Сахарный танец жизни

Тишина. Невыносимая тишина, которая в буквальном смысле заставляет оглохнуть. Руки жгут от неприятного чувства, что сильными толчками растекается по всем сосудам тела, нанося максимальный урон усталому сердцу. Оно уже не привыкло ощущать. Только нехорошее. Лишь одна выедающая боль, которая решает рассудка с каждой новой порцией. От груди разливаются резкие покалывания, а пальцы полностью перестали чувствовать касания. Мозг привык быть в вечном угаре. Ибо так проще выживать, поскольку это уже не жизнь, с такой повседневностью она давно превратилась в сущий ад. Хосок привык к боли с левой стороны, что ни на секунду не прекращалась с момента встречи личного ангела, которым мальчик всегда для него был и будет. И ничего это не изменит, а глупая боль лишь обычные эмоции. Хосок не прекратил ощущать себя человеком только из-за них. Глупая боль, снова превращаешь людей в ходящих мертвецов, у которых огромная дыра в грудной клетке. Хосок привык. И если к такому привыкают, то больше не отвыкнут. Она стала частью его жизни. Альфа крепко держит в правой руке бокал виски и пронзительным взглядом смотрит в пустоту, представляя в ней свое безумие. Он неправильно ощущает время, но близкий конец — лучше всего. Парень своей последней улыбкой в камеру уничтожил желание. Желание жить. Хосоку не привыкать к такому обращению, но почему-то внутри все жжет и отказывается исполнять обычные функции. Просто бессмысленно. У него будущее уничтожилось в тот момент, когда Мин Юнги впервые посмотрел на него своими колдовскими глазами и сразу же поставил на колени, так и оставив там до самого конца. Хосок никогда не сопротивлялся.

/flashback/

Комната наполнена тяжелым дымом марихуаны, шторы прерывают доступ лунного света, оставив лишь угнетающую темноту, которая пробуждает все скрытые в глубинах подсознания желания. Небольшая вспышка зажигалки освещает бледное лицо омеги, открывая вид на покрасневшие глаза. Потом огонь сразу исчезает и снова наступает темнота. Хосок сидит неподвижно, руками касаясь чужой спины, прижимая худую фигуру ближе к себе, и принимает большую порцию губительного дыма с точно таких же губ парня. Юнги мутно смотрит и какой-то пустой улыбкой украшает лицо. Альфа заколдованно смотрит в расслабленные черты паренька и притягивает его руку с косяком к губам, продолжая увеличивать внутреннюю зависимость, только совсем не к наркотику. — Что будет, если однажды я уйду от тебя? — вдруг спрашивает омега, медленно подползая к коленям мужчины, и вдыхает безумные дозы запрещенных веществ. Хосок обвивает его талию, устало опустив голову на плечо парня, дыша единственным наркотиком — еловым ароматом леса. Он на секунду задумывается над вопросом, но в голове пустота. И не потому, что тот не знает ответ, а потому, что она и будет всеми его эмоциями после ухода омеги. Мужчина сам не понимает, как допустил такое, но думать уже слишком поздно. Его сердце прекращает повиноваться хозяину, стоит только маленькой фигуре появиться в поле зрения. И он в очередной раз забывает, как дышать, а органы забывают продолжать работать. Вместе с ним все останавливается, даже время. Хосок в этом теряется, но омега всегда служит единственным источником света в самых пучинах тьмы. И лишь поэтому мужчина еще в здравом уме. — Если ты когда-то уйдешь от меня, тогда мне придется вечность искать выход из своего личного кошмара. Клубы дыма поднимаются вверх, полностью уничтожив чистый воздух. Их губы в сантиметре друг от друга; глаза пытаются поймать какие-то эмоции на лице парня в темноте комнате, но улавливают только очередную, непроницаемую улыбку. Хосок нежно касается подбородка омеги, большим пальцем проводит по его губе и всеми клетками фаланги ощущает, как сильно слаб перед объектом худшей зависимости. Юнги нагибается к лицу альфы впритык, делает глубокую затяжку и хриплым от курения голосом произносит: — Начинай привыкать к вечным кошмарам, — и плавно выдыхает тяжелый дым в рот мужчины, так и не отстранившись, пока альфа первый не перенял инициативу на себя. Он плавно приоткрыл губы, пропуская через все тело табун непривычных ощущений, и начал со всей своей трепетностью испивать сладость из уст сумасшествия.

