Потерянная

Влюбиться можно в красоту, но полюбить — лишь только душу! (Уильям Шекспир)

Тишина. Всепоглощающая, как вакуум, как огромный пузырь, который оградил двух существ от внешнего мира. От тех людей внизу многоэтажного дома, шума улицы, проблем и этого испепеляющего заката. Там, снаружи, горело небо, переливаясь всеми оттенками красного, вкраплениями жёлтого, оранжевого, синего, фиалкового. Селеста редко задёргивала тяжёлые тёмно-серые шторы, чтобы видеть мир. Она всегда восхищалась видом из окна, ночным огням, дневному свету. Комната вбирала этот огонь, наполняясь, захватывая собой каждый уголок. Словно вокруг горело пламя. Но они пребывали в своём мире. Тишина. Безмолвие, в котором прорезаются звуки нежных поцелуев, воздушных, невесомых. Безмятежность, прерываемая короткими сладкими вздохами, нежным шёпотом, который совершенно невозможно разобрать. Тишина. Беззвучие целой Вселенной, не достигающей своими грешными нитями пару, что сейчас хотела наполнить друг друга собой, упиваясь каждым мгновением, секундами, которые дарили блаженство. Девушка, что упала в бездну тёмного мира, заполняя своё сердце до отказа, до боли. Демон, который желал поглотить весь свет, дающий ему то, что он не мог получить тысячелетиями, но сейчас одна единственная душа дарила это свечение без остатка, почти безвозмездно, прося лишь об одном. Чтобы этот мужчина, что сейчас так аккуратно проводит кончиками пальцев по её горячей коже, никогда не останавливался, не размыкал своих объятий, держал настолько крепко, насколько возможно, даже если весь мир за пределами их блаженства рухнет в небытие. До неё Кроули трахался, ебался, занимался соитием, сексом, спаривался, греховодил. Что угодно, но не занимался любовью. Ни одна женщина во всем мире, которые вступала с ним в половую связь, не ловила этот полный ласки и любви взгляд, не чувствовала безмерно нежных прикосновений, не могла даже мечтать о таких осторожных поцелуях. Всё это сейчас Энтони дарил одной лишь Селесте, которая лежала перед ним в блаженстве, прикрывая глаза. Её слабые руки тянулись к его коже, пальцы зарывались в растрёпанные медные волосы, гладили напряжённую спину, расслабляя. — Я люблю тебя, Кроули. Люблю. Люблю. Люблю, — беспрерывно шептали податливые губы, пока демон проводил языком по линии шеи. Кроули было настолько хорошо, что плохо. Он никогда не думал, что способен настолько нуждаться в тепле рук, любовном взгляде и святом свете. Селеста дарила ему всё. Она провела ноготками между лопаток, там, где должны быть его крылья, и все его внутренности будто перевернулись. Кроули непроизвольно зашипел, вновь впиваясь в мягкие губы Селесты. Провёл языком по её острому язычку, «потанцевал» с ним, медленно, словно боясь сделать хоть одно неверное движение, услышать болезненное мычание. В ответ ему – лишь сладкие стоны. Селеста была изнасилована, была совращена демонами в Аду, но никто не мог подарить ей наслаждение. Это не грех, между ними не может быть греха, пускай он и демон, пускай совратитель. Но это не грех. Любовь не может быть порочной. Прохладная мужская ладонь медленно спустилась по девичьему бедру, согнула ножку в коленке, заставляя обнять его, и бывшая монахиня прижалась к Энтони, благоговейно продолжая шептать о своей любви к нему, остро