Сахарный танец жизни

Нечем дышать. Легкие выжигаются изнутри. Чонгук уперся спиной об стену дома, согнулся пополам и обессиленно упал на колени. Сердце стучит диким зверем, всю глотку раздирает еловый аромат, а тело парализует от невозможного возбуждения. Он сам еще не до конца осознал, что произошло, но его тело в конец теряет силы. Дрожащей рукой альфа тянется к упаковке сигарет, зажимает одну в губах и со второго раза прикуривает. Как только его веки смыкаются, он сразу же их резко размыкает. Потому что невозможно. Невозможно не думать об течном омеге, который несколько часов испытывал силу воли Чона. И как только запястья были освобождены от металла, Чонгук на полной скорости выбежал из дома. Иначе было бы поздно. Сейчас, когда табачный дым приглушает другие, неземные ароматы, Чонгук начинает трезво рассматривать ситуацию и совсем не понимает, что это было. Зачем парень его позвал? Почему так жестоко поступил? Неужели ему совсем не хотелось пересечь очередную черту? Или что-то другое им руководило? У Чонгука голова разрывается от вопросов, которые всплывают после каждой их встрече. Этому поступку должно быть оправдание, но пока что он просто медленно задыхается, а ширинка уже долгое время все сдавливает. Мужчина в упор не понимает поступка мальчика, но всеми частями тела ощущает, что не к добру это. Омега слишком хорошо держался, видимо, причина достаточно весомая. Чонгук совсем скоро ее разгадает. И если бы только он знал, что именно скрывает парень… … Чонгук бы никогда с таким азартом не желал ответ. После нескольких выкуренных сигарет, альфа на свой страх и риск обессиленно опускает веки. И все-таки снова начинает жалеть. «Ты теперь должен мне два желания». «Я знаю» — всплывают последний их диалог, который единственное, что радует Чонгука после стольких мучений. Если парень думает, что это он управляет игрой, то очень сильно ошибается. Мужчина обещает ему такие желания, что после них омега до конца жизни будет помнить, кто такой Чон Чонгук. А если быть точнее — он и будет принадлежать ему. Стоило подумать, прежде чем делать такой жестокий ход, ведь после этого соперник может нанести в разы сильнее. — Мой маленький сахарочек, скоро ты будешь стоять на коленях у моих ног и просить прощения за все случаи, когда ты заставлял меня проходить все круги ада. И вправду, он заставит омегу по собственной воли ползать у его ног, подчиняться обоюдным желаниям и даже ни на секунду не посмеет подумать об непослушании. Чонгук насладится им вдоволь, и так будет продолжать, пока не надоест. А надоест ли? Пока что мужчина в этом легкомысленно уверен, но даже не подозревает, как сильно изменится его жизнь в будущем. Потому что он обещал стать десятым, личным кругом ада для мальчика, но в его мыслях и близко не было предположения, что все будет как раз-таки наоборот.

* * *

Парень со всей силы вжался в матрац кровати и протяжно застонал от боли. В его руках упаковка подавителей, но даже она несильно помогает ему угасить желание. Перед лицом мелькает бледное лицо альфы, который свои ладони до крови порезал ногтями, но не сдался. Юнги им до глубины души восхищается, ибо он наручники снял не для того, чтобы отпустить альфу, а совсем для других целей, от которых виски покрываются холодной испариной. Омега уже не мог держаться и у него еле хватило силы дотянуться к небольшому ключику и расстегнуть металлические браслеты. Он был готов наброситься на Чонгука, сорвать с него рубашку, руками коснуться сильных мышц и ощутить чужие, властные ладони на своем теле. Слышать низкий голос альфы, когда тот просил не быть таким жестоким, удовлетворяться его сдавленными стонами от импульсов во всех частях и… Юнги сглотнул от этой картины. И ощутить, как он властно схватит парня за волосы, свяжет его тело, бросит на кровать и сквозь боль будет доводить до сладких грехов. Юнги готов душу продать, но противостоять желаниям никак не может. Все его фибры желают этого разврата, боли, крови, диких стонов, содранной кожи и вечного: «Твой единственный господин — Чон Чонгук, запомни это, или твое тело будет живым доказательством». Юнги не понимает, откуда у него такие мысли, но остановиться не в силах. Так и хочется заорать во все горло беспомощным воплем о том, как