Сахарный танец жизни

Чонгук размеренными шагами входит внутрь собственного кабинета, где у окна стоит Джун и выкуривает уже вторую сигарету подряд, нервно сминая ее губами. В комнате слишком тихо, Чонгук не рушит давящую обстановку и проходит ближе к столу, где, как и обещал помощник, стоит папка с бумагами, что наконец-то расскажут альфе что-то больше, чем просто имя. Он хорошо запомнил ту фразу, которой выразился Джун про омегу. Ему должно это про что-то говорить, насторожить, да хоть что-нибудь, но не такое странное спокойствие. Чонгук слишком спокойный, и Намджун это заметил, поэтому заранее предупреждает: — Тебя это очень удивит, — кивает на папку и снова оборачивается к окну, тяжелым взглядом глядя на омегу, что облокотился об автомобиль Чонгука и спокойно выпускает никотиновый дым. Намджуна это их спокойствие до жути пугает, особенно безразличие Юнги. Неужели тот совсем не беспокоится о своей безопасности? Как можно быть таким спокойным с подобной работой и репутацией во всей Корее? Альфу от таких людей бросает в холодный пот, но омега что-то в разы ужаснее. Он столько раз рисковал жизнью вместе с Чоном, и разве это может быть только из-за задания? Эта их гонка, в которой они ехали наравне со смертью, мероприятие, на котором омега в любой момент мог лишиться жизни, и этот его взгляд на чужую гибель, что был абсолютно пустым. Намджун его видел, и сейчас чувствует сильный холод по всему телу, будто температура упала ниже нуля. Это страх. Страх увидеть бездыханное тело друга, что вполне вероятно может произойти совсем скоро. Чонгук опускается за свой рабочий стол и притягивает к себе черную папку. Он сразу замечает странное поведение помощника, но делает вид, будто его ничего в этих бумагах не удивит и не напугает, хотя внутри кровь стынет от предвкушения столь ожидаемой информации. Чонгук не знает, что там может быть, но давящая обстановка в кабинете только нагнетает. У Намджуна, у которого всегда на лице ноль эмоций, сейчас в прямом смысле руки дрожат, но Чонгук продолжает делать вид, будто не замечает. Он очень не хочет, чтобы образ необычного омеги рухнул и развеялся по ветру серым пеплом. Ведь альфа впервые встретил того, с кем внутренним демонам весело, с кем дышать невозможно, с кем собственное безумие уже не кажется столь пугающим, и чье присутствие вызывает кратковременную потерю пульса. Он медленно открывает папку и краем глаза замечает, как застывает фигура помощника, что, кажется, прекращает дышать. И тут Чонгук не выдерживает: — Да что с тобой? Хватит вести себя так. Если есть что сказать — говори, — оборачивает к альфе лицом и в ожидании смотрит на его профиль. Намджун тяжело вздыхает и опускает веки, продолжая молчать, тем самым дав Чонгуку понять, что дело в досье. Он до последнего оттягивал момент, но любопытство взяло верх. Чонгук опускает взгляд на множество строчек, на секунду задерживая взгляд на небольшой фотографии омеги, и тихо ухмыляется, в очередной раз зависая именно на голубых глазах. Имя: Юнги Фамилия: Мин Дата рождения: 09.03.1996. Характер: Флегматик Друзья: Большая часть имеется в правительстве и важных кругах общества. Близких друзей нет. Враги: Множество, особенно за границей из-за специфической профессии и прошлого. Вредные привычки: Сильное увлечение наркотиками. И на этом пункте Чонгук застывает. Наркотики? Сильное увлечение? Он никогда такого не замечал со стороны омеги. Зачем? Неужели просто интерес? Или что-то хуже? Чонгука уже ошарашили прочитанные факты. «Какой плохой мальчик, даже на расстоянии заводишь». Сильные стороны: Меткий стрелок, владеет любыми видами оружия. «Не удивительно» — вспоминает мероприятие