Доброе утро, Хогвартс!

После того, как силы вернулись к Лилит, она недолго побыла вне больничного крыла. Прядь волос Астории подошла к концу. «Лягушачья шкурка» приказала долго жить. Мадам Помфри пообещала не выдавать Лилит и поместила её в изолятор, подальше от любопытных глаз. В самом конце апреля в изолятор вошёл директор: — Мисс Аспид, полагаю, больше этот спектакль никому не нужен? Так вот, скоро здесь будет настоящий ад. Тёмный Лорд попытается захватить Хогвартс. — Как же так, здесь дети, женщины? — девушка была напугана. — Его это не остановит. У вас есть путь для отступления? Не хотелось бы отдать вас лично в руки… — Я смогу уйти, если будет нужда… — она показала на кольцо Всеслава. — Хорошо. Вот что, скорее всего, я погибну, не возражайте, глупая жалость ни к чему. Смерть Дамблдора поставила жирный крест на том, что я делал для Ордена Феникса. И победи они, меня не ждет ничего хорошего. А победы Тёмного Лорда я не желаю сам. Причины? Взгляните… Он открылся перед Лилит.С непривычки ей чуть не стало плохо от всей той боли, что годами копилась без возможности быть выплеснутой… Когда она в порыве сочувствия схватила его за руку, он мягко отстранился и сказал: — Вы одна доверяли мне в последнее время. Ваше мнение мне не безразлично. И вот ещё что, возьмите, слёзы феникса. Может, кому-то помогут, — и он протянул Аспид фляжку. «Что за человек! — думала она, глядя в след уходящему Снеггу. — Умнейший из встреченных здесь. И такой несчастный. Вбил себе в голову, что виноват перед всем миром, не видит света белого, ни вокруг, ни в себе. Скромен паче меры. И жертвует, жертвует… Любовью, ненавистью, временем, своим добрым именем, всей жизнью. Ради Гарри, ради меня, ради Драко — он пытается спасти всех! Да сколько же можно! И скажи я ему это всё, не поверит!». Вечером к ней как обычно пришёл Малфой. — Драко, профессор Снегг говорит, что скоро Тёмный Лорд попытается захватить Хогвартс. — Ты должна уйти! — он был взволнован и испуган. — Эль, ты должна уйти. Возьми браслет! Ты должна жить! — Нет, оставь себе, я не стану убегать, но и в бой не полезу. Я не воин. Но ты… На чьей стороне будешь ты? — она закусила губу в ожидании ответа. — Я не знаю, что делать. У него мои родители, он убьёт их, если я открыто выступлю против него. Для всех здесь я Пожиратель Смерти, такой же, как Кэрроу. И ещё, палочка матери не слушается меня, со своей было не так. У меня такое чувство, будто я потерял единственную любимую и вынужден мириться с тем, что рядом та, кто не может и не хочет её заменить… Наверное, это моя судьба, — и он посмотрел почти с ненавистью на помолвочное кольцо Лилит. — Идти в бой с оружием, которое предаст в любой момент. Сама понимаешь… Прости меня за всё… — он опустил голову, чтобы не было заметно отчаяния в его глазах. — Нет, не говори так. Пожалуйста, пообещай мне, что не станешь вредить Гарри и ребятам. Ведь ты не желаешь победы Лорду? Он вскинулся как от удара: — Даже сейчас ты думаешь о Поттере? — горькая усмешка. — Наверное, это он Светлый из твоего пророчества? — Я не могу тебе рассказать, — она печально опустила глаза. Со стороны Большого зала послышался шум. Пора. Как только Малфой ушёл, Лилит решительно повернула на пальце кольцо Всеслава. Перед ней словно из-под земли вырос угрюмый воин: — Чего звала? — Всеслав, здешний сумасшедший маг. Он собрался с приспешниками штурмовать школу. Здесь дети, женщины, — взволновано начала девушка, но была прервана. — Это битва не моя, я тебе говорил, тем более край не нашенский. Сами пусть решают! Она почти умоляла: — Ну, хоть поговорить-то ты сможешь с ним, напугай. Авось, задумается — Да я с беседами-то не очень, — Всеслав явно смутился. — Ну попытаюсь… — Я почти всё поняла про Пророчество. Как закончится всё — уходим! — Добро! А чародеи здешние хлипкие, жидковаты, не воины! Кликну-ка я дружину малую, семерых отроков-оборотней. Пусть подсобят, заодно опыта наберутся. — Спасибо, Всеслав! Скажи, неужели тебе не в тягость Обет? Ведь я не нужна тебе? Ты не пытался узнать, как обойти его? — он странно взглянул на неё, будто о чём-то догадавшись. — А чего узнавать-то! Хозяин своего слова я и есть! Оно крепко! Не в обычае тёмного отступаться от Силы да Власти. В тебе — кровь Драконов. С тобой и я буду — муж и жена, одна плоть! Стерпимся — слюбимся! — А если… — попыталась возразить она — Вот если кто бросит мне вызов за тебя и уцелеть сможет. Пожалуй, только тогда. Но на тутошних не надейся, — припечатал он. И исчез, будто дымом развеялся. «Муж и жена одна плоть! Значит, Драко сможет! Нужно найти, сказать…», — метнулось в сознании Лилит.