нуждаясь в его заботе. И он готов был дать ей это. Кроули не посмел бы принести хоть малейшее страдание этой невинной душе, не после всего. Он слишком боялся потерять это тепло, вновь услышать крик раненого зверя. Никогда он ещё не хотел забрать чью-то боль. Селеста судорожно выдохнула. Энтони замер, думая, что сделал ошибку, но она по-доброму улыбнулась, притягивая к себе возлюбленного за шею и оставляя сладкий поцелуй на его татуировке. Сквозь всё змеиное тело прошёл ток. Кроули вздрогнул от переизбытка ласки к нему. Губами демон проложил дорожку по ямке между ключицами, вбирая в себя цветочный аромат желанного тела. Замер перед обнажённой грудью, удивляясь самому себе, как она могла раньше не возбуждать его. Сейчас этот вид казался прекрасней всех силиконовых округлостей, которые он видел. Не удержался, обхватил губами маленькую горошину, чуть-чуть прикусывая, наслаждаясь блаженным стоном радости. Селеста пропустила сквозь пальцы огненные локоны, заворожённо засматриваясь на игру света в этом пламени. Ноготки зацепили контуры уха, погладили мочку, отчего Энтони, не сдерживаясь, зашипел по-змеиному от удовольствия. Он не остался в долгу, целуя вторую грудь и не оставляя отметин. О, нет, он не посмел бы испортить эту молочную кожу грязными знаками. Эта дева достойна оставаться чистой, почти не тронутой, но должна быть окружена лаской. Поэтому он не мог не прикоснуться к каждому участку её кожи, которые видели его змеиные глаза. Умелые пальцы щекотали мягкий живот, вызывая смех счастья у Селесты. Этот смех — настоящий подарок для изувеченной души демона. Счастье, что он способен кого-то радовать. Мужская ладонь погладила внутреннюю сторону бедра, заставляя выгнуться разгорячённое тело ему навстречу, просить ещё и ещё этой любви. Селеста мягко коснулась шеи возлюбленного, надавливая под затылком, заставляя рычать. Энтони поцеловал тёплую кожу снова, оставив влажный след. — Кроули, — прошептала на выдохе блаженная Селеста. Энтони улыбнулся одними уголками, прикоснувшись пальцами к влажным нижним губам. По горячему телу пробежали мурашки. На секунду Селесте стало страшно, но это чувство быстро ускользнуло от осознания, что эти прикосновения не с целью её развратить или унизить, а подарить радость, нежность. Она простонала, когда напор стал сильнее, а умелые пальцы продолжили активные ласки. — Кроули, — вновь прошептала Селеста, сходя с ума от тумана в голове. Кроули было всё сложнее сдерживать себя. Возбуждение только усиливалось, лишая демона рассудка, но он продолжал, вновь и вновь заставляя судорожно шептать его имя. Девушка замерла, обхватывая любимое лицо горячими, почти обжигающими ладонями. Она хотела взглянуть в его глаза, увидеть в них то же, что чувствовала и она. Энтони поддался её желанию, впиваясь взглядом в игривые огоньки в её синем оке. — Я люблю тебя, Кроули, — уже в тысячный раз повторила тяжело дышащая дева. О, он не мог устоять. Если бы она стала соблазнительницей, то миллионы мужчин боготворили её. Она бы стала самой искусной в мире похитительницей сердец. Но Селеста не нуждалась в этом, потому что этот взгляд и эти слова принадлежали одному ему и никому больше — это пьянило лучше, чем сотни выпитых бутылок самого крепкого алкоголя. Кроули вновь поцеловал мягкую грудь и выпрямил