Сладкое признание

Юнги плохо помнит, как отключился, да и что происходило тоже, однако какие-то отрывки всё равно сохранились у него в памяти. Проснувшись посреди ночи, лежа на диване в гостиной у Намджуна, единственное, о чём он тогда подумал: «Где Чимин?». Поднявшись и сев на задницу, он увидел вокруг лишь разбросанные пустые бутылки и стаканчики, пару полных бутылок кока-колы и пустые тарелки, в которых ранее были чипсы или попкорн. От выпитого до этого алкоголя, боль в голове не заставила себя ждать, и Юнги скорчился от неприятного ощущения. Спустя несколько секунд он увидел Чеён с большим мусорным пакетом, что закидывала туда все бутылки, тарелки и так далее. — Оу, посмотрите кто проснулся, — усмехнулась девушка и подошла к столу, что был напротив дивана, на котором сидел Мин. — Какого хрена… Что я… Произошло… — пытался прийти в себя Юнги, однако после того, как он начал танцевать с Чимином, он ничего не помнил. Абсолютно. — Ты выпил две бутылки пива, затем несколько стопок соджу. Ну и пол пачки сигарет. А ещё тебя вырвало, — совершенно спокойно говорила Чеён, будто это было обычное и для неё, и для Юнги дело. — Хотя бы куда надо? — В ванную. Это что-то между куда надо и куда не надо, — она стала складывать в пакет весь мусор со стола. Тон у неё был спокойный. Предельно спокойный. Явно что-то неладное. — Где Чимин? — Ушёл домой. — Он… нормально? — Да, Намджун просил его написать сообщение, как вернётся домой. — И он написал? — Да, прямо как только зашёл в комнату. Мы предлагали ему всё время, как он будет идти домой, разговаривать по телефону, а он, оказывается, оставил телефон дома, — она усмехнулась, а затем направилась на кухню. Юнги продолжил приходить в себя и стал замечать, что она явно что-то скрывает. — Что-то не так? У тебя подозрительный тон, — решился спросить Юнги, а затем поднялся с дивана, но плюхнулся обратно. Девушка промолчала, а любопытство Юнги стало расти ещё быстрее и сильнее. Не успел он поинтересоваться, где Намджун, как он вошёл в комнату и усмехнулся. Вопрос: «Что смешного?» — Доброе утро, — сказал Ким, держа в одной руке швабру, а в другой ведро с водой. — Влажная уборка? — Верно. Почему-то только сейчас Юнги решил посмотреть на часы, где увидел «3:25». Поздновато. Или нет? Странно. Всё очень странно. — Вы что-то скрываете? — более громко сказал Мин, смотря то на Чеён, то на Намджуна. Тишина, от которой лишь тошнило. От которой у Юнги накипало и хотелось кричать. Его внутренний голос бился о стены его черепа и всё повторял: «Да почему вы молчите?!» — В общем, я говорил с Тэхёном и… — вдруг начал Намджун, но его опередили. — Он хочет тебя убрать, — сказала Чеён, оставив мусорный пакет на кухне и подойдя ближе к Мину. — Чего… — Если вкратце: Тэхён каким-то магическим образом узнал о твоих чувствах к Чимину, а так как их родители — бизнес-партнёры, то он не хочет, чтобы какой-то мальчишка по имени Мин Юнги испортил их семьям репутацию. Сечёшь? — протараторила девушка, всё это время смотря в стеклянные и пустые глаза Юнги, которые смотрели будто сквозь её. — Кажется, он ещё не пришёл в себя, — совершенно спокойно и медленно проговорил Ким, скрестив руки на груди. — В смысле он узнал, что… Вы чё несёте? — Мин продолжал смотреть будто сквозь предметы, широко распахнув глаза и моргая раз в тридцать секунд. — Юнги, Тэхён не глупый. Далеко не глупый, — также спокойно говорил Намджун, а Чеён пыталась не засмеяться с такого непонимающего всего Юнги. Ей было искренне жаль его, ведь она знала то, как ему нравится Чимин, однако она понимала, что они обязательно справятся с этим, поэтому грустить ей совсем не хотелось. Хотелось отвести Юнги в ванную и почистить ему зубы, а затем уложить спать, чтобы он хотя бы что-то начал понимать. А то впихивать сейчас всё это в его голову, которая работает лишь на 20% — не вариант. — В смысле меня убрать, что это значит? — Мне кажется, мы рано ему это сказали, — девушка перевела взгляд на Намджуна, который лишь кивал в ответ. — Ладно, тебе пора баиньки. Поговорим утром.  Юнги было настолько лень функционировать, что, несмотря на то, что ему было так интересно (он готов был из кожи вон лезть), он всё равно послушал подругу и своё тело, которое отключилось ещё на вечеринке, и лёг обратно. Сон не заставил себя ждать.