и улыбчиво закусывает губу. Но, как оказалось, тот не только отлично стреляет. Чонгуку уж очень интересно, откуда и зачем у него такие способности. Слабые стороны: Проблемы со сном. Редкие галлюцинации. Чонгук снова прекращает дышать. Галлюцинации? Почему? Тяжелый взгляд Намджуна отчетливо говорит, что дальше — хуже. Страх: Боится снов. Влюбленности: Никогда не было. Это у них общее. Каждая строчка вынуждает замирать в ожидании следующего пункта и каждый следующий вынуждает сердце пропускать удар. Ему кажется, что ничего не удивит, но он удивляется. Больше всего вызвало непонимания то, что омега принимает наркотики и что у него галлюцинации. И от этого в голове возникают еще десятки вопросов. Но все они сразу же меркнут, когда глаза остановились на следующей строке. Место работы: Дальше Чонгук прекращает верить своим глазам. Сердце уходит в пятки, а в подсознании жуткой болью пульсирует «наемный киллер». Альфа отодвигается от стола и расстегивает несколько пуговиц своей рубашки, ибо дышать резко становится нечем. Он зарывается пальцами в волосы и переворачивает страницу, на которой глаза Чонгук заиграли другими красками. Он берет в руки фотографии, где изображены десятки окровавленных тел с ровным выстрелом в центре черепа. Чонгук вертит снимки, без единой эмоции рассматривает трупы и все равно не ощущает тревоги или страха. Почему-то эти изображения вызывают приятные мурашки и только сильнее разжигают интерес. Он знал: омега далеко не обычный, но теперь этот факт затмевает сознание, которое громко орет ему, что, возможно, они с парнем не по случайности встретились, ведь Чонгук самый влиятельный человек Кореи и у него довольно-таки много врагов. Но альфа пропускает все мимо ушей и только сейчас на часть его вопросов нашлись ответы. Вот откуда омега так владеет оружием. Вот почему он так спокойно смотрел на смерть человека в казино. Вот почему его глаза так завораживают. Они такие же больные, как и сам Чонгук. Он понимает, с кем имеет дело, теперь даже на миг не задумывается. Омега и вправду один на всю Вселенную. Необычный. Чонгук не напуган, нет, он впервые ощущает такое. Ему дурно от вида мальчика, на котором алыми брызгами чужая кровь застывает. Вероятнее всего, Чонгук безумец, раз его нисколько не пугает этот ужасающий факт, что заставил даже Намджуна дрожать.

Это нормально? Нет.

Чонгук откидывается на спинку кресла и медленно прокручивает у себя в голове все, что удалось только что узнать. Его до глубины души удивил каждый пункт и каждое слово, но ничего из этого не заставило альфу сменить мнение о том, что парень самый невероятный и будет принадлежать только ему. Но хуже всего то, что Чонгук завелся. Омега чертов киллер. Омега. Киллер. С ума можно сойти от подобного словосочетания. Чонгук и близко себе не представлял, что омеги могут таким заниматься. Быть гребаным киллером. Да у него в голове не укладывается. Как можно такое спокойно принять? Его мальчик слишком особенный. Чонгук в полном ауте. Ему плохо. И, сука, он готов кончать на образ парня, убивающего других. Это самая неадекватная мысль в его голове за всю жизнь. Одно сплошное безумие. Чертов омега, который еще и киллер. Блять. Чонгук задыхается. Все это время парню удавалось скрывать данный факт. И все это время Чонгук и близко не догадывался, а лишь сильнее впрыскивал смертельные дозы сахара в свой организм. Он и подумать не мог, что одержим смертью, да еще такой желанной. Чонгук уверен, это еще далеко не конец. И вторая часть скрывает в себе намного больше интересного. Но, к сожалению, в папке данных больше нет, значит все-таки не так просто будет разузнать остальное, в частности и