Доброе утро, Хогвартс!

Такие встречи с директором стали регулярными, но строжайше засекреченными. Почти как в тот год, когда они вместе боролись с болезнью Драко. Иногда она рассказывала. Эти разговоры помогали Снеггу хоть на некоторое время отвлечься и расслабиться. — Тёмными у нас становятся чаще всего воины или политики. Согласитесь, нелегко быть беспощадным к противнику или добиваться своих целей, если ты Светлый? Для них — целительство, творчество. Хотя в любом правиле могут быть исключения. Наша сила в нашем многообразии и в том, что мы всех принимаем как равных. Знаете, сколько народностей проживает на территории Тридевятого? Более ста девяноста, да ещё приезжие… И у каждого своя магическая традиция, но все служат одному делу — поддержанию Равновесия. Способом прадеда — крестражами пользуются в основном воины, Тёмные. Они часто получают серьёзные повреждения в бою с навьими тварями, поэтому для них это — необходимость. Для Светлых есть другие варианты — живая вода, молодильные яблоки, Ритуал Трёх Погружений. — А можно поподробнее, — попросил Снегг. — Живая вода — зелье, сложное, многосоставное. Каждый Великий Светлый придумывает его заново, но работает оно лишь в достойных руках. Сейчас живой водой заведует моя бабушка — Василиса Премудрая. Молодильные яблоки — это древний привет из Асгарда, когда-то давно наши народы были очень близки. Яблони Идунн укоренились в Лукоморье, и теперь это огромный яблоневый сад. Как он прекрасен в пору цветения! Там живут Жар-птицы и другие магические существа. Это заповедник, курорт. Яблоки позволяют поддерживать физическое и магическое здоровье, но они запрещены к вывозу. Вы обязательно должны увидеть яблони Идунн в цвету, профессор… Ритуал Трёх Погружений позволяет убрать уже имеющиеся повреждения физического тела… — Как интересно, я действительно хотел бы увидеть всё это, — задумчиво произнёс директор. — Увидите, профессор, обязательно увидите! Мой дом — Китеж-град, там в основном проживают учёные, целители он близок к Светлой Прави. Аркаим — наша столица, там живут в основном воины… Стражи Тёмной грани Нави. Всеслав сейчас Верховный Страж Аркаима… — Лилит помрачнела. — А которая из ваших бабушек занимается зельями? — поинтересовался Снегг. — А, бабуля, она живёт в своей передвижной лаборатории. Ей, страшно подумать сколько лет! Она — старшая в Роду. Хоть прадед и зовётся бессмертным, он гораздо моложе её… Ей очень хочется познакомиться с вами лично, профессор… Снеггу на несколько мгновений стало жаль, что всему этому, скорее всего, не суждено сбыться. Год незаметно катился к Рождеству. В один из дней, Драко сказал: — Меня вызывают домой… — на него было больно смотреть. — Будь осторожен… — душу Лилит будто сковало морозом. — Не так я хотел бы провести праздники… Да и жизнь, — задумчиво произнёс Малфой. Ну вот, поездка домой на каникулы — как проводы за линию фронта! Лилит-Астория действительно нашла себя в помощи мадам Помфри. Та не могла нахвалиться на понятливую, молчаливую и серьёзную добровольную сотрудницу. Пострадавших было много. Парочка Кэрроу любила «пошалить». Да и однокурсники со Слизерина, особенно те, у кого родители были вхожи в ближний круг Лорда, не отставали в «добрых розыгрышах». Снеггу, скрепя сердце, всё приходилось спускать на тормозах. Вести о том, что случилось с гриффиндорской тройкой не доходили. Где они? Живы ли, не в плену ли? Правда, Долгопупс как-то обмолвился о каком-то радио-свободы. Хотелось воспользоваться возможностью послушать его, но риск был слишком велик. Незаметно подкралась весна, и после пасхальных каникул из дома вернулся Драко. Таким потерянным Лилит его ещё не видела. — Знаешь, там были ребята… Ну Уизли, Поттер, Грейнджер. Их поймали слуги Лорда. Я пытался им помочь, не вызывая подозрений. Они спаслись… Я делал вид, что сражаюсь… Поттер забрал мою палочку… Теперь я с маминой. В нашей семье остался один волшебник Да и то ненадолго… — смотреть на него было больно. Лилит попыталась перевести тему: — А как они спаслись? — Им помог Добби и, по-моему, твой Кузьма… — А как родители? — Родители… Ах