Выжить любой ценой

Лес поглотил их, скрыв от солнца и, возможно, от чужого взгляда. Они шли автоматически, подчиняясь инстинкту выживания, который заглушал на время острую боль потери. Элли шла рядом с Сэмом, её лицо было бледным и застывшим, глаза опухшими, но слёз больше не было. Казалось, они выгорели. Сэм молча предлагал ей воду, шоколад из аварийного запаса, но она лишь мотала головой или безвкусно жевала, глядя в пустоту. Дин шёл впереди, его спина была напряжённой струной. Он не оглядывался, но его слух был настроен на каждый шорох позади. Метка на его руке была тёплой, почти горячей — немое свидетельство недавней вспышки ярости и яростного желания повернуть назад и устроить бойню. Но он знал, что Джоэл отдал карту не для того, чтобы они все погибли в бессмысленной мести. По крайней мере, не сейчас. Кастиэль замыкал шествие, его шаги были тяжёлыми, но неуклонными. Его взгляд, обычно устремлённый внутрь или вдаль, теперь постоянно сканировал лес, ища не только физические угрозы, но и те невидимые нити голода или одержимости, что могли тянуться к Элли. Через несколько часов они вышли на старую, полузаросшую лесную дорогу. Она была ровнее, чем чаща, и позволяла двигаться быстрее. Надежда на то, что они смогут дойти до Линкольна до наступления ночи, начала было теплиться, когда дорога сделала поворот, и перед ними открылся вид. Слева от дороги, на небольшой поляне, зияла длинная, неглубокая траншея. И она была не пуста. Десятки, может быть, сотни тел были сброшены туда в беспорядочной куче. Это не было кладбищем в привычном смысле — не было ни крестов, ни табличек. Это была свалка. Люди всех возрастов, в гражданской одежде, многие — с огнестрельными ранениями в голову или грудь. Трупы были в разной степени разложения, но свежих тоже хватало. Ветер нёс с поляны тяжёлый, сладковато-приторный запах смерти, смешанный с химической горчинкой, как от хлорки или негашёной извести, которой, видимо, кое-где пытались присыпать это месиво. Все замерли. Дин поднял кулак — сигнал «стоп». Он медленно, осторожно подошёл к краю траншеи, стараясь не смотреть на лица. Сэм подвёл Элли, которая смотрела на эту картину с широко раскрытыми глазами, но уже не в ужасе, а с каким-то ледяным, взрослым пониманием. — Военные, — тихо сказал Дин, указывая на пустые гильзы, валявшиеся у края ямы. Калибр 5.56. Стандартный армейский. — Не бандиты. У тех патронов меньше, и стреляли бы в упор, грабя. —Но зачем? — прошептал Сэм. — Зачем убивать столько людей? Беженцев? —Два варианта, — голос Кастиэля прозвучал сзади них, ровно и без эмоций, что было страшнее любой дрожи. — Первый: карантин. Если в группе был хотя бы один укушенный или с признаками заражения грибком, протокол мог предписывать ликвидировать всех, чтобы предотвратить вспышку. Даже потенциальных носителей. Эффективно. Безжалостно. —А второй? — спросила Элли, её голос был хриплым, но твёрдым. Кастиэль посмотрел на неё,и в его взгляде была та же тяжесть, что и в её. —Ресурсы. Еды, воды, медикаментов на всех не хватает. Лагеря переполнены. Самый простой способ сохранить запасы для «своих» — сократить количество ртов. Официально это могут называть «отбором» или «санитарной чисткой». По сути — выбраковка. Элли молчала, переваривая это. Она обвела взглядом траншею, эти безымянные, выброшенные, как мусор, жизни. —Значит… их просто… убили, чтобы остальным больше досталось? Или потому что они могли заболеть? И всё? —Да, — коротко ответил Дин. Он отвернулся от ямы, его лицо было каменным. — Добро пожаловать в новый мир, малышка. Здесь мораль — это роскошь, которую мало кто может себе позволить. Выживание — единственная валюта. А жизнь… — он махнул рукой в сторону траншеи, — жизнь тут часто имеет самый низкий курс. — Но это неправильно, — сказала Элли, и в её голосе не было детской наивности, а только горькая констатация факта. —Абсолютно, — согласился Сэм, положив руку ей на плечо. — Но в мире, где закон — это сила, а не справедливость, «правильно» и «выжить» очень редко означают одно и то же. Джоэл… Джоэл это понимал. И он выбрал, что для него важнее в конце. Упоминание Джоэла заставило Элли снова сглотнуть, но она кивнула, не опуская головы. —Он нас вывел. Он… он сделал выбор. —Да, — подтвердил Дин. — И теперь наш выбор — не дать его жертве оказаться напрасной. А