Одинокий голос человека

Аделаида отвернулась от Ханджи, сразу замечая вопросительный взгляд командора на себе. Да она и сама многое не понимала, видать, на днях предстоит очень долгий разговор и обсуждение возникших тем. Леви пребывал где-то не с ними, задумываясь о словах офицера, кажется, нет, он точно был не в восторге от нового приказа вышестоящих. Ему самому хотелось о них нелестно высказаться, но Аделаида была первее, и её небольшая дискуссия с главнокомандующим военной полиции вывела девушку из себя. Явно её что-то задело, хотя кому бы понравился такой невыгодный исход событий. — Ты вся пылаешь огнём, Сент-Мари. — забеспокоилась Ханджи. — Они те ещё моральные уроды, но ты так рассердилась. Оно того не стоит. Самое интересное, что женщина была полностью права, но вместо того чтобы успокоиться, Аделаида почувствовала, как резко на смену гнева приходит подавленность, отчаяние. Когда она поняла, что вышла из себя совершенно внезапно, тем самым показывая своё недовольство перед всеми, чего не должна была делать вовсе. Для неё не было в пределах нормы, показывать своё чересчур импульсивное поведение. Потому она смутилась и опустила глаза в пол, оставаясь стоять вместе со всеми в абсолютной тишине. К сожалению, это даже не самое страшное, что произошло. Перед Аделаидой до сих пор стоит образ человека. Неприятного, омерзительного до кончиков пальцев. Так мерзко стало в душе, от одних только возникших, во мгновение, воспоминаний, их не стереть никогда. Что происходит? Дикий и неописуемый ужас ударил ей в голову. Вернулось, покинутое ранее, чувство опасения за свою жизнь. Эти люди знают, где она. Масло в огонь подливает то, как она вела разговор с полицией и просто так они это точно не оставят. *** Аделаида хлопнула дверью собственной спальни, где витал прохладный воздух из-за открытого нараспашку окна. Она откинула голову назад и хрипло задышала, стараясь удерживать образовавшуюся пелену слез. Не в силах устоять на ногах, девушка села на недалеко стоявшую кровать, уткнувшись в белоснежную подушку лицом. Нет, не в коем случае, она не плакала, не выпускала из себя и ни капли, просто содрогалась в возникшей истерике. За последние несколько минут ее бросало то в жар, то в холод, в горле возник неприятный комок, мешающий ей вздохнуть. Она не понимала, почему все это случилось с ней. Ей казалось, что любая другая женщина умеет сдерживать в себе эмоции, любая другая женщина умеет быть сильной, независимой от внутренних чувств. Любая другая женщина всегда знает, что делать. Аделаиду в своё время учили многому, но никто ее не научил как поступать в таких ситуациях, к кому обратиться, кто может подсказать ей то, что гложет ее уже долгое время? Мысли, что она сама осталась наедине со своими проблемами ее буквально вынуждают все больше замыкаться в себе, зная, что никто уже ей не поможет. Осталось только закрыть рот «на замок» и беззаботно, и невинно улыбаться, чтобы создавать мнимое ощущение безмятежного счастья. Аделаида опёрлась ладонями на кровать и повернулась к зеркалу, стоящее напротив. Своё лицо ей показалось таким… горестным и измученным, что самой стало себя жалко. Это чувство для неё было новейшим. Жалеть себя? Это оказывается так неприятно. Видеть себя в таком состоянии, что вот-вот и ты распадешься внутри на маленькие крупицы, собрать которые, хоть об стенку бейся — не сможешь. Бороться самим собой приходится трудно. Ведь кто как не она вытянет себя из глубокой пучины отчаяния и угнетения, преследующие молодую девушку до настолько тревожной степени, что в голову закрадываются, отнюдь, не позитивные мысли, а лишь такие, которые потупляют реализацию своих желаний и стремление к лучшему, чем есть сейчас. Иногда, хочется чего-то другого, чего Аделаиде не стоило бы говорить в слух. «Это же удел слабых и бесхарактерных людей» — отголоски здравого смысла ещё посещают ее голову. Аделаида потёрла виски, в надежде утихомирить возникшую внезапно от напряжения мигрень и горько вздохнула, обещая себе не только простить, но и в будущем избежать возникновение минутных слабостей. — Открой дверь, — послышалось с той стороны. В дверь один раз стукнули. Девушка сглотнула надоевший ком, и медленно выдохнула. Чтобы не раздражать капитана, как Сент-Мари поняла по голосу, ей пришлось