да… Они заступались за меня перед Лордом. Он был в бешенстве, что мы их упустили. И отец сказал, что я и так скоро умру… — Нет, Драко… — Какая-то редкая хворь, что-то съедает меня изнутри. Он узнал ещё до ареста и никому не говорил, даже маме. А тут… Это был его последний аргумент. Лорд смеялся. Сказал, у чахлого дерева гнилые ветви… Вот так. Перестану быть волшебником и потом. Хотя я предпочёл бы сразу. — Не говори так… — ну почему, удар за ударом! Лилит решила нарушить молчание и связаться со своими. — Бабушка, что мне делать? Человек, который мне дорог, болен — Это тот? Наш пациент? — Да! — Это Пробуждение… Оно действительно может сжечь, особенно, если чародей слаб… — Так это опять моя вина? — проклятье имени! Она заставляет вновь и вновь страдать того, кто рядом, кто дорог. — Не забывай, он сам… — Я могу ему помочь? Хоть что-нибудь, бабушка? — Ты не должна. Не можешь. Ты обещана Всеславу… Озарение снизошло на Лилит. Даже если она навлечёт позор на себя. Если придётся потом страдать… Решение уже созрело. Сердце просто кричало, доводы разума показались ничтожными. — Драко, любимый, выслушай. Скоро всё закончится, я уже знаю, кто будет Драконом, есть предположения о Светлом, и думаю, что вопрос с Тёмным тоже скоро решится. Пророчество сбывается… Мои дни здесь уже сочтены… И потому… Потому я хочу, чтобы ты был сегодня со мной… — О чём ты? — усталый и потерянный, но такой родной… — Я хочу, чтобы ты остался со мной сегодня ночью… Понимаешь… — слова давались с трудом. — Ты это из жалости? — горькая усмешка. — Я рассказал тебе не для этого. — Так надо… Не могу объяснить, но знаю, так надо. Пожалуйста, — вложить в слова всю любовь, всю нежность. Она почти умоляла его. — Но ты… — сомнение сменяется радостью. — Я уверена. Утром она ощущала себя выжатой до последней капли магии. Мольба в её душе: «Бери все мои силы, возьми всё, только живи!» до сих пор звучала. «Драко, сам того не понимая, взял почти всё. Надеюсь, что теперь он в безопасности», — думала Лилит. Утром он проснулся хмельной от счастья, её уже не было, произошедшее казалось дивным сном. «Я её никому не отдам! Пусть всё катится в Бездну! Пророчества, Обеты! Я никому её не отдам!» Когда он спустился в Большой зал, его глаза сияли… «Да, он определённо выглядит лучше», — отметила Лилит. Пытаясь встать к нему навстречу, она почувствовала дурноту и потеряла сознание. — Мисс Гринграсс плохо! Наверное, забыла выпить лекарство! — все всполошились и её унесли. Лилит очнулась в Больничном крыле. У её постели стоял директор. Брови его были нахмурены, губы плотно сжаты: — Вы ничего не хотите мне объяснить? Каким образом вы получили почти полное магическое истощение? — Так получилось. Снегг резко развернулся: — Малфой, где вы там? К постели метнулся Драко: — Ты как? Что с тобой? Постой, Снегг сказал «магическое истощение»? Я что, «выпил» тебя, когда… Ну. — Главное, что теперь ты будешь жить. — Какой я болван! А ты… — Ненормальная, — прошептала Лилит одними губами и снова потеряла сознание. После этого она почти месяц провела в Больничном крыле в качестве пациентки. Лилит очень волновалась, как её зелье будет сочетаться с действием настоящих лекарств, но всё обошлось. Драко практически дежурил у неё, и она даже несколько раз прогоняла его: «Совсем скатишься по учёбе». — У кого? У Кэрроу что ли, на ТИ? — горько спросил он. — Извини… В один из дней, кто-то невидимый тихо сказал над ухом: — Здрава буди, тетёха! Отдыхаешь-прохлаждаешься? — Кузь ты? — спросила она шепотом. — Тихо! Я, я, только светиться мне здесь не с руки. Сама понимаешь… В общем, я пришёл что сказать, ирод твой… Когда мы ребят вытаскивали, он очень натурально тюфяка сыграл. Я прямо сам поверил в енту комедь! Лицедей, ему б в скоморохи, что ль податься! Тётка у него — стрыга навья. Так я её в баню и к зубодёру отправил. Хотя по-хорошему, по ней дурка плачет. Хорошо, что Гермионушка у неё палочку забрала… Эта гадина лохматая, тётка-то, чуть Добби не убила. Она его зачарованным ножиком. Долго ещё отходить будет, болезный, если вообще справиться… В общем, ирод твой, ещё ничего…так то…