Одинокий голос человека

Большая чёрная папка с грохотом упала на письменный стол, за которым сидела Аделаида. Все ее внимание было устремлено на текст, написанный на тонкой бумаге, где четким крупным почерком была написана вся информация по поводу намечающейся экспедиции за стену. Впервые за свою жизнь она читает служебный документ, в котором содержится приказ об утверждённой вылазке. Чувства у нее были смешанные, при этом больше всего ей было даже страшно представить, какие многочисленные потери понесёт за собой эта печать, поставленная на документ. Она и не могла, потому что не видела. Сложно это понимать, будучи никогда не бывая на месте храбрых солдатов.  — Аккуратно с ней, Эрвин просил доставить ее в целости и сохранности, иначе без этой бумажки все полетит к черту, — Аделаида послушав Леви, аккуратно убрала ее в чёрную большую папку, лежащую на столе. Времени было уже полдесятого вечера. С учетом того, что они вернулись недавно, в кабинете уже царил полный хаос состоящий из одних только протоколов, расписок и квитанций, которые в свою очередь должны были быть уже на столе финансиста разведкорпуса. К сожалению, у него и своих дел хватает, поэтому приходится самим вкладывать их в определенную папку и по счету так сразу и не скажешь какая она. Аделаиду разрывало в потоке нескончаемых отчетов и бесконечных оформлений, и ей уже казалось, что это никогда не закончится, хотя по времени прошло всего ничего, лишь полтора часа. Так растеряно она себя чувствовала только в первый год работы в казначействе, но это было-то почти пять лет назад, когда Аделаида и вовсе только-только окончила своё обучение на факультете. Жаловаться было поздно. Да она и не особо хотела, трезво оценила ситуацию и то, что она сама себя на это подписала, хорошо зная на что шла. Девушка украдкой посмотрела на своего начальника. Его лицо практически ничего не выражало, разве что взгляд был более задумчивым, чем раньше. Аделаида знала, что он как и все люди старается скрывать свои эмоции и чувства, за маской безразличия, и это нормально. Но маска Леви иногда являлась какой-то грубой и невежливой. Наверное, не пообщавшись с ним, не поймёшь какой мужчина на самом деле. Она никогда его не спрашивала ни о чем, не задавала глупых вопросов оставаясь наедине, даже не потому что они не всегда могли вместе разбирать и заполнять какие-то отчёты, ведь Леви часто прибывал в городе, просто потому что она чувствовала, что он не такой, и разбрасываться словами он не станет, проще говоря, доверия к людям у него нет, и она точно знает, что за какие-либо вопросы капитан просто проигнорирует и не ответит. Впрочем, сейчас она начинает становиться почти такой же. Доверия к людям совсем не остаётся.  — Я умею готовить хороший кофе. Хотите? — тихо спросила Аделаида и в ту же секунду отодвигает от себя чёрную папку, облокачиваясь на деревянный стул. Девушка поморщила брови. Кто его знает откуда она взяла этот невозможно скрипучий стул, но он определенно ей не нравился. Лучше уж стоять на ногах, чем слушать этот звук.  — Валяй, посмотрим какой из тебя бариста, — съязвил мужчина и кивнул в сторону небольшого столика который располагался напротив бежевого дивана. Аделаида сразу подумала, что очень хотела бы сейчас лечь и уснуть, но разве работа позволит это? Возможно, на ближайшую неделю ей стоит забыть, что такое сон. Ароматный кофе, который смогла заварить Адели сейчас стоял на письменном столе, ожидая когда Аккерман все же взглянет в его сторону, отвлекаясь от прочтения текста. Сама же Сент-Мари решила обойтись без горячего напитка, потому что в желудок, отчаянно просящий хотя бы какое-нибудь безобидное яблоко, банально ничего не лезет, и ей кажется, малейшая капля воды вызовет у неё рвотный позыв. Странно, но желудок противоречит сам себе. Леви обратил внимание на чашку и перевёл взгляд на занятую Аделаиду. Он и не заметил как быстро пролетело время, даже и не понял, когда она успела сделать кофе и заполнить парочку документов. Капитан отметил для себя, что девушка справляется с данной ей работой быстро, вопросы возникающие изредка были моментально поняты и это всегда вызывало у него… восхищение? Да, наверное. Человек шевелит своими шестеренками в голове и очень активно пользуется мозгом, что не может не быть хорошо. Но Леви, возможно, никогда этого ей не скажет, ведь если очень часто хвалить своего подчиненного (какой он ее и воспринимает), все может стать хуже. Но это только его догадки.  — Шарлотта никогда не рассказывала, что у неё есть сестра, — как бы невзначай кинул Аккерман, отвлекая Аделаиду от работы. Она посмотрела в его сторону и отложив от себя листок с отчётом, стала раздумывать об этом.  — Вероятнее всего, потому что мы не были с ней достаточно близки, — Аделаида встала с места, на ватных ногах направляясь к столику на котором стояла её, уже холодная, чашка с кофе, — я даже письма ей не отправляла так часто, как могла бы. Рука не поднималась.  — Ей не было интересно общение с младшей сестрой? — нужна ли была ему та информация которую он сейчас получит — это не точно, но считал своим «долгом» расспросить Аделаиду об отношениях с Шарлоттой.  — Вы, наверное, не представляете как мы в детстве друг к другу относились. Что ни день, то драки. Ныне покойная мать визжала на весь дом, чтобы мы прекратили весь этот балаган, — усмехнулась девушка, сделав глоток кофе. Даже сейчас, когда она вспоминает это всё, она и понять не может: вызывает у неё это ностальгическую улыбку или же неприятное ощущение, и махание головой, чтобы они улетучились.  — Может она и до сих пор не хочет иметь со мной ничего общего, но это так, я Вам по секрету рассказываю, и очень усердно делает вид, как я погляжу, что наша встреча принесла ей только положительные эмоции, — кареглазая пожала плечами. Когда Аделаида опустила голову обратно к документам, продолжая заниматься своим делом, Леви мельком осмотрел её. Похожие черты лица, одинаковый нос, и разрез глаз. И как он сразу не догадался? Наверное, характер разный. Обычно сёстры имеют хоть какие-то идентичные качества, но в их случае, девушки абсолютно разные, с разным мнением и мировоззрением, будто два совершенно далёких от друг друга человека. Шарлотта более строптивая, а Аделаида местами нервозная, но достаточно спокойная. Но это она показала только в первый месяц их совместной работы и знать он не знает, какой она может оказаться завтра. Все люди носят маски и нет гарантии, что в какой-то предательский момент она не слетит. А ему все же понравилось кофе. *** Аделаида сидела в кресле у письменного стола, привлеченная всякими разными отчетами и подобного рода бумагами. Она заметила, как быстро главнокомандующий Эрвин перелистывает чёрную большую папку, вероятно, ища какой-то документ, о котором не знала Аделаида. Взгляд его был задумчивый, брови сведены — это говорило о том, что настроен он был весьма серьезно. Сент-Мари терялась в догадках: могла ли она сделать что-то такое, из-за чего ее сейчас отчитают? Блондин вынул листок из файла, прочитывая каждую строку, он положил его поближе к Аделаиде. В документе говорилось о переводе с должности помощника капитана до военного финансиста, но с незначительным увеличением заработной платы. Что в принципе, Аделаиду не сильно удивляло, ведь у разведкорпуса итак достаточно маленький бюджет. Но в ступор ее ввело то, что Эрвин решил ее повысить, совершенно внезапно и неожиданно для неё. Она подняла озадаченный взгляд на командующего. Возможно Сент-Мари не очень привязалась к той работе, которая у неё имеется сейчас, но почему-то ей казалось, что остаться на ней — это будет неправильным решением. И все-таки есть одно (или стопятидесятое) «но», из-за которого ей не совсем хочется покидать должность помощника.  — Ты прошла комиссию, как раз в тот момент, когда один из наших финансистов принял решение об увольнении, так что у тебя появилась возможность сменить свою должность на более высокую, на которую ты претендовала ранее, — он сделал небольшую паузу, всматриваясь в лицо Аделаиды, оно сменило выражение лица на растерянное и взволнованное. Она действительно задумалась над этим, хотя недавно Эрвин серьезно считал, что девушка не раздумывая ответит согласием, — ты можешь не торопиться, а хорошо подумать, надо оно тебе или нет. Но только не долго, решение нужно принять до завтра, ведь, как ты уже слышала, у нас через несколько недель экспедиция и нам нужен финансист, если ты не согласишься, то придётся искать другого, а это занимает достаточно времени, и нужно уложиться хотя бы за неделю. Надеюсь, ты понимаешь?  — Конечно, я все понимаю, но мне всё-таки стоит все обдумать, — Аделаида отвела взгляд в левый нижний угол. Он только пожал плечами и добро улыбнулся. Девушка забрала с собой заявление и вышла из кабинета, намереваясь пойти к себе. Раньше она и сама думала, что тут же согласится на это, но теперь, приходя в кабинет капитана, чувствует, что должна помочь ему, что он нуждается в помощи как никто другой здесь. Аделаида видит: ему как-никак тяжело все это разбирать самому и как он сам до этого все делал — ей неизвестно. Возможно, просто жалко, что все буквально сваливают на него, зная, что помимо этого у капитана есть так же тренировки, которые он проводит для солдатов. Как же иногда плохо входить в положение другого человека, понимая, что для тебя это выйдет не особо выгодно. Она ведь может все бросить и заняться финансовыми делами, забаррикадироваться от всех и принимать приказы только от самой себя и главнокомандующего. Но Аделаида не может не думать о том, как мужчина потом сам будет все это разгребать. Даже если Леви и не показывал того, что ему тяжело, и, наверное, он не покажет этого никогда, но совесть ее съест с потрохами, потом она сама себе это не простит. Особенно, если оставит его перед вылазкой. Девушка очень тихо матернулась и поморщила своё лицо, смотря на листок. С другой стороны, разве она должна отказываться от своего призвания? От работы, которая у неё хорошо получается? Да черт с этим, она училась на финансиста долгое время, чтобы потом работать на должности помощника, которая никак не связана с разбором больших денежных средств? Неужели, ради этого она прошла большой путь, чтобы опуститься до такого? Если бы Аделаида хоть раз в жизни приняла решение без разборов в своей голове, без всего этого взвешивания, будучи уверенной в том, что она делает и для чего — это была бы уже точно не Аделаида. *** Скрестив руки на груди, она посмотрела вдаль, вглядываясь в размытые силуэты бедных солдатов, страдающих от боли во всем теле. У некоторых, как видно, подкашивались ноги, опускались руки, но сила воли была превыше любых неприятных ощущений, возникших из-за постоянных тренировок. Они старались. Ради того, чтобы быть сильнее. Победить. Любые невзгоды могли стерпеть эти люди, что, несмотря на свой страх и риск, выходили туда, куда обычный человек бы ни за какие деньги не сунулся. На свободу, за стену, где обитают множество мерзких, невиданных Аделаиде и большей половине оставшегося в живых человечества, титанов. Она никогда не думала о них. Знала, но не понимала, что из себя представляют эти человекоподобные существа. Вроде бы мысль о них не заставляла ее биться в истерике, пугаться, будто они когда-то ее достанут, ведь на множество процентов была глупо уверена, что не встретится лицом к лицу с этим врагом сего мира. Может быть, если бы она осталась за самой защищённой стеной Сина, а так, находясь на территории рядом с теми, кто так отчаянно рвётся в бой, ради спасения человечества, уверенность, былое и обманчивое чувство защищенности пропадает с каждым разом. Проблем в ее жизни хватало и до разведкорпуса, разного рода раздумья не дают ей и по сей день покоя. Думать, что наступила чёрная полоса, если неосознанно некоторые «проблемы» выдумываешь у себя в голове — глупо. Аделаида прекрасно это понимает, но то, что ее гложет будет много лет вставать у неё комом в горле. Сейчас, как сказал Леви, вернее, не очень тактично намекнул, нужно думать о том, как исправлять ситуацию в не полюбившимся властям, разведке, иначе вылететь можно, не успев оглянуться. Нужно помочь им, как она всегда и делала, но ранее материально. Нет пути назад, лишь пробивать дорогу вперёд.  — Ты такая молчаливая бываешь, — проговорила Ханджи, увлечённая чтением книги, взятой из библиотеки, — кажется, ты чем-то озадачена все время. Капитан говорит, мол, ты часто либо бываешь вспыльчивая, либо замолкнешь на целый день и слова из тебя не выбить. Аделаида обернулась, замечая как женщина, перелистывая очередную страницу, глядит исподлобья на неё хмурым взглядом. Кто бы что не сказал, но чаще всего негативная атмосфера передаётся от одного человека к другому как по цепной реакции. И Сент-Мари стала замечать, как люди вокруг неё начинают напрягаться и им это не нравится. Может быть пора перестать показывать своё поганое настроение людям, Аделаида?  — Я просто как обычно думаю о предстоящих мне ночных отчетах и знаешь, не каждый человек улыбнётся, если ему в лицо ткнут огромными стопками бумаг, — улыбнулась Аделаида, присаживаясь рядом с Зое. Она стала разливать в чашки горячий чай, чтобы заполнить чем-то свой желудок.  — Привыкай, девочка моя, теперь это твой новый смысл жизни, — серьезно ответила ей Ханджи, — доделать то, что приказало начальство и пойти спать, чтобы потом с новыми силами начать работу, — но спустя несколько секунд, звонко рассмеялась, убирая книгу в сторону, — да и спать тут не всем удаётся. Если для Ханджи это было обыденными действиями, то поникшая от этих слов Аделаида была не рада слышать, что теперь ей предстоит батрачить без права развлечения и отдыха. Может быть так и должно быть? Она много за свою жизнь беззаботно проводила время, кажется, теперь пришла пора отрабатывать за веселые деньки.  — Майор Зое! — спустя какое-то время в дверном проёме оказался парень, солдат под командованием Эрвина. Его внешний вид был достаточно потрёпанный, видно, парень бежал и спотыкался, чтобы донести важную, не требующую отлагательств, информацию.  — Эйден, вольно, — Ханджи лениво обернулась и вместе с ней Аделаида, решаясь посмотреть на человека, что так резко решился прервать их беседу, — Объясни, в чем дело?  — Совещание в кабинете командора. Аделаида, Вас тоже приказано сопроводить, — солдат обвёл взглядом сидящую в ступоре Сент-Мари. ***  — Была когда-нибудь на совещаниях? — спросила Ханджи, на ходу перелистывая документы. Не сказать, что ей вообще был интересен тот вопрос, который она задала Аделаиде, но сказать что-то нужно было ради поддержания разговора. Аделаида холодными руками схватилась за папку и прижала её к груди, спеша за Зое. Под ногами она совершенно не чувствовала деревянного скрипучего пола, шагая будто на автомате. В районе солнечного сплетения снова чувствуется тяжесть, волнение, что и раньше ее не отпускало, какими бы она лекарствами не пыталась исправить это. Девушка в некоторых моментах даже завидовала Ханджи, что так легко могла подавлять внутри страх, сохранять спокойствие и уверенность, чем обладать чаще всего Аделаида не могла. — Смеёшься? — улыбнулась Сент-Мари, — я их раньше вела, составляла протокол. В самом деле, это не так трудно, как кажется со стороны. Мне моя работа нравилась да и, скажем так, вопросов было немало которые стоило бы обсудить. Я тебе как-нибудь расскажу, что там происходило и исходя из предстоящего совещания, расскажу тебе, чем наши отличались от ваших. Я думаю, тебе будет интересно послушать. Ханджи громко усмехнулась, но вдруг ойкнула так, что Аделаида испугалась, устремляя свой взгляд вперёд. Весь офицерский состав, как и генералы военной полиции вошли в кабинет главнокомандующего, чтобы наконец начать собрание. Зое схватила за руку идущую рядом с ней девушку и потащила за собой, быстрым шагом успевая дойти до чуть не закрывшейся двери. Сент-Мари зашла в помещение сразу следом за майором, после этого поспешно решила осмотреть людей, перед которыми ей предстоит высказывать своё мнение. — Иди сюда, — жестом подозвал к себе Капитан Аккерман. Она, конечно же, подошла, но садиться так же как он, будто у себя дома, не решилась. Аделаида видела, как в глазах его читалось, отчасти, презрение к некоторым присутствующим и скучающий взгляд, которым он осматривает принесённую ею папку. Его