то, кто смог составить это досье. Чонгуку уже абсолютно плевать на свою безопасность. Инстинкт самосохранения затмевает желание увидеть, как омега убивает и как его бледную кожу украшают брызги крови. Альфа без каких-либо эмоций поднимается со стула и, ничего не сказав помощнику, направляется к выходу. Ему сейчас тяжело что-то осознавать. Мозг плавится от мысли, что это его мальчик убил тех людей на фото, что это их кровь была на нем, что это он так спокойно смотрел на бездыханные тела и сладко ухмылялся. Почему Чонгук не может дышать спокойно от всей картины? Почему в нем не возникло ни доли страха? Почему сердце только сильнее разрывает грудную клетку от упоминания одного имени? Он взломает все камеры мира, но альфа должен увидеть хоть на одной, как парень убивает. Жестоко, кроваво, в своей невероятной манере, чтобы Чонгук снова подсел на дурь, потому что уже не может здраво соображать. Он до содранной кожи хочет увидеть, что в глазах мальчика, когда тот отбирает чужую жизнь. И пусть потребуется найти жертву, Чонгук бросит любого к его ногам. Потому что только мысль вызывает животное возбуждение. «Ненавижу, но задыхаюсь. Чертов мальчик, до боли хочу тебя». Намджун в непонимании смотрит на босса и когда осознает, что тот не собирается ничего ему говорить, сам останавливает альфу вопросом: — Теперь ты понимаешь, что можешь быть в смертельной опасности? — помощник отрывается от окна и неуверенными шагами подходит к Чонгуку, который остановился к нему спиной. — Он опасен. — Опасен? — Намджун не узнает голос друга. — Серьезно? — его спина начала тихо подрагивать и спустя миг помощник слышит смех, что заставляет ужаснуться. Этот голос. Джун такого никогда не слышал. В нем нет страха. В нем лишь животный азарт и будоражащий холод. — Чонгук… — подходит еще ближе и кладет руку на чужое плечо. — Ты чего? Почему ты такой спокойный? Неужели тебя совсем не волнует то, что ты только что узнал? Чонгук, он киллер, причем лучший в стране. Ты это понимаешь? — пытается донести до альфы весь ужас ситуации, но тот никак не реагирует. — Чонгук! Да что с тобой? Хватит быть таким спокойным! — повышает тон, в надежде образумить мужчину, на лице которого сверкнула еле заметная улыбка. Чонгук в один миг перехватывает руку друга и с силой толкает его к стене. Намджун не успевает вникнуть в ситуацию, как его собственные глаза в разы увеличились от увиденного. На лице Чонгука ни доли эмоций, но вот взгляд выворачивает кости наружу, а эта слабая ухмылка заставляет остолбенеть. Альфа подходит вплотную и по слогам произносит каждое слово, в то время как Намджун из-за них прекращает дышать: — Заткнись. Я знаю, что делаю. Ты говоришь, что он опасен. Смешно. Ведь я знаю, как выглядят люди, которые хотят убить. А у него совсем другое на уме, и вчера ночью я это увидел, — Чонгук сильно сжимает челюсти и пронзительно смотрит на друга, что в шоке слушает его слова. Видимо, он явно не ожидал такой реакции, но альфа тоже умеет удивлять. — И что вчера произошло? — выдавливает из себя Джун, потому что дальше не может найти объяснения всему происходящему. — Я увидел одержимость в чистом виде, — мужчина приближается к уху помощника, прикрыв веки. — Он одержим мною, а от этого больше не избавиться. Потому что жизнь дальше прекращается. Я его личный демон, которого он ласково называет «Господин», — сильнее улыбается тот. — Этот мальчик скорее сам умрет, но свою зависимость не уничтожит. Чонгук отстраняется от удивленного друга, улыбается и оборачивается к выходу, больше ни секунды не желая оставаться в здании. Вдогонку ему прилетает тихое намджуново «уверен?»

«Уверен. Потому что у меня то же самое»

.