значит, нам нужна та машина. И нам нужно двигаться. Эта яма… она свежая. Значит, военные или те, кто это сделал, могут быть ещё рядом. Мы здесь — живая мишень. Они обошли поляну широкой дугой, стараясь не оставлять следов. Картина массового захоронения нависла над ними незримой тяжестью, ещё одним мрачным напоминанием о том, что зло в этом мире принимало не только форму клыков, когтей и грибниц. Иногда оно носило камуфляж и действовало по приказу. Когда они снова углубились в лес, Элли, шагая рядом с Сэмом, спросила уже тише: —А «Цикады»… они такие же? Как те военные? Сэм задумался. —Мы не знаем. Марлин хотела вакцину для всех. Но то, как они действовали, их секретность… они тоже готовы были на жертвы ради цели. Разница, возможно, только в том, какую цель они называют спасением. Одни «спасают» своих, убивая чужих. Другие… могут хотеть спасти всех, но ценой, которую не все согласны платить. Как… как та девочка, которую они искали. Он посмотрел на неё, и Элли встретила его взгляд. Она поняла, о ком он. Она была той ценой. И Джоэл заплатил своей, чтобы дать им шанс эту цену оспорить. — Значит, нам нужно решить, какая цена правильная, — сказала она не по-детски серьёзно. —Значит, нам нужно дожить до момента, когда у нас будет выбор, — поправил её Дин, не оборачиваясь. — А для этого — Линкольн. Шагай быстрее, принцесса. До заката ещё далеко, а я не хочу ночевать в радиусе мили от этого места. И они зашагали быстрее, унося с собой в сердце холод тяжести от увиденного и горячую решимость — не стать просто ещё одним безымянным телом в очередной траншее по обочине дороги в никуда. *** Линкольн вставал на горизонте не городом, а скорее тёмным, угрюмым силуэтом, состоящим из низких построек и ржавых водонапорных башен. Между ними и первыми домами лежало открытое поле, заросшее бурьяном и усеянное скелетами машин. В воздухе висела тишина, слишком глубокая для места, где когда-то кипела жизнь. Кас остановился, заставив остальных замедлить шаг. Его взгляд стал остекленевшим, он как будто прислушивался к эху слов, а не к реальным звукам. —Джоэл говорил, — произнес он, словно вспоминая чужой сон. — Билл… человек осторожный. Его территория нашпигована ловушками. Как физическими, так и… звуковыми, световыми. Он не доверяет никому. Подход к его убежищу — это полоса препятствий, смертельная для незнакомцев. — Замечательно, — проворчал Дин, осматривая в бинокль тихие улицы. — И как нам дать знать этому Рембо, что мы друзья? Помахать белым флагом? А он, я уверен, стреляет сначала, а в белый цвет разглядывает потом. —У Джоэла был пароль, — сказал Сэм. — Но мы его не знаем. Он просто сказал, что Билл ему должен. —Ну, это нас сильно согревает, — отозвался Дин. — Ладно. Осторожно, по-пластунски, как учили. Элли, сзади. Кас, ты чувствуешь металл, провода, что-нибудь неестественное? — Чувствую… напряжённость, — ответил Кас, медленно двигаясь вперед. — Как сжатую пружину. Вон там, у того фонарного столба… и в развалинах почты. Но это лишь то, что на поверхности. Будьте готовы ко всему. Они двинулись, крадучись от укрытия к укрытию. Казалось, город был совершенно мёртв. Даже ходячих не было видно. Это само по себе было тревожным знаком — там, где не было даже мертвецов, обычно скрывалось что-то похуже. Они уже почти добрались до первой линии домов,когда Элли указала на что-то в стороне от дороги. —Смотрите. В тени старого дуба лежал ходячий — вернее, то, что от него осталось. Его нога была зажата в здоровенном стальном капкане, зубья которого почти перекусили кость. Он слабо шевелился, издавая тихое бульканье. —Ловушка Билла номер один, — констатировал Дин. — Классика. Примитивно, но эффективно. Они обошли это место десятой дорогой, но напряжение росло. Каждый мусорный бак, каждый открытый подвал выглядел потенциальной засадой. Они свернули на главную улицу, и тут Дин заметил нечто странное. Посреди дороги, между двумя брошенными авто, лежала аккуратная, явно новая банка тушёнки. Она сверкала на солнце, как маячок. —Нееет, — протянул Сэм. — Это же классическая… —Приманка, — закончил за него Дин. — Да, я в курсе. Но тут и обойти-то некуда. Он жестом остановил всех,поднял с земли камень и метко швырнул его в банку. Произошло следующее: камень ударил по банке, та откатилась, задев почти невидимую леску. Раздался резкий