равнодушие слегка поразило ее, впервые она видела, чтобы человек так открыто демонстрировал свою неприязнь к происходящему и видимо не собирался и рассказывать что-то на собрании, судя по откинутой папке на стеклянный журнальный столик, стоящий поодаль от дивана. Глядя на Эрвина, впечатление было другое. Он был притворно улыбчив, как заметила кареглазая, и следил за каждым из военной полиции, будто старался читать их, подмечал какие-то детали. Невозможно было понять его мысли, а этот взгляд: изучающий и оценивающий — лишь добавлял загадочности. Аделаида не могла сказать про него много, потому что командор был как закрытая книга и даже если по жестам можно было что-то понять, то лишь малую часть того, что он из себя всё-таки представляет. Среди столпившихся в одном месте офицеров, Аделаида разглядела как отворилась дверь. И замерла, когда внутрь вошло ещё пару человек. Неведомая паника захлестнула ее с головой, заставляя все существующие вокруг звуки разом стать приглушенными, создавая эффект «вакуума». По телу распространился жар из-за которого Аделаида попыталась вздохнуть в себя хотя бы немного холодного воздуха, шедшего с открытого нараспашку окна. В горле невыносимо пересохло, отчего жутко хотелось воды, но стоящий графин с водой казался так далеко, что дотянуться невозможно было. Он распознал ее ровно в ту же секунду, когда Аделаида подняла на него свои глаза, меняясь в лице. Противная ухмылка появилась на губах, все последующие движения, которые он совершал, вызывали в девушке неоднозначные эмоции. Каждый тяжёлый шаг, сопровождаемый звоном ключей в его руках, порождали внутри гнев и бешеное желание истерически заорать, чтобы весь глубоко засевший в груди крик вышел наружу. Руки затряслись, кончики пальцев похолодели. То от чего она так отчаянно хотела скрыться, настигло ее там, где больше всего не ожидалось. Ведь Аделаида почему-то знала, что тут с ней все будет в порядке, но прогадала и теперь, он тоже знает — она здесь. Неизвестно сколько длилось ее ненормальное состояние, но как только сидящий рядом Леви дернул ее за плечо, громкие мужские голоса и исчезнувшие внезапно звуки обратно вернулись, как и сама Аделаида из своей прострации.  — Возьми себя в руки, хотя бы сейчас, — Сент-Мари услышала раздражённый голос капитана со стороны, — насчёт твоих приступов мы ещё поговорим, я крайне недоволен этим, — девушка выслушала претензию мужчины и коротко кивнула, выпрямляясь в спине.  — Аделаида Сент-Мари, — возле уха раздался грубый мужской баритон, — Давно Вас не видел. Адели дернула плечом, оборачиваясь. Слишком много знакомых лиц, от которых ей хотелось выпустить всё содержимое своего желудка (если там хоть что-то есть). Офицер военной полиции, на ее старой работе, часто заходивший к своей беспринципной женщине, в коей души не чаял, сейчас стоял перед ней. Что было хорошо, относился он к Аделаиде уважительно. Но с какой-то неприятной, чрезмерной теплотой, будто желал несколько большего, чем обычные беседы через стойку администрации. Хотя может, он просто сам по себе такой, говорящий так без задней мысли? — Добрый день, офицер Эванс, — Аделаида встала с дивана и протянув руку, ответила ему на рукопожатие, — Я всегда думала, что посещение разведывательного корпуса — не ваш уровень. Мужчина слегка потупился на месте, не ожидая, что Аделаида ткнёт ему правдой в лицо. Но это не помешало ему продолжить разговор с ней.  — Я очень рад, что смог снова увидеть Вас, хоть такая официальная обстановка меня весьма напрягает. Сент-Мари кивнула:  — Тоже рада видеть Вас, но удивлена, что пересеклись мы именно в этом месте. Как Келли? Не имела возможности ей отправить письмо, но сейчас очень жалею, что не нашла времени для этого. Я думаю, мы были хорошими подругами, пока я не сменила работу.  — Мы поженились, — тут же ответил офицер Эванс, — она хотела, чтобы вы присутствовали на свадьбе, но увы…  — Прекрасно! Я думаю, новая ячейка общества — это весьма неплохо, особенно в наше время, — Аделаида туманно улыбнулась и отпила немного прохладной воды. — Эрвин, мы предлагаем начать, — уведомил один из тех уполномоченных. С того момента, как Аделаида ушла со своей должности в казначействе, офицер Эванс заметил, как сильно изменилась атмосфера вокруг неё. Раньше, если к ней подойдешь, то она несомненно одарит тебя ангельской улыбкой и позитивный настрой девушки распространялся по всей округе. Всегда поможет и с охотой отойдёт поболтать за чашечкой крепкого кофе, просто, чтобы своими рассказами отвлечь от серьёзных проблем. Но именно сейчас, как увидел Эванс, она изменилась. Не внешность, не лицо. Перед ним не стояла хорошенькая девочка из отдела управления, не она несколько месяцев назад вдохновляла коллектив и давала стимул хорошо работать. Тот взгляд карих глаз теперь не излучает ту самую радость, радость жизни, а лишь потерянный и встревоженный. Если знать её больше, чем полгода, можно увидеть, как поменялись жесты. Взять в пример «подёргивание плечом», нервное, отталкивающее, и уже только этим Аделаида могла показать своё отношение к нарушению личного пространства со стороны других людей. "Что же случилось?" — задавался вопросом офицер Эванс. Аделаида, всё то время, пока она записывала в свою тетрадку некоторые записи, чтобы составить из них протокол в будущем, слушала, как военная полиция старается смешивать с грязью разведывательный отряд. Ни один из них, сидящих напротив офицеров, не сказал что-то удовлетворительного в сторону разведчиков и для Аделаиды это показалось достаточно мерзким. Какими бы они не были, сколько бы людей не полегло за стенами во время экспедиции, девушка считала, что подобное поведение ни есть хорошо, что оно не заслуженно, просто потому что эти люди всего-лишь хотят найти ответы, узнать больше про титанов. И разведчики, как бы не хотелось — единственный шанс для людей.  — Мы не можем позволить вам выйти за стены, — уже громче сказал командир военной полиции.  — Это не наша прихоть. Требование верхушки, а всё, что говорят они — для нас закон, — вставил свои пять копеек офицер. Девушка подняла глаза на всех присутствующих, больше углубляясь в тему разговора. — Запланирован точный день и мы не можем, после стольких недель подготовок, всё отменить, — спокойно сказал Эрвин, демонстративно придвигая к ним документ с подписью и печатью как его так и главнокомандующего военной полиции, — составлен точный план, нарисована схема, сформированы команды, и теперь вы хотите, чтобы мы взяли и выкинули всё над чем работали?  — Не наша прихоть, — процедил мужчина, — ты меня слышишь?  — А чья? — Леви метнул взгляд в сторону самого старшего по званию, — Тех толстопузов, что сидят за круглым столом, распивая спиртное? Хорошо устроились, свиньи, только теперь они должны понимать, что такими действиями они ставят на кон всё человечество. А дальше как поступят, расформируют нас?  — Мы не можем спонсировать эту экспедицию. У нас нет для вас столько средств в этом месяце. Не хочу ставить прогноз на следующий месяц по поводу денег, но на них есть более важные планы, чем их на ветер скинуть, — последнее буквально процедил главнокомандующий Док, — Мы все прекрасно знаем, что из всех ста процентов, что уйдут за стены, вернуться только, в лучшем случае, двадцать пять. И это в лучшем, Эрвин. В кабинете стало тихо и все офицеры стали что-то обдумывать, намереваясь наконец закончить главную тему этого совещания. Аделаида хотела высказать своё мнение, но пока что решила, что не стоит. Ведь сама ещё не разобралась в делах разведкорпуса, она мало знает и не хочет сказать чего лишнего, дабы военная полиция вдруг не рассвирепела. Но парочка ласковых, конечно, у Сент-Мари бы для них нашлось. Следующее, и последнее, о чём они начали вести разговор, заставляло Адели расширять глаза от неистового удивления: — То есть, я как понимаю, мне ради галочки нужно будет пройти военную подготовку, обучиться пространственному маневрированию, ранее никогда не бывая в кадетском корпусе пять лет, не проходя все посвящённые этому лекции? — вспылила неожиданно для себя Аделаида, чуть ли не вскакивая с места.  — Правильный ход мыслей, Аделаида. Здесь не то, что все умеют подобное, даже врачи знают, как управлять УПМ. Решение о том, что абсолютно все служащие и работающие в разведкорпусе обязаны научиться убивать титанов — это не мы приняли, не мы придумываем такие приказы, — всем корпусом главнокомандующий военной полиции повернулся к Аделаиде.  — Вы хотите сказать, что я, месяц работая в разведывательном корпусе, не знаю, что врачи тут на устройство маневрирования смотреть бояться? Вы пытаетесь меня, прошу прощения, «развести» на подобное, думая, что я ничего здесь не знаю находясь не долгое время, отнюдь, я бы не стала работать в том месте, о котором я не осведомлена. Капитан Аккерман перестал сверлить взглядом офицеров полиции и начал слушать свою помощницу. В голове у него было лишь две мысли: остановить её или дать продолжить дискутировать с ними. Последнее его немало забавляло, ведь видеть девушку в таком возбуждённом и мятущемся состоянии, было интересно. И не только ему. Эрвин облокотился на спинку стула и сложил руки на груди, наблюдая за ситуацией.  — Вы хотите оспорить данный приказ вышепоставленного руководства? — Нет, я не хочу оспорить, я лишь хочу вам напомнить, что даже ваши офицеры в военной полиции не умеют пользоваться данным средством передвижения в воздухе, — Нил нахмурился, — сомневаюсь, что они даже знают, как расшифровывается «УПМ» — это во-первых. Второй момент, с какой целью решили принять этот указ начальство сразу после того, как я прошла комиссию и уже официально стала работать здесь в качестве сотрудника? У вас есть какие-то планы на меня? Вы всё это пытаетесь преподнести так, будто это обыденность, что это для вас нормально принимать такие кардинальные решения. Аделаида почувствовала, как начал пульсировать правый висок от нахлынувшей злости. Она не знала, что именно поспособствовало разгоранию внутри неё такого возмущения. Но волновало то, что они хотят заставить её, с достаточно плохим физическим состоянием, трудиться не только над своей работой, но и учиться убивать титанов. — Перед этим, вы должны были учесть, что с принятием этого решения, обучаться этому буду не только я, но и другие работники в разведывательном корпусе, учитывая поваров, медиков, уборщиков, что только раз в неделю приходят сюда, финансистов, коих до недавнего момента было двое. Так давайте я вам объясню, что вы это говорите человеку, что достаточное времени проработал в казначействе… — Намекаете на ваши связи?  — Да я умоляю, вы не за то цепляетесь. Проблема в финансировании, ведь для этого придётся ещё один десяток людей снабжать снаряжением, формой, приглашать специального человека, который сможет провести лекции, дабы объяснить и дать понять всю эту технологию убийства титанов изнутри. Как думаете, во сколько всё это может обойтись вам в сумме? И лишь до тех пор, пока мы не сможем до конца закончить обучение. Пять лет, понимаете? А за это время некоторые могут даже уволиться, это значит, что все потраченные деньги с казны на обучение сотрудников убивать титанов — были в пустую, — Аделаида вздохнула, — Это ведь самое главное, найдётся ли в ней средства, — последнее девушка выделила, — на дополнительное оборудование для нас? Это именно то, ради чего вы хотите в этом месяце отменить вылазку, я так вас поняла? — Не мы принимаем решения, Сент-Мари. — Да это конечно, понятно, — она встала с места, направляясь к окну, — Но у нас есть своя работа у всех, мы не можем её совмещать с обучением. Они хотят всю систему перевернуть, это нормально? Чего они добиваются? Ханджи приняла решение, подойти к Аделаиде, видя как та начинает вскипать, словно чайник. Щёки покраснели, а руки не находя себе места побывали в кармане, скрещенные на груди и в замке, и чтобы поумерить её пыл, Зое развернула девушку к себе призывая к спокойствию. Накалённая обстановка сходила на нет и уставшие после длительного собрания, офицеры собрались уходить.   — Мы эти вопросы ещё обговорим, но имейте ввиду, — главнокомандующий Док смерил тяжёлым взглядом как Смита, так и Сент-Мари, — за неподчинение и оспаривание приказов вышестоящих… вы знаете, что бывает.