*

— Что будем решать? — начала девушка, поправив свои угольные волосы, пока поднимала с пола фантики. Они с Намджуном ещё продолжали прибирать дом, избавляясь от мусора, постепенно подкрадываясь к влажной уборке. Ким никогда не любил вечеринки, особенно когда они проходили у него дома — один шум, неприятный запах и куча мусора. Ему не нравилось, что в дом, где живёт его небольшая семья, приходит куча незнакомых ему людей, распивает алкогольные напитки, порой портит мебель и оставляет за собой лишь грязь и мерзость. Намджун больше предпочитал тихие и уютные места — по типу кафе или ресторанов — где можно спокойно выпить, пообщаться и также хорошо провести время. К чему весь этот шум? Но Намджун не Намджун, если откажет своей девушке, потому что понимает, что ей нравятся такие вечеринки и он должен уважать её так, как она уважает его. Чеён также не была фанаткой ресторанов и спокойных мест, но всегда соглашалась на такие походы с Кимом. Уважение — вот главная вещь в отношениях. Намджун всегда удивлялся их противоположности с Чеён, но ему нравилось то, как они отличались — начиная со стиля в одежде, заканчивая положением в обществе. — С чем? —ответил вопросом на вопрос Ким, вытирая со стола крошки и разлитую колу. — С Юнги, с Чимином и со всем этим. — Ну, бороться с Тэхёном — не вариант, а просить Юнги забыть о Чимине — уж точно, — он нахмурил брови и замер на месте, пытаясь впихнуть в голову ещё вариантов. — Может… Может поговорим завтра об этом с самим Юнги? Думаю, он сам что-нибудь предпримет. — Я… — девушка замолчала, потому что всё никак не могла собрать в голове все нужные мысли, чтобы правильно сказать то, о чём она подумала в тот момент. — Я думаю… из этой ситуации нет выхода. — Ты же знаешь, что Юнги просто так не остановить? Он пойдёт напролом. Над ними повисла такая тяжелая тишина, что они могли легко ощутить то давление, что она на них оказывала. Все слова будто разломались на мелкие частицы под этой тяжестью проблемы, которую невозможно решить. С которой можно только смириться. Когда наступал новый год, то первое, что сказал Юнги, когда обе стрелки часов остановились на двенадцати, — «Надеюсь, этот год всё-таки подарит мне моего человека». Возможно, в глубине души Мин принимал эту горькую правду о том, что им с Чимином просто не суждено быть вместе. Он не говорил о схожести характеров, сам факт, что семья Чимина не позволит им быть вместе и скорее убьёт кого-нибудь из них, чем примет Юнги, бил по голове самым тяжелым булыжником, впивался в неё острыми иглами, выпуская наружу лишь хрупкую надежду, которую он хранил, как самую драгоценную вещь в его жизни. — Чимин первый, в кого влюбился Юнги. По-настоящему, — тихо заговорила девушка. Чеён всегда понимала, что у них нет будущего и никогда не было, что всё во всяком случае закончится печально, но никогда не говорила об этом вслух. Она никогда не говорила о чувствах и об эмоциях вслух — ни о своих, ни о чьих-то ещё. Эта тема всегда являлась для неё слишком личной, интимной, что даже когда она начинала думать об этом, ей становилось то ли неловко, то ли неприятно. Она всегда хранила эти мысли в самом сердце. Поэтому сейчас она отдавала его кусочек Намджуну — она доверяла ему так, как никому больше. — И на самом деле, мне его очень жаль, — Чеён повернула голову на диван, на котором сладко спал Юнги. Он выглядел таким беспомощным и безобидным в тот момент. — Каким бы грубым и