Потерянная

Ничто не может приглушить свет, который светит изнутри.

Демоны не спят. Они бдят ночами, выискивая людей, чтобы переманить на сторону зла. Посеять в сознании зерно сомнений и тьмы. Маленький чёрт, который шепчет: «Возьми эту шоколадку, это даже не воровство», «Ой, продай алкоголь этому сорванцу, его совершеннолетие уже через год», «Перестань, он должен получить по морде, он это заслужил», — и так до бесконечности. Вроде бы ничего не значащая мысль, но она подталкивает вас, ведёт на совершение греха. И вы следуете этому зову, думая, что ничего страшного, и это ничего не значит: всего одна сигарета, последняя дорожка, «эта мерзость заслуживает смерти». Но за каждой самокруткой следует другая, дорожка превращается в иглу, а после первого убийства не замечаешь, как расчленяешь очередной труп и жаришь на сковородке аппетитные человеческие мозги. Кроули сидел в своём кресле, откинув голову назад, с приоткрытым ртом и зажатым в руках стаканом с недопитым виски первого сорта. А ещё он очень громко храпел. Это уже даже не змея спала, а огромный медведь. Или мопс, выбирайте, кто вам больше нравится. Этот храп был слышен даже в соседней комнате, отчего Селеста проснулась, нервозно сверля натяжной потолок взглядом. Это просто невыносимо. Как уснуть, если недалеко храпят, как самолёт?! Девушка укуталась в тёплое покрывало из мягкого плюшевого ворса и пошла в гостиную, где находился источник беспокойства. Змеиный сон крепок, он — как временная спячка. Этот демон походил на дракона в своей пещере. Блондинка обошла кресло и вытащила пульт из цепких пальцев. По телевизору давно уже ничего не показывали. Обычный серый шум, оповещающий об окончании программ и призывающий выключить технику на ночь. Поначалу Селеста хотела разбудить виновника её пробуждения, но, заглянув в безмятежное лицо, ухмыльнулась. У неё рука не поднялась бы прервать сладкий сон. Энтони выглядел таким беззащитным, хоть это было и не так. По какой-то причине, если бы Кроули хотел, он бы спал чутко, слушая каждый шорох, но его организм автоматически расслабился, даже несмотря на присутствие под его крышей постороннего. Селеста принесла из комнаты подушку и осторожно подложила ему под голову, сняв с себя покрывало, накрыла им демона. Такой холодный. Змеи ведь хладнокровные существа. Бессознательно, пока она проводила все манипуляции, Кроули потёрся об её тёплую ладонь щекой и, улыбнувшись чему-то во сне, мило засопел. От этой картины в груди у девушки потеплело. Без задней мысли бывшая монахиня ласково провела по взъерошенным медно-рыжим волосам ладонью, умиляясь с неземного существа. Он сейчас совсем не походил на демона. Скорее на уставшего трудоголика, каким на самом деле не являлся. Острые черты лица, морщинки у губ и глаз, огненные волосы торчком и даже татуировка сейчас выглядели очаровательно. Селеста мягко улыбнулась и осторожно провела по прохладной щеке мужчины. Она ушла в свою комнату, чтобы всё же попытаться уснуть. Лучик солнца пробрался сквозь щель между темных штор, нагло светя прямо в закрытые глаза демона. Кроули подскочил в своём кресле, словно его током ударило. Пробуждение после крепкого сна было не самым любимым его занятием. Чёрт. Как же затекли мышцы. Мужчина покрутил шеей, несколько раз там что-то хрустнуло. М-да, погрешности человеческой оболочки. Хрупкость людских тел поражала, чуть что — сразу хруст, треск, растяжение, зуд. На пол упала подушка и покрывало, мягко соскользнув с тела мужчины. Стоп, он не помнил, чтобы укрывался, а уж тем более, подкладывал под голову подушку. Демон смотрел на упавшие постельные принадлежности так, как будто