* * *

Юнги облокотился об Феррари альфы и изредка поглядывал на большое здание, в которое зашел Чонгук. После звонка он сразу же развернул машину и приехал сюда, оставив парня одного и обещал ненадолго, но Юнги стоит здесь уже минут двадцать и открыто скучает. Он старается не вспоминать произошедшее в салоне автомобиля, ведь от каждой мысли чувствует, как шрам на груди начинает жечь. Омега не знает, чем руководствовалось его подсознание, когда он решил, что ему плевать на последствия. Да ни черта не плевать, потому что осталось совсем ничего до окончания миссии, а он ни на шаг не приблизился к ее выполнению, зато отлично научился стонать и срывать горло. Юнги уже совсем не смешно. Человек, который его нанял, совсем скоро будет требовать выполнения задания, потому что и так прошло много времени, а что ему скажет Юнги? Извините, но я дышать не могу возле этого альфы? Не могу нормально жить, не вспомнив его образ хоть несколько раз за день? Не могу сопротивляться, когда тот целует? И в конце концов, что от одного его взгляда теку, как сука? Юнги абсолютно не понимает, как поступать дальше, но оставить Чонгука в живых он не может. Потому что это будет значить, что омега признал свою одержимость. Он этого никогда не сделает. Чонгук умрет. Юнги сможет. Точно сможет. Ему ведь все равно, да? Да. «Нет» Омега сильно смыкает веки и поднимает лицо к солнцу. Зачем он решил тянуть с этим всем? Надо было в первый же день убить, получить гонорар и уехать в другую страну. Юнги отлично понимает, что тянул явно не из-за своей безопасности, которой могло что-то угрожать после смерти Чонгука, а из-за своих ненормальных желаний еще при первой их встречи. Он хотел игры, хотел воспользоваться альфой, позлить Хосока, заставить того ревновать, переспать и сразу же закончить, выпустив пулю в чужой лоб. Но чем все на самом деле обернулось? Хосок мертв, Юнги переспал с Чонгук, их игра рушит все грани, и никто из них не останавливается. Где тут хоть небольшая часть, свидетельствующая о том, что Юнги все держит под контролем? Ее нет. Юнги ничего не контролирует, зато он отлично каждый день обещает себе, что совсем скоро все закончится, но каков вид будет у этого конца? Омега не представляет. Он сжимает ладони сильнее и резко чувствует на своем лице чужую тень. Юнги тяжело вздыхает и лениво открывает глаза. Картина перед ним удивляет. Омега безразличным взглядом скользит по фигуре напротив и замечает нездоровые круги под глазами и блеклый оттенок волос, что когда-то был таким ярким. Юнги останавливается на лице парня и ощущает, как кожа начинает плавиться из-за бушующего океана боли в янтарных глазах омеги. Юнги впервые видит столько отчаяния в одном хрупком человеке, у которого уже наворачиваются бриллиантовые слезы, но тот продолжает стойко держаться и бледными худыми пальцами вытирать их. Юнги уже хотел что-то сказать, как его в тот же миг опережают: — Все-таки ты, — омега треснуто улыбнулся, осмотрев Юнги с головы до ног, пока не наткнулся на шею. И больше даже не шевелится. Он смотрит на большие укусы и красные пятна, хотя внутри все трещит по швам, но парень не прекращает приносить себе боль. Потому что это сделал Чонгук… его самая болезненная любовь, которую тот так бережно хранит в себе все эти годы. До Юнги не сразу доходит, кто перед ним, но как только осознал, то сильно удивился столь жуткому внешнему виду парня, что когда-то даже его поражал красотой. Юнги давно не видел омегу, но никогда не задавался вопросом, где он. Ему было все равно. Как и сейчас. — Ты что-то хотел? — без капли интереса спрашивает тот. — Почему ты здесь, возле машины моего альфы? — специально выделяет предпоследнее слово Хонг, стараясь взять себя в руки и не показывать, как внутри сердце дрожит от ожидания ответа. Юнги ухмыляется, сделав шаг навстречу плохо скрывающему эмоции омеге, и склоняет голову влево. — Ты уверен, что он твой? — с издевкой произносит каждое слово, заметив, как у Хонга теряется взгляд и тот выглядит уже не таким уверенным. Юнги ожидал подобной реакции. — Потому что мне кажется: ты не умеешь