быстро подойти к прикроватной тумбочке, тут же хватая деревянную расчёску, приводя свои волосы в порядок, иначе человек стоящий за дверью упадет от шока, видя перед собой лохматую девушку. Но это было лишь в ненормальных представлениях самой Аделаиды, поэтому решила она не рисковать. — Капитан, личное пространство — понятие для Вас относительное, я так полагаю? — Адели раскрыла дверь, впуская внутрь своего начальника. Его неприветливое выражение лица повлияло на настроение Аделаиды и вместо того, чтобы как обычно улыбнуться, она непроизвольно нахмурилась, складывая руки на груди. — Садись и послушай меня, — мужчина указал на кресло и Аделаида послушно опустилась на него, выпрямляясь в спине. — Мне казалось, что мы друг друга поняли, но похоже я ошибался. Девушка внимательно слушала каждое слово Леви и начинала понимать его, что он был крайне не рад, когда Аделаида имела неосторожность выявить в свет свои эмоции. И это не тот момент, когда человек сильно плачет или излишне радуется, показывая своё состояние. Это нечто большее. — Мне не нужен человек-настроение, Аделаида. Я давно тебе сказал, что такое выражение своих эмоций, которые проявляются в виде твоих вечных нервных тиков, затруднённого дыхания, побледнения — это ненормально. Ты сама замечаешь за собой такое? Аделаида могла бы что-то сказать на этот счёт, но почему-то ей совсем не хотелось. Не было какого-то желания приостановить поток его возмущения, ведь сама прекрасно понимала, что мужчина говорил по-сути и правду. — Мне всё-равно, что ты испытываешь, — высказался он. — Тем более на то, что повлекло за собой такое неоднозначное поведение. Не в моей компетенции выяснять проблемы в твоей личной жизни, касающиеся тебя. Но это мешает тебе квалифицированно выполнять свою работу. Настоятельно рекомендую урегулировать свой эмоциональный фон, чтобы продолжить работу здесь. На мгновение она почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за незначительную провинность. Судя по всему, эти слова задели Аделаиду, до такой степени, что она уже и перестала отрицать очевидное. Да, она такая-сякая, со своими тараканами в голове, и полностью не может контролировать себя. Хоть и через силу пытается закрывать это всё внутри, как только может. — Собирайся, — капитан сделал голос немного тише и грубее, заставив Сент-Мари обратить внимание. — Заберёшь ту папку со стола и можешь идти в конюшню. — Вы решили меня взять с собой? — Аделаида приподняла уголки губ. — Что это нашло на Вас? — Не язви, — тут же ответил Аккерман. — Вижу ты уже в хорошем расположении духа, так что пошевеливайся. Аделаида полностью смогла захватить контроль над своими эмоциями. Кажется, минуту назад ничего и не было, лишь небольшой осадок, но и это безусловно пройдёт. *** Сент-Мари ловко запрыгнула на лошадь, хоть в прошлый раз сделать это было с трудом, и обернулась в сторону капитана. Он так же запрыгнул на своего скакуна, выдвигаясь вперёд, махая девушке рукой, чтобы та последовала за ним. Выйдя за пределы военной части, Аделаида почему-то почувствовала необъяснимое облегчение, вероятно, из-за того, что слишком долгое пребывание в одной территории с солдатами вызвало у неё тоску по обычному городку и таких же его жителях, не имеющих ничего общего с военной службой. Простота и непринуждённость витала на улице, смешиваясь с запахом аппетитной выпечки. Совсем недалеко, где-то на рынке, продают булочки с маком, с её любимым маком, и наверное это пробудило в ней чувство неописуемого голода. Давно она не ела нормально, чтобы живот переставал звучать так, словно обезумевшее дикое животное в лесу. К слову о еде, капитан Леви заметил это. За всю их работу, он ни разу не видел, чтобы она ела. Аделаида могла в одиночестве принимать пищу, но почему-то всё же сомневался в этом. Он не верил ей, когда та говорила о том, что безусловно ела, но это, конечно же, не являлось стопроцентной правдой. Лишь отчасти. Прошло достаточно времени, чтобы солнце опустилось за горизонт, заставляя городских служащих зажигать уличные фонари во всех переулочках и приносить свет в самые темные уголки улиц и общественных мест. Уже знакомое Аделаиде место, небольшая липовая аллея, из-за вдоль стоящих фонарных столбов, что освещяли её, делая место несколько волшебным, невероятно