не верил в их существование. — О, эм… Доброе утро, прости, я не знала чем заняться, ты же не против, что я тут решила убраться? — Кроули повернул голову, заметив Селесту. Хотя убирать в целом было нечего — квартира отличалась особенной чистотой, даже излишним минимализмом. Селеста стояла со шваброй и половой тряпкой в руках. Великий Сатана, где она ее вообще нашла, он же никогда не приобретал швабру! На Селесте была одета та же одежда, что и вчера: чёрная рубашка, которая сейчас смотрелась на ней особенно сексуально в тандеме с её занятием. Стоять, что она сказала? Уборка? Какая ещё уборка? — Ты могла этого не делать, мне это не нужно, и что у тебя за тряпка? — Кроули изогнул одну бровь, рассматривая несостоявшуюся уборщицу с интересом. Селеста покраснела, отводя в сторону взгляд, а швабру с тряпкой спрятала за спиной. — Ну, эм, я подумала, что не стоит пропадать добру. Всё равно моё платье испорчено, ты сказал выкинуть… По началу я так и сделала, а утром подумала, что могу прибраться, вот и порезала его… — именно в этот момент ей по непонятным причинам стало стыдно. В магазине у Азирафаэля за такое своеволие она была только горда собой, а тут словно делала что-то не так. Демон только больше удивился, округляя глаза. Он ещё раз обвел взглядом гостью, пытаясь понять: шутит она или нет. Нет, не шутит, вон и ведро же где-то откопала. Чудачка. — Ох, прости, а я уже и цветы полила, — Селеста стала нервно теребить край рубашки, отчего та задралась выше. — Никогда не думала, что у демона может быть целая оранжерея, они красивые и очень… М-м-м… Очень зелёные, — девушка опустила взгляд в пол. По позвоночнику мужчины пробежал электрический ток. — Ш-ш-то ты сделала? Полила? — зашипел демон. Селеста вздрогнула, осознав, что сделала что-то не так. Но земля была суховата, вот она и подумала, что стоит полить. Она ухаживала при церкви за растениями. Не стоило было влезать? Мужчина подскочил с места, направившись в свои угодья растений. Из комнаты с фикусами, пальмами, агавой, аглогемами и прочими «ми» послышался просто сумасшедший ор. — Не-е-ет! Ну, не-е-ет! Нет, нет, нет! Зачем? Зачем? Зачем?! Все труды Сатане под хвост! — взбешённый Кроули влетел обратно в гостиную, хватил Селесту за руку и поволок в оранжерею. — Ты посмотри! — тыкал мужчина в лепесток пальцем, а его змеиные глаза буквально горели от ярости. У Селесты даже сердце замерло. А что не так с этим цветком? Всё же в порядке. От страха бывшая монахиня вся сжалась и затряслась. — Пятно, мать твою! Ты их задобрила! Я столько времени держал их в ежовых рукавицах, а ты решила задобрить! Вот и распоясались! — с пеной у рта верещал демон. Вот вам и утречко доброе. Цветы, услышав крик своего хозяина, задребезжали, а лепестки зашевелились в страхе. Селесте казалось это несправедливым, это же всего лишь беззащитные растения, а он орёт, как будто они посреди комнаты обосрались, и она в придачу с ними. — Прости… — вновь повторила Селеста, совсем понурив голову. Кроули вышел из комнаты, потом снова вернулся, снова вышел, и так ещё раза четыре, пока не остановился, поднял палец и открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут заметил, что девушка хлюпнула носом. Она плачет? — П… Прости, я… Просто не могла сидеть без дела, постоянно рано встаю, будить тебя не хотела и подумала, что уборка будет хорошей благодарностью за твоё гостеприимство. Я всё испортила… Я не буду больше трогать твои растения. О… обещаю, — по щекам катились слёзки и падали на идеально вымытый пол. Селеста хлюпала носом, но старалась сдерживаться, боясь ещё больше разозлить хозяина квартиры. Кроули так и стоял