонгуку этого мало, он жаждет продолжение, но по глазам парня видно, что это был предел разрешенного. — А ты против? — Нет. Юнги закусил губу и еще раз издал тихий стон, когда Чонгук поцелуями спустился к шее. Мужчина не знает, что такое нежность, поэтому со всей своей жестокостью терзает бледную кожу, оставляя на ней множество следов. Как и хотел. Теперь ни одна сука к нему не приблизится, ведь все тело парня усыпано синяками, укусами и засосами Чонгука. Мин Юнги теперь собственность Чонгука. Отныне и навсегда. На некоторое время омега бросает взгляд в угол комнаты и в кромешной темноте он замечает небольшую красную вспышку, которая расставила всю информацию по полочкам. Юнги несколько секунд смотрит в ту сторону и резко лучезарно улыбается, подмигивая правым глазом прямиком в объектив небольшой камеры видеонаблюдения. Теперь все стало ясно. Но сейчас ему совершенно плевать. Он еще какое-то время посмотрел в угол комнаты и перевел все внимания на объект неутолимого желания. Чонгук действительно невероятно сильно держится, что не может не восхищать. Такой выдержкой владеют единицы, но Юнги знал, что альфа сможет. И он смог. Парень готов аплодировать ему стоя, но единственное, что сейчас делает — это притягивает лицо мужчины ближе к себе и врывается в чужие губы с пылающей жаждой. И двум в этот момент срывает крышу. Снова. Юнги специально целует с большей инициативой, чтобы сделать больно человеку, который сейчас наверняка смотрит на него через небольшую камеру. И его цель была достигнута. Человек на другом конце смотрит в экран ноутбука и по его щеке скатывается одинокая, полная боли, слеза. В этом мире его больше ничего не держит. Настало время с ним постепенно прощаться.