***

Люциус Малфой сидел в углу, в пыли в Визжащей хижине. Он был в изорванной одежде, со следами наказания, один глаз у него заплыл и не открывался. — Повелитель, мой сын! Умоляю… — Если твой сын погиб, я в этом не виновен, Люциус. Он не явился сюда с другими слизеринцами. Может, он переметнулся к Поттеру! — Нет, нет, это всё девчонка. Она жива, она в замке. Та, наследница… Он проговорился Нарциссе. Только он знает, где её прячут, — голос Малфоя дрожал. — Хорошая попытка, Люциус. Ты хочешь остановить штурм, чтобы вытащить своего полудохлого наследничка? И в следующий момент воздух в хижине сгустился и тревожно загудел — Что за… — только и успел удивиться Лорд. Из мрака возник огромный тёмный силуэт. Воин в древних доспехах и длинном плаще. Русые волосы, суровое лицо с небольшой бородой, широченные плечи. Он был так могуч на вид, что любой из Пожирателей был бы ему разве что по плечо. От него веяло такой мощью, что аура тёмного Лорда по сравнению с этим, была подобна лёгкой зыби в сравнении с цунами. Пришелец поднял тёмные очи и спросил — Ты, что ли здесь себя Господином кличешь? Мелковат, и носом не вышел, — Всеслав нехорошо осклабился. Голос Лорда отчего-то дал петуха: — Я Лорд Волан-де-Морт, я бессмертен! Убирайся! Не то… — Не то, что? — улыбка стала напоминать оскал хищника. — Кличку себе похабную выискал. Настоящее имя-то чай плохо было? Понаделал себе игрушек по книжонке с дурным переводом! Дурилка, кто ж запихивает часть души в живую тварь? — Всеслав отпихнул носком сапога Нагайну. — У меня бузинная палочка и когда я получу ключ от Пророчества, девчонку, я получу власть над тёмным измерением! — От, скаженный! Ты и впрямь пойдешь с бабами и ребятишками ратиться? Нет в том доблести… Не Тёмный ты, Тёмный мир от навьих тварей бережет, а ты стал одной из них! Тёмный должен смерть, паче жизни возлюбить, а ты… Ты чужую смерть приближаючи, своей боишься, до поросячьего визга! — Да я тебя! — полу задушено пискнул Лорд. — Ава… — Биться с убогим не стану! Встретимся у Врат Тёмной Нави! Вслед Всеславу понеслись с десяток проклятий, но тот перекинулся в огромного чёрного волка с пламенеющими глазами и выметнулся из хижины. Люциус понял, что жить ему осталось немного: Лорд не прощает тех, кто видел его слабость. Поэтому, когда пришедший в себя Волан-де-Морт позвал его, подполз, виновато поглядывая на хозяина. — Л-Люциус! Приведи мне Снегга! Срочно приведи Снегга! Найдя старого знакомого на поле боя, Малфой спросил: — Северус я видел нечто! Волк! Он разговаривал с Лордом. Лорд в ярости. Кто это? — Вероятно, это был один из русских, — ответил Снегг, в его голове проносились мысли: «Ну вот и всё. Мерлин всемогущий, как я устал. Скорее бы конец! Власть, сила — зачем? Всегда пешка в чужой игре! Надоело!». По прибытии Люциус куда-то испарился, оставив их с Лордом наедине. Господин излагал свои мысли, Нагайна летала за ним, заботливо спрятанная в подобие аквариума — Ты, Северус, виноват! Ты не сказал мне, что девчонка жива! Удивлён! Люциус мне всё рассказал, — в голове последнего директора Хогвартса мелькнула непрошенная мысль: «Никогда Штирлиц не был так близок к провалу». А Лорд продолжал:  — И палочка! Дамблдора убил ты. Значит, я должен убить тебя, чтобы окончательно подчинить её! Хватит болтовни! — Нагайна бросилась на бывшего декана Слизерина.