пару минут с поднятым пальцем и открытым ртом, не зная, что делать в этой ситуации. Нет, он доводил до слёз людей — и не раз! — был виновником многих разборок, но чаще всего все обвиняли его. Брошенные девушки, разбитые сердца матерей и так далее. Но чтобы перед ним извинялись, чувство вины перед ним заставляло лить слёзы... Нет, с таким он точно встретился впервые. Ему даже стало стыдно за то, что он так разорался с утра пораньше. Это же всего лишь цветы, верно? Мужчина почесал затылок, возведя глаза к потолку, приобнял за плечи плачущую девушку. — Я больше не злюсь. Только прекрати сопли размазывать. Селеста уткнулась в чёрную рубашку носом, немного вздрагивая, и вытерла слёзы с лица тыльной стороной ладони. — Ещё раз прости, — последний раз хлюпнула носом она. Селеста забрала все принадлежности с пола и унесла их в ванную. Теперь надо было и себя в порядок приводить, оба глаза покраснели. Кроули, вернувшись в гостиную, посмотрел на кресло и увидел на полу покрывало с подушкой. Неужели она ночью его укрывала? А он ещё удивлялся, почему так было тепло. Ответ ясен. Стало ещё более стыдно. Селеста тихонечко, совсем бесшумно зашла в гостиную. Её глаза и нос были ещё покрасневшими, но она уже успокоилась. — Иди переоденься. В комнате лежит одежда. Думаю, стоит позавтракать, — Энтони выглядел, как вышедшая из бутика модель, поправив на носу круглые гогглы. Селеста как-то нерешительно оглядела себя, кивнула и направилась в сторону своей комнаты. На кровати лежало тёмно-красное платье простого кроя на широких бретельках, а рядом — чёрный пиджак. Селесте любила более закрытые наряды — она к ним привыкла, они ей были по душе. Но дарёному коню в зубы не смотрят. Быстро переодевшись и надев туфельки, она вышла к Энтони, который как стоял у стола, так и не сдвинулся с места. Довольно улыбнувшись, оценив наряд Селесты, Кроули вышел в коридор, а его спутнице ничего не оставалось делать, кроме как идти за мужчиной. Какое всё-таки сумбурное утро! Мужчина отвёл спутницу в хороший итальянский ресторанчик — перекусить чем-нибудь простым, но искусным и вкусным. В итоге выбор пал на сырную пиццу. Дама заказала простой чай, а Кроули, не церемонясь, бокал вина. Уж он-то знал что с чем хорошо сочетается, и красное сухое — в самый раз. Селеста поморщилась, отмечая особое пристрастие демона к горячительным напиткам. — И ваша печень способна столько выдержать? — сомнение так и сквозило в заинтересованном тоне. — Милая, я — демон, мне и похмелье не страшно. Конечно, кроме спиртных мне по вкусу хорошо приготовленный кофе, — довольная улыбка засияла на остром лице. Сложно описать состояние, которое испытывала Шейла, находясь рядом с этим мужчиной. Это как ураган, вихрь, торнадо. В один момент вроде спокойно и тихо, а потом случается что-нибудь, что сбивает с ног, уносит шаткое спокойствие к небу, и в следующую секунду снова всё по-другому. За один час можно испытать злость, отвращение, непонимание, страх, умиление, уважение и радость. И все эти эмоции щемят трепетное сердечко девушки — никогда она не испытывала столько чувств, находясь рядом с мужчиной. То она готова его убить за его пренебрежение, то через секунду валяться в ногах, лишь бы он простил, а потом и вовсе восхищаться им. Сейчас в глазах Селесты отчётливо можно разглядеть понимание и покой. Она будто сидела на пороховой бочке: одна лишь искра — и бум! Что-то да произойдёт, однако нельзя предугадать, что именно. Неловкая сцена или всплеск гнева. А на лице Энтони сейчас сияла довольная улыбка. Алкоголь разогнал кровь по венам, артериям и капиллярам, пробрался к голове, расслабляя мышцы. Что ещё