/end of flashback/

Хосок подносит очередной бокал янтарной жидкости ко рту и со всей болью улыбается беспощадным воспоминаниям. Он так и не привык к пугающим кошмарам, но все еще продолжает надеяться на свет, которым всегда для него был Юнги.

/flashback/

В аудитории витает тишина и невыносимая скука. Преподаватель что-то говорит о важности социального общения, но его абсолютно никто не слушает. Все заняты своими делами; кто-то зависает в телефоне, кто-то разговаривает с соседом по парте, а ученики на последних рядах вовсю заигрывают к самым красивым омегам универа, в число которых входит Мин Юнги. Самый прекрасный, холодный, никому неизвестный парень, что никогда к себе не подпускает ближе статуса «просто друзья». «Везунчики» — думает Хосок, который с самого начала учебного года только на него и смотрит все свое свободное и даже несвободное время. А парень его ни разу мимолетным взглядом не одарил, лишь делает вид, что не замечает. А возможно, и не делает вид, ведь возле его ног все альфы универа, куда там ему к какому-то заучке-программисту. Возле мальчика только такие же, как он: красивые и богатые. Все остальные могут лишь мечтать поймать взгляд омеги на себе. Хосок так же продолжает мечтать, глупо, но продолжает. Они учатся в разных сферах. Юнги на медицинском факультете, Хосок — IT. И у них только одна лекция в неделю, по вторникам, — психология, которую альфа никогда не пропускает. Потому что это единственная лекция, которая у них совместная. И Хосок на нее всегда приходил, даже когда был очень болен, он не мог ее пропустить. Ведь только на психологии Хосок может смотреть на мальчика на протяжении полутора часа. И неосознанно что-то внутри себя разрушать. Наконец-то прозвенел долгожданный звонок и все студенты радостно выдохнули, собрали вещи и выбежали из аудитории, даже не слушая орущего на них препода. Юнги забрасывает рюкзак на спину, что-то говорит своим знакомым и уходит в противоположную сторону от выхода из университета. Это немного странно, ведь психология была последним занятием и все как можно быстрее уходят из здания. Но парень почему-то сворачивает в сторону туалетов, в которые никогда раньше не заходил. Ибо куда там университетским туалетам до требований омеги высшего класса, что привык только к лучшим условиям. Такой поворот событий слегка удивил Хосока, даже не так — насторожил, и он решил немного подождать в коридоре. Мало ли что могло произойти, возможно, парню стало плохо? Хосок оперся спиной об стену коридора и боковым зрением посмотрел в сторону туалетов. Здание полностью опустело, даже преподаватели ушли, а омега все никак не выходит. Прошло уже около двадцати минут, Хосок начинает непроизвольно нервничать. Он даже не успел понять, как сильно зависим от состояния парня. Если ему было плохо, альфа ходил мрачнее тучи, если Юнги был веселый, Хосок тоже невольно улыбался. Но сейчас его тело пробирает дрожь, и он не замечает, как через несколько секунд оказался возле двери уборной для омег. Его руки дрожат, но Хосок сжимает пальцы в кулак и неуверенно толкает дверь. Сознания подкидывает страшные картины, и он мысленно корит себя за то, что не пошел сюда быстрее. Если с Юнги что-то случилось, альфа никогда себе этого не простит. Хосок с опаской делает несколько шагов, и его сердце падает в пятки. Он готов вырвать себе глаза, лишь бы этого не видеть. Такое ранит сильнее раскаленного ножа. Боль. Именно тогда мужчина ее впервые ощутил, и с того времени стал невыносимо ею любим. Маленькая фигура омега сидит на полу, опираясь всем корпусом об грязную стену туалета, и, запрокинув голову назад, двумя пальцами немного массирует нос. В его руках свернутая бумажка и смартфон, на котором осталось еще две дорожки белого порошка. Хосок до последнего хочет верить, что это не то, о чем он подумал. Но реальность со всей дури припечатывает лицо альфы в стену происходящего, совсем не жалея