щелчок. Из люка на тротуаре, который они и не заметили, с шипением вырвалась струя едкого чёрного дыма, заполняя пространство вокруг банки. Одновременно с этого же люка с грохотом выстрелила в небо сигнальная ракета с оглушительным свистом. —Маскировка и сигнал тревоги в одном флаконе, — с долей профессионального уважения отметил Сэм, отпрыгивая от расползающегося дыма. — Недорого и сердито. —И теперь о нашем визите знает весь город, включая мистера Паранойю, — добавил Дин, уже бегом увлекая всех в сторону ближайшего переулка. Но на этом сюрпризы не закончились. Спасаясь от дыма, они выскочили на небольшую площадку перед старым магазином. И тут Элли, которая бежала последней, вдруг вскрикнула: «Стой!» Все замерли.Под ногами у Диана, буквально в сантиметре от его ботинка, туго натянулась почти невидимая тонкая проволока, идущая от дверной ручки магазина к груде кирпичей. —Натяжной, — выдохнул Дин, медленно-медленно отводя ногу. — Молодец, орлиный глаз. Он осторожно обрезал проволоку,и из груды кирпичей с тихим шелестом высыпался… горшок с какими-то костями и пустыми гильзами. Больше ничего. —Шумовая, — сказал Сэм. — Чтобы напугать и сбить с толку. —Работает, — буркнул Дин, потирая виски. — У меня уже голова болит. Они попытались обойти магазин с тыла, наткнувшись на забор из колючей проволоки. Казалось бы, тупик. Но Кастиэль, внимательно осмотрев столб, удержал Сэма, который уже хотел перелезть. —Подожди. Здесь. Он указал на почти незаметный датчик,прикреплённый к верхней перекладине. — Лазерный луч. Сработает, если его пересечь. —И что будет? — спросила Элли. —Скорее всего, включится сирена, или с крыши магазина вывалится что-то тяжёлое, — предположил Дин. — А может, пол под нами провалится. Кто его знает с этим чудаком. Они с трудом проползли под лучом, чувствуя себя героями дешёвого шпионского боевика. И наконец, за забором, в глубине заросшего двора, увидели то, что искали: крепко сколоченный сарай, рядом с которым стоял укрытый брезентом пикап, а на крыше — импровизированная смотровая площадка с пулемётом. Но путь к сараю преграждала последняя, самая эпичная ловушка. Через весь двор, на уровне щиколотки, были натянуты десятки проводов, соединённых с… детскими велосипедами, старыми кастрюлями, пустыми бутылками и даже с пианино, торчавшим из-под навеса. Это была гигантская, абсурдная шумовая завеса. —Окей, — сказал Дин, глядя на эту конструкцию. — Это уже не паранойя. Это… постмодернистское искусство апокалипсиса. Трип-проволока для слона. Они стояли и смотрели на это великолепие, не зная, плакать или смеяться. Вдруг с крыши сарая раздался скрипучий, раздражённый голос, усиленный мегафоном: —Хватит пялиться, как туристы в музее уродов! И не двигайтесь, или вас ждёт сюрприз похуже, чем концерт на расстроенном пианино! Руки где видно! И скажите пароль! Дин вздохнул, посмотрел на Сэма, на Каса, на Элли. Потом поднял руки и крикнул в ответ: —Пароля у нас нет! Но мы друзья Джоэла! Он сказал, что ты ему должен! На крыше воцарилась пауза.Потом голос, уже без мегафона, просто крикнул: —Джоэл? А где он, этот старый хрыч? Почему не пришёл сам? Дин перехватил взгляд Элли,в котором снова вспыхнула боль. Он крикнул обратно, опуская руки: —Он не смог! Он… заплатил по счёту. За нас. Прислал нас сюда за своей долей. Ещё одна пауза, более долгая. Потом где-то внизу, у сарая, скрипнула дверь. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, одетый в самодельную кожаную броню, с седой, ощетинившейся бородой и взглядом, в котором читались десятилетия страха, злости и изоляции. В руках у него был дробовик, направленный в их сторону, но не наведённый прямо. —Заплатил по счёту, значит… — проворчал он. — Ну что ж, тогда входите. Только смотрите под ноги. И не трогайте ничего. А то, — он мотнул головой в сторону своего «музыкального» сада, — это ещё цветочки. У меня в доме есть и ягодки. Дин, Сэм и Кастиэль переглянулись. Впервые за долгое время на их лицах появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку — смесь облегчения, усталости и полного, безоговорочного «что за чертовщина». Они осторожно, буквально на цыпочках, начали пробираться через двор к открытой двери, чувствуя себя не охотниками за нечистью, а гостями на минном поле самого сумасшедшего в мире, но, возможно, самого живучего хозяина.