можно желать? Не раннее утро, скорее обед, бокал хорошего вина и милая спутница, разглядывающая каждую чёрточку его лица. — Заинтересовал? — вот и привычное циничное поведение вернулось. Селеста густо покраснела и отвела взгляд в сторону. — Спрашивай, я в хорошем настроении, — подначивал мужчина. Понадобилось некоторое время, прежде чем любопытство в девичье голове преодолело стеснение, а демон и не торопил. — Раньше как-то я не задумывалась о вашей природе. Я имею в виду ангелов и демонов. Азирафаэль казался более приземлённым, домашним, — от этих слов Кроули усмехнулся. — Сейчас я замечаю, что есть много различий. У тебя холодная кожа, необычные глаза, тебе не нужны деньги, точнее, ты о них не задумываешься, не болеешь и не стареешь. И возникает столько вопросов. Насколько ты могущественен? Ангелы такие же сильные, как демоны? — любопытство всё же победило. Демону не нужно было много времени на ответ, гордыня овладела им вмиг. А вы бы не задрали нос, если бы вас назвали могущественным? Энтони перекинул руку через спинку стула, перекрестил ноги, создавая впечатление короля на троне. — Ну-у, — протянул Кроули, — одним взмахом руки я могу сжечь этот ресторан. Мне не нужно работать, чтобы получить всё, что я захочу. Я живу в своё удовольствие. У ангелов есть некоторые ограничения… Они не могут использовать значительные чудеса во благо себе, — мужчина сделал глоток вина, особенно довольный собой. Собеседница задумалась. — Говоришь всё? Правда, что демоны способны внушить любую мысль в сознание людское? — Селеста подалась вперёд, уперевшись в стол. От этого вопроса у Кроули встал ком в горле, поза тут же сменилась на более закрытую: руки на столе, а ноги скрещены. — Могу, но лишь человеку решать делать или нет. Во всем есть равновесие. Зло и добро, но лишь человек решает чему преобладать, — ответ прозвучал излишне отстранённо. Чётко очерченные губы напряглись, а пальцы переплелись между собой. Селеста напряглась. Когда она находилась в лапах демонов в Аду, осознала, что эти существа влияют на людей, но каким образом — до конца не поняла. Что же должно было произойти, чтобы она совершила грех и попала в итоге к ним? Если же она всё же мертва. Эта мысль не пугала уже так сильно, как раньше. Скорее возникал вопрос: «Почему?» Почему мертва? Почему именно Ад? Сейчас она не будет задавать эти вопросы. Потому что обещала ему поверить, и ещё немного она подождёт. Вместо этого Селеста решила задать другие вопросы, которые её интересовали. Раз выдался шанс, почему бы им не воспользоваться?. — А чего не могут демоны? Или ангелы? — Ты задаёшь сложные вопросы, Селеста. Мы можем всё, но как и любое общество, следуем правилам. За некоторые деяния можно хорошо так поплатиться. Если демон совершит благой поступок, серьёзный, Селеста, лечение твоих драных коленок не в счёт, то его убьют. Смерть для нас не то, что для людей. Нас растворяют, отправляют в небытие, кромешную тьму. У ангела есть ещё проходной пункт. Если посмеет совершить злое деяние, то его крылья подрезают, отправляя в ад. Так было со многими, — Кроули поморщился. — И с тобой? — Да. — Это больно? — Селеста неосознанно взяла мужчину за руку, сжимая в своей ладони его холодные пальцы. Мысли метнулись в тот страшный момент, когда его скинули с небес, как ненужного котёнка на улицу, который слишком часто стал драть любимый диван, мяукать по ночам и требовать слишком много внимания. Он помнил, как разрывалось его тело от страшной боли, он корчился в страданиях, чувствуя огонь между лопаток. Всепожирающее пламя окутывало его тело, пока он валялся в тёмных коридорах Ада без какой-либо надежды