энергии и сил. Юнги удовлетворенно прикрывает глаза, несколько раз сглатывая. Его кадык так красиво движется на бледной шее, что Хосок не может оторвать от него взгляд. И даже не сообразил, как на него впервые в жизни посмотрел Мин Юнги. — Ты туалетом ошибся? — спокойно спрашивает тот, будто это не его сейчас поймали с поличным. Хосок замирает от столь бархатного голоса парня, и все его мысли мгновенно превратились в кашу. Взгляд мечется по помещению, а губы будто налились свинцом и их стало совсем нереально разомкнуть. Юнги смотрит на него пустыми глазами и резко откладывает телефон возле рюкзака вместе с бумажкой. — Видимо, ответа я не дождусь, — он приподнимается на ноги, слегка пошатываясь. В его взгляде абсолютно ничего не было. Хосок не может понять, что он собирается делать. Прогонит? Начнет орать? Просто посмеется, или же пройдет мимо? Альфу каждый исход пугает все больше и больше, но он просто продолжает неподвижно стоять и смотреть на медленно приближающегося парня. — Ты новенький? — щурит глаза омега. Хосок прекращает дышать. Лучше бы его прогнали, избили, а потом еще и посмеялись, плюнув в лицо, но только не то, что происходит сейчас. Альфа ощутил, как все внутренности грудной клетки сжались в тяжелый комок, который намертво встал поперек горла, прекращая доступ к кислороду. Больно. Снова. А он лишь несколько секунд общается с Мин Юнги, но терпеть уже невозможно. «Ты новенький?» — на повторе крутится в голове. Неужели омега его совсем ни разу не замечал? Неужели действительно никогда его не видел? Неужели ему так плевать на всех окружающих, кроме своего круга общения? Хосок отказывается верить в такую реальность. Правда слишком горькая. — Не совсем, — тихо выдавливает из себя мужчина, замечая чужие расширенные зрачки, и сильно жмурит глаза. Он не хочет это видеть, он не хочет в это верить, он не хочет вообще сейчас существовать. — Тогда, может, ты хоть имя скажешь? Или не теряй мое время, — Юнги становится впритык и мутным взглядом смотрит на альфу, у которого весь придуманный мир крошится на глазах. — Хосок… — выходит очень неуверенно, от чего омега издает тихий смешок. Видимо, его забавляет вся эта ситуация, в то время как Хосок пытается не рухнуть обессиленно на пол. — Юнги, — произносит такое родное имя, на губах с которым каждое утро просыпается альфа. «Я знаю, — так и хочется ответить. — Я, черт побери, знаю твое имя, потому что все время, как только встретил тебя впервые, жил этим единственным словом, выжигал его у себя в подсознании, на теле и в сердце… …а ты даже не знал о моем существовании». — Как давно ты этим увлекаешься? — наконец-то произносит больше, чем одно слово альфа, кивком указывая на две белые дорожки. Юнги загадочно улыбнулся и поднял небесно-голубые глаза на мужчину, тем самым выбив из него последние жизненные силы. — Довольно давно, — указательным пальцем касается чужого подбородка, оценивающе пробегает взглядом по всей фигуре альфы, который дышит через раз. Потому что боится проснуться от очередного сна, как это бывает обычно. — А что? Тоже хочешь? Этот вопрос загоняет Хосока в самый дальний угол. Хочет ли он? Нет. Хочет ли он еще немного побыть наедине с Юнги? Да, определенно да. Стоит ли это того, что мужчина пытается сделать? Нет. Но он делает. — Хочу. И это было самое ужасное решения за всю его жизнь. Омега довольно хмыкнул и потянулся рукой в карманы брюк. Хосок в напряженном ожидании смотрит на все его действия и прекращает даже моргать. Парень достает прозрачный пакетик, в котором около десяти разноцветных таблеток, и зажимает одну из них в губах. — А теперь отбери. Если это цена, которую Хосок должен заплатить, чтобы впервые прикоснуться к своему многолетнему безумию — тогда он готов. И именно это решения загнало его жизнь в вечный ад, личным дьяволом которого для него стал Мин Юнги, чьи губы вызвали зависимость сильнее, чем наркотик в будущем.