холодным он ни был, ему всё равно в глубине души больно. Он же всё понимает. Во всём доме было темно и тоскливо от давившей на них атмосферы. Они не собирались включать свет, гирлянду, что висела на кухне, или настольные лампы. Им было комфортно в этой темноте, хоть и она делала больно, их разговор становился ещё интимнее, словно их чувства оголялись, от них отдиралась защитная оболочка и пара выходила на эмоции. Чеён было комфортно в этой темноте, потому что никто не видел её слёзы. — У него вся жизнь впереди. Он справится, — тихо, практически одними лишь губами, произнёс Намджун. Девушке оставалось лишь согласиться. Помолчав какое-то время, Чеён сказала: — Может, лучше не будем говорить об этом Юнги? То есть… ты думаешь он спокойно отреагирует? — заикаясь говорила девушка. Ким ни за что бы в жизни не поверил, что это выведет её на эмоции. Она всегда реагировала на всё флегматично, яро показывая то, как ей плевать, однако сейчас ей было не до этого. Она сильно переживала за друга, ведь искренне понимала его чувства. Она с самого начала знала, что всё будет трудно. — Мы должны сказать. Рано или поздно он сам узнает, — спокойным тоном проговорил Намджун, вытирая со стола. Он не хотел напрягать свои мозги случившимся, ведь из-за выпитого алкоголя и головной боли хотелось лечь спать и не думать ни о чём. — Чем раньше он узнает, тем больше будет времени решить проблему. Он разберётся. Девушка лишь выдохнула, сморгнув образовавшиеся в глазах слёзы, и быстро смахнула их рукой. — Иди спать, я вижу, что у тебя уже нет сил передвигать эту тряпку. Я справлюсь. — Точно? — Точно, — наигранно улыбнулась Чеён, поцеловав парня в нос, а затем крепко обняла его. — Спасибо. Намджун усмехнулся. — За что? Она решила не отвечать.

***

Утро началось в десять утра, когда ошпаренный и нервничающий Намджун вбежал в гостиную, начав будить Юнги. Тот, как самый вежливый и уважающий себя человек, попросил Кима пойти нахер и дать ему поспать ещё несколько дней. — Юнги, давай без шуток, вставай. Живо! — Намджун стягивал с него плед, тряс его и даже щипал и щекотал. Безрезультатно. — Намджун, пошёл в жопу, отвали от меня, — стонал опухший Мин, пытаясь понять, кто он и где он. На заднем фоне он заметил Чеён, которая тоже была далеко не в бодром состоянии. Кажется, её тоже разбудили. — Я серьёзно, скоро приедут мои родители, давай вали отсюда. — А мне-то чё? — не понимая, почему Ким так переживает, Юнги перевернулся на другой бок и опять закрыл глаза. — Придурок, ты похож на пьяного бомжа, которого избили за помойкой, они сразу всё поймут. — Чё они поймут, угомонись. Намджун повернулся, посмотрев на Чеён, а та, пожав плечами, направилась на кухню. Взяв стакан с водой, она подошла к лежащему Юнги, посмотрев на Кима. Тот лишь глубоко вздохнул и перевёл взгляд на Мина. — Я считаю до трёх, — сказала девушка, приблизив руку, в которой она держала стакан, к голове Мина. — Раз… Юнги не шелохнулся. — Два… — Ни то что? — Три! — не успел Мин договорить, как в следующую же миллисекунду на него вылилась вся холодная вода, что только была в стакане. Он сразу же подскочил с дивана, с испугом и со злостью посмотрев сначала на Чеён, а потом уже и на Намджуна. — С добрым утром, — проговорил Ким. — А теперь вали из моего дома. Юнги ничего не оставалось, кроме того, как уйти, ведь кричать на своих друзей не хотелось (как минимум потому, что сил у него совершенно не было). Буркнув себе