спину, смотря на распластавшуюся перед ним, блаженную нимфу сверху вниз, наслаждаясь её видом: этой молочной кожей, призывно раздвинутыми ногами, счастливой улыбкой, блестящим, поддёрнутым пеленой вожделения взглядом. Для Селесты этот мужчина виделся сейчас не менее прекрасным. Её восхищали и заставляли задержать дыхание вид расширившихся змеиных зрачков, полуоткрытых губ, взъерошенного пламени волос, поджарого худого тела. Ох, даже можно было заметить румянец на щеках, что обычно совсем не свойственно этому эгоцентричному демону. Девушка потянула руки к своему возлюбленному, прося прижаться к ней, слиться воедино, стать одним целым. Чёрное, адское сердце сдавили тиски от огромной нежности к наивной невинной душе. Ласково мужские руки провели по ногам, сильнее разводя колени в стороны. Он устроился удобнее, медленно пройдя по нежным половым губам самым кончиком своего возбуждённого естества, восторженно заметив, как много сока источала влюблённая женщина в ожидании, когда он наполнит её собой. Она хотела, чтобы он заставил забыть её о боли, об унижении, о тех моментах, когда её драли в клочья. Чтобы клин клином вышиб из неё все плохие воспоминания. Кроули подался вперёд, чуть не достигнув оргазма в этот момент. Сумасшедший жар внутри девы выбил любую здравую мысль из рыжей головы, а её сладостный стон бальзамом влился в уши. Селеста протянула руку к демону, чтобы сохранить остатки рассудка. Кроули ответил, переплетая свои холодные пальцы с её горячими. Прижал к постели собой. Селеста обхватила ногами его торс, прижимаясь крепче, страшась потерять, остаться одной, чтобы это блаженство ни в коем случае не было жестокой игрой воображения. Стенки её вместилища сжимались каждый раз, когда Кроули входил в неё на всю длину, а из лёгких вырывался судорожный стон, когда выходил. Тягуче сладостно, медленно, как только что собранный мёд. Они не прерывали зрительный контакт, желая видеть наслаждение друг друга в эти мгновения единения, лишающие любого здравого смысла, наполняя, с каждым толчком, голову туманом, забирая все мысли кроме одной: «Не покидай меня, люби меня, будь со мной…» Её стоны восхищения и его рычание-шипение неумолимого вожделения. Снова и снова, кожа к коже. Короткие поцелуи между сближением и отдалением. Это не просто секс — это Эдем, их личный мир. Селеста выгнулась всем телом, миллиарды звёзд взорвались в её голове фейерверком радости, поднявшись с самых глубин тела, сотрясая её в оргазме. Кроули закусил губы, пытаясь сдержать свой восторг, но это было невозможно. Последние толчки, и он настиг её, выдыхая имя одними губами. Словно само время для этой пары остановило свой ход, возводя к небу души, к самому чёртовому Богу. И им не было стыдно. Если Господь дал мужчине и женщине возможность испытать это блаженство, то пусть видит, что они в полной мере подарили друг другу это восхищение сполна! Селеста и Энтони, уставшие, переполненные любовью, сплелись на разворошённой постели в какой-то змеиный клубок, оставив всю Вселенную за гранью сознания. Они наслаждались минутами воздушного послевкусия. Он — горячей теплотой её кожи, она — успокаивающий прохладой его. — Кроули, я ищу тебя по всему городу! Ох, ё!!! — Азирафаэль материализовался внезапно и так же неожиданно исчез за дверью.