на помощь. Всем плевать на него, им было всё равно на его горе. Унижение и мука поглощали его сознание, когда белоснежные крылья постепенно окрашивались в чёрный цвет, заполняя и его сердце тьмой. Даже своим врагам он не пожелал бы таких мучений, учитывая его злобную душу. А потом на него повесили великую миссию. Сказав, что это необходимо, что нужно поддерживать порядок и равновесие. Кроули стал приспешником Сатаны, выполняя указания. Зато он мог всласть высказать своё мнение, теперь ему нечего было терять, кроме жизни, а он стал слишком хитрым и умным, чтобы её лишиться. Синий глаз внимательно следил за выражением лица мужчины, сквозь прикосновения чувствуя дрожь в тонких пальцах. Селеста лишь сильнее сжала руку мужчины, пытаясь поддержать его сейчас. — Спасибо, — мягко улыбнулась девушка. Кроули удивлённо похлопал глазами, казалось, он ослышался. — Не понял. — Спасибо, что несёшь эту ношу, несмотря ни на что, — вновь раздался тёплый голос, успокаивая, привнося мир и спокойствие в его мысли. Эти слова подействовали на израненную душу, как бальзам. Глоток свежего воздуха после удушающего пожара. Лучик света после шумной грозы с ливнем, рассеивающий серые тучи, создающий в душе радугу. Хотелось вобрать это солнце больше, заполнить им всего себя, поглотить, слиться и получить прощение. Этот добрый взгляд глубокой синевы и безмерной любви. Сколько же заботы вмещала в себя с виду такая хрупкая девушка. Демон благоговейно улыбнулся и, высвободив свою ладонь, встал со своего места. — Давай прокатимся, — поправив очки, Энтони бросил купюру на стол, не заботясь об её номинале. Селеста весело улыбнулась и кивнула утвердительно. Вечером пара смотрела телевизор, бездумно переключая каналы. Светлая ниточка уже прошла сквозь мрачные коридоры и помещения, заглядывая в каждый угол, озаряя собой логово зверя. Словно чёрный цвет, который был повсюду в квартире, стал менее мрачным, а цветы, получив толику любви, стали ещё зеленее. На этот раз, не подводя источник радости, они оставались в идеальном состоянии, без единого пятнышка и жухлого листика. Ночной Лондон в панорамных окнах казался таким маленьким, незначительным, по сравнению с тем спокойствием, которого в жилище Кроули раньше никогда не было. И это странное светлое чувство только расширялось в его груди, заставляя вновь и вновь пробегаться взглядом по мягким чертам Селесты, задерживать взгляд на губах, которые изогнулись в радостной улыбке из-за того, что комик в юмористической программе пошутил особенно хорошо. Искать взгляда синего глаза. Хотелось как можно дальше спрятать её от участи раствориться в огне адского пламени, и в голову закралась очень абсурдная мысль, но она могла спасти эту девушку. Есть лишь одна проблема — это решение очернит её, испортит, сделав грязной и развратив сердце. Но ему так хотелось сохранить эту душу. Способен ли он спасти хоть кого-то? Это дилемма мучила чёрную душу. Он разрывался между тем, чтобы сохранить эти чистоту и свет, и тем, чтобы просто оставить её в живых. В первом случае от неё избавятся, во втором — она потеряет всё, что делает её той Селестой, которая радовала его глубоко запрятанную частичку сущего. Ему нужно подумать, нужно ещё время, которое неумолимо заканчивалось, потому что Хастур уже всё пронюхал. Этот демон не мог поверить своим глазам, когда увидел Кроули обожающе смотрящего на ту, которую они ищут всем Адом. Опять этот Кроули. Снова он совершает ошибку. Хастур знал, что нельзя доверять этому змею! И теперь был в этом уверен как никогда. В этот раз этот змей не уползёт! О, Хастур сделает все, чтобы этот демон получил по заслугам.