под нос что-то нечленораздельное, он встал с дивана и пошёл в прихожую, оделся и стал ждать Чеён, которой тоже нужно было уйти. Семья Кимов негостеприимная. Выйдя на улицу, холодный воздух и эти несусветной красоты снежинки сразу же ударились в лицо, растопившись о теплоту их кожи. Солнца не видно, однако, это не портило само ощущение жизни, само ощущение тихого ветерка, который теребил и перебирал тёмные волосы девушки, а снежинки цеплялись за её волосы и оставались на них, отчего они блестели как-то по-особенному. Снег тихо хрустел под ногами, проваливаясь под весом двух тел. — Я припоминаю… вы мне ночью что-то про Тэхён заливали… и про Чимина… что… — немного неразборчиво говорил Юнги своим низким голосом. Он, видно, ещё не проснулся. Чеён сразу напряглась, ведь не знала: рассказать ему всё или соврать, сказав, что ничего не помнит и он что-то путает. Однако чувство преданности и верности другу не даёт ей соврать, ведь, сколько бы она ни врала другим, врать своему лучшему другу — самый ужасный поступок. Чувство стыда и совести потом просто сожрёт её, и потом она будет чувствовать себя просто по-уродски. — Да, — опустив голову, тихо, практически шёпотом, проговорила девушка. Она даже не знала с чего бы начать. — Ну так что? — В общем, Тэхён не хочет, чтобы ты как-либо контактировал с Чимином. Он сказал, что не хочет портить репутацию. Ну ты же знаешь Тэ, — она старалась говорить максимально искренне, не поднимала взгляд, потому что боялась увидеть реакцию Мина. Но она чувствовала его боль. — Поэтому, решение за тобой. Чеён знала, что он не ответит. Потому что он сам не знал, что бы ему ответить. Эти слова поставили его в тупик, он теперь не только стеснялся общаться и всячески контактировать с Чимином, он стал бояться. Бояться того, что один лишний взгляд на парня сможет свести его в могилу, растоптать его будущее и, что хуже, будущее его близких. Потому что семья Тэхёна умеет это делать — портить будущее людей, если они помешают развитию бизнеса. «Долбаные люди, помешанные на деньгах и хорошей репутации» — думал Юнги. «Никакой искренности и сострадания, они прогнили изнутри, хорошая и ухоженная внешность — оболочка — их не спасает». Разминувшись на перекрёстке (они жили в разных сторонах, поэтому, пришлось), Мина накрыла непреодолимая злость и обида, потому что он только начал задумываться о том, что действительно влюблён в Чимина, как тут появляется Тэхён, который всё испортил — как обычно. Юнги всегда думал о том, что никогда не полюбит, всегда интересовался только комиксами, сериалами и супергероями, но потом появился Чимин. Он заменил ему всех его любимых персонажей, поставив самого себя на первое место в жизни Мина. Как бы часто он не засматривался на внешние данные Пака (что были, по мнению Юнги, на абсолютной высоте — он считал его идеальным), он всегда старался смотреть сердцем. Потому что истины глазами не увидишь — вот в чём суть. Поэтому Юнги всегда уважал слепых — они не смотрят на твою внешность, на то, как ты сегодня выглядишь и во что ты одет, они читают тебя по твоим словам и мыслям, по твоим рассказам. Можно смело сказать, что эти люди смотрят самим сердцем. Поэтому Мин всегда старался замечать что-то особенное в разговоре Пака, в его рассказах, в его речи. Он заметил, что тот не употребляет нецензурную лексику (надо бы у него поучиться — думал Мин), всегда говорит ровно и складно, а сам всегда максимально