/end of flashback /

Глотку продолжает обжигать сильный виски, руки от нахлынувших воспоминаний сильнее сжали бокал, а другая ладонь леденеет от металлического корпуса оружия. После той первой дозы таблеток, Хосок больше не смог сойти с них. Он ими глушил боль, которая кислотой выжигала внутренности, что делала из него зависимого не только от Юнги, но и от периодических доз запрещенного препарата. «Стоит ли так все заканчивать? Стоит ли что-то продолжать?» Эти два вопроса уже несколько часов крутятся у него в голове, но он никак не может определиться с выбором и ответом на один из них.

/flashback/

После случая в туалете Хосок больше не мог концентрироваться на учебе, не мог спокойно спать, дышать, есть, думать, жить… Он все время прокручивал картину произошедшего, настолько часто, что любой другой сошел бы с ума, но образ удивительного омеги не давал ему это сделать. Юнги после случившегося снова вернулся к своим друзьям и дальше перестал обращать на него внимание. Будто бы ничего не было, будто бы у него каждый день такое происходит, будто бы для него это должно что-то значить. Это же Мин Юнги — самый красивый омега универа, зачем ему тратить время на второсортных альф, если с ним всегда лучшие. Хосоку никогда не стать для него чем-то весомым. Такие, как он, вечно будут на втором плане. Так было, есть и всегда будет. Пары проходили очень медленно, альфа почти засыпал, не обращая внимание на замечания учителя, а к последней паре совсем отключился. Все происходящее вокруг перестало быть важным. Звуки с каждым разом становились тише и тише, со временем наступила гробовая тишина. Хосок несильно понял, что происходит, ведь его сознание погружено в глубокий сон, и лишь некоторыми частями тела почувствовал чьи-то прикосновения. Такие мягкие, нежные, будоражащие кровь касания чужих фаланг. Спустя секунду его торс обвивают руками и со спины прижимаются горячей грудью. Хосок ничего не понимает, но это так приятно, что просыпаться совсем не хочется. Возможно, это сон и с ним ничего не происходит, а возможно, и нет, но ему глубоко плевать. Эти ощущения слишком отличаются от всех других. Они особенные, так же, как и их обладатель. «Просыпайся» — шепчет такой знакомый бархатный голос прямо ему на ухо. Хосок всем телом дрогнул и резко поднялся с парты. У него слуховые галлюцинации, или это действительно он? Юнги… От имени которого сердце пропустило удар. Неужели это действительно реальность и парень сейчас обнимает его? Да еще так нежно и крепко, что альфа задыхается. С каждым разом все больше и больше, а аромат ели лишь сильнее добивает. Безумие какое-то. Его обнимает Юнги, еще и первый раз в жизни улыбается ему. Действительно искренне. Хосок уже всерьез считает себя сумасшедшим. Такого просто не может быть. Омега не мог первый подойти, обнять, улыбнуться, и, черт… сладко поцеловать… Хосок точно сошел с ума от вечных мыслей, которые уже начали заменять реальность. — Привет, — спокойно говорит Юнги, садясь возле мужчины на свободный стул. «Привет? Просто привет спустя столько времени после случившегося в уборной? Просто привет…» — Давно не виделись, — Хосок трет усталые глаза, приводя себя в норму и пытаясь полностью избавиться от резко нахлынувшего сна. Парень перед ним какой-то другой. Он хоть и лениво улыбается, но в его глазах что-то не так. Они чем-то встревожены, причем очень сильно. Возможно, это не его дело, но: — У тебя что-то случилось? — говорит быстрее, чем успевает подумать, стоит ли. Но волнения внутри начинает расти в геометрической прогрессии. Как и всегда, если на лице светловолосого мальчика нет улыбки, или она какая-то слишком натянутая. Как, например, сейчас. — Ну… вообще-то да, — мнется Юнги, у которого улыбка с лица сразу исчезла, а взгляд опустился вниз. — Я могу чем-то помочь? — Я за этим и пришел. Ну конечно, по-другому и быть не могло. Это же Мин Юнги, которого никто в современном мире недостойный. А Хосок тут уже размечтался, что парню он стал интересен. А он смешной и чертовски наивный. Мужчина выдавливает из себя нерешительную ухмылку и у него еле хватает силы, чтобы утвердительно кивнуть. Пусть омеге на него и плевать, но для Хосок жизнь считается глупой, если в ней нет голубых глаз и соблазнительной улыбки, которая сразу же и навсегда уничтожила сердце альфы, тупым ножом выцарапав на нем два единственных слова — «Принадлежит Юнги». Хосок давно с этим смирился. — Ты ведь хорошо знаком с программированием? Если да, то у меня для тебя предложение. — Я слушаю. Юнги вдруг слишком быстро приблизился к чужому уху и хрипло произнес: — Ты кое-что заблокируешь от посторонних лиц, а взамен проси, что хочешь, — Хосок нервно сглотнул, и по его телу пробежался табун холодным мурашек от следующего предложения: — Или кого. Это и стало концом всех трезвых мыслей, настало эра вечной боли, про которую мужчина даже не задумывался, когда схватил чужой затылок и притянул к себе, во второй раз испробовав свою слабость на вкус. Больше он не смог от нее отвыкнуть. Омега полностью подчинил себе его сущность именно в этот момент, когда с напором начал отвечать на поцелуй и перекинул ногу через бедра альфы. Хосок тогда в последний раз видел свою гордость и силу воли — в дальнейшем его начнут преследовать лишь боль и вечные страдания. Которые всегда очень веселили парня. Начало конца положено. Перед глазами теперь только довольный омега, с плеч которого плавно спадает рубашка. Хосок полностью окунулся в свой личный кровавый океан, а Юнги ему в этом любезно помог.