же он желает только одного альфу. Но состояние позволяет просто лежать и давать волю своим безумным фантазиям, в которых темные глаза ставят его на колени. И, черт возьми, парень готов на них встать, ибо сопротивляться уже сил нет. Умоляющий, возбужденный, невероятно красивый Чонгук — слабость Мин Юнги. «Не целуй меня больше, — умоляет мужчина и, тяжелым взглядом смотря, прокусывает губу до крови. — Почему? — Потому что я почти разорвал цепь наручников». «Лучше бы разорвал и до смерти меня вытрахал, а не оставил тут одного, поглощенного испорченными мыслями, ощущать весь вкус горькой победы» — проскальзывает очередная фраза, от которой хочется завыть. «Лучше бы я проиграл, но не мучился сейчас». «Лучше бы я содрал себе глотку, а не ладони от очередного приступа возбуждения. И пусть это означало конец, но я готов отдать все, лишь бы ощутить те неземные эмоции, которые у меня возникают только из-за тебя, моего Господина, с которым даже смерть не считается препятствием, с которым даже высшие силы покорно опускают головы, с которым я прекращаю видеть сны, что давно превратили меня в безумца». «Мой Господин, которого я должен убить уже совсем скоро». Юнги сжимает в руке простынь и со всей непонятной злостью сомкнул челюсти. Почему так хочется оттянуть время окончания миссии? Почему мозг отказывается воспринимать эту информацию? Почему сердце пропустило удар от картины мертвого альфы? Виновата ли в этом течка, которая усиливает восприятие эмоций? А вообще в течке ли дело? Или, возможно, другая причина вызвала желание тянуть с убийством? Например… Юнги содрогнулся от вибрации телефона, что находится где-то в конце кровати. Его мысли так и не успели дать точный ответ на последние вопросы, но вот на предыдущие ответ сейчас поступит. Потому что от номера на экране у парня снова сердце пропустило удар. И это был… …страх? — Я вас слушаю, — голос омеги резко меняется на твердый и уверенный в себе, что удивило, собственно, даже его. — Здравствуйте, — на том конце слышится слабый шум, который делает сигнал не самым качественным. Видимо, человек заранее предохранился и специально мешает связи, чтобы его местонахождение было практически невозможно вычислить. Умно, даже очень, но не настолько, насколько глупо. Если бы Юнги захотел его найти, труда это бы не составило, но пусть мужчина продолжает фантазировать, что никому не под силу определить место его пребывания. — У вас какие-то вопросы? Ибо я предпочитаю с клиентами не общаться во время выполнения миссии, это небезопасно как и для вас, так и для меня. — Выполнение миссии? — саркастично повторяет альфа, которого слышно стало немного лучше. Такой тон заставил Юнги нахмуриться, но он сейчас отлично держит эмоции в стальных цепях. Что из себя возомнил этот ублюдок, раз считает, что может так разговаривать с ним, Мин Юнги, у которого на счету 408 убийств, ни одного проваленного задания и руки полностью в крови? — Вы хотите что-то сказать? Если нет, то это будет последний раз, когда вы таким тоном ко мне обращаетесь. — Тогда объясните, пожалуйста, если вы так сосредоточены на задании, не соизвольте счесть за труд оповестить меня о том, что значит ваша последняя встреча? И тут Юнги на секунду теряет всю свою уверенность. Последняя встреча? Что? Откуда? Он не может сейчас трезво оценить ситуацию; это были слишком неожиданные слова, на который омега понятия не имеет, что ответить. Солгать? Сказать правду о том, как сильно желает переспать с альфой? Или просто промолчать? Все эти раздумья занимают время, а собеседник с каждой секундой молчания только сильнее убеждается в своих предположениях. Юнги должен немедленно что-то ответить. Сейчас. — А с каких пор я разрешал следить за собой? — говорит первое, что пришло на ум. А действительно, какого черта кто-то следит за ним? Вот он, отличные повод обернуть ситуацию в свою пользу. — Я сказал, сколько мне понадобится времени, чтобы завершить миссию, и я обещал сделать все в лучшем виде, так что надо меня слушать, а не следить за тем, чем я занимаюсь весь данный мне срок. Это вас никак не касается. Если это не прекратится, я откажусь от задания, — недовольно и даже строго произносит каждое слово Мин, которого вправду разозлила данная ситуация. — Это