***

Чёрные глаза, что вновь светились во тьме. Теперь Селеста узнала их. Жгучий брюнет, что смотрел на неё с вожделением. Бездомный мужчина, которому она протянула пищу и свою доброту. И эти глаза прожигали в её сердце дыру, опустошая. К этим черным очам прибавились зелёные, голубые, карие и ещё много других. Её голос охрип от истошного крика. Множество рук рвали на ней одежду и прикасались везде, куда дотянутся. Всё тело пронзала боль, душа разрывалась от отвращения, унижения и ненависти. Отчаяние накрывало с головой. Она выгибалась, как хорошо натянутый лук, лишь бы уменьшить боль от постоянных толчков и жёстких пальцев. В какой-то момент глаз пронзила невыносимая боль. Жгучая, ноющая и одновременно острая, словно в него воткнули что-то и несколько раз провернули. Сначала по часовой стрелке, потом в обратную сторону. Селеста молила о помощи, кричала только сильнее, но её заглушали, затыкали. Господи, кто-нибудь, помогите ей, высвободите из этого кошмара!

***

Девушку вырвали из болезненного сновидения грубой хваткой, и ей показалось, что сон продолжается, что её продолжают мучить, стирая всякое трезвое мышление и сводя с ума. — Селеста! Проснись! — кричал некто, пробиваясь сквозь пелену забытья. Холодные руки, как у Смерти, крепкая хватка, словно удав сжал её кисти рук. — Селеста, это сон! — вновь взволнованный голос, который заставил всё же открыть глаза. Всё лицо было мокрое, а спина покрылась холодным потом. Ошалелый взгляд бегал по комнате в поиске своих палачей, боясь встретиться с этими лицами, множеством лиц. Тело сотрясала крупная дрожь, а сердце рвалось наружу. Взгляд синего глаза метнулся к человеку перед ней. И, встретившись со змеиными глазами, внутри сразу стало теплее, спокойнее, безопаснее. Она не там, её не хватают за руки и за ноги, не рвут одежду на части, не пронзают внутренности очередным, непонятно каким по счёту, половым органом. Её насиловали, да так жестоко, что в голове не укладывается, откуда в человеке столько жестокости. — Они… Так много… — Селеста сама не понимала, что хотела сказать. По щекам побежали слёзы, а тихие всхлипывания переросли в громкие рыдания. Кроули смотрел на побледневшее лицо, и холодел ещё больше от обезумевшего взгляда. Ох, как он виноват. Как виноват! Он бы многим сейчас пожертвовал, чтобы вернуться назад, исправить ошибку, чтобы не видеть этот ужас на лице светлой и нежной Селесты. Чуткой, робкой, беспомощной и такой несчастной Селесты. Мужчина крепко прижал девушку к своей груди, пытаясь успокоить, не дать распространиться истерике, чтобы паника не накрыла её с головой. Бывшая монахиня вцепилась в ворот рубашки, зарываясь в неё, пытаясь поместиться в этих прохладных объятиях всем телом, огородиться от всего, что её окружает. Вобрать в себя запах дорогого парфюма, алкоголя и горького шоколада. Найти спасение в этих мужских руках. Она так нуждалась в защите, и ей было так страшно как никогда. Кроули гладил её по волосам, прижимаясь губами к макушке, пытаясь забрать хотя бы часть этого страха, который окутал трепетное сердце. — Не уходи, прошу, не оставляй меня, — молила его Селеста, крепче прижимаясь к демону, чуть ли не ногами обхватывая крепкий торс. — Да, — прошептал мужчина в светлые волосы, ощущая запах солнца.

***

— Ты уверен? Это действительно так? Это серьёзное заявление, Хастур, — Вельзевул стояла около стекла, выходящего на постамент для казни. — Да, я отчётливо видел, что они были вместе, и как-то не заметил, что эта извилистая сволочь бежала докладывать о нашем эксперименте. Хотя он бы и сам мог её убить, на крайний случай, — Хастур курил свои дешёвые сигареты, собирая у своих ног целое кладбище окурков. — Надо выкуривать его, вернуть эту дамочку, — зажужжала Вельзевул, ощущая крайнюю степень раздражения. — У меня есть идея, Вельзевул, — хищно улыбнулся Хастур. Он делал это редко, но метко, отчего оскал выглядит особенно мерзко.