***

Ангел носился по магазину, как обезумевший. Голова совершенно не хотела выдавать расчётливых идей. Азирафаэль совершенно не понимал, чего добивается его друг. Кто такая Селеста и почему Михаил спрашивала о ней. Столько вопросов и ни одного ответа. Из телефонной трубки снова и снова звучал голос автоответчика. Решение было принято: нужно ехать к Кроули немедленно! Так, собственно, и поступил верный друг. Поймав такси, Азирафаэль тут же попросил водителя как можно скорее довести его до места назначения. Он ведь невероятно спешил! Выбежав из машины и оставив хорошие чаевые — хотя таксистам их обычно не дают, но это стало привычкой — Азирафаэль помчался в сторону нужного дома. Внезапно, словно из ниоткуда, выбежала какая-то девушка, которую достаточно крупный Азирафаэль буквально сбил с ног, налетев на неё всем весом. Девушка взвизгнула и по инерции схватилась за первое, что попалось под её руку, этим чем-то оказалась локоть ангела. Мало того, что он её сбил, теперь ещё и так хорошо придавил к земле, выбив последний воздух из худощавой мисс. — Да ёб твою бабушку! Слезь с меня, еблан! — столько сквернословия Азирафаэль никак не ожидал и тут же поспешил слезть с девушки, заодно отдавив ей ладонь своей коленкой. — Простите, я не специально, я, правда, очень сильно извиняюсь, — лепетал он, боязливо разглядывая пострадавшую на наличие травм, коих ей не нанёс. Юная особа зашипела и села на асфальте, поднимая свою сумку. — Да что ж ты будешь делать! Эй, блондинчик, ты её порвал! Плати! Это же настоящая кожа! — нагло соврав и злобно стрельнув зелёными глазами, потребовала мисс. Азирафаэль слишком спешил, а последние деньги отдал за такси, и от всей этой ситуации нервно заёрзал на месте. А девушка с прядями синих, розовых и зелёных волос даже не намеревалась вставать с асфальта, буравя нерасторопного мужчину гневным взглядом. Пришлось взять себя в руки. Ангел протянул руку девушке, она заинтересованно взглянула на неё. — Не вижу там денег, чувак. Весь этот инцидент уже начинал порядком бесить Азирафаэля. Ему сейчас точно не было дела до этой леди, хотя он и признал, что виноват. Он оставил попытки помочь встать девушке, вытащив из нагрудного кармана маленький ежедневник и перо с острым металлическим стержнем, быстро накарябал что-то на бумаге и вырвал листок. — Мисс, прошу меня простить, я очень и очень спешу, это адрес моего магазина в Сохо и номер телефона, я обязательно вам заплачу за сумку в любое другое время, — ангел впихнул даме в руку листок и собирался уже убежать, но его остановили. — Эй, дай ручку, как залог, вдруг наврал, — девушка облокотилась на руки, скрестив ноги. Азирафаэль закатил глаза и передал перо девушке. Конечно, жаль расставаться с этой вещицей, дорогая она и с гравировкой, но сейчас нет времени препираться. Азирафаэль убежал так быстро, как только смог. Дойдя до нужной двери, он стучал очень долго. В ход шли и кулаки, и даже от отчаяния ноги, но после предварительной оглядки, естественно. Но ответа так и не дождался. Как же Азирафаэль не хотел этого делать, но его друг просто вынудил на этот шаг. Перемещение ангел использовал в самых крайних случаях, по причине, что это крайне странно для людей и после неимоверно тошнит. Сейчас был как раз этот самый редкий случай. Крепко зажмурившись, Азирафаэль переместился со звуком хлопка крыльев, поняв, что оказался по ту сторону двери, но не до конца придя в себя из-за жуткой тошноты, тут же принялся кричать на Кроули, почувствовав присутствие его ауры в комнате. — Кроули, я ищу тебя по всему городу! — Азирафаэль открыл глаза. — Ох, ё! — тут же бросился вон из спальни, покраснев до кончиков перьев, которых нет за спиной. Закрыв дверь, мужчина тяжело задышал, прикрыв ладонью рот. Конечно, он знал, что его друг водит домой девушек, но застать демона с кем-то в постели — это уже лишнее для его глаз. Ангелу срочно требовалось что-нибудь успокаивающее.

***

Селеста лежала в объятиях любимого, прижавшись щекой к его груди и тихо посмеивалась. Вот Кроули было совсем не до смеха, нужно как-то разъяснить другу сложившуюся ситуацию. Но её смех раздавался в душе перезвоном колокольчиков. Сатана, он стал слишком сентиментальным! Надо это исправлять. — И как выпутываться? — ухмыльнувшись, спросил Кроули. Селеста только звонче рассмеялась. Подняв на демона свой весёлый взгляд, она широко улыбнулась. — Скажи ему правду, Кроули. Он твой друг, он поймёт. — Даже не знаю, — протянул мужчина, вытягивая губы трубочкой и задорно блеснув змеиными глазами, — может, заставить ангела подольше постоять под дверью?! — приложив ладонь ребром ко рту, выкрикнул Энтони, и бывшая монахиня залилась румянцем. Всё же пришлось согласиться с Селестой. Кроули накинул тёмно-серый шёлковый халат, доходивший ему до лодыжек, и вышел первым. Селеста отказалась от укутывания в простыню, задержавшись, дабы привести себя в порядок.