***

Лилит металась по лазарету. Кромешный ад! Сколько раненых. Они не успевали помочь всем. Погибшие. Как больно! Фред Уизли. Какой ужас, бедная мама Рона! Сколько ещё нужно смертей? Её не узнавали. Лицо и одежда были запачканы. Увидев одного из воинов дружины Всеслава, она с благодарностью подумала: «Ну, хоть что-то!». Кузя с Кикимером бегут во главе ополчения домовиков «Вперёд красные кикимеры!», — орет домовой. «За Хогвартс! За Добби!», — на головах у эльфов шапки Гермионы с красными повязками. «За Регулуса Блэка!», — хрипло вторит Кузе Кикимер.Всё смешалось: пауки, кентавры, великаны. И вдруг она почувствовала ЗОВ! Он ударил её как таран. Случилось что-то ужасное! Кто? Драко? Гарри? Нет, Профессор! Скрутила трансгрессионная воронка, видимо, чары Хогвартса повреждены. Её выбросило в Визжащей хижине. Профессор лежал сломанной куклой и вокруг было столько крови! Рядом были ребята. — Кто его? — почти крикнула Лилит — Змея! — тихо ответил Гарри. Признаков жизни нет. — Идите, я останусь! — Гермиона и Рон смотрят на неё, как на призрака, но уходят, забрав с собой какой-то флакон. Флакон! Слёзы Фоукса! Дамблдор был прав! Она села перед профессором — пульс нитевидный, дело дрянь! Нужно собраться с силами. «Светлая Правь, помоги мне!», — взмолилась Лилит. Sanguis emundet retro! Кровь собирается, подобно ртути. Ещё! Sanguis emundet retro! Устремляется обратно в рану! Ещё! Sanguis emundet retro! Теперь нейтрализовать яд и рана… Заживить её… Слёзы феникса. Все! Сейчас! Сколько сил! Войди кто сейчас, их можно брать голыми руками!