красивым, нашедший ветер легонько колыхал листья липы, и под ней низкорослую траву. Девушка дёрнула поводья лошади, и остановившись возле белой лавочки, спрыгнула на землю. Как и в прошлый раз, неподалёку стоял тот молодой человек из военной полиции, но сейчас Сент-Мари не попыталась спрятаться за лошадь, а наоборот, пошла вслед за своим начальником, без всякого страха и волнения. Обратив внимание на сменившееся выражение лица этого парня, она поняла, что он и сам-то боится. А чего? Явно капитана Леви, но нервное поглядывание на Аделаиду навело на неё мысль, что с ней что-то не так. Вернее с её твёрдой походкой, стремительной, вероятно внушающее ему некое смущение. — Добрый вечер, капитан Леви… Мэм? — Аделаида Сент-Мари, — девушка подала руку и парень пожал ее, в знак знакомства. Капитан Леви раскрыл свою папку и проверив наличие нужных документов, отдал её обратно военнослужащему, с такой вот странной, для Сент-Мари просьбой: — Сожги её, чтобы она не попала в руки к другим, — приказным тоном сказал ему Аккерман. Парень соглашаясь, закивал головой. — А разрешите поинтересоваться, капитан Леви, — он поднял глаза на мужчину и стеснительно спрятал руки за спину. — Как совещание прошло? Вылазка состоится? — Неудовлетворительно, в этом месяце нам опять не дали согласие от вышестоящих, но перед этим Нил сам документ с печатью нам отправил в конверте, утверждая, что всё согласованно было с начальством. Идиоты напыщенные. Здесь и обсуждать нечего, всё итак понятно. Аделаида кинула удивлённый взгляд в сторону Аккермана и непонимающе сложила руки на груди. С каких пор солдаты разведывательного отряда мирно обсуждают свои дела с военной полицией. В данный момент ей совсем неясно, почему такой человек, как Леви, беседовал с солдатом из ненавистного многим рода войск, хотя, как она знала, мужчина терпеть не мог общаться с ними, ровно так же как и сама девушка. Возникло несколько вопросов, но задавать их сейчас Адели, конечно, не решилась, но интерес только нарастал. Что за бумаги и какое отношение они имеют к разведке? Аделаида перестала слушать их и резко опустила голову. Появилось чувство чьего-то присутствия за спиной, будто кто-то пристально глядел сзади. Стояли они от лошадей не так далеко, поэтому до уха дошёл шелест бумаг, заставивший девушку резко обернуться назад. Но то, что она увидела, повергло её в шок. Какой-то левый солдат, из военной полиции решился пошариться в седельной сумке, предварительно подслушав их разговоры. Сент-Мари дёрнулась и поймала взволнованный и судорожный взгляд незнакомца, который оцепенел, не переставая что-то искать, вероятно, важное для него. — Эй, ты что творишь?! — возмутилась Аделаида, привлекая внимание Леви, что в свою очередь, заметив в ту же секунду вора, он обернулся к солдату и приказал: — Скрой своё лицо и беги отсюда, чтобы тебя никто не увидел, понял? — Так точно, — парень отдал честь и стартанул прочь. В это время незнакомец пустился в бега, бросив дело с поиском нужной ему информации. Но успел взять с собой письмо из сумки, висящей на лошади Аккермана. Кажется, это было что-то важное, так как мужчина заметно напрягся и сорвался с места за убегающим парнем. Аделаида решила ничего не говорить ему вслед, и так же побежала вперёд. Аккерман сработал быстрее, в силу своей хорошей физической подготовки, и смог поймать мальчишку, повалив его на грязную землю, тем самым вызывая у него крик от пронзившей его боли. Девушка прибежала немного позднее и запыхавшись опустила руки на колени, склоняясь перед землёй, чтобы отдышаться. Она и понятия не имела, кто это, какую цель преследовал молодой парняга, выслеживая их и предпринимая попытку залезть в сумки. Она подняла голову, услышав как громко отнекивался солдат, когда Леви грубым способом, решился отобрать письмо, которое тот спрятал себе под куртку. — Вы что делаете, капитан, ему же больно! — эмпатичная Аделаида по своей натуре, не смогла спокойно смотреть на то, как мужчина со всей силы ударил солдата в живот. Он скрючился, но упорно не поддавался, сильнее прижимая письмо к себе. — Я ничего вам не отдам, у меня приказ, — юноша совсем не осознающий своего шаткого положения, высказал это капитану не поднимая взгляда, но посмотрел на Аделаиду, вызывая у неё в груди сочувствие к