искренен, добр и вежлив. Он буквально самый лучший человек в его жизни (не в обиду Чеён и Намджуну). Ему хочется оберегать этого человека, хочется видеть, как он улыбается, ведь когда тот смеётся или просто в радостном расположении духа — Юнги видит в его улыбке звёзды, а сам рассыпается на кусочки, тает, как сахарная вата во рту ребёнка. Сама мысль о том, что ему нужно попрощаться с Чимином — не даёт ему покоя, впивается в мозг и в сознание, захватывая все мысли. «Нужно что-то решать,» — думает он. «Срочно». И правда. Времени на то, чтобы признаться Чимину и решить эту огромную проблему совсем мало. Ведь сам Пак под конец года улетит из Кореи. Жизнь Мин Юнги, как он думает, сплошная катастрофа. Проблема на проблеме. «Ох уж эти чувства бедного мальчишки к такому же бедному мальчишке» — сказала как-то Чеён. Но вместо того, чтобы думать над решением этих проблем, Юнги приходит домой, заваливается на кровать и начинает пересматривать все части железного человека, игнорируя звонки и сообщения подруги.

soap&skin — me and the devil

Тэхён идет медленно, вслушиваясь в хруст снега под его ногами. Возможно, он бы поехал на машине, но именно сегодня он решил прогуляться пешком, рассмотреть окрестности и просто подышать свежим воздухом. Солнца почти не видно из-за скопившихся на небе туч, но настроение это вообще не портит. Обстановка наоборот накаляется, а под ногами Кима словно плавится весь снег, он чувствует себя на высоте — как и обычно. Подойдя к дому Паков, он ещё раз проверяет время, подняв рукав плаща и посмотрев на часы. Девять утра. Не рано и не поздно. «Замечательно», — думает Тэхён и звонит в звонок, начав рассматривать большую двухметровую дверь в высоту и метровую в ширину. Дом был выполнен в стиле барокко: везде присутствовала сложная геометрия, разнообразие сложных узоров и пышного декора, смотря на это, в Тэхёне порождалась напряжённость, главная черта дома — эмоциональная насыщенность. На эти узоры можно было смотреть вечно, пока глаза не устанут перебирать каждый штрих, каждую выпуклость пространства и каждый рисунок. Спустя несколько секунд дверь открыл дворецкий Паков — итальянец среднего возраста, как всегда ухоженный и не меняющий выражения лица. — Доброе утро, Стефан, — поздоровался Ким, пытаясь улыбнуться уголками губ. — Доброе утро, Вы к Чимину? — спросил дворецкий, оставаясь таким же серьёзным. — Да. — Он ещё спит, но Вы можете подождать в гостиной. Я сделаю Вам чай, — Стефан отошёл на пару шагов назад и раскрыл дверь шире, чтобы Тэхён вошел. — Не нужно. Нам с Паком предстоит серьёзный разговор, — сняв с себя пальто и обувь, Ким направился к комнате Чимина, поздоровавшись с его тётей, которую он, по правде говоря, недолюбливал. А просто потому, что они с Паком были похожи — такие же глупые и мечтательные. Не хотят принимать реальность такой, какая она есть. Им проще жить в своих фантазиях и надеяться на лучшее, чем делать что-то самим или принять то, чего уже не изменишь. Зайдя в комнату, он усмехнулся, увидев Чимина сладко сопящим в своей огромной и роскошной кровати, обнявшегося с одной из его девяти подушек, видящего уже сотый сон по счёту. Он выглядел таким уязвимым. Тэхён подошёл к его письменному столу и сел на стул, скрестив на груди руки. Стол Пака был идеально чист, на нём лишь стоял стакан с ручками и простыми карандашами, компьютер с клавиатурой и книга. Маленький принц. Любимая книга Чимина. Взяв её в руки, он