не слежка, я просто иногда интересуюсь, как все проходит, вы ведь потратили уже больше половины времени, но ничего так и не изменилось. Вот я решил проверить, — его тон стал спокойным и в нем нет ни намека на издевку. Видимо, спор с профессиональным киллером не входил в его планы, а уж тем более личная смерть. Потому что по злому голосу омеги понятно, что лучше это не продолжать, или количество живых сократится на одного альфу. — Я все сказал. Задание будет выполнено в срок. Прошу больше меня не беспокоить. До свидания, — первый сбрасывает Юнги, не дав собеседнику ответить. Такая наглость его очень разозлила. А еще больше то, что за ним следят. Что за мода пошла на слежки? Ему такой расклад определенно не нравится. Омега уже хотел отбросить телефон, как в глаза кидается одно непрочитанное уведомления. Стоит только увидеть имя, и он сразу же недовольно закатил глаза. А этому что еще надо? Неужели так и не понял? Юнги вроде бы доходчиво показал альфе, где его место, но он, видимо, слишком тупой, чтобы понять. Омега открывает уведомления и замирает. «Надеюсь, в следующей мне повезет больше» — высвечивается на экране, и Юнги на секунду теряет способность шевелиться. Такое сообщения может носить в себе лишь единственный смысл, который тот сразу же понимает. Ведь сам просил об этом еще несколько лет назад. « — Если в этой жизни ты когда-нибудь достигнешь своего предела, даже не смей это делать показательно, у меня все равно такое не вызовет жалости. — А что мне тогда делать? — Можешь прислать сообщения, в котором скажешь, о чем при жизни никогда бы не признался. — Например? — Если такое произойдет, ты поймешь, чего никогда не говорил мне». Юнги отчетливо помнит эти слова, но почему-то был уверен, что такого не случится. Хосок всегда казался сильным, пусть даже парень никогда этого не признавал, но в глубине души действительно думал так. Он не должен был из-за него сломаться, это было бы слишком глупо. Но, видимо, Хосок был чертовски глупым и слабым, просто хорошо умел скрывать. Юнги даже поверил, но теперь понял, как сильно ошибся. «Надеюсь, в следующей мне повезет больше» В этих словах много значений, но омега видит лишь единственный смысл. Хосок даже в другом мире будет безумно зависимым от него. Всегда и навечно, как и обещал когда-то. Но тогда это просто казалось пустыми словами, которые и близко не воспринимались всерьез. Юнги откидывает голову на подушку, пристальным взглядом начиная смотреть в потолок, и спустя несколько секунд его губы украшает надменная улыбка. — Прости, но ни в одной из всех Вселенных тебе не повезет. Я уже нашел своего человека, которому полностью буду повиноваться во всех параллельных мирах.

* * *

Вокруг слишком угнетающая обстановка, белые стены сильно давят, делают личное пространство в разы неприятнее и монотоннее. Омега от скуки задыхается, в больнице время идет максимально медленно, настолько, что желание выбраться становится во главе всех других. К нему заходит три раза в день лечащий доктор, при каждом визите спрашивает одно и тоже, а омега так же продолжает отвечать одно и тоже, даже если его состояния совсем не соответствует слову «хорошо», но он продолжает это повторять, лишь бы быстрее закончить лечение и вернуться домой. Он множество раз задавался вопросом о том, почему Чонгук не навестил его ни разу на протяжении всех недель, почему не позвонил, не написал одно единственное сообщения? Даже от этого парню стало бы лучше. Но Чонгук не объявляется. Абсолютно. Хонг пытается найти ему оправдание, но почему-то ничего в голову не приходит. Может ли быть Чонгук занят? Да. Если бы хотел, то отложил ли бы он все дела и приехал в больницу? Парень не хочет отвечать на этот вопрос, но ответ слишком очевидный. Когда он начинает думать над этим, то время идет сквозь него. Ночь сменивается днем, день — ночью. Омега только успевает замечать, как солнце встает и подымается на небо. Больше ничего. Внутри почему-то так пусто, проведенные недели кажутся такими бессмысленными; ощущение того, что он попросту теряет свою жизнь тяжелым грузом поселилось в груди. Ему так надоело сидеть в четырех стенах, что от этого медленно едет крыша. У него в голове только один вопрос крутится сутками напролет, и он совершенно