лгать. Совсем не умеешь. Хонгу не нравится такая наглость, зато он отлично знает, кому крышу срывает от увиденного поведения. И снова в груди его сердце вопит, кровью истекает, умоляет прекратить так жестоко с ним обращаться. Но парень уже давно бросил его в ноги Чонгуку. И оно все так же продолжает там лежать. — Я уверен, он — мой, — вдруг выпаливает Хонг, хотя сам себе не верит. Юнги тоже. — Ты полностью уверен в своих словах? — Полностью, — совсем не думает, что отвечает. — Тогда смотри, — омега приближается вплотную и задевает пальцами подол футболки, обнажая грудь. Хонг не понимает, к чему это, но в ту же секунду у самого под ребрами режущая боль пронзила и так еле работающий орган. Он смотрит на эти две буквы, а внутри собственный мир рушится. «Больно?» «Очень» Хонг не ожидал, что так его встретит реальность. Омега каждую свободную минуту думал лишь о Чонгук, о том, как обнимет, поцелует, услышит стук его сердца, но вместо этого тонет в собственном страдании. Он ведь так хотел побыстрее встретить альфу, что даже не до конца прошел курс лечения и сейчас еле на ногах держится. Он ведь знал, что Чонгук в это время в своем офисе, и сразу же поехал сюда, чтобы удивить, спросить, почему не навещал, не звонил, но теперь просто заживо сгорает. Чонгук не навещал, потому что плевать. Не звонил, потому что все равно. Не спросил, как он, потому что давно похоронил его у себя в голове. А Хонг, глупец, надеялся, любил, воспоминаниями жил, совсем забывая о недавних, где альфа открыто выразился на его счет. Но омега только сейчас смог вспомнить, ведь боль эти воспоминания породила, она их уничтожила и она их вернула. Он ненавидит врачей, которые его спасли. Лучше бы умер и не ощущал всего, ибо эти две кровавые буквы на теле другого до конца жизни будут перед глазами. Глупец тот, кто говорил, что любовь — самое большое счастье. Это не так. Любовь — это опухоль, приносящая ожесточенную боль, что в конечном итоге приводит к гибели: если не физической, то ментальной. Юнги спокойно смотрит на чужие метания, на глаза, полные выедающих эмоций, и решает окончательно добить: — А знаешь, что он мне сказал, когда вырезал это? — парень касается подбородка омега и притягивает ближе к себе, чтобы отчетливо увидеть все до мельчайших деталей, как из-за собственных слов рухнет чья-то целая Вселенная. — Он столько раз целовал кровавый шрам, чтобы мне не было больно, а потом сказал: «У всей моей собственности есть этот знак. Ты тоже принадлежишь мне, сахарочек» — цитирует слово в слово и полностью отстраняется от прекратившего дышать парня. Все-таки добился того, чего хотел. Хонг теряет свою вселенную, как песок сквозь пальцы. Юнги одной фразой уничтожил все, чем тот жил последние годы. Уничтожил раз и навсегда. Даже Чонгук еще никогда не был так жесток к нему. Теперь понятно, почему блондин столь дико привлекает альфу. Наконец-то Юнги замечает выходящего из здания Чонгука и радостно улыбается, хотя еще издалека видит изменения в выражении лице. Оно стало каким-то другим, более серьезным и холодным. Юнги на миг насторожил данный факт, но когда альфа ему подмигнул, то сразу же расслабился. Чонгук еще с самого начала заметил стоящего возле омеги парня и тяжело вздохнул, готовясь к очередной сцене, но когда он подошел к ним, Хонг ничего не говорил, лишь тяжело посмотрел на альфу. И тут в Чонгука возникла самая безумная мысль за все его существование. Возможно, это чертовски жестоко, но кровь в венах вскипает из-за странной жажды увидеть смерть от рук мальчика, что так умело скрывал свою «профессию», которую скорее можно назвать увлечением. — Ты что здесь делаешь? — спрашивает красноволосого омегу Чонгук, оборачиваясь к Юнги спиной. Он и сам не замечает, как еще сильнее заводится от проницательного и непонимающего взгляда голубых глаз, что, оказывается, видели сотни смертей. Чонгук подходит ближе к Хонгу и видит, как тот дергается, но особого внимания на это не обращает, ибо мозг занят другими: жуткими сценами, которые, альфа очень надеется, воплотятся. Если бы он сегодня не узнал тот факт про