***

Азирафаэль сидел в гостиной, нервно постукивая пальцами по мраморному журнальному столику, весь его вид говорил о том, что ангел нервничает. Наконец, демон вышел и прежде, чем подойти к другу, налил себе стакан воды, выпив его почти залпом. — Я, значит, тебе звоню уже в сотый раз! А ты с девушкой кувыркаешься? — вспылил Азирафаэль, вскакивая с дивана. — Я тоже очень рад тебя видеть, Азирафаэль, — улыбнулся демон. Он только что получил целую тонну святого тепла, и мозг отказывался реагировать на раздражительный тон, сохраняя приподнятое настроение. — Кроули! Ко мне приходила Михаил! Ангелы ищут Селесту! Ты должен мне рассказать, что происходит, в конце-то концов! — выкрикнул ангел, буквально тыкая пальцем в грудь друга, который глупо улыбался. В этот момент, как в каком-нибудь девчачьем фильме, скромно опустив взгляд в пол, в комнату вошла Селеста, застенчиво теребя кремовое платье. — Здравствуй, Азирафаэль, — тихо поздоровалась она. — Привет, Селеста, — бросил в сторону ангел. — Ну, так ты мне объяснишь?! — он снова повернулся в сторону демона и застыл с открытым ртом. Азирафаэль медленно перевёл взгляд на Селесту, все ещё жмущуюся в дверном проёме. Вот теперь Азирафаэль по-настоящему испытал шок. Взгляд забегал от ухмыляющегося демона к румяной девушке и обратно. — Вот теперь мне объяснения точно нужны! — уверенно произнёс Азирафаэль, уперев руки в бока, как какая-нибудь рассерженная дамочка. Первым делом Селеста обняла дорогого друга, что так долго её поддерживал, пока её память не вернулась, вызвав фырчание у Кроули, а после все трое расположились в гостиной. Селеста тактично ушла, сказав, что приготовит какао, потому что знала — двум друзьям есть, что обсудить. Кроули сначала закинул ногу на ногу, но потом, всё же сел прямо. Он не хотел рассказывать другу, да и вообще не хотел, чтобы Азирафаэль знал, что натворили демоны, но Селеста права: он должен сказать правду. Они компаньоны уже шесть тысяч лет. — Азирафаэль, Селеста, как ты уже мог понять, мертва и достаточно давно. Пока мы с тобой носились, как курица с яйцом с этим антихристом моя… Кхм, адская сторона хотела увеличить свои шансы на победу в Армагеддоне и начать переманивать души в Ад, хоть те и принадлежали Раю, — можно было сказать спасибо ангелу, он внимательно слушал, сложив руки на коленях. — Селеста Хилл, так её звали при жизни, мертва. Святая монахиня — за спиной только добрые деяния и ни одного умысла. Её изнасиловали, и она совершила суицид. Демоны, зацепившись за этот один грех, хотели переманить на свою сторону без суда, — Кроули замолчал, виновато глядя на друга, который удивлённо округлил глаза. — Так тогда мы должны немедленно сообщить небесной канцелярии! Это же против правил! — Азирафаэль уже в который раз вскочил с места, но Энтони всякий раз усаживал друга на место. — Азирафаэль, я… Я тебя никогда ни о чём не просил, ну, конечно кроме святой воды… Не докладывай. Ангелы её убьют. — Но почему?! — Потому что она уже приняла три греха, понимаешь?! Её не пустят в Рай, а ангелы из принципа не отдадут её Аду. Её ликвидируют, — угрюмо произнёс Энтони. — И что тогда? — Азирафаэль изогнул брови, совсем не понимая друга.