стал рассматривать её получше — внутри много закладок, а сам книжный переплёт немного потрепан. Он уверен, что тот читал её более десяти раз, а самому Киму хватило и одного. Мир фантазий и воображения настолько глуп для него, что от прочтения книги он не получил ни удовольствия, ни эмоций. «Бред» — подумал тогда Тэхён, когда закончил чтение. Реализм, жестокость, психология — вот что присуще такой сущности, такому виду, как Ким Тэхён. Ни капли искренности и сострадания. Таких ингредиентов в него никто никогда не добавлял. Положив книгу на место, в точности, как она лежала до этого, он решил, что самое время будить Пака. Тэхён прекрасно знал, что Чимин очень чуткий, поэтому с пробуждением парня проблем не будет. — Доброе утро, — пара громких слов и Чимин уже вздрогнул и открыл глаза, а когда увидел в нескольких метрах от себя Кима, то быстро уселся на кровати, выпучив глаза. — Т-ты что здесь делаешь? Мы же не… Что… — Я пришёл поговорить. Не делай так, будто я — волк, а ты — овца, — совершенно спокойно говорил Тэхён, положив ногу на ногу и наблюдая за остолбеневшим Паком. — Ч-что? — Не строй из себя жертву, — Тэхён почесал затылок, отведя взгляд в сторону, а затем опять направил свои хищные глаза на Чимина. — Даже не знаю, с чего бы начать. — Господи, Тэхён, пожалуйста, давай не будем… — У меня к тебе лишь пара вопросов, — он сделал паузу, а затем продолжил. — Первый: чем ты думал, когда шёл вчера к Намджуну? Второй: в каких ты отношениях с Мин Юнги? Чимин громко сглотнул, ибо совершенно не знал, что же ему ответить, потому что правда чувствовал себя овцой перед волком, мышью перед кошкой или куском мяса перед собакой — тут можно приводить множество сравнений, ведь факт остаётся фактом: Чимин — жертва. — Я жду. Пытаясь собрать в себе все кусочки мужества, выкинув страх куда подальше, Пак пытается найти в своей голове ответы, но увы, там пусто. Остаётся лишь импровизировать, как бы глупо это и не будет выглядеть. — Я пытался найти себя в тот вечер. Я впервые делал что-то сам, по своей воле. Я надеялся, что всё станет лучше, — слабо и подавленно отвечал Пак, будто от этого зависел будущий исход его жизни. Будто от этого зависела сама его жизнь. — А не нужно пытаться и надеяться, нужно знать. Ты знал, Чимин? — изогнув правую бровь, смотря на Пака исподлобья, он накалял атмосферу, он чувствовал себя судьёй, самим Дьяволом, пытая бедного Пака. Ему нравилось следить за эмоциями мальчишки, который вот-вот заплачет. Он казался ему в тот момент таким жалким. — Я… — А второй вопрос? Может, ответишь? — Мы просто друзья. Точнее, знакомые… Точнее, тебя это не касается! — О-о, еще как касается. Это бизнес, Чимин. Нам нужна хорошая репутация. А не какие-то пустышки, как Мин Юнги. Он же хочет тебе присунуть, ты знал? — увидев напуганное лицо Чимина, по щеке которого скатилась первая слеза, он понял, что тот ещё совсем не испорчен. Он ещё чист, как ребёнок. Наивный и глупый. — Уходи, Тэхён, — заплакал Пак, сжав кулаки и подавляя в себе внутренний крик. — Хорошо. Я просто пожелаю тебе удачи, раз уж ты такой самостоятельный, — Ким поднялся со стула, кинув на Чимина очередной флегматичный и насмешливый взгляд, и вышел из комнаты, сказав напоследок пару слов. — И да, выйди из своего воображения. Там не очень хорошо, знаешь ли. Тэхён ушёл из дома Паков, оставив за собой лишь подавленного и сломанного Чимина, запах увядших красных роз и тепло на стуле Пака.