омегу, то, скорее всего, просто бы прошел мимо Хонга и не уделил даже минуты своего времени. Но теперь Чонгук все знает и у него совсем иные планы, пусть и другие сочли подобное за сумасшествие, для альфы это лишь способ возбудиться и еще сильнее захотеть взять его мальчика прямо на любой горизонтальной поверхности. Хотя, в такой ситуации даже вертикальная сойдет, лишь бы Чонгук увидел желаемую картину, что не покидали сознание после прочтения заветной фразы — «наемный киллер». Его мальчик чертов любимец смерти, а теперь еще и внутренних демонов Чона. Доигрались. Чонгук проходится костяшками пальцев по лицу Хонга и хорошо видит все изменения, но больше всего его внимание сосредоточено на реакции Юнги, за которой альфа наблюдает через боковое зеркало машины. Омега не чересчур выдает свои эмоции, зато Чонгук видит, как сильно он скучает. «Подожди немного, скоро нам будет очень, очень и очень весело». Хонг так и не ответил на вопрос альфы, но того это мало волнует, главное — не выдать свои истинные намерения. Чонгук ставит руку на лицо парня и притягивает к себе, мягко поцеловал в щеку. Хонг теряется, а мужчина только этого и ждал. — Я очень скучал, солнышко, — жаром опаляет чужую кожу, от чего омега совсем не понимает, что происходит. У него сейчас две сущности сражаются, но внешне это стараются скрыть. Выходит, как всегда, плохо. Чонгук замечает и улыбается. — Давай сейчас спокойно поговорим, хорошо? Не здесь, я объясню тебе, почему не навещал. Кое-что случилось и я пытаюсь все исправить, но я очень рад, что ты вернулся ко мне, любимый, — и тут парень давится воздухом. Чонгук никогда в жизни его так не называл. Всегда — как угодно, но только не любимый, от которого больное сердце затрепетало. — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? — негромко говорит Хонг, которого эта ситуация разрывает на две части. — Я прихожу сюда после стольких месяцев в больнице, а у тебя уже новый омега, у которого твое имя на груди вырезано, и ты даже ни разу не поинтересовался, жив ли я и как у меня дела… — Чонгук не слушает, а лишь еле заметно ухмыляется. Значит, мальчик показал эту надпись? Хонг не мог просто так поднять ему футболку и посмотреть. Парень точно самостоятельно показал, а значит, он не жалеет о ней. Как и альфа, который впервые оставил этот символ на ком-то. Омега первое, что Чонгук захотел себе целиком и полностью. И получил. Юнги слышит весь их диалог и его действительно настораживает такой тон мужчины. Что-то в нем не то, и эти слова, которые он говорит парню, в них нет искренности. Юнги уверен: что-то произойдет. Чонгук обхватывает руками лицо омеги и затыкает его поцелуем, устав слушать скучные монологи. Он чувствует, как Хонг пытается сопротивляться, бьет его, кусает губы, толкает, мычит в поцелуе, но альфа только сильнее прижимает парня к себе и жадно целует, одним глазом наблюдая за реакцией Юнги. И как бы тот не старался, Чонгук ее видит. Альфа толкает Хонга к машине, прижав того телом к дверце и с большим напором врывается в его рот, в то время как сам смотрит на неопределенного Юнги, что улыбчиво прикусил губу, стоит только ему увидеть вспыхнувший азарт на дне чужих зрачков. Сейчас точно что-то произойдет. У Чонгука от предвкушения пульс участился, и он плавно подносит ладонь омеги к своей груди, дав тому почувствовать, как стучит его сердце. Хонг думает: это из-за него, а Чонгук просто представляет Юнги в чужой крови, его стонами наслаждается и таким же азартом в голубых глазах любуется. Чонгук увеличивает напор, и Хонг сдается. — Очень надеюсь, что у тебя хорошее объяснение, — отрывается от любимых губ и опускает голову на плечо альфы. — Пожалуйста, не сделай мне еще раз больно, прошу, — сжимает в руках чужую рубашку и продолжает сбито дышать. — Мне так больно, Чонгук, так больно. Чонгук обнимает Хонга за талию и не может удержать победную улыбку. Оказывается, так легко обмануть любящего. Он в очередной раз убеждается, насколько слабыми нас делает любовь. — Не волнуйся, солнышко, мне нужно быстро кое-что закончить на работе и я сразу же приеду