***

Пока друзья разговаривали в гостиной, Селеста не пыталась подслушать. Им нужно было помириться, нужно положить конец этой глупой ссоре из-за неё. Тем более, ангел их поймёт, она уверена. Низ живота ещё скручивало приятной судорогой, пока рука машинально разливала кипяток по кружкам. Селеста была уверена в своём выборе. Тогда она останется с Кроули, как бы тяжело им не пришлось, она это выдержит. Она справится. В сердце больно кольнуло, руки дрогнули, Селеста чуть не выронила кипятильник. Осторожно поставив чайник на мраморную столешницу, пальцами коснулась груди. Что-то странное с ней происходило. Новый всплеск боли разошёлся по всей грудной области, заставив Селесту сесть на корточки и зажать кулак у сердца. Страх не заставил себя долго ждать. Она посмотрела на свои пальцы, чуть было не закричала, но вовремя прикрыла рот ладонью. Её правая рука становилась полупрозрачной. Несколько раз вдохнув, возвращая самообладание, Селеста зажмурилась и вновь посмотрела на руку. Она уже была нормальной, но страх не оставил её сердце. Она решилась, она должна. Ради себя, ради Кроули, она станет демоном.

***

— Нужно чтобы она приняла ещё четыре греха, тогда она сможет стать демоном, но это нужно сделать до того, как её найдут остальные. Иначе они захотят избавиться от неудачного эксперимента. А учитывая, что ваши её теперь тоже ищут, то теперь наши уж точно захотят избавиться от улики, понимаешь? — Энтони даже подался вперёд к ангелу, стараясь донести свою мысль. — Я понимаю тебя. Но, всё-таки, что между вами? — ангел изогнул бровь. — Первым решили принять похоть, да? — прозвучало, словно ангел ругнулся, и Кроули нахмурился. — Нет. Это не так. Похоть она уже приняла. Мы… Я… — Энтони скривился и изогнул губы, пытаясь что-то сказать, но слова застряли у него в горле. — Азирафаэль, я согласилась на это лишь, чтобы Кроули остался рядом, — тихо произнесла девушка, поставив на столик три кружки с разными горячими напитками. Кофе с рюмкой коньяка для Кроули, какао для Азирафаэля и чаем для неё. — Оу… Оу… О-у-у, — протянул ангел, забыв обо всех приличиях. — Я… Я вас понимаю, но, Селеста, ты уверена, что сможешь? — серо-голубые глаза пытливо разглядывали девушку, пытаясь выискать хоть каплю сомнения. — У меня нет выбора, Азирафаэль, — независимо от смысла слов, они прозвучали нежно и уверенно. — Хорошо.

***

Хастур подпирал спиной стену недалеко от прохода между двумя старыми зданиями, прячась от чужих глаз, лениво оглядывая людей снующих туда-сюда. Кучка обезьян, которые не достойны ничего. Сплошь грешники. Шлюхи, воры, лжецы. На каждом есть хоть один, да грех. И это радовало чёрную душу демона: чем больше грешников, тем больше душ для его владыки. Сквозь толпу пробиралась девушка с множеством разноцветных прядей на голове, шипя на каждого, кто её цеплял конечностями. — Принесла? — Хастур выдохнул табачный дым прямо в лицо посыльной. — Да, теперь вы от меня отъебётесь? У нас была сделка. Я выполнила условия, — злобно прошипела девушка, передавая перо ангела, на котором красивой гравировкой было выведено имя хозяина вещицы. — Он сам тебе дал перо? Не украла? — Хастур взял предмет, покрутил в руках. — Нет. Ты за кого меня принимаешь? И что вы с ним сделаете? Мужик он ничего, добрый, — не удержалась от вопроса девушка. — Это не твоих мозгов дело, обезьянка. Вали, пока у меня настроение хорошее, — лениво высказался Хастур. Она фыркнула и всё же решила уйти от греха подальше, чтобы этот чувак случайно не изменил решение. Хастур достал кнопочный телефон, набрал нужный номер и приложил к уху, как обычно, слишком высоко. — Да, это я. Что? Не слышу. Да, достал. Теперь у нас есть пропуск. Да, добровольно. Теперь мы выкурим Кроули. Я понял, что нужно спешить. Что? Михаил? Что Михаил? Была у тебя?! Значит, точно нужно спешить, — Хастур вырубил мобильник и кинул в карман плаща.