***

Северус Снегг умирал глядя в его глаза… В её глаза… Лили! Белый тоннель захватил его и повлёк вдаль, на другом конце была ОНА! — Нет, Сев! — О, Мерлин! Даже в посмертии, «нет»! — Дурачок, ты не понял, — она улыбается как тогда, в детстве. — Ты должен жить. Со мной. Вместе. Всегда, — слова настолько непостижимые, что он почти не понимает их смысл. — А Джеймс? Разве он не с тобой? — Сев, мелодия души. Мы слышим её здесь. Ты звал меня всё это время. Джеймс… Он не любил меня как ты. Я для него была трофеем. Ещё одним способом досадить тебе. Отсюда всё видится иначе. Это моя ошибка. Прости. Я отдала жизнь за сына. Это было лишь мгновение, а ты отдавал каждую секунду своей жизни, все эти долгие годы! Во имя любви! Ты — Великий Светлый, Сев! — Пророчество, — вспомнил он. — Не может быть! — Если ты захочешь и простишь, я вернусь к тебе! Откуда-то появляются Джеймс и Сириус — Северус, ты настоящий герой, — Блэк пытается пожать ему руку! — Если так разобраться, — взъерошил волосы Джеймс. — Я забрал то, что мне не принадлежало, — быстрый взгляд на Лили. — Никогда… И Гарри, ты для него сделал больше, чем я. Дамблдор! И он здесь! — Пешка дошла до последней клетки. Ты знаешь, о чём я, Северус. А я, я переиграл сам себя! Лили, улыбаясь, бросается к нему в объятья, шепчет как рада, как ждёт и любит: — Я буду ждать тебя Сев, там под дубом. Иди за Золотой… Ледяной душ! — Аспид! Опять вы! — Спокойно профессор, вы ещё слабы. Я вытащу вас. Вы должны увидеть яблони Идунн в цвету. Я обещала! — голос Аспид дрожит от слабости, опять исчерпала себя? — Поттер? — шепчет еле слышно. — Ушёл, навстречу своей судьбе! — Лили, там была Лили! Она согласна! — это не бред. Пророчество сбылось! Светлый — воскрешающий любовью! — Вам нужно поспать. Вы слишком слабы. Итак, Светлая Пара есть! Дракон — я. Дальше — туман… Всю ночь она просидела, охраняя его сон. Только начало светать, Лилит попыталась разбудить профессора. — Вставайте, уже утро, где-то около четырёх…  — Вы всю ночь не спали, Аспид? Кто победил? Всё кончено? — Не знаю. Нужно идти. Сможете?