домой и больше не отпущу тебя. Прости, что осознал это так поздно, — целует красную макушку, сильнее прижимаясь к хрупкому телу. — Мой шофер отвезет тебя домой. Хорошо отдохни, я скоро буду, — Чонгук приближается к его уху и тихо шепчет: — Этот шрам не я оставил омеге. Вечером все объясню, мой маленький, — Хонг прикрывает веки и слушает слегка сбитое дыхание Чонгука. Возможно, он не так все понял, но сейчас собственная душа медленными шагами возрождается. Ведь возле него Чонгук — его болезненная любовь. — Хорошо. Альфа сажает Хонга в одну из своих машин, говорит шоферу, куда везти, и еще раз перед отъездом целует омегу, увидев на усталом лице радостную улыбку. Когда автомобиль исчезает из поля зрения, Чонгук возвращается к Юнги и больше на нем нет ничего из недавнего образа. Он вновь превратился в того, взгляд которого заставляет Юнги возбудиться. — И что это было? — расслабленно спрашивает мальчик, вновь любуясь безумием в чужих зрачках. — Ревнуешь? — ухмыльнулся тот и, останавливаясь возле парня, раскидывает руки по обеим сторонам от тонкой шеи, опуская голову на уровень губ. — Нет, просто впервые вижу, как ты лжешь, — честно отвечает Юнги, также опуская взгляд на губы альфы. — Зачем ты это делал? Чонгук ухмыляется и самым тихим, хрипловатым тоном произносит: — Помнишь, ты обещал мне два желания, — делает паузу. — Я знаю, чего хочу. — Не пожалеешь, как в тот раз? — Нет, — мужчина проводит рукой по груди омеги и поднимает футболку. — Мне нравится, — смотрит на рану и снова не удерживается — целует ее, пока Юнги сильно кусает губу, лишь бы не застонать от жара чужого дыхания. — Мне тоже, — вплетает пальцы в смоляные волосы и тихо шипит от каждого поцелуя Чонгука. — Я уже понял, — проскальзывает внутрь обтягивающих брюк мальчика, пальцами отодвигая резинку белья. — Хочу услышать твой стон, — поглаживает возбужденный член. Юнги сжимает плечи альфы, но не дает тому услышать желаемое. — Прямо на улице? — Тебя это смущает? — Нет, — парень решает не терять времени и тоже тянется к ремню Чонгука, как сразу же его руки прижимают к стеклу машины. — О нет, не смей, мне и так твой минет будет сниться. Еще одно потрясение я не хочу, — обвивает орган омеги и слегка сжимает. — Ну же, дай мне услышать твой сладкий голос, — просит Чонгук, стараясь не дышать искушающим ароматом ели. — Ты так сильно хочешь? — Очень, — вновь вспоминает занятие паренька и в очередной раз теряет контроль. Он никогда не замечал за собой интерес к чужим смертям, но как тут с таким мальчиком вообще не влюбиться в смерть? Никак. — Старайся лучше, любимый, — передразнивает Чонгука, из-за чего сразу же жалеет. Альфа свободной рукой хватает его за шею, сильно сдавив, чтобы вполовину убавить доступ кислорода. Юнги цепляется пальцами за чужое запястье, но не убирает. Омега пытался и сразу же проиграл, стоит только Чонгук причинить физическую боль, и тот больше не контролирует себя. Мужчина приближается к сладким губам, сильнее сжав тонкую шею, и Юнги тут же срывается, издавая стон прямо в уста Чонгука, который довольно улыбнулся и влажно поцеловал мальчика, заставив его проглотить все остальные звуки. Ведь уже чувствует напряжение внизу живота. Один гребаный стон — и Чонгук завелся. Он вряд ли к этому когда-то привыкнет. — Знал, что именно от подобного ты сломаешься. Юнги массирует шею и пытается как можно больше вдохнуть воздух. — Откуда? — У тебя руки в глубоких ранах, но ты будто не замечаешь. Ты так сладко стонешь от удовольствия, когда тебе больно. Это мне крышу сносит. — Могу повторить, — оскалился парень. — Не смей. — Почему? — Выебу прямо здесь при всех. — Думаешь, меня это остановит? — Думаю нет, но я не хочу, чтобы на твое тело смотрел кто-то еще, кроме меня, — на полном серьезе говорит Чонгук, опуская лицо к красной шее. — Больно? — Немного. — Но ведь заводит? — Не скрываю, — альфа улыбнулся и быстро поцеловал тонкую кожу, возвращая взгляд глазам парня. — Ты, кстати, мне так и не сказал, в чем суть второго желания. — Тебе понравится. — Обещаешь? — Обещаю. «Сегодня нас ждет очень много крови, любимый».