не касается его самого. «Скучает ли Чонгук так же, как сейчас я?» Он очень хочет надеяться, что да, ибо другого ответа просто не вынесет. Его резко вырывает из мыслей доброжелательный голос врача, который пришел за очередным одним и тем же ответом на свой обычный вопрос. — Как себя чувствуете? Хонг даже не оборачивается, он просто тихо кивает и продолжает нырять в мутные воспоминания прошлого. Парень так и не смог вспомнить произошедшее, не может понять причины своего поступка, а еще больше не понимает, почему внутри так пусто. Доктор тяжело вздыхает, не удивляясь такому поведению, и, решая прекратить страдания паренька, говорит такие радостные для омеги слова: — Если вы себя так хорошо чувствуете, тогда, полагаю, вы больше не нуждаетесь в лечении, поэтому завтра сможете покинуть больницу. «Потому что смотреть на столь подавленного парня сил больше нет» — мысленно добавляет мужчина. Хонг от услышанного резко оборачивается, и на его лице впервые за все время расцветает яркая улыбка. Неужели ему настолько плохо здесь было? Видимо, да. Он резко вскакивает с кровати и подбегает к врачу, крепко обвив его за талию в знак благодарности. Мужчина тепло улыбнулся и также ласково обнял мальчика, ощущая грудью, как быстро начало трепетать его сердце. И виной этому, конечно, тот альфа, которому плевать. Доктор сразу напрягся от воспоминаний и на секунду идея выпустить парня кажется не такой уж хорошей. «Только бы не стало хуже» — про себя просит мужчина судьбу. Только бы парня не увозили в другой корпус больницы, в котором от людей остались лишь холодные оболочки. — Только не глупи, пожалуйста, — тихо шепчет на ухо Хонгу, который в этот момент думает только о том, как уже совсем скоро встретится с Чонгуком, обнимет его еще крепче, поцелует и скажет до боли мучительное: «Я скучал». — Не буду, — он пока что не понимает, как тяжело будет сдержать обещание, ведь грядущие события ничего хорошего для него не подготовили. — Спасибо, — радостно добавляет тот. — Только скажи мне правду: ты действительно чувствуешь себя хорошо? — серьезно спрашивает доктор, который с первых минут постоянно волновался за состояние именно этого омеги. Потому что его и так невыносимо сильно потрепала жизнь, дальше уже некуда. — Я себя отлично чувствую. И снова лжет. На самом деле он изо всех сил пытается держаться на ногах и мило улыбаться. В глазах давно все плывет, голова кружится, рвотные позывы не оставляют его на протяжении суток, но он все равно сейчас лжет. И лишь для того, чтобы как можно быстрее встретиться с Чонгуком. Потому что нереально скучает по нему, потому что только о нем и думает, когда уже невыносимо терпеть боль, потому что из-за него у парня появляется улыбка на лице, которая всегда будет принадлежать одному лишь Чонгуку. Чонгуку, которого выбрало его сердце, что никак не хочет признать неудачу. Любить альфу невозможно, не любить — равняется неземной силе, которой и близко не обладает Хонг. Доктор усталым взглядом смотрит на пациента и отчетливо слышит ложь. Он работает здесь не первый год, и хорошо знает, как выглядят здоровые люди. Мальчик и рядом не стоит с такими. В его голосе столько боли, но глаза заполнены радостью, которые до этого были абсолютно пустые, будто бы неживые. Мужчину всегда пугало именно такое состояния людей, ибо понимал, от подобного уже поздно лечиться. Парень потерял самого себя слишком давно, и если тот сам не захочет вернуться, больше ничего в этом мире не поможет. Но почему-то врач уверен: мальчик не станет спасать себя. Потому что его стимул давным-давно забыл о существовании парня, и от этого больно даже самому мужчине. — Чтобы не случилось, помни: таких, как ты, больше нет, каждый из нас особенный, и если кто-то нас не ценит, значит рядом неправильный человек, всегда помни об этом, — с какой-то родительской заботой говорит альфа, мягко поглаживая чужие красные прядки, что давно потеряли свой прежний яркий цвет. — Хорошо, не волнуйтесь, у меня есть, ради кого бороться, — улыбается тот, а в глазах мелькнула мимолетная неуверенность в словах. Мужчина это увидел и лишь вымученно растянул губы в подобие такой же радостной улыбки, как и у паренька. — Очень надеюсь на это. «Потому что вряд ли твой смысл считает так же».