/end of flashback/

Руки дрожат, тусклый свет экрана телефона разит усталые глаза, а пальцы никак не могут коснуться его. Они так же дрожат, как и он сам. Все нутро ощущает приближающийся конец, но даже сейчас Хосок никак не может возненавидеть его. Даже сейчас он безумно влюблен в светловолосого омегу, что без единственного сомнения осознанно уничтожал мужчину на протяжении многих лет. Апогей всего настал тогда, когда он увидел камеру, посмотрел в нее и… …улыбнулся. В то время, как под ним сидел другой, и голодным взглядом пожирал хрупкое тело, целовал любимые уста, касался все еще такой невинной кожи. Хосока разрывает, но даже сейчас он испытывает ненормальные чувства к этому пареньку, который действительно навсегда стал единственным собственником истерзанного сердца альфы. Им и останется до конца. Мужчина сильно сжимает корпус смартфона и через непосильный труд печатает небольшое предложение, в которое вложил всю свою зависимость, любовь, боль и вечную преданность. «Надеюсь, в следующей мне повезет больше» — и отправляет. Он тяжело сглатывает подступивший к горлу ком и больше не в силах держать прибор в руках — полностью расслабляет ладонь. Телефон с грохотом падает, так же, как и каждый удар часов отсчитывает, возможно, последние минуты жизни. Хосок еще с самого начала понял, что ничем хорошим эта зависимость ему не обернется, но почему-то никогда даже не думал прекратить ее. Просто бы не смог. Если жизнь с Юнги равняется адской боли, то без него — ад кажется обычной игрушкой. Хосок так надеялся, что сможет, но, видимо, не смог. Омега по-прежнему никому и никогда не принадлежит, особенно альфе. Он всегда был недоступен для него, слишком прекрасен и такой же невыносимо бессердечный. Хосок сразу это понял, но продолжал уверенно направляться к своему неизбежному концу, который холодным дыханием дышит ему в затылок. Ладони все так же дрожат, но альфа пытается не обращать на них внимание. У него в правой руке первый подарок омеги, что вручался со словами, которые мужчина выучил наизусть: «Это станет либо твоим спасением, либо гибелью». И сейчас, когда ментальный уровень дает последние трещины, он думает лишь про единственном человеке; его улыбку, глаза, голос, аромат, по которому безумно будет скучать. Пальцы рук тянутся к пуговицам рубашки и оголяют левую часть груди, на которой небольшими буквами выведено «Yoongi». Он прикладывает холодное дуло к татуировке, ощущая, как все внутри жжет. Возможно, то, что альфа делает — огромная ошибка, но даже это лучше, чем быть влюбленным в Юнги, в омегу, который может поставить весь мир на колени. Хосок уже давно там избитый лежит с неестественной дырой в груди. Он без сомнений отдал любимому мальчику свое сердце, живьем вырвал из себя и вручил в его нежные ладони. Которым оно никогда не было нужно. — Надеюсь, мое наказание в аду будет вечная любовь к тебе, которая ни в этом, ни в другом мире не прекратится. Грохот. Тишина резко прерывается на секунду, а часы на стене сразу же останавливаются, сделав свой последний удар. Для него время не существует. Теперь лишь пустота и вечность, в которой ему суждено страдать одному. Багровая струйка скатывается прямо по небольшой татуировке, окрашивая ее в любимый цвет владельца сладкого имени. Пистолет выскальзывает из ослабевшей руки, не в силах держать меж пальцев хоть что-то, а глаза против воли пытаются сомкнуться. Он не жалеет о прожитой жизни, ведь в ней Хосок видел ту самую неземную улыбку, шестой океан в сапфировых глазах и свою гибель в изящных руках. Но все равно продолжал любить. Всегда и навечно. И в этом мире, и в другом он полностью принадлежит Мин Юнги. Маленький мальчик, который свел с ума Чон Хосока. Его история закончилась, но он желает омеге всего самого лучшего и просит, чтобы тот никогда в жизни не позволил себе ощутить словосочетание: любить до болезни. Но Юнги его, конечно, не послушает.