Одинокий голос человека

Если коридоры и были большими, и длинными, то Аделаида достигала их конца практически за несколько секунд. По штабу она ходила будто по собственному дому, скорее, ощущение было такое, потому что здесь девушка пребывает в безопасности. Бывает так, что когда входишь в любое помещение — ты сразу понимаешь, будет ли тебе здесь комфортно? Вот и ей, так легко и спокойно. Аделаида знает, что здесь с ней ничего не случится. Молодая девушка держала свой путь на выход из штаба, особого труда запомнить повороты какие куда ведут — не составляет, поэтому она почти сразу оказалась на свежем воздухе, правда, сильно запыханная, ведь спускаться по лестнице — это самое последнее, что она предпочитает делать. По причине плохого физического развития, Адели приходится очень трудно жить в принципе. Из-за бешено стучащего сердца у неё темнеет в глазах, а само сердце стучит из-за поднятого резко давления, которое в любой момент может сильно снизиться. В ее организме достаточно странных и непонятных «явлений», которые ей мешают реализовываться. Кареглазая тихонько открыла дверь ведущую на улицу и полной грудью вдохнула свежий воздух, который был наполнен запахом, как ни странно, еды и прочих трав, из-за которых у девушки желудок заурчал, напоминая ей, что она, как бы, не ела долгое время. Аделаида приметила чуть дальше знакомую фигуру, она сразу признала в ней своего начальника — Капитана Леви. Рядом с ним стояла женщина достаточно высокого роста. Уголки губ Адели изогнулись вверх в ироничной усмешке, видя насколько сильно рост мужчины отличался от стоящей впереди вышеупомянутой. Капитан повернул голову в сторону девушки и жестом руки подозвал к себе. Его взор, как заметила Сент-Мари за недолгое время, был всегда каким-то серым, в прочем, как и его дико холодный цвет глаз, он пронзал душу насквозь. И Аделаида посмела себе сравнить этот взгляд со взглядом икон в церкви. Странное сравнение, но почему-то именно ей показалось, что Леви смотрит на всех также холодно, строго, хотя с тем же как-то мягко, но только иногда. Вот как, например, сейчас.  — Аделаида, ты выполнила, что я просил? — разложить ценные бумаги отдельно от других маловажных документов — и дурак сумеет, а уж финансист с огромным опытом…тут, извините, смешно. Но приказ был приказ, поэтому девушка совершенно спокойно кивнула и непослушная, прядь длинной челки ее светло-русых волос снова выпала, и поспешила ее заправить, тут же посмотрев своими карими глазами на женщину рядом. Она тоже поправила очки на переносице и безумным каким-то взглядом начала осматривать Адели, — Это майор Ханджи Зоэ, если тебе вдруг понадобится помощь — обратись к этой очкастой.  — Леви! Боже-Боже! Ты как такую девчушку-то смог откопать? — шатенка подошла чуть ближе к помощнице капитана и под фырканье своего коллеги, прошлась вокруг Сент-Мари, немного смущая ее, — Ты такая, господи, такая маленькая и миниатюрненькая, будто куколка. Я таких ещё никогда не встречала, — и как всегда, Адели бы соврала, если бы сказала, что ей не нравится, когда ее так восхваляют, — Не верится, что ты на такой огромной должности работала, тебе же на вид лет 16-18, совсем юная.  — Спасибо большое, майор Ханджи, но мне 26 лет уже как, — кареглазая выпрямила спину, вздыхая всей грудью, пытаясь этим дать понять, что она, вообще-то, взрослая, самодостаточная и уверенная в себе, умная девушка. Просто ростом не вышла.  — Врешь, — махнула ладонью майор, — мне самой-то 31, и всем своим видом я напоминаю дряхлую старушку.  — Не говорите так, вы очень даже красивая, — в ответ польстила помощница, хотя так оно на деле и было. Ведь для такого возраста женщина действительно напоминала ей сильную и независимую женщину, судьба которой вынудила ее стать участником долгой и страшной войны против титанов.  — Ой да ладно тебе. Нет, Леви ты все-таки посмотри, она даже меньше тебя ростом!  — Четырёхглазое чудовище, займись чем-нибудь другим и перестань уже своими грязными ручищами облапывать мою помощницу, вдруг от тебя чем-то заразится мерзким, — Леви разворачиваясь спиной к собеседницам, закатил одновременно глаза и отошёл от них. Адели почувствовала как по коже прошлись мурашки от внезапно нашедшего ветра, который с огромной силой подул в сторону девушек. Ханджи посмеялась над словами своего коллеги и махнула рукой, не обращая внимания на его хамство, что навело Сент-Мари на некую мысль.  — Простите за вопрос, но он всегда такой грубый? Я бы с собой никогда так не разрешила разговаривать, — когда капитан отошёл на достаточно далекое расстояние, девушка решилась задать вопрос.  — Да слушай… — Ханджи тяжко вздохнула, набирая в легкие побольше воздуха. Видно, что тема была для неё серьезная, возможно, даже волнительная и частое моргание глаз говорило о том, что сейчас она подбирает правильные слова, чтобы конкретнее ответить на вопрос Аделаиды, — у него просто. очень неприятное прошлое было, впрочем, как и у многих из нас, в последствие чего это отразилось на его характере. Но Леви хороший парень, да он порой грубит, но кто бы, что не говорил — он самый справедливый человек из всех кого я знала, — этот короткий ответ дал понять девушке, что если нужно будет, дальше капитан сам все расскажет, а Ханджи просто не имеет никакого морального права подробно говорить о том, почему и как в его жизни так сложилось. Женщина достала из верхнего кармана куртки недорогую пачку сигарет и закурила, предлагая помощнице. Кареглазая закусила нижнюю губу, поддаваясь соблазну взять тонкую сигарету, хоть и зарекаясь когда-то не курить в принципе, потому что ее здоровье и так оставляет желать лучшего, но «единожды все равно, что никогда», поэтому можно и за компанию с новой знакомой. *** Стрелки часов пробили ровно полдень и тогда Аделаиду полностью начал одолевать сон, приятный звук шуршащих бумаг будто убаюкивали ее, заставляя «клевать» носом, но кареглазой было не впервой сидеть сутки за этим делом, поэтому продолжала читать данные ей отчеты. За последние 6 часов девушка полностью отдала своё внимание новой работе, мгновенно располагаясь на рабочем месте. Колебаться здесь нечего, да и, в принципе, все намного легче, чем она могла предполагать. Радует то, что отрицательные эмоции и нервное состояние отходит на второй план.  — Я прошу прощения, — Адели отвлеклась от повторного прочтения документа, отвлекая тем самым и хозяина кабинета, в котором она сейчас находится. Леви не поднимая своей головы украдкой взглянул на девушку, позволяя говорить дальше, — здесь отсутствует перечень задач, ставившиеся на исполнения двадцатого числа этого месяца, я конкретно не могу знать, что Вы делали в этот день, поэтому в официальном отчете это будет считаться ошибкой.  — Дай посмотреть, — совершенно спокойной ответил капитан, забирая из рук девушки документ, взглядом проходясь по строчкам и останавливаясь в самом низу, — пиши под мою диктовку. Аделаида вернулась к своим рукописям и перед тем, как начать записывать назначения, она оглянула карими глазами письменный стол и в ее голове промелькнула мысль, которую она бы хотела осуществить, закончив работу. Почерк у Аделаиды был отработан специально очень хорошо, потому что длительная работа за письмом давала какое-никакое умение, знать язык и владеть не только речью, но и письменностью — это большая редкость, ведь не каждый может себе позволить обучаться в школе. Это также важный элемент в работе с документами. Чтобы было все доходчиво и понятно. Слегка грубоватый голос капитана оборвался на последнем слове, и, будто, не закончив предложение, обдумал кое-какие детали, не говоря об этом вслух.  — На этом всё, — брюнет провёл ладонью по своим грубо подстриженным волосам, отводя секундный взгляд от Аделаиды, которая в свою очередь оценивает написанное ею и проверяет на наличие ошибок в тексте, нервно погрызая кончик гелиевой ручки. Мгновение спустя, перед её глазами уже появляется пелена, которая постепенно заполняет все поле зрения и, откинув ручку, светло-русая своими тонкими пальцами слега потёрла глаза намереваясь её согнать. Леви со скрываемым удивлением смотрел на девушку, оценивая ее внешнее состояние. Без шуток, ему казалось, что она одной ногой в гробу. Да и для самой Сент-Мари, была не новость, что сама она будто разваливается внутренне и физически. В свои двадцать шесть лет, активно работать может только мозг. Который изредка посылает какие-то импульсы организму и мышцам.  — Мы знакомы от силы полдня, — как-то невзначай начал капитан, — ты ведь даже не солдат. Но я уже понимаю, что ты сдохнешь скоро. Аделаида перестала тереть глаза и выпучила их, смотря на своего начальника, периодически дрожа губами, пытаясь подобрать слова, чтобы ответить на внезапное хамство. В ее практике было много таких случаев, когда люди грубили и задевали за живое, но чтобы так сразу, без всякого на то раздумья и так прямолинейно.?  — Иди, до пяти вечера ты свободна полностью, — поникшая Аделаида не понимала, за что ей такое было сказано прямо в лицо, кивнула мужчине и отправилась к двери. Но перед тем, как покинуть кабинет, ее снова окликнул Леви, заставив обернуться на пороге, — И сделай мне чай. Он сказал это так просто, будто попросил своего друга об этом.  — Я с бумагами помогаю, а не чаи готовлю, — Сент-Мари истерично улыбнулась и хмыкнула, отгоняя предыдущую мысль, уступив место недоумению.  — Меня не волнует, — пожал тот плечами, облокачиваясь на спинку своего стула.  — Вы какой-то смешной, — кареглазая в свою очередь, откинула назад свои светлые волосы и напрягая скулы, продолжала улыбаться смотря на Леви, — это не в моей компетенции заниматься готовкой чая для своего начальника, который и сам в состоянии сделать его себе. К тому же, я ведь «одной ногой в гробу», — процитировала девушка слова капитана, — могу и вовсе развалиться по пути.  — Хорошо, — он несколько раз проморгал, и наклонился обратно к бумагам, демонстративно перелистывая их, даже не читая. Это был своеобразный намёк на то, что девушка может идти восвояси и не мешать ему. Аделаида с тяжелым вздохом закрыла с другой стороны дверь и постояла около неё ещё минуту, переваривая в голове, которая итак покалывает в области лба, состоявшуюся недо-дискуссию. Еле удержавшись от того, чтобы прямо на месте не топнуть от негодования, она расправила плечи как только могла и спокойной походкой направилась в сторону столовой, находящуюся в семи минутах ходьбы от корпуса офицеров.