***

Драко пришёл в себя и обнаружил, что его завалило в одном из коридоров. От магии браслет спасал, но от падающих камней — нет. Его сильно оглушило, во рту был привкус крови, поэтому предшествующие события были словно в тумане: «Крэбб и Гойл потащили ловить Поттера в Выручай комнату. Крэбб вызвал адское пламя и, не справившись с ним, сгорел сам. Нас с Гойлом из этого пекла вытащили гриффиндорцы. Палочка матери осталась там. Я безоружен. Потом, была попытка узнать о родителях у одного из Пожирателей, не узнали и чуть не убили. Опять спас Поттер! Что с родителями? Где Эль? Нужно выбираться…». Драко долго вручную разбирал завал… Когда он вышел, над замком висела звенящая тишина. Всё кончено? Он брёл мимо тел… Тонкс, Уизли, Люпин, Криви… Сколько их? Эль нигде не было. Ни среди мёртвых, ни среди встреченных живых. На него смотрели как на прокаженного. Неужели Лилит у Лорда?! От одной этой мысли захотелось завыть. Только не это! Лорд во дворе. Смеётся: «Ну, и где же он — ваш Избранный?» Гарри убит? В рядах Пожирателей, Драко увидел родителей. Живы! Пока. Под палящими взглядами защитников Хогвартса, поплелся к ним. Умирать, так вместе. Без Эль, жизнь теряла смысл. По пути Лорд поймал его и, приобняв, прошептал: — Покажешь девчонку, гадёныш, может, проживёшь на день больше! — палочка почти упиралась в затылок. Кто знает, что бы случилось, но Поттера рано сбросили со счетов, и Долгопупс оказался не промах (кто бы подумал). Вслед за убийством гадкой рептилии, внезапно оживший Гарри обычным разоружающим заклинанием убивает Лорда его, Драко, палочкой! Пожиратели окружены. Сзади откуда не возьмись, появляются воины в странных одеждах. Мать почти виснет у него на руках, на отца смотреть больно. На площадке откуда-то появляется Эль. Она ведет согнувшегося человека в чёрной грязной мантии в подтёках крови и седыми волосами. А потом… Внезапно перед галдящей в радостном возбуждении толпой возник сияющий портал, и оттуда ступили четверо. Всеслава и Морану Драко уже видел, но Двое. Очевидно, это были родители Лилит! Ему на ум сразу пришло сравнение из той книги, что они читали в детстве вместе. Если Лорд и Всеслав разнились, как Ангмарский король и Саурон, то теперь перед ним был явно Мелькор во славе своей. На черных волосах лежала островерхая чёрная корона, а тёмные глаза (так вот от кого у Мораны такие!) пугали своей силой (всех присутствующих замутило от такой концентрации мощи). А ведь это только отец, каков же их Верховный Тёмный — дед Лилит? Теперь Драко понимал, почему они не вмешивались! Британия действительно ушла бы на дно, подобно сказочному Нуменору! Мать Лилит сияла ярче солнца — Светлая Елена Прекрасная. Там, где она ступала, из земли прорастали цветы. Всеслав, хмуро взглянув на свою наречённую, подошёл к ней и хозяйским жестом положил ручищу на её хрупкое плечо, сказав: «Пора». Последний взгляд. Он вошёл в сердце Драко как раскалённый клинок! Сколько в нём было боли, любви… Не было лишь отчаяния, она ВЕРИЛА! ВЕРИЛА В НЕГО! Спокойные слова прозвучали как гром среди тишины: — Нет! — рука отца вцепилась в одежду, мать сзади потрясённо выдохнула. — Она не пойдёт с тобой никуда! — Почему? — улыбка Всеслава напугала окружающих до дрожи. — Кто может помешать мне? Ярость вскипела в жилах, ведь это чудовище не любит её, для него она вещь, выполнение обещания, досадная ошибка. Все моменты, когда Эль была рядом, держала за руку, говорила, делилась своим миром, целовала. Их ночь, всё пролетело перед глазами за секунду. — Я! — взревел огромный серебряный ДРАКОН, расправляя крылья. В рядах Пожирателей поднялось волнение, кто-то крикнул, что это запасной план Лорда. — По какому праву, — спокойно спросил ничуть не напуганный Всеслав. — По праву… ЛЮБВИ! — последнее слово вырвалось наружу с опаляющим пламенем! В наступившей тишине было слышно, как что-то зазвенело и лопнуло, будто оборвалась туго натянутая струна. — Свободна! — вскричала Лилит, и вот над Хогвартсом уже два дракона. Золотой взгляд встретился с серебряным: «Летим!» И одним взмахом могучих крыльев, они взмыли к небесам, растворяясь в солнечных лучах и своём выстраданном счастье. Он позвал её в небо, и она поднялась, Стала мигом почти невесомой… Он почувствовал с ней неразрывную связь — Из ведущего стал вдруг ведомым. Этим странным созданьем из мира теней, грациозно кружившим при взлёте. Он поверил в неё, он доверился ей Целиком в этом странном полёте. И казалось, предчувствовал каждый виток, Каждый взлёт её или паденье. Он впервые забыл, что был так одинок Под Луной до её появленья. А она возносилась стрелой в небеса За собой его чувствуя силу. И так ярко азартом горели глаза, А его улыбались ей в спину. Он держал её взглядом, над бездной держал И боялся, что вдруг потеряет. Он так много побед над собой одержал Но не знал, что любовь покоряет. В одночасье… Не зная запретов живёт Две души вместе слив воедино. Что вот этот, быть может, последний полёт Станет песней для них лебединой. Ведь стремительный взлёт превращался в пике И над самой землёй прерывался. И опять в небеса он за ней налегке, Как за солнцем с утра поднимался. Просто верил в неё, и доверился ей Навсегда… Не хотите — не верьте!. Два летящих дракона с тех пор у людей Стали символом жизни и смерти.* Морана бросилась на грудь Всеславу со слезами, а тот гладил её темные волосы и улыбался. Улыбался не как зверь, а как человек. Когда к профессору Снеггу подошла мать Лилит, он ещё смотрел на танец драконов. — Тебе пора, Светлый! — и дала ему в руки флакон — Что делать? — непонимающе уставился на неё зельевар. — Врачевать раны. Никто не заметил, как между рядов павших шёл бывший директор Хогвартса, ненавидимый и непонятый. После его прикосновения, павшие вставали, протирая глаза, все и Люпин, и Уизли, все… — Теперь пора! — загремел голос Завулона. Портал вспыхнул, пропуская Пары: Родителей, Мораны и Всеслава, Драконов и одинокую тёмную фигуру с седыми прядями в грязных волосах. А потом всё стихло.