страдающему полицейскому. — Тебе и не нужно отдавать, я сам возьму, — видно, что мужчина пытался действовать аккуратно, дабы с письмом ничего не случилось, но парень до последнего лежал на земле свернувшись калачиком, чтобы капитан не смог забрать бумажку. — Перестаньте, Вы только хуже делаете, можно словами решить эту проблему, а не насилием заставить что-то сделать, он боится! — Аделаида подошла чуть-чуть вперёд, пытаясь остановить своего начальника, но кажется он и не собирался останавливаться избивать парня, разве что на секунду отвлекаясь от этого, посмотрел на Сент-Мари, стоящую впереди. — Хорошо, посоветуй мне, как лучше? — укоризненно проговорил он. — Или можешь попробовать сама? Чаепитие с ним устроишь, будешь выяснять, зачем он следил за нами, и потом попросишь больше никогда таким не заниматься? — Могу и так, если ситуация этого потребует, — Аделаида встала в излюбленную позу — складывая руки на груди — и негодующе вздохнула: — в данном случае, я могла бы словесно с ним прийти к какому-то компромиссу, он ещё молоденький. Сами слышали — это приказ, и он не имеет права его оспаривать. Понимаете, что там делают с теми, кто не подчиняется? Он точно может попасть под это число. — Меня это должно волновать?.. Чёрт! — Капитан почувствовал как по тыльной стороне руки прошлось острое лезвие ножа, заставив его инстинктивно на шаг отойди назад. Парень воспользовавшись тем, что внимание Аккермана на нём не сосредоточенно, подскочил на ноги, и слегка запинаясь, убежал в сторону переулков. Аделаида могла бы сорваться с места и так же побежать за ним, но остановилась возле Леви, чтобы оценить его состояние. Но на лице у мужчины не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах виднелось недовольство. Девушка почувствовала себя очень виноватой, ведь это из-за неё солдат смог убежать вместе с важным письмом. — Надо догнать его, иначе будут проблемы, — сдержанно сказал он Сент-Мари. — По времени меньше минуты прошло, с больной ногой далеко не убежит. На руку не смотри, это самая незначительная рана. Аделаида запаниковала. Ей почему-то казалось, что виноватой во всём была она, ей стоило быть повнимательнее, чтобы не возникало таких ситуаций, но разве можно было предвидеть такого развития событий? Её никто не предупреждал о подобном, о слежке из другого рода войск за разведывательным корпусом. Что у них происходит — с этим стоит ещё разобраться. Леви остановился возле ограждения участка, дороги впереди нет, поэтому парень мог убежать в одну из двух сторон. Капитан решил, что разделиться будет самым оптимальным решением. Аделаида поддержала идею, но не решила высказать ему свои опасения, ведь бежать в сторону, где абсолютно нигде нет фонарных столбов — её несколько напрягает. Сомнение было в том, что она сможет в темноте найти полицейского, огромное, но сделать это нужно было, как бы не хотелось. Единственным источником света являлась луна, к сожалению, это не особо спасало ситуацию, ведь зрение Аделаиды можно назвать точно не самым лучшим. Сент-Мари вышла на заросшую тропинку, которая выходила к большой реке. Рядом стояли длинные и густые деревья, мешающие обзору, но что самое главное: за ними спрятаться было бы, по мнению девушки, хорошим вариантом. Адели вышла из небольшого лесочка, переставая бежать, она вставала на берег реки. Ей уже показалось, что, и впрямь, они его потеряли, но отчаиваться не хотелось, поэтому решила немного отдышаться и продолжить путь дальше. Заправив длинную прядь светло-русых волос за ухо, она навострила слух, напряжённо глядя в сторону, где шевелились только что ветки деревьев. По спине прошёлся табун мурашек. Самое первое, что пришло ей на ум — это животное, которое обитает в этих местах, ведь не исключено, что из кустов на неё выбежит зверь. Всё на мгновение затихло, вынуждая Аделаиду настороженно осмотреться по сторонам, покрутиться вокруг своей оси и устремить взгляд на тропинку, из которой она вышла. Не прошло и минуты, как со спины на неё набросился человек, всем своим телом попытавшийся повалить её на землю. Но охвативший страх Аделаиду сделал, так чтобы она стала вырываться, словно рыба попавшая в сети. В горле застрял панический крик, во рту ощутился явственный вкус крови, из-за прокусанной губы. Сент-Мари попыталась оказать сопротивление противнику, но нахлынувший страх не давал ей отчётливо смотреть на ситуацию. Не вовремя вспыхнули неприятные воспоминания, из-за которых на глазах выступили слёзы. Страшно думать о том, что может произойти дальше. Она не выдержит, если это произойдёт ещё раз. Каждыми фибрами своей души, Аделаида ненавидела это, стремилась забыть. Но происходящее сейчас вынуждает её вспоминать и злиться. И плакать от своей беспомощности, что она полностью уязвима, эмоции подавляют её силу, не дают ей защищать себя. Так быть не должно. Человек приставил окровавленный нож к горлу девушки, посему ей пришлось остановиться. Если начать вырываться, то можно попрощаться с жизнью. Аделаида почувствовала, что он расслабился, тяжёлое дыхание возле уха — значит он исчерпал половину своих сил, и здесь уже можно действовать. Аделаида со всей силы наступила на ногу нападавшего, тот же в свою очередь громко шикнул, расслабляя хватку. Для девушки это показалось спасительным моментом и, не растерявшись, локтём ударила ему в голову. Она и не ожидала, что удар будет настолько сильным, что парень отойдёт, схватившись за неё. Перед ней во всей красе предстал тот солдат из военной полиции, впрочем, Сент-Мари итак уже догадалась, кто это может быть. Жалость, которую она питала к нему во время того, как Аккерман избивал его — ушла полностью. Кажется, она начинала понимать, почему мужчина применял силу по отношению к нему. Даже такой хрупкий, на вид, мальчик способен на хладнокровное убийство, именно сейчас, продолжив она ему противостоять будучи с лезвием ножа у горла, парень бы, не задумываясь, убил её. — Отдай конверт мне, — хрипло произнесла девушка, оставаясь на месте. Двинуться вперёд ей не хватило смелости, потому что нож до сих пор находился у него в руке, направленный в её сторону. — Не получишь ничего, — ответил солдат и вновь кинулся на неё. Аделаида смогла среагировать и перехватила руку с ножом прямо перед её лицом, и попыталась отвести его от себя. Она двинулась вперёд, сосредотачиваясь на движениях парня. Казалось, что всё кончено. Хоть он и не был сильным, но крепче, чем Сент-Мари. Руки онемели, да и ноги уже не держали тело. С минуты на минуту, она точно упадёт. Второй рукой он схватил девушку за плечо и дёрнул её так, что раздался хруст. Аделаида закричала от боли и ногой пнула парня в живот, тем самым оттолкнув от себя, и тот не удержав равновесие, запнулся об вторую ногу, упал на землю, рядом с рекой. Аделаида продолжила стоять и рассматривать упавшего парня. В груди что-то ёкнуло, будто от осознания произошедшего. Ей пришлось подойти поближе, чтобы посмотреть, что с ним произошло. Когда она подошла, то увидела картину, от которой к горлу подступила тошнота. Сент-Мари припала на колени возле его головы и рукой прикоснулась к ней, ощущая на подушечках пальцев возникшую кровь. Сердце пропустило ещё один удар. Дыхание перехватило. Волнение перешло в неконтролируемый страх и Аделаида взвыла, попятясь назад. Она не знала, как действовать в таком случае. В голове била тревога и единственное, о чём она могла думать — это как после такого жить. Аделаида убила человека. У которого были друзья, близкие и своя жизнь. Отнять жизнь у молоденького парня, что и не повидал жизни ещё, разве после такого можно себя уважать? Его кровь у неё на руках. Проглотив этот злосчастный ком, она подползла к нему, вляпавшись одной рукой в лужу крови на траве, она судорожно вздохнула и пересилив себя, открыла внутренний карман на форменной куртке и достала оттуда сложенное письмо. Становилось дурно, даже холодный ветер в лицо не давал ей прийти в себя. Первая попытка встать на ноги не увенчалась успехом. Дальше, в состоянии аффекта, она не смогла понять, как добежала до места, где они расстались с капитаном. Наплевав на удары веток, на мешающие кусты и камни, из-за которых она спотыкалась, Аделаида бежала галопом от того места. Сильные руки остановили её бег, буквально перехватили и насильно заставили остановиться. Вновь Аделаида попыталась вырваться, но громкое «угомонись» прекратило её сопротивление. Сент-Мари посмотрела в глаза удивлённому Аккерману и чистой рукой закрыла своё лицо, содрогаясь в плаче. — Я убила человека, я убила его